Speculum. Истории из сервера

Артур заткнулся и долго сопел, играя желваками так, что шевелились импланты. Чёртов джинн был прав, но на душе было мерзко, как в вокзальном сортире.

Валя позвонила сама и вскоре приехала с большим пакетом снеди, наполнила квартиру запахами жаркого, сдобного и женского. Артур сглотнул слюну и махнул на всё рукой. Он снял и спрятал очки в чехол, нашёл в кладовке металлический ящик с инструментами и положил туда смартфон. Ему не хотелось, чтобы Варт видел Валю обнажённой или слышал звуки их любви.

Позвонили только на третий день. Сухой женский голос продиктовал адрес и попросил прибыть завтра в девять утра. Артур долго смотрел на свой единственный костюм, потом натянул синий свитер и сменил джинсы на серые брюки. Надел очки и достал смартфон из ящика. Он блуждал по лабиринтам «Москвы-Сити», пока лифт не выплюнул его на восемьдесят шестом этаже башни «Неоплаза». Парящая в голубоватой подсветке ресепшен-блондинка под табличкой «Гравитон Девелопмент» спросила имя и провела к матовой стеклянной двери. В кабинете на фоне бесконечной Москвы за панорамными окнами восседал за полированным столом могучий Петров. Он кивнул на маленький стульчик и некоторое время молча перебирал бумаги.

– Ну что же, Кравцов. Мы закончили проверку. Материалы переданы в Следственный комитет. Афанасьеву, Федяеву и ещё трём нашим бывшим сотрудникам предъявлено обвинение по статье сто шестьдесят, часть четвёртая – присвоение и растрата в особо крупном размере, совершённые группой лиц. Суд избрал меру пресечения – заключение под стражу. Подрядчиков проверяют в рамках отдельного производства.

Петров поднял на Артура серые декабрьские глаза. У Артура желудок сжался в напёрсток.

– Вы проходите по делу как свидетель. Пока. Но реагировать надо было раньше. Ладно… Вас хочет видеть Сергей Геннадьевич.

Артур поднял брови.

– Поклонский, – пояснил Петров. – Что-то его заинтересовало.

Он нажал кнопку; вошла эльфийка с ресепшена и увезла Артура на восемьдесят восьмой этаж.

Москва распахнулась во все стороны. У Артура онемели ноги от восторга и высоты. Он даже не сразу заметил человека, который стоял у стекла в дальнем углу бесконечного кабинета.

Башня

Человек обернулся и двинулся к Артуру. Артур видел викингов только в кино, но сейчас огромный лохматый рыжий громила с глубоко посаженными голубыми глазками и медвежьими лапами шагал к нему мягкой, пружинистой походкой. Сергей Поклонский был легендой: до народных строительных глубин доходили отзвуки его деяний. Человек из народа, великий оратор и обольститель инвесторов, гениальный строитель и беспощадный менеджер, богатырь, бабник, миллиардер – энергия до безумия, импульсивность до самодурства. Викинг протянул руку и сказал просто:

– Сергей. На «вы». Так вам спокойнее будет. Так почему вдруг решили сдать коллег?

– Стоп, – вдруг проявился голос в виске. – Повторяй. Слово в слово.

Артур растерялся и решил не спорить. Всё равно в голову ничего не лезло.

– Можно и так сказать, – повторил Артур за Вартом, – но перекрытия могли рухнуть на головы. Это не про личные отношения и даже не про воровство.

Поклонский посмотрел на Артура слишком умными для берсерка глазами:

– Я посмотрел ваше досье. Вы давно на стройках, добросовестный, нареканий нет, но и амбиций тоже. Мышь серая или право имеете?

Он подошёл к Артуру, сказав «позвольте», снял с него очки и внимательно их осмотрел:

– Старовата моделька. Макс вас, Артур, в экономклассе экипировал.

Варт молчал, молчал и Артур.

