Майолика Турана

По сообщению Ал-Умари «В нем (Туране) два султана мусульманских и один султан неверный». Под неверным подразумевался император – хуанди династии Юань (1271-1368) [СМИЗО, 2005, Из сочинения Ибн Фадлаллаха ал-Умари, с.186-187]. То есть в начале XIV столетия в Западной Азии четко осознавали, цивилизационное различие Чагатайского улуса и Кипчакского ханства от восточноазиатского монгольского государства, основной территорией которого был Китай. Тогда в Монголии было положено начало все возрастающему влиянию тибетского буддизма и тунгусо-маньчжурской ассимиляции, достигшей апогея к середине XVIII века. В эпоху Юань и после падения династии, восточные монголы были истощены и ослаблены. Отброшенные на север и за пределы Гоби, монголы утратили доступ к внешним рынкам и культурным регионам. Торговля и почтовые связи с культурными странами пресеклись. Монголы перестали ездить на колесных телегах. Распространились междоусобицы, грабежи и разбой. Ожесточились столкновения между восточными монголами и ойратами. Города опустели. Практически не сохранилось информации о торговых связях монголов в XV-XVI веках со Средней Азией. Термины «монгол», «монгольский», применительно к западному Кипчакскому ханству, уже в XIII веке должны стать маркерами тюркских реалий и мусульманской цивилизации [Владимирцов, 2002, с.421-424]. И сейчас любимым кушаньем осталась вареная конина с сочнями, которую разрезают перед трапезой. Обычай пришел из дальних времен, когда эту функцию на ханских пирах выполняли «разрезыватели мяса в шелковых одеждах, с шелковой салфеткой, с ножами в ножнах за поясом» [Федоров-Давыдов, 2001. с.232]. Рубрук, Марко Поло и восточные путешественники красочно описали кочевую действительность, узнаваемую потомками и в настоящее время. Рассеиваются мифы, не сколлапсировалась предстающая как древний мазар степь от Китая до Дуная, и вот по меткому выражению князя Н.С.Трубецкого, «Словно по всей России опять, как семьсот лет тому назад, запахло жженым кизяком, конским потом, верблюжьей шерстью — туранским кочевьем» [Трубецкой, с.144]. В белокаменной астраханский квнщик с проницательным кошачьим взглядом степного наездника, лениво перебирая струнами гитары, иронизирует на тему шаурмы и кальянной, - подлинного интерьера архаичных низов гигантского мегаполиса, к которым обращался со своим евразийским воззванием Трубецкой. Тюрки выполняли в степном коридоре, протянувшемся с востока на запад, свое хозяйственно-географическое и политическое предназначение и представляли собой единое целое, обретавшее контуры того или иного государственного объединения. Это знал Фазлаллах ибн Рузбихан, когда в 1509 году написал: «Выше было упомянуто, что казакские ханы тоже происходят от потомков Ючи-хана, сына Чингиз-хана. Огромное количество и множество [их], их снаряжение и вооружение больше того, что умещается в свитки [бумаги]. Сейчас их старшим ханом является Бурундук-хан, из потомков Узбека, часть которых называется казаками. Как выше было упомянуто и стало известно по слухам в любое время, когда Бурундук-хан во все стороны улуса казаков посылал [приказ]: “Садитесь на коней для набега”, то в тот же час являлись четыреста тысяч колчанов богатырей, каждый из которых равнялся десятерым молодецким воинам» [Ибн Рузбихан, с.92-93]. Несмотря на то, что до настоящего времени многие исследователи еще не спрятали «зубы желания» раздробить этнополитическую историю тюркских кочевников XIII-XVIII столетий, уникальное сообщение Ибн Рузбихана все ставит на свои места и не может быть опровергнуто никакими домыслами, эвфемизмами и витиеватыми построениями. Гибридные задачи отделить исторические факты от их первоисточников любителей исторической литературы ни к чему не обязывают. Не вижу оснований фантастически искажать сообщения нарративных текстов, приписывая мусульманским ученым средневековья мысли, которые и не приходили им в голову. Они жили в иной культурной среде. Экстраполировать на них современные постсовковые идеологические