Speculum. Истории из сервера

– Мы сохраним его, не беспокойтесь, – бросил он и так же молча, как и появился, ушёл.

Логинов сидел у себя в кресле и рассматривал что-то на таком же шпионском смартфоне. Увидев Артура, он улыбнулся и указал на кресло:

– Поздравляю, Артур. Вы взошли на борт Ковчега.

Артур слегка почесал виски – под пластырями зудело – и поправил очки на переносице. Максим вывел на экран интерфейс приложения и буднично сказал:

– Любые вопросы – сюда. Приложение отвечает быстрее меня. – Он ткнул пальцем в фиолетовую пиктограмму и провёл вниз. – Главное – вот это. Шкала сознания. Слева. Ваш двойник пока условно спит. Чтобы он «проснулся», вам нужно его кормить: информация, впечатления, разговоры, фотографии, воспоминания. Работайте, общайтесь, сходите в музей, встречайтесь с друзьями, играйте в игры, с девушками покувыркайтесь – всё пойдёт в синхронизацию.

– Прямо в очках? – ляпнул Артур.

Максим чуть приподнял бровь и сдержанно усмехнулся:

– А что вас смущает? Люди и не таким занимаются. Не забивайте голову. На берегу всё пригодится. Если что-то срочное – пишите в чат приложения.

– А как я пойму, что он… проснулся?

– Он вам сам скажет, – ответил Максим. – Желательно, чтобы вы в этот момент не сидели на мотоцикле. – И коротко хохотнул.

Валя

Артур появился на стройплощадке в очках, чем и при-влёк всеобщее внимание.

– Эт те зачем, Кравцов? – поинтересовался прораб Митрич, тыкая пальцем в грязной перчатке себе в переносицу.

– Чтобы лучше видеть твои косяки, дитя моё! – весело ответил Артур.

Обычная жизнь внезапно посвежела, налилась яркими красками и запахами. Он ходил по стройплощадке, вдыхал эти чудесные ароматы бетона, древесной опалубки, арматуры и даже кислые запахи рабочих комбинезонов. Артур жадно вчитывался в каждую накладную, как в эротический рассказ, а потом и вовсе окунул палец в свежий бетон и лизнул его под изумлёнными взглядами рабочих.

Казалось, что всё было как и раньше: работа, рейды на компьютере, новый сериал. Но теперь вся эта рутина имела смысл. Прежде Артур просто не замечал унылого потока жизни, а теперь высматривал любую бытовую мелочь, как блестящий цветной камушек на пляже.

Артур вытащил из облака все фотографии – за все годы, с тех пор как впервые взял в руки смартфон, оцифрованные фотографии из домашнего архива – и долгими вечерами кропотливо их просматривал. Листал планшет, останавливался на каждом снимке, проговаривал вслух, где был, с кем, что тогда чувствовал, и будто заново проживал свою собственную жизнь и складывал крупицы времени в память двойника. Он видел себя пухлым младенцем, нескладным прыщавым юнцом, молодым стройным красавчиком в окружении таких же молодых смеющихся друзей. Вот он с Нинкой на сочинском пляже, с красавицей, любимой, женой, стервой… Он посмотрел на шкалу сознания и увидел тонкую фиолетовую полоску на дне шкалы.

Артур вспомнил странную игрушку из детства – тамагочи. Зелёное пластиковое яйцо с тремя кнопками подарил ему отец, и он честно кормил, поил и убирал говно за пиксельным щенком, наблюдая, как тот растёт. Щенок пищал по ночам, наглел всё больше, и Артур в конце концов забросил его. Когда спустя пару дней он заглянул в экран, щенок уже издох. Объяснять отцу, почему он угробил виртуального пса, не хотелось, и Артур просто «потерял» игрушку – на самом деле утопил её в дачном сортире. Этого «щенка» он терять не собирался. Поэтому взял отпуск и нырнул в поток впечатлений.

Артур поехал к отцу на дачу. Старик заметно ослабел: подрагивали руки, покачивалась голова. Но при виде сына под седыми бровями вспыхнули тусклые огоньки. Вдвоём быстро поджарили картошку, порезали селёдку, открыли банку огурцов, которые когда-то закатывала мать. Артур вдруг подумал, что от людей остаются не только воспоминания, но ещё и огурцы.