– Если я попрошу вас назвать любой СНиП до 1980 года, вы ведь назовёте? – ухмыльнулся Поклонский.

Варт с Артуром кивнули.

– Идите сюда. – Поклонский подвёл его к столику, на котором возвышался макет небоскрёба. – Это «Северная башня». Мой проект. Она выше «Лахта Центра», и мне нужно, чтобы её построили в срок, не разворовали и чтобы перекрытия не обрушились на головы… как вы изволили выразиться. – Поклонский ласково провёл большими пальцами по стволу макета. – Справитесь?

Варт замолк окончательно. Артур онемел и только смотрел. Викинг усмехнулся и сказал, глядя не на Артура, а прямо на очки в своих руках.

– Справитесь, конечно. Теперь справитесь. Скажите Максу, чтобы заменил очки линзами. За счёт фирмы. – И надел очки обратно на нос Артуру.

Жизнь перепрыгнула сразу через несколько ступенек. Артуру выделили большой кабинет со столом для совещаний, служебный микроавтобус с водителем и подняли зарплату в четырнадцать раз. Он познакомился со своей командой. Робел слегка, но деловитый Варт всегда был рядом. Команда смотрела на «чёртика из табакерки» с подозрением, однако постепенно Варт наладил взаимопонимание.

Это было уже не беличье колесо, а вертикальный аттракцион для забега носорогов. По проекту, башня сужалась кверху и венчалась прозрачным стилизованным куполом из красноватого стекла – современным собором из бетона и стали. Из вершины купола должен был светить голографический прожектор, проецирующий крест, полумесяц или звезду – по актуальному случаю. Менеджеры называли башню «стояком», рабочие – «елдой». До главного архитектора Петра Гульцгеймера доходили слухи о народном творчестве, но мэтр был выше толпы. А мэрия – выше всех.

Артур курировал всё: подрядчиков, сроки, поставки, бетон, отчёты. С утра он надевал фирменный комбинезон и каску и в сопровождении свиты прорабов взлетал на подъёмнике, словно уполномоченный самого Бога по строительству новой Вавилонской башни. Господь если и пытался когда-то смешать языки, явно просчитался: над всеми властвовал единый и могучий матерный русский. Варт превзошёл себя: он всматривался в каждый кирпич и в каждую накладную.

Таких денег Артур не видел никогда. Он вглядывался в число нулей на экране звякнувшего смартфона, и у него шевелились волоски на теле. Деньги меняли реальность быстрее, чем любые мечты. Артур снял двухкомнатную квартиру с панорамными окнами и скандинавским дизайном поближе к работе, продал свои «тускон» и мотоцикл и пересел на BMW пятой серии. Купил себе виниловую аудиосистему и замшевую куртку от Loro Piana. Валя всё чаще задерживалась у него на несколько дней, и они вместе с энтузиазмом новообращённых изучали рестораны Москвы. Артур отвёз её в ЦУМ и экипировал по полной женской программе под деликатный шёпот Варта в виске, разбиравшегося даже в женской моде. Варт и в примерочную хотел залезть, но Артур не пустил. А когда на пальчике Вали засверкал сапфир в подаренном колечке, девушка вспыхнула румянцем, и Артур понял, о чём она подумала, но смутился и промолчал.

Только через две недели он выбрался к Максу.

– Приветствую, Артур, – расплылся в слишком щедрой улыбке Логинов. – Я же говорил, что ваши инвестиции окупятся сторицей. И, кстати, не забудьте при случае оплатить предыдущий месяц.

– Подружились мы вроде с этим…

– Вот и славно. Ну кто нам ближе, чем мы сами, не правда ли? – проговорил Макс, наклоняясь и с любопытством заглядывая Артуру в очки. – Да-да, мне звонили из вашего офиса. Давайте заменим вам очки линзами.

– Их можно снимать? – насторожился Артур, уже привыкший убирать очки на время утех с Валей.