мотивации и образ мышления, неэффективно. В частности, иллюзорное желание отдельных современных татарских идеологов вывести казаков из средневекового татарского сегмента неосуществимо. Вместе с тем, декларируемый в последнее время отказ от булгарской тематики, возможно, отражает насущную потребность сохранять связи с Тураном, в интересах более адекватного прочтения собственной истории. Архивы Золотой Орды уничтожены. Основными источниками служили многие, не дошедшие до нас произведения на арабском, персидском, тюркском языках. А также устные предания, рассказы, информация, получаемая от участников и очевидцев событий, личные наблюдения. Известные науке труды составлены в высшей степени образованнейшими людьми своей эпохи, которые строго придерживались канонов классической мусульманской историографии. Поскольку авторы литературных трудов свободно владели арабским, персидским и тюркским языками, они для них в силу культурной атмосферы того времени, были родными. Отсутствие языкового барьера и пребывание в мире одной цивилизационной идентичности для территорий Дешти Кипчака, Средней Азии, Афганистана и Ирана, способствовало развитию единой мусульманской историографической традиции, единого культурного кода. Исторические тексты писались в рамках определенной системы, выдвигавшей серьезные требования к достоверности излагаемых событий. Выдающимся явлением Иранской империи стала монументальная личность Рашид-ад-дина, автора Всемирной истории и мирового географического обзора. Рашид-ад-дин продолжил традицию составления истории тюркских племен, положенную основателями тюркских династий еще в XI веке. В его распоряжении были сочинения Махмуда Кашгарского, Джувейни, «Алтан дептер» («Золотая книга») – официальная история рода Чингиз-хана на монгольском языке. Помогал Рашид-ад-дину приехавший в 1286 году из Китая амир Пулад Чжэн-сян и сам Газан-хан, - выдающиеся знатоки монгольской истории. По словам И.Петрушевского «Пулад Чжэн-сян заменил для Рашид-ад-дина письменные источники». Капитальный труд Рашид-ад-дина является самым ценным и полным источником по истории кочевников Центральной Азии времен Чингиз-хана. Рашид-ад-дин следуя традиции своего времени, называл тюрками все кочевые племена. При этом отмечал, что джалаиры, татары, ойраты, кереиты, найманы, карлуки и другие племена «по внешнему облику и языку» были близки к монголам. Рашид-ад-дин, несравненные знатоки старины Пулад Чжэн-сян и Газан-хан видели в слове «тюрки» этническое содержание, подразумевая сходство этнического облика и языка. Что касается тангутов, которые также названы тюрками, то здесь можно допустить социально-бытовое и политическое значение термина «тюрки», в том смысле, что тангуты подчинились тюркам, знали тюркский язык, и были включены в войско. Поскольку этноним турк обозначает «главный, верховный, высший» [Аманжолов, с.38]. Построения о монголоязычности ряда племен (найманы, кереиты и др.) в XIII веке, были вызваны в советский период политической необходимостью борьбы с «великодержавными пантюркистскими концепциями». Следует отдать должное некоторым исследователям. Говоря о большой доле вероятности монголоязычности племен называмых Рашид-ад-дином тюркскими, они признавали, что вопрос остается неразрешенным в силу своей сложности. Олджайту-хан «сказал Рашид-ад-дину: ”То, что изустно передано от эпохи Чингиз-хана до теперешнего времени из всех дел [монгольского народа] и объяснения [происхождения] последнего – есть общая цель сего [труда]... И подобного этому другой кто-либо не написал и не занес в летописный свод... Более правильно, более истинно и более ясно, чем эта история, никто [еще] не написал”» [Рашид ад-дин, 1952, книга 1, предисловие И.