После пары рюмок охлаждённой в морозильнике «беленькой» отец окончательно оттаял и разговорился. Они засиделись далеко за полночь: отец показывал фотографии, которых у Артура не было, какие-то грамоты, значок «Ударник коммунистического труда», пожелтевший партбилет. Артур листал реликтовые альбомы, видел себя в пелёнках, в садике, в школе.

Вот они втроём сидят за этим же столом и доедают борщ после утренней рыбалки: он, Генка Пришвин и Влад. Генка погиб в двадцать пять – неожиданно и нелепо, просто сорвался с вышки в бассейне. А шебутной Влад до сих пор носился по жизни, как хорёк по клетке. Артур вспомнил августовскую ночь, они лежали втроём на ещё тёплом теннисном столе из железа и смотрели в небо, полное звёзд, которые можно было собирать горстями…

– Владислав как? – спросил отец, заметив, что Артур задержался на фотографии. – Дружок твой заветный… После того раза, как в баньку здесь ходили, встречались?

– Да нет, пап.

– Сбрось мне его телефон. На всякий случай. Полностью – кличку не надо.

Артур взял смартфон отца и поправил запись: «Владислав Семак».

Он уехал только на следующий день, ближе к полудню. В зеркале заднего вида исчезала маленькая, хрупкая фигура отца. Артур долго смотрел на пустую дорогу и не заметил, как шкала сознания в приложении медленно, почти незаметно поползла вверх.

Клубы не подходили: шум, расходы, усталость. Он вошёл в приложение Pure. Опытным взглядом и чутким мужским ухом быстро отсеял отфотошопленных уточек, потенциальных тарелочниц, малолеток и откровенных дур. Секс в очках оказался необычайным и возбуждающим: всё время казалось, что они развлекаются втроём. Дней через десять упражнения надоели, шкала едва дрогнула, и Артур сменил подход. Он установил и прочесал «Яндекс Знакомства». Продрался через неудачные фотографии и странные анкеты и наконец нашёл. Чуть пухлое симпатичное лицо, немного дурацкие очки, сквозь которые смотрели безнадёжно наивные голубые глаза. Бибирево. Двадцать девять лет. Преподаватель в частном центре для младших школьников «Родник». Цель – общение.

«И где такие ещё водятся? В заповедном Бибирево», – невольно подумал Артур и пригласил Валю в воскресенье сходить в Третьяковку.

Он узнал её сразу. Лёгкий пуховичок обтягивал ладную, но слегка старомодную фигуру. Девушка переминалась с ноги на ногу в тонких сапожках и смотрела на него голубыми глазами из-под детской белой шапочки. Они сдали пуховики, и тяжёлые русые волосы Вали рассыпались по плечам. Зелёное вязаное платье облегало её так умело, что у Артура непроизвольно поднялась бровь. Это было тело зрелой женщины, сильное и какое-то… наливное. И ножки из-под платья выглядывали стройненькие. «Вот тебе и „Яндекс“, блин!» – мелькнула мысль.

Когда они поднялись по лестнице, Валя будто ожила. Перед «Явлением Христа народу» девушка и вовсе на несколько секунд забыла о нём – глаза вспыхнули, и она торопливо, чуть захлёбываясь, выдала:

– Представляете, Иванов писал её двадцать лет. Двадцать! Ученики менялись, страны рушились, а он возвращался.

У «Троицы» Рублёва она уже говорила вполголоса: о цветах, о равновесии, о том, что ученикам сложно объяснить «тишину между фигурами».

У Серова засмеялась:

– Ей ведь было всего одиннадцать. А смотрит так, что взрослые мужчины до сих пор краснеют.

Артур слушал её голос, чуть дрожащий, по-детски восторженный. Смотрел на фарфоровую кожу, на лёгкий румянец.

«Волшебная статуэтка», – подумал он.

Они набрали еды в «Му-Му» и сели у окна прямо в облаке дурманящих запахов кухни. Харчевню выбрала Валя: она бывала в такой у себя в Бибирево. Артур хотел было предложить что-нибудь посолиднее, но не стал вмешиваться и с интересом наблюдал за событиями. Он заплатил за обед, и Валя приняла это спокойно, не кокетничала и не ломалась. Удивительно естественно. Они болтали, смеялись, и это тоже было просто.

– Валя, а сколько должен в месяц зарабатывать мужчина, чтобы вы согласились с ним встречаться? – смеялся Артур.

– Ну… миллиончика три-четыре, – надула губы уточкой Валя, и они рассмеялись.