– Крайне нежелательно. Только в амбулаторных условиях. Они абсолютно безвредны и рассчитаны на постоянное ношение. Раз в полгода – осмотр у нас.

Артур помялся под насмешливым взглядом Макса и кивнул. Три часа ему светили в глаза: измеряли, проверяли, подбирали и наконец поместили в глаза тончайшие линзы с едва заметными ниточками проводников. В зеркале на него смотрел человек с непривычно глубокими, почти синими глазами.

– Без очков ты совсем красавчик. Может, и айфон себе новый подаришь вместо этого кирпича? – проворковала Валя, кивая на смартфон.

– Нет, – быстро ответил Артур.

Валя замолчала.

Артур Кравцов солировал и парил. Он знал всё и обо всём. Он был вездесущ и почти всемогущ. Команда сначала притихла, потом подчинилась, а затем и вовсе начала боготворить могучего шефа. Артур поначалу ревновал к Варту, но вскоре слился с ним в одно целое и уже воспринимал шёпот в виске почти как свой собственный внутренний голос.

Башня росла, приезжал сам Гульцгеймер, возносил свой немалый живот на пятнадцатый этаж, хвалил, называл голубчиком. Приезжали чины из мэрии, осматривали всё и, не говоря ни слова, уезжали.

– Это такая национальная система поощрения, – пояснял бывалый заместитель Иван Стрельцов. – Плохо – бьют. Хорошо – молчат. То есть не бьют – и хорошо.

Артура прямо со стройки вызвали к самому Поклонскому, и он, в сапогах и подмокшей от растаявшего снега зимней куртке, явился пред ясны очи секретарствующей эльфийки. Та ничуть не смутилась, помогла снять куртку, выдала деревянные сандалии, которые Поклонский привёз откуда-то с Востока, и запустила в кабинет.

– Ну садись, герой, – указал Поклонский на широкое светлое кресло.

Артур замялся, глядя на свои рабочие штаны. Поклонский только рукой махнул.

– Ты, смотрю, очки заменил линзами. Правильно. Не всем надо твои очки видеть. Доволен я, пиздец как доволен, – продолжил великан, расхаживая по кабинету и помахивая руками. – Мы так за год построим. Проблемы есть?

– Качай головой из стороны в сторону, – прошептал Варт. – Никогда не говори начальству о проблемах.

Артур отрицательно покачал головой.

– Заебись! – прорычал Поклонский, потирая руки-лопаты.

Артур и без Варта понял, что вошёл в круг доверенных лиц, при которых можно и матом.

– Вот что, парень. Пора тебя с людьми познакомить. Да и люди вдруг на тебя решили взглянуть. – Поклонский внимательно посмотрел на Артура, помолчал. – Тут у нас мужской праздник намечается. Мы междусобойчик организуем. Мальчики будут из мэрии, из министерства, девелоперы кое-какие да просто ребята крутые. Ну и девочки, конечно. Нас там дамы поздравлять станут. Стиль одежды – простой, но пристойный. Послезавтра за тобой в пятнадцать ноль-ноль мой Эдуард заедет домой.

– Вы знаете, где я живу? – зачем-то спросил Артур.

Поклонский только усмехнулся и легонько постучал себя по виску.

Ада

Артур с вечера предупредил Валю, что будет занят корпоративными мероприятиями, пообещал заехать послезавтра и поехал в Барвиху, в центр мужского стиля «Альфа-Сам». Место подсказал Поклонский. В холле строгих голубоватых тонов его встретил тонкий, хорошо пахнущий человек неопределённого возраста в синем длинном пиджаке и очень коротких клетчатых брюках. Он критически осмотрел Артура, вздохнул и сказал:

– Предлагаю полную программу реставрации мужского достоинства. Вам это крайне необходимо.

– Какого ещё достоинства?

– Вашего, конечно. Мы откроем вас заново. Себя не узнаете.