Петрушевского, с.26-27]. В течение средних веков мусульманская вера служила связующим звеном между Тураном и Западной Азией. Обращение к культурным и религиозным понятиям образованных мусульман того грозного времени, и популяризация тем самым тюркских, арабских и персидских сочинений в русском переводе, дает богатую пищу для впечатлений и восстановления культурных истоков. Великий амир Улуг Джирчи и Чингиз-хан донесли до потомков тюркский жыр о смерти Джучи-хана, мавзолей которого реперной точкой тюркского проекта возвышается в центре Казакстана. Мир еще долго внимал степной тюркской речи, а история казакских ханов согласно достоверным книгам истории началась с момента, когда сын Джучи-хана Бату поставил ногу на трон султанства Дешти Кипчака. При Узбек-хане, по имени, которого государство назвали Узбекским, страна достигла подлинного величия. Узбек-хан принял Ислам, а преданный ему кочевой народ до границ Мавераннахра, стали называть узбеками. «Когда они пришли в страну Туркестанской земли, то вследствие истечения (долгого) времени люди турецкого происхождения, которые были в тех местах, из-за исконной близости, вошли в улус Узбек-хана» [СМИЗО, 2006, Из “Родословия тюрков”, с.395]. Таким образом, от начала державы потомков Джучи-хана, сына Чингиз-хана, до времени знаменитого хана кочевников Кенесары-хана, сына Касыма и внука Аблай-хана, прошло более шести столетий непрерывного правления чингизидов. Какова бы ни была семантика цветообозначений у разных народов, обращавших свой взор в сторону Улуса Джучи, достоверным фактом являются сообщения русских летописей о Синей Орде, расположенной на востоке от Яика. Иной территории, помимо очерченной современными границами Казакстана, летописцы подразумевать не могли, поскольку нахождение ханской ставки в Присырдарьинском регионе никем не оспаривается. Отсюда направился на запад Токтамыш, а за ним и Амир Тимурбек. Они явились, по выражению летописцев, из Синей Орды. Степень достоверности реконструкций о существовании в Восточном Дешти - Кипчаке Синей и Белой Орды ниже, в сравнении с известиями русских летописей. Полное отсутствие в них названия Белая Орда применительно к Нижнему Поволжью и наличие одного лишь ошибочного упоминания термина Белая Орда вместо Великий Улус в переводе ярлыка хана Токтамыша князю Ягайло, слабый довод, для гипотезы о существовании данного названия на востоке Улуса Джучи. Из контекста информации русских летописей не следует, что к Синей Орде они относили лишь династию Токтамыш-хана. О существовании данного правителя, летописцы узнали в период написания сообщения о том, что движется некий царь Токтамыш с востока. В русских летописях Синяя Орда представляется как обширная географическая территория, простирающаяся с запада на восток от Волги и Яика, по направлению к Мавераннахру, на которой обитают подданные Токтамыша и Тимурбека. Конкретизировать расположение Синей Орды по русским летописям, не позволяет отсутствие подробных описаний ее границ. Упоминание Белой Орды в поэме «Хосров и Ширин» не противоречит сообщениям русских летописей. Нет никакой уверенности, что Ак Ордой автор поэмы Кутб называл именно Восточный Дешти Кипчак, а не собственно ханскую резиденцию. Различные мнения касательно местонахождения Синей Орды и Белой Орды не создают перевеса ни одной из сторон. Одно лишь бесспорно, Синяя Орда, по свидетельствам русских летописей, находилась на территории современного Казакстана, а уверенно локализовать восточнее нее Белую Орду, не представляется возможным вследствие отсутствия сведений современников. За исключением писавшего в XV столетии Натанзи, которого сторонники происхождения казакских ханов от Орда-Ежена освободили от бремени династийных интересов и подспудного желания приписать казакскую династию ханов к младшим сыновьям Джучи. Находясь вдали от Дешти Кипчака, Натанзи относил войну Токтамыша с сыном Урус-хана Тимур-Маликом, называя его к тому же ошибочно Тимур-бек-ханом, сыном Мухаммад-хана, к периоду через два года после сожжения Москвы в 1382 году, что указывает на плохую осведомленность о перипетиях борьбы в областях, которые он называет в своем труде Белой Ордой. Он даже не сообщил о разгроме могущественного на западе Мамая [СМИЗО, 2006, Из “Анонима Искандара”, с. 252, сноска № 10, 259-260].