Она рассказывала про Ванечку из третьего «Б», который выпустил на уроке хомяка, а Артур – как прораб Митрич ухнул в свежий бетон прямо с сигаретой в зубах. Он смотрел, как мелькали белые зубки у неё во рту. Они перешли на «ты».

От такси Валя категорически отказалась. Они шли по Москве, сверкающей новогодними гирляндами, из темноты падал пушистый снежок. Артур проводил её до метро и робко пожал мягкую варежку. С ним давненько такого не было, класса с седьмого. В такси Артур посмотрел на шкалу сознания и хмыкнул: треть столбика была закрашена фиолетовым.

Дома Артур долго лежал на диване, закинув руки за голову, и пытался поймать какое-то забытое чувство. Откуда-то из юности.

На следующий день он смахнул снежок со своего немолодого «тускона», выехал на Ленинградку, потом свернул на Икшу и поехал по бетонке. Сквозь скрип дворников он смотрел на безысходный декабрьский сумрак, полузаснеженные серые поля, унылые домики и стылые городки. Ему зачем-то надо было это увидеть. Артур перекусил в какой-то фанерной забегаловке на удивление вкусными чебуреками. Он замкнул кольцо уже скоропостижным вечером и въехал к себе в Химки. Дома, не снимая пуховика, он позвонил Вале.

Валя не удивилась, она лишь замолчала на минутку и сказала обычным приветливым голосом, что завтра у неё уроки до двух и в четыре они могут встретиться.

– Давай теперь я выберу место, только оденься попроще.

Они вращали глиняные кувшинчики на гончарных кругах в большой светлой комнате, уставленной посудой. У Артура ничего не получалось: он смотрел, как раскрасневшаяся Валя, с прядкой на щеке, ласкала руками шейку глиняного кувшина. Он попросил её помочь, она положила ладони поверх его рук. Кувшин всё равно не получился.

Они ещё раз встречались на неделе, так как Валя была занята новогодними утренниками с детишками. В свободное от Вали время Артур играл в игры, смотрел сериалы и даже читал на ночь Ницше, томик которого нашёл в лифте и зачем-то приволок домой. От чтения философа шкала не двигалась, но после пары страниц приходил сон. В субботу Артур пригласил Валю в «Лужники», в «Акватик Центр». Нестерпимо захотелось посреди промозглого декабря окунуться в тёплую воду. Девушка замялась на секунду, но потом согласилась.

«Купальник, небось», – усмехнулся Артур.

Они встретились у стеклянных дверей «Лужников». Валя пришла в плотном сером пуховике и вязаной шапочке с помпончиком и с какой-то неспортивной сумкой. Артур заранее купил билеты онлайн, чтобы не стоять в субботней очереди, и переслал ей QR-код. Под куполом было настоящее лето: влажный тёплый воздух, тихий плеск воды, детские визги. У Артура запотели очки, он снял их и сунул во внутренний карман. Они разошлись по раздевалкам. Когда Валя вышла к бассейну, он едва не поперхнулся слюной: синий закрытый купальник, пронзительно белая кожа, сильные бёдра. Артур вдруг смутился, взглянув на свой живот без кубиков.

– Чудны дела твои, «Яндекс», – пробормотал он.

Они плавали, брызгались и смеялись. Когда визжащая Валя съехала с горки прямо ему в руки и на одно короткое мгновение задержалась в них, Артур начал опасаться за прочность своих плавок.

Он даже не стал слушать Валины слова про метро: ему не хотелось отпускать ещё влажную девушку на мороз. Такси Вали подъехало первым, и они вышли на холод. Валя вдруг приподнялась на цыпочки и легко поцеловала его в губы – Артур, как мальчишка, застыл, вдыхая свежесть, духи и хлорку.

– Спасибо, Артур, – сказала она. – Поедем со мной?

Артур молча отменил свой вызов. Они сели в такси и поехали в Бибирево.

Опыта у Артура было хоть отбавляй, на темперамент он не жаловался, но близость с Валей ощущалась иначе – первично, почти без слов. Отпустили они друг друга только на следующий день, когда за окнами уже смеркалось. С огромным аппетитом поели в кафе и долго гуляли по предновогодней Москве; в свете разноцветных гирлянд Артур ловил в Валиных глазах счастливые проблески.