Человек представился Павликом и повёл Артура в недра Преображения, чуть повиливая бёдрами.

Артура мыли, стригли, полировали ногти, убирали лишние волосы, отбеливали зубы каким-то пронзительно жужжащим аппаратом. После трёх часов процедур его одели в белые полупрозрачные трусики и поставили перед огромным зеркалом.

– А ничего такой мужчинка, – шепнул кто-то за спиной.

Артур обернулся, но мужчины в голубых шёлковых халатах и бровью не повели.

Зеркало послушно меняло образы. Ему подбирали рубашки от брендов, которые он не мог выговорить, трусы под цвет глаз, носки под настроение; Варт одобрительно хмыкал. В итоге собрали комплект: Zimmerli, Kiton, Brioni, Cucinelli, John Lobb и угольно-чёрный пуховик от Loro Piana. Павлик задержал взгляд на ягодицах Артура и кивнул. Варт всё это время молчал, впитывая мудрость искушённых.

Пока ждали одежду, Павлик спросил про часы. У Артура были только электронные «Сейко». Павлик печально покачал головой, сказал что-то в смартфон – и вскоре на деревянном подносе появилась коробочка.

– Panerai. Даём на неделю. Не поцарапайте.

Он застегнул ремешок на запястье Артура, задержавшись тёплыми пальцами на руке.

– Узнаёте себя, Артур?

Из зеркала смотрел уверенный, высокий, идеально одетый мужчина с синими глазами и ямочкой на подбородке. Павлик на секунду задержал взгляд и облизал губы.

– И последний штрих.

Он вынул пронзительно-зелёный флакон странной формы.

– Фрактальный додекаэдр, – меланхолично заметил Варт.

– Экспериментальный парфюм Pamrachinni, – почти шёпотом сказал Павлик.

– Экспериментальный?

– Феромоны голливудских актёров и звёзд НБА. В Москве всего сто флаконов.

Когда Артуру показали сумму на дисплее, у него вспотели уши. Лестница отливала золотом.

Лысый квадратный Эдуард бесстрастно осмотрел Артура и открыл дверь длинного «майбаха». Артур утонул в роскошном кресле и вдохнул тяжёлый табачный запах новой кожи. Ехали недолго: миновали высокие ворота и оказались во дворе старинного особняка, окружённого глубоким садом. Где скрывался этот оазис прошлых веков рядом с «Сити», Артур так и не успел понять. Два больших человека в одинаковых зелёных пиджаках у входа даже не пошевелились, а юркий зелёный человечек ловко снял с Артура пуховик и куда-то унёс. Артур слегка занервничал, вспомнив, во сколько он ему обошёлся.

Внутри особняк оказался неожиданно современным. Ни лепнины, ни позолоты, ни музейной тяжеловесности – только высокий светлый зал, стекло, тёплый камень, мягкий рассеянный свет и музыка. Не классика – лёгкий джаз. Старые стены оставили как оболочку, а всё содержимое собрали заново, подчинив одному вкусу. По залу неспешно перемещались люди: мужчины в дорогом кэжу, без галстуков, в мягких пиджаках и свитерах; женщины в облегающих платьях простых линий, без вечернего официоза, но ровно настолько откровенных, чтобы ловить взгляды. Никто не спешил, никто не повышал голоса – всё двигалось по общему, заранее заданному ритму. Между группами бесшумно скользили официанты в тёмной униформе, предлагая фужеры – что-то прозрачное, что-то янтарное. Артур оробел и остановился у входа.

– А вот и наш вундеркинд. – От группы немолодых мужчин отделился Поклонский в бархатном коричневом пиджаке и замысловатом зелёном платке на шее. – Присоединяйся, Артур, – пробасил шеф. – Идём, познакомлю с людьми.

Он ловко выхватил бокал шампанского с подноса официанта и вручил его Артуру.