Для исторических построений в пользу местонахождения Белой Орды на востоке слишком мало данных. Русский же вариант цветообозначения заволжской Орды подтверждается сообщениями восточных авторов. Как будто предвосхищая будущую полемику Абульгази писал: «Замечаем, что резиденция Джучи-хана была в Дешт-Кипчаке, в стране, которая называется Синяя Орда» [Абульгази, 1906, с.151]. Установлено, что произведение Кутба «Хосров и Ширин» создано в 1341 году в Сарае – Берке. Житель Египта законовед Берке Факих (Берке бин Баракиз бин Кандуз бин Идегу ал-Кипчаки) в 1383 году в Александрии сделал рукописную копию с оригинала поэмы для кипчакского правителя Алтынбуги. Учитывая налаженные каналы связи между Нижним Поволжьем и Египтом, вероятно, правы те исследователи, которые считают, что поэма написана в Западной столице Золотой Орды. Авторский экземпляр с посвящением не сохранился, а египетский список 1383 года, находится в Национальной библиотеке Франции. Не исключено, что Кутб посвятил поэму Тыныбеку как будущему преемнику Волжского царства, либо подарил книгу непосредственно в момент коронации на ханство. Возглавил ли государство соправитель отца, хана Узбека, - Тыныбек, точно не установлено. По сообщениям заслуживающих доверия авторов, узнав о смерти отца, Тыныбек ориентировочно весной 1342 года вернулся из похода на чагатайские земли, но был убит сторонниками Джанибека, который и был провозглашен ханом. Поэтому версия о посвящении блестящего литературного сочинения претенденту, или хану, на короткое время занявшему престол западной столицы, выглядит более убедительной [Юзмухаметов, с.157-160; Ахметова, с.85-88]. Сложилось мнение, что монет Тыныбека не сохранилось, и, вероятно, его супруге не суждено было стать украшением трона царства Ак Орды. Правда, в настоящее время возникли основания полагать, что на монетах якобы выпущенных в последние годы жизни хана Узбека с именем его сына Джанибека, на самом деле чеканено имя его законного наследника и соправителя – Тыныбека. В ходе придворных интриг 1339–1342 годов объединились силы, устранившие с политической сцены законного наследника престола Тыныбека. Вряд ли возможно провести четкий социальный разграничительный барьер между соперниками Тыныбека и теми, кто стоял на его стороне. Интересы экономические, связанные с необходимостью контроля над деятельностью городов, налоговой системой и внешней торговлей были причудливым образом переплетены с традициями политической борьбы за власть в среде военно-кочевой аристократии, их амбициями, психологией, интригами, пристрастиями, взглядами на дальнейшее развитие государства и место в нем, возглавляемых ими кланов. Подобное стремление к самостоятельности группировок и манипулированию ханами наблюдается во всех государствах, образованных на базе империи Чингиз-хана. Военно-кочевая знать распоряжалась не только войском подвластных кочевников, но и реальными экономическими рычагами на всей территории обширного государства. Она вовсе не была изолирована от жизни торговых и ремесленных центров, караванной торговли, налоговых поступлений, продукции труда местных производительных сил, а вопросы администрирования и управления городами и областями, находились также всецело в их ведении. Представители военно-кочевой верхушки занимали серьезные позиции во всех слоях общества. Истоки кровавых дворцовых переворотов следует искать в самой природе родоплеменного военно-кочевого общества, балансирующего на линии столкновения центробежных и центростремительных тенденций, возможности распоряжения гигантскими финансовыми потоками и людскими ресурсами, в случае удачного захвата власти. Более реалистичной представляется версия расплаты Тыныбека за декларируемый им прозападный вектор развития, в том числе и в религиозной сфере. Из письма римского папы Бенедикта к Тыныбеку, написанного в Авиньоне 17 августа 1340 года, следует, что соправитель царя Узбека поддерживал теплые отношения с Ватиканом:

«”Бенедикт Епископ и проч. Достойному мужу, князю Динибеку, первородному сыну Его Величества государя Узбека Императора татар светлейшего милость в настоящем, которая приведет к славе в будущем. Представившегося нам недавно любезного сына Гелию из Венгрии, францисканца, посланника Вашей знатности мы приняли ласково, как по уважению к Вам, так равно приняв во внимание его честность, и то, что от имени Вашего он хотел нам сообщить, мы выслушали благосклонно и уразумели прилежно. Хотя о любви Вашей, внушенной Вам Господом, которую Вы питаете и питали до сих пор к святой апостольской столице и Римской церкви матери всех правоверных христиан и учительнице, а вместе с тем о благосклонности и расположении, которые оказываете постоянно и беспрестанно христианам католикам повинующимся Римской церкви, живущим в Империи отца Вашего, из любви к Богу и уважения к нам и к упомянутой апостольской столице, мы давно слышали из приятных нам донесений…”».