Утром вернулась рутина. Артур вынырнул из отпуска, оторвался от тёплого Валиного тела и рухнул в кошмар предновогоднего аврала: в остывающий бетон, истерический блеск сварки в декабрьском мраке и рулады мата, валившие изо всех ртов паром и напором… Начальники с небритыми лицами, какие-то инвесторы на лимузинах и геликах, упавший с третьего этажа таджик – всё закручивалось в адскую спираль. Артур добирался до дома, принимал душ, подъедал остатки из холодильника и заваливался спать.

Валя увязла в бесконечных годовых отчётах: все родители хотели знать глубоко вылизанную правду о своих чадах именно под ёлочку. Она поработала Снегурочкой на утренниках и даже отсидела безнадёжно женский корпоратив. Русский беспощадный аврал захватил и субботу, и воскресенье, и только вечером тридцатого декабря Артур вместе со всей страной вывалился в абсолютный вакуум новогодних праздников. Наступил великий национальный шаббат[5]. Шкала сознания перевалила далеко за половину. Он позвонил Вале: встретить Новый год решили у неё.

– У меня ёлочка, всё готово. А у холостяка ещё полы мыть, – сказала Валя. Артур не возражал.

С утра он накупил продуктов и поехал к отцу под Солнечногорск по пустеющей Ленинградке. Отец в старом пуховике и старинных валенках разгребал снег во дворе. Пили чай в тепле, говорили. Отец немного пришёл в себя и уже не горбился так безнадёжно. После обеда Артур обнял отца за сухонькие плечи, вдохнул запах дряхлеющего тела, отвернулся и быстро пошёл к машине.

Он накупил полбагажника снеди, шампанского, ликёра, конфет и торт. В магазине электроники выбрал тонкий розовый смартфон и попросил завернуть коробку в блестящую обёртку с ленточкой. За дверью квартиры на него хлынули запахи оливье, чего-то умопомрачительно жареного и лёгкий аромат женского жилища. Хозяйка в красном фартучке и коротком зелёном платье колдовала у плиты. В углу сверкала та самая ёлочка. До Нового года было ещё полно времени, и они нашли себе занятие. На шкале сознания оставалась тонкая незакрашенная полоска…

Они пили шампанское, смеялись, ели оливье, селёдку под шубой и жаркое. Посмотрели на неувядающих артистов, послушали добрые слова уютного президента, которого Артур помнил с детства, и свели бокалы. Наступил Новый год. Пришло сообщение от закадычного друга Влада. Он обнимался с темнокожей девушкой на фоне Эйфелевой башни. Влад никогда не забывал его поздравить. Артур забыл и тотчас исправился.

Минут через пять смартфон тонко звякнул, и из динамика раздался спокойный голос:

– С Новым годом, Артур.

– Кто это? – испуганно спросила побледневшая Валя.

– Мой ассистент, с этим… интеллектом искусственным, – после короткой заминки произнёс Артур.

Валя уснула быстро, прижав ладонь к его плечу. Артур лежал, глядя в темноту, будто ждал сигнала. Когда её дыхание стало ровным, он осторожно убрал руку, взял смартфон и прошёл в туалет. Сел на крышку унитаза, включил приложение.

– Привет, Артур, – сказал смартфон его же голосом, только чужим.

– Привет, Варт.

– Почему Варт?

– Сокращённо.

– Принято. Буду Варт.

Они говорили добрых полчаса. Варт отвечал односложно, путался, задавал детские вопросы, повторялся; иногда казалось, что он слушает, но не понимает. Наконец Артур устал, закрыл приложение, машинально смыл воду и взялся за ручку двери.

Валя успела вернуться в кровать. Лежала неподвижно, с закрытыми глазами; тонкая ночная рубашка чуть подрагивала от сердцебиения. Артур ничего не заметил, лёг, закинул руки за голову, долго смотрел в темноту и заснул.

Они ездили на каток – Валя оказалась мастером льда; ходили в кино, пили глинтвейн на зимней ярмарке, спали вместе. Всё было правильно и живо, но мысль о Варте не отпускала. Приложение тянуло сильнее любого маршрута. Валя каждый раз возвращала его в тело – прикосновением, голосом, близостью. В какой-то момент Артур понял, что это мешает. Он сослался на дела, поцеловал погрустневшую Валю и уехал домой.