Артура водили к каким-то важным и снисходительным людям, представляли, знакомили. Он пожимал вялые, крепкие, тёплые, холодные, а иногда и потные руки. Представлялся, выслушивал пару проходных фраз, иногда отвечал сам – вернее, отвечал Варт, потому что Артур слегка плыл от обилия имён и запахов. У некоторых мужчин глаза были неестественно яркими. Он не запомнил никого, зато Варт мотал всё на свой электронный ус.

Вёл вечер один известный телеведущий, чьё имя Артур не удержал в памяти без помощи Варта; потом пели, плясали и рассказывали анекдоты неизбывные труженики национальной эстрады и даже зарубежный дуэт из блондинки и чернокожей красотки. Между ними вклинился хор жён, дочерей и любовниц поздравляемых мужчин. Женщины относительно дружно спели корявую поздравительную песню на патриотическую мелодию.

Среди поющих женских тел взгляд Артура выхватил одно. Он подошёл ближе к небольшой сцене и даже рот открыл. В этом странном хоре, приоткрывая маленький рот с пронзительно-красными губами, пела девушка с короткими чёрными волосами, в которых путались искры маленьких белых прожекторов. В слепящих лучах кожа девушки светилась матовым фарфором. Маленькое чёрное платье не скрывало ни одного изгиба сильного тела и совсем не прятало потрясающе длинные ноги.

– Не напрягайся так, Артур, а то датчики заискрят, – вывел его из ступора голос Варта.

Артур закрыл рот и отошёл от сцены. Женский хор рассыпался и смешался с мужчинами. Наваждение отступило – но не исчезло.

– Молодой человек. – На него животом вперёд надвинулся Пётр Гульцгеймер и ухватил за локоть.

Артуру, вернее, Варту, пришлось обсуждать с архитектором воздушные концепции Корбюзье [6], нервные системы городов Колхаса [7], текучие формы Хадид [8]. Варт отвечал легко, почти лениво, словно вспоминал давно заученное. Артуру до кислой слюны захотелось обсудить концепцию красной елды в современной архитектуре, но Варт пресёк наглую самодеятельность.

– Приятно было побеседовать со столь образованным молодым человеком. Наше дело в надёжных руках. – Гульцгеймер наконец отвалил от Артура со стаканом чего-то янтарного.

На секунду Артур остался один.

– Ну вот, познакомьтесь. Ада, это наш вождь небоскрёбов и гений менеджмента Артур Кравцов. Надежда нашего племени.

Рядом с Поклонским стояла и улыбалась одними глазами та самая девушка из хора. И какими глазами! Они будто состояли только из абсолютной тьмы – или так казалось из-за огромных ресниц, в которых путались фотоны. Девушка повелительным жестом протянула руку. Артур автоматически наклонился и поцеловал её. Последний раз он целовал руку Ленке Головко – принцессе в школьном спектакле. Рука пахла горькой малиной. Артур невольно подумал о феромонах ночных ведьм. Викинг умчался, и Артур остался наедине с Адой.

– О! Pamrachinni! Вы и правда думаете, Артур, что это влияет на женщин?

– Ну, так Павлик сказал, – смущённо выдавил из себя Артур.

– Я бы Павлику не доверяла в этом вопросе. А вдруг он хотел, чтобы вы понравились мужчинам или мужчины – вам? – засмеялась Ада, показывая пронзительно-белые зубки.

Артура отпустило. Они непринуждённо болтали, смеялись, отпивая из бокалов с просекко, и вдруг Варт начал вмешиваться – аккуратно, но настойчиво. Ада уловила перемену, нахмурилась и сказала жёстко:

– Пусть помолчит. Учитесь контролировать себя, Артур. Он никогда не должен говорить без разрешения.

Артур опешил. Он посмотрел в глаза Аде и понял, что это линзы делали их почти чёрными.

Запах этой женщины, просекко и властная, зовущая плоть в чёрном платьице. Они танцевали, и Ада позволила Артуру прижать её чуть ближе, чем дозволял этикет.