Тыныбек оказался в оппозиции к мусульманскому большинству, поддерживаемому, вероятно, князьями Владимирского княжения. В этой связи нельзя исключать его союзнических тайных контактов с сильным Тверским княжеством. Еще не остыли в памяти восстание в Твери и своенравие, тяготеющих к западу, Тверских князей. Казнь Тверского князя Александра Михайловича и его сына Федора могла быть только прелюдией многоходовой комбинации против сближения с Ватиканом, нити которой сосредоточились в руках царицы Тайдулы. Иван Калита, а после его смерти в 1240 году, и его сыновья, предвидя скорую смерть страдающего подагрой хана, могли принимать в заговоре самое активное участие. Не случайно, что понтифик направил одновременно три письма не только хану Узбеку, но и персонально Тайдуле и Тыныбеку. Считается, что это проявление дипломатического этикета. Не исключено, что кроме традиционных призывов к обращению в католичество, в посланиях к Тайдуле и Тыныбеку содержится стремление папского престола к установлению более прочных доверительных связей. Возможно, Тайдуле дан знак о желательности поддержки Тыныбека. Зная о покровительстве, оказываемом Тыныбеком католичеству, папа был крайне заинтересован в реальном осуществлении его наследственных прав на трон Кипчакского ханства, в условиях, когда хан Узбек с 20-х годов XIV века организовал системные военные нападения на Литву, Польшу и Венгрию. В 1337 году объединенные войска Узбека и Галицко-Волынского князя Юрия II Болеслава совместно опустошили Люблинскую землю. В 1340 году хан Узбек вытеснил польского короля Казимира III Великого из Галицко-Волынского княжества. Король Казимир при захвате княжения обещал сохранить свободу православной церкви. Но 29 июня 1341 года папа Бенедикт XII потребовал от Краковского епископа Яна Гратониса освободить короля Казимира от этой клятвы [Хаутала, 2016б, с.506; Хаутала, 2019, с.712-714]. Францисканцы и польские колонисты постепенно укреплялись на русском юго-западе. После упорной борьбы Польша и Литва в конце XIV столетия разделили между собой Галицко-Волынские земли. Будучи осведомлен о характере и сути интриг в окружении хана Узбека, римский папа мог обеспокоиться за состояние дальнейших политических и экономических отношений с Золотой Ордой. Тем более, что его миссионерские интересы простирались дальше, до областей Восточного Туркестана. В 30-х годах XIV века в Алмалыке открыта католическая епархия, которой руководил епископ доминиканец Ришар из Бургундии. Римский папа в письме Узбеку благодарит за внимание и помощь, оказанную ханом, проследовавшим в Китайскую империю в 1338 году пятидесяти францисканцам, возглавляемым папским легатом Джованни ди Мариньоли. Ранее при содействии могущественного Ногая, францисканцы в 1287 году основали церкви в Кафе и Солхате. Хан Узбек 20 марта 1314 года удовлетворил ходатайство папы Климента V, пожаловав ярлык францисканцам на льготы и право основания миссии в Сарае. Вместе с тем Золотая Орда на дальних подступах не позволяла римской курии создать предпосылки для вхождения Северо-Восточных славянских княжеств «в одну овчарню, в которой один пастырь» [Мыц, с.141]. Выражением стратегии противодействия дипломатическим усилиям Святого Престола, является очередное, масштабное по своим гибельным последствиям вторжение войск Золотой Орды в Польшу и Венгрию в начале 1341 года, ослабившее ожесточенную борьбу католических государств за передел юго-западных русских территорий. В таких условиях сценарий переворота разворачивался стремительно. После смерти хана Узбека в период с 10 марта по 7 апреля 1342 года, соправитель отца Тыныбек и его брат Хыдырбек были умерщвлены. Ханский престол занял Джанибек. Сохранились памятные армянские записи Тэртэра Ереванци, сделанные в 1341 г. в городе Азаке, где Тыныбек упомянут в качестве соправителя своего отца – «всеблагословенного хана» в 1341 году. Версия о чеканке монет с именем Джанибека в 1340–1341 годах представляется более чем сомнительной [Мыц, с.129-185]. Принцы из дома Бату, равно как и потомки Орда-Ежена, Тукай-Тимура, Шайбана и Чагатая заложили прочный фундамент будущего Казакского ханства, распространившего свою юрисдикцию на основные территории Золотой Орды до Волги, а также Семиречье. В отдельные моменты на авансцене появлялись потомки Угедея. Например, свою лепту в отстаивание интересов Улуса Джучи внес известный храбрец Кайду. Все они действовали в едином потоке туранской истории и ставили перед собой задачу объединения и укрепления государственности. По большому счету, у истоков образования могущественного Кипчакского государства, стояли все сыновья и знаменитые полководцы Чингиз-хана, блистательно осуществившие западную военную