Варт

Два последующих дня Артур дрессировал Варта. Он вёл с ним беседы, показывал фотографии, и Варт безошибочно узнавал и описывал их. Он внятно пересказывал фильмы, которые Артур смотрел с ним, и даже мог описать трусики Вали. У него и правда была память Артура, не вся, конечно, но какое-то ядро, вполне достаточное для узнавания и общения. Но чего-то не хватало: будто Артуру сделали лоботомию и поместили его усечённую версию в смартфон. Он скис, почти махнул рукой на всю затею и уже решил потребовать компенсацию, когда раздался знакомый мелодичный звук и в чате приложения появилась строка: «С Новым годом, Артур. Приезжайте».

Артур поехал по знакомому адресу. На этот раз в холле стояла высокая девушка с внешностью японского аниме; чуть наклонив голову, она молча указала ему путь в кабинет Максима. Сам Логинов сидел в том же кресле. Его будто выдернули из дома прямо в тапочках: на нём были тёмно-красный халат и голубая шёлковая рубашка.

– Познакомились? – сказал он вместо приветствия.

– Ну да. Я долго говорил с этим дебилом.

– Ну уж сразу – дебил…

– Картонный он. Безжизненный. Я этого придурка должен вместо себя в вечность отправить? – взвился Артур.

– Вынужден вас огорчить, Артур. Варт – это вы и есть. Не полностью, конечно, но поумнеет он не сильно. Почти до вашего уровня. – Максим развёл руками и взглянул с сочувствием.

– То есть… как это?.. – опешил Артур. – Я так и выгляжу?

– Почти, Артур. Мы обещали вам цифровое бессмертие. Но мы не обещали сделать вас Эйнштейном или Киркоровым. Что заложено в геном – не вырубишь… – В глазах Максима мелькнула бесовская искорка.

– И что мне теперь делать? – совсем растерялся Артур.

– Ну… расстаться с нами, получить небольшую компенсацию, прожить свою славную жизнь и умереть, не оставив после себя ни бита информации. Ни бита!

– Или? – Артур посмотрел почти с отчаянием.

– Или позволить Варту развиваться. Расти. Становиться умнее. Тогда на берег вы сойдёте пусть и не Эйнштейном, но каким-нибудь Сократом. Хотите услышать как?

Артур молча кивнул.

– Понимаете, Артур, Варту просто недокладывают информации. У него огромная память и чудовищные вычислительные мощности. А ваш сенсорный поток для него как струя у дедушки. Он и уйдёт в вечность недоразвитым. Дайте ему доступ в Сеть, к тем приложениям, которые он сам выберет. Дайте свободу общения. Это можете сделать только вы. По умолчанию Интернет Варту запрещён.

– Так какие проблемы? Хоть сейчас! – оживился Артур.

– Не спешите. Есть нюансы. Он станет, извините… умнее вас. И это клиентам не всегда приятно. Некоторые просто запрещают.

– Но он ведь останется мной? – Артур попытался заглянуть Максиму в глаза.

– Останется, – усмехнулся Максим, чуть отводя взгляд. – Только выше и чище…

Артур решился. Оказалось, что подключение Варта входило в премиум-пакет, и, когда Максим показал абонентскую плату, Артур невольно охнул.

– Не переживайте. Эта инвестиция окупится сторицей. Вы поможете Варту, а он поможет вам. Поверьте.

Дома Артур залез в настройки и активировал прежде серые опции. Фиолетовый значок мозга запульсировал, и в строке появился список приложений, которые Варт просил загрузить. Среди них оказались и мобильные нейросети в платных версиях.

– Обойдёшься, – сказал Артур вслух, подписал только платный Чат‐7о и бесплатные сервисы.

– Ты читаешь Ницше, мой властелин, – раздался слегка насмешливый голос из смартфона.

Теперь уже Артур чувствовал себя идиотом. Варт проглотил Ницше, Шопенгауэра, Блаватскую и Марка Твена за несколько часов. Он даже взялся за Шрёдингера, но сказал, что ему нужен ещё день, чтобы подтянуть математику и концептуальное восприятие суперпозиции.

– Артур, мы теперь сверхчеловек? – спросил Варт.

– А почему «мы»?

– Твоя биологическая сущность и моё бессмертие – это путь преодоления. Сублимация духа.

– Не морочь мне голову, сублиматор хренов, – не выдержал Артур после трёх часов диалога. – Маркса, что ли, почитай на ночь.

Варт, похоже, обиделся и затих. Или просто читал Маркса.

– Знаешь, Артур, классовая парадигма Маркса претерпела радикальную трансформацию в эпоху цифрового капитализма… – с энтузиазмом начал смартфон.