– Ведьма, – проворчал обиженный Варт.

У Артура были женщины – красивые, симпатичные, случайные. Но ничего подобного с ним раньше не происходило. Он даже не знал, что так бывает. Его накрыло давно забытым мальчишеским восторгом и желанием, от которого помутилось в голове. Варт не вмешивался.

– Я страшно проголодалась, – сказала чуть раскрасневшаяся после танца Ада. – Поехали перекусим где-нибудь, ты не против, Артур?

«Ты» прозвучало так естественно, что он заметил это не сразу. Артур предложил вызвать такси, но Ада лишь отмахнулась. Он обернулся и поймал мрачный взгляд Поклонского. Заботливый зелёный гном набросил Аде на плечи полушубок из неизвестного бело-серебристого меха, и они с облегчением вдохнули морозный московский воздух. К ступеням подкатил вишнёвый «порше-кайен», детина в зелёном пиджаке уступил Аде место водителя и придержал дверь.

– Ты же три бокала просекко выпила, – забеспокоился Артур.

– Не волнуйся так, Артур, у меня автопилот. – Ада прикоснулась пальчиком в белоснежной перчатке к виску. – Ты сам не пробовал?

Артур онемел. Варт понял и сказал:

– В некоторых случаях я тоже могу помочь тебе.

Артур трезвел. Ему вдруг стало ясно, в каких случаях. Мысль была неловкая, телесная, лишняя – и он оставил её при себе.

Ада уверенно пробиралась по декабрьской Москве в потоке красных фонарей. Артур молчал и смотрел на столицу, всё ещё не сбросившую новогодних огоньков. Ему было и тревожно, и хорошо.

Ехали недолго. Ада нырнула куда-то в недра подземных лабиринтов, оставила машину на стоянке, они вошли в лифт и куда-то взлетели.

– Sixty [9]. Ты бывал здесь? – спросила Ада.

Артур только покачал головой.

– О, Ада, прошу-прошу, красавица, твой столик ждёт тебя, – засуетился прилизанный человек в узких чёрных брюках и белоснежной рубашке и усадил их прямо у стеклянной пропасти.

– Позволь мне на правах хозяйки, – улыбнулась Ада и без меню продиктовала официанту длинный набор слов, ни одного из которых Артур не понял.

Потом подошёл седовласый мужчина, похожий на президента с долларовой купюры. Ада несколько минут обсуждала с ним вина. Повелитель вин кивнул и унёс свою стать вглубь ресторана.

Когда стали прибывать блюда, Артура невольно пробил озноб. Он вдруг вспомнил, что теперь может позволить себе такое кулинарное безумство.

Ада выбрала морских тварей и прохладное белое вино. Артур вырос на водке и только в последнее время заменил её виски. Вино – не его мир. Но это…

– Давно это у тебя? – Ада небрежно откинулась в кресле с бокалом вина.

– Месяца три.

– Ссорился уже?

– Было один раз.

– У тебя всё впереди. Насобачитесь ещё, – хмыкнула Ада, пригубливая вино.

– А ты… давно?

– Три года почти.

– И зачем тебе это? Ты же совсем молодая.

Второй бокал снял напряжение. Тихая музыка ласкала мозг. За огромным окном сквозь клочья тумана выплывала ночная Москва.

– Дело ведь не только в бессмертии, Артур. Неужели ты ещё не понял?

Артур посмотрел на обломки омара, на жёлтый бриллиант на пальчике Ады, на свои Panerai – и ему стало не по себе.

Ада поняла и не стала продолжать. Они пили вино, смеялись. Артур шутил над Гульцгеймером и его елдой, Ада рассказывала что-то о своих уткогубых подружках.

Артур расплатился с официантом, удерживая покерфейс под внимательным взглядом Ады, пока его прежнее естество визжало от ужаса.