кампанию. Побеждал сильнейший и неважно, какую ветвь династии он представлял. Взаимные амбиции и претензии носили полемичный характер, гордиевы узлы перерубались лишь отточенной саблей. Вопрос о принадлежности пастбищ Сыгнака и Сарайского вилаята был открытым. За них в смертельной схватке сражались войска всех потомков Джучи-хана. Однако, после 1357 года быстрая смена ханов и их неспособность справиться с кризисом власти, вызвали к жизни необходимость появления таких знаковых фигур как хан Токтамыш и Амир Гураган, стремившихся подавить династийные смуты в Улусе Джучи. Желая, вручив потомкам наследственные владения чингизидов в Мавераннахре и Хорасане, обеспечить их политическую будущность, Государь Сахибкиран был крайне заинтересован в монолитности Турана и безопасности границ между улусами чингизидов. Султан Турана поддерживал тех, кто был в состоянии удержать власть в Деште – сначала Токтамыша, а затем сыновей Урус-хана. Перед походом на Китай, Амир Тимурбек, опасаясь контролировавшего западные области Дешта бия Едиге, вновь вернулся к мысли передать трон Сарая Токтамышу. Пристальное внимание Тимурбека к делам Золотой Орды не было снисхождением, оказанным Токтамышу. Они не могли друг без друга. Амир Тимурбек знал, что без дружественного Кипчакского ханства его династия рухнет. Так и случилось. К власти в Мавераннахре пришли потомки тех самых кочевников, которых Амир Гураган пытался удержать в рамках Кипчакского ханства. Следовательно, ханское право того периода не рассматривало Сыр-Дарьинский регион как исключительную собственность потомков Орда-Ежена. И это не удивительно. Мухаммад Шайбани захватил Мавераннахр силой оружия вопреки разделу Чингиз-хана, и никто из чингизидов не смог ему помешать. Важная деталь - Куиршик сын Уруса служил Амиру Тимурбеку и объявлен ханом в правом крыле государства после разгрома Токтамыша. В таком случае тимуридские источники по генеалогии Урус-хана, красочно описавшие возвышение Куиршика в сопровождении узбекских храбрецов, не скрывали значения потомков Уруса в политической борьбе и выглядят вполне предпочтительными, в отличие от критикуемого многими исследователями Анонима Искандара. Далее. Сочинение Муизз ал-ансаб написано в 1426 году, всего через 20 лет после смерти Токтамыша, когда были свежи в памяти громкие события, связанные с именем этой выдающейся личности [Муизз, с.7]. Ель, который склонился в сторону Токтамыша в начале его бурной деятельности, а также сторонники Амира Тимурбека, прекрасно знали родословную хана. Во вторых деятельность Токтамыша изначально была тесно связана с Амиром Тимурбеком, и невероятно, чтобы образованные люди из свиты Железного Хромца допустили столь грубую ошибку при составлении генеалогии, имеющей большое значение в культуре и историографической традиции тюрков. Мавераннахр, Хорасан и Улус Джучи в этноязыковом, цивилизационном, социальном и экономическом отношениях составляли один историко-географический регион. Не случайно Т.И.Султанов лишь допускает, но не утверждает, что Урус хан потомок Орда-Ежена [Кляшторный, Султанов, 2009, с.350-351]. Сведения Утемиш хаджи в Чингиз-наме о происхождении Урус-хана совпадают с Муизз ал-ансаб и усиливают достоверность сообщений обоих источников. Сочинение Чингиз-наме написано в стиле риваят, что не соответствует понятию «политический анекдот» в современном понимании словечка «анекдот», которое сейчас фривольно допускают в отношении средневекового мусульманского произведения. Многие факты, сообщаемые Утемиш-хаджи, подтверждаются другими источниками. Например, о золотой ставке Узбек-хана, деятельности Араб-шаха, Каган-бека, кията Исабека, уходе кията Мамая в Крым в начале «великой замятни» с племенами правого крыла, о слабоумии хана Туда-Менгу и, наконец, о том, что улус принял сторону Токтамыша незадолго до провозглашения его ханом в Сыгнаке. Если, как полагают, книгу «Таварих-и гузида-йи нусрат-наме» написал Мухаммад Шайбани-хан, то степень достоверности сведений о родословии казакских ханов от Тукай-Тимура существенно возрастает. Ведь он застал процесс обособления казаков от его деда Абулхайра, сам претендовал на ханство в Деште, отлично знал обстановку на крайнем западе Улуса Джучи, воевал с казаками на востоке, и прекрасно был осведомлен о происхождении Кирая и Джанибека. Иначе и быть не могло. Судьбы царевичей, происходивших от сыновей Джучи, были тесно переплетены. Так, Шайбани в лихую годину нашел пристанище в Хаджи-Тархане у потомка Тукай-Тимура Касыма, сына Кичи Мухаммад-хана. (Касым-хан бин Кичи Мухаммед бин Тимур-хан бин Тимур-Кутлук-хан бин Тимур-хан (Улджай-Тимур) бин Кутлук-Тимур бин Нумкан бин Абай бин Кай-Тимур бин Тукай-Тимур бин Джучи-хан бин Чингиз-хан.)