За всё это время Варт ни разу не зашуршал в виске. Артур даже подумал, что это Ада приказала ему замолчать.

– Давай я отвезу тебя на такси и провожу, – предложил он.

– Конечно, проводишь, мой галантный друг, – усмехнулась Ада.

Они не вошли в скоростной лифт. Ада приложила карточку, вызвала другой и нажала кнопку пятьдесят шестого этажа.

– Мы куда? – удивился слегка захмелевший Артур, но Ада ничего не ответила.

Артур понял, что это студия, ещё до того, как осознал увиденное. От простора у него перехватило дыхание. Ни единой перегородки: широкая кровать, низкий диван, пара кресел, столик с вазой и тремя жёлтыми цветками, белая кухня в одном углу и матовые стеклянные двери – в другом. На двух оставшихся стенах висели странные картины из цветных многоугольников и геометрических фигур.

– Фрактал Мандельброта [10], – неожиданно пробубнил Варт.

Стеклянные стены с двух сторон открывали ночную панораму города. Свет шёл не сверху, а снизу и из стен, мягко подчёркивая линии, не освещая ничего лишнего и не мешая Москве красоваться. Артур снял пуховик и туфли, подошёл к окну и долго смотрел на вечный город.

Ада подошла сзади, сомкнула руки вокруг его талии и прижалась щекой к спине.

Артур секс любил, но относился к нему просто – как к действу техническому, незамысловатому, хоть и приятному. Он, как и все, учился на порно и умел многое, но фантазиями себя не утруждал. До сегодняшнего дня.

Артур хотел выключить смартфон, спрятать его, убрать, но Ада не позволила. Что она делала с ним, что он делал с ней и что они делали друг с другом, Артур не осознавал. Он плыл в прежде неведомом потоке наслаждения. Иногда вспоминал о Варте и о той – другой, что смотрела на происходящее глазами Ады, и от этого ощущения становились ещё острее.

Он лежал, глядя в зеркальный потолок, где отражались отблески соседних башен. Обнажённая Ада поднялась с постели, подошла к стеклу и посмотрела куда-то вдаль. Тёмный контур её тела был выгравирован на прозрачной поверхности. Туман рассеялся, и город открылся кристально чётким ожерельем огней.

Артур подошёл сзади, обнял, прижался к тёплому телу, зарывшись лицом в тяжёлые волосы, пахнущие малиной и горечью. Внизу изгибалась тёмная лента реки, по венам дорог текла красно-белая автомобильная кровь, а где-то далеко в правом стекле висели звёзды кремлёвских башен.

Ада прижала ладони Артура к своей груди и сказала:

– Этот мир будет нашим, Артур.

Он ощутил наливающуюся в который раз плоть и сильнее прижался к Аде.

«Это он… или я?» – мелькнула мысль.

Ступень

Домой Артур добрался только к девяти утра. Он позвонил Поклонскому, который неделю назад дал ему прямой доступ к своему уху, и сказался больным.

– Понимаю, друг, понимаю, – сухо отозвался Поклонский. – Надеюсь, твоя болезнь несмертельна. – И положил трубку.

Артур долго стоял в душе под струями воды, приятно ныла спина, постепенно смывался и уходил запах тел, накатывала усталость и сонливость, но что-то крохотное шевелилось и болело за грудиной. Он набросил халат и взял смартфон. Шесть пропущенных звонков от Вали. Три СМС: «Артур, любимый, поздравляю с праздником, ты мой единственный защитник моего маленького отечества», «Артур, с тобой всё в порядке? Напиши или позвони», «Милый, пожалуйста, отзовись! Я волнуюсь».

Артур долго смотрел на слово «любимый». Это было с Валей впервые. Они никогда не говорили с ней о любви. Артур вообще ненавидел это слово после истории с Ниной. Он напечатал влажным пальцем: «Прости, Валя, я „приболел“ после вчерашнего. Перезвоню». Поколебался секунду и поставил смайлик.