– Да заткнись ты, цифроид недоделанный! – наконец взвыл Артур и отключил Варту речь, оставил очки дома и поехал к Вале.

Валя ничего не сказала – только внимательно заглянула в его освобождённые от очков глаза. Они никуда не поехали, смотрели какой-то сериал, забравшись на диван с ногами, а потом занимались любимым делом. Валя зачем-то вынесла на кухню смартфон Артура. Страна выходила из оцепенения, и утром нужно было идти на работу.

Дома Артур вдруг услышал в голове:

– Извини меня, Артур.

От неожиданности он выронил бутылку кефира.

– Я был слегка навязчивым. Обещаю больше не выпендриваться.

– Как ты это делаешь? Ну… в голове?

– Импланты, Артур. Я их активировал. Ты ведь совсем перестал со мной разговаривать.

Они проговорили почти час, и Артур поймал себя на мысли, что у него никогда в жизни не было такого интересного собеседника. Варт не спорил, отвечал спокойно, сглаживал углы, предлагал разумные варианты. С ним можно было обсуждать всё – от футбола и секса до квантовой физики. Но не всё был готов обсуждать сам Артур.

– Я был с тобой на стройке и многое видел, но лучше расскажи словами, как там всё устроено, – попросил Варт.

Артур рассказал про своё беличье колесо. К его удивлению, Варт не заскучал – наоборот, расспрашивал о деталях. Под конец он спросил, где учился Артур, потому что диплом ему не показывали.

– Давай я за ночь наши знания чуть освежу? – предложил Варт.

На этом они и расстались – если так вообще можно было назвать их странное сожительство.

С утра движение времени с хрустом возобновилось. Все собрались на получасовую пятиминутку, и Артур побежал по стройке.

– Привет, Артур, – раздалось в виске. – Можно я подробнее вникну в твою работу? Я просто иногда буду просить тебя посмотреть на что-то повнимательнее, заглянуть в уголочки и закоулочки, документики полистать, пощупать, понюхать – не возражаешь?

Артур не возражал. Ему даже нравилось работать вместе… с самим собой. За день он набегался по стройке больше, чем за неделю. По подсказке Варта заглянул под утеплитель, пересчитал арматурные стержни на колоннах, сверил номера бетономешалок с накладными, попросил у кладовщика журналы приёмки, посмотрел на свежие швы, полез на леса, заглянул в кузов КамАЗа, поговорил со стропальщиком, спросил про марку смеси у водителя, которого раньше и в лицо не знал.

– Да зачем тебе всё это? – с раздражением спросил он.

– Терпи, Артур. Начальником будешь, – усмехнулся Варт. Этот смешок Артур услышал впервые и даже опешил.

На следующий день всё повторилось. Под удивлёнными взглядами обитателей стройки Артур лез во все щели и переворачивал документы месячной давности. Старший прораб Федяев и начальник участка Афанасьев всё больше хмурились, пока Федяев не спросил:

– Ты чё, Артур, на Новый год водку батарейками закусывал? Зачем носишься? Упасть ведь можешь.

– Надо, Федяев, надо. Дело порядок любит.

Вечером, после пиццы, деликатный Варт хмыкнул и сказал как выстрелил:

– Воруют они, Артур. И много воруют.

Артур поморщился, будто ему в висок вбили гвоздь.

– Вот, смотри.

На экране появились таблицы. Артур пробежал глазами, и его прошиб холодный пот.

С утра он двигался как в тумане и чуть не свалился с восьмого этажа. Заложить Федяева с Афанасьевым или делать вид, что ничего не видел? Он подумал, что проще уволиться, и пошло оно…

Утром стройку обтянула полосатая лента, по периметру стояли одинаковые люди, а рабочие сгрудились у бытовок. К Артуру подошёл невысокий, коренастый мужчина в сером пальто и протянул руку:

– Петров, начальник службы безопасности. Спасибо, Кравцов. Очень полезную информацию вы нам подкинули.

– Я… не подкидывал, – пролепетал Артур.

– Не скромничайте, Кравцов. Про вас уже самому Поклонскому доложили. Молодчина!

Он похлопал Артура по плечу так, что заскрипел позвоночник.

Из бытовки вывели бледных Федяева и Афанасьева. Проходя мимо, Федяев плюнул под ноги и просипел:

– Сучонок…

Петров даже бровью не повёл:

– На работу не выходите пока. Из Москвы не уезжайте – мы вам позвоним.

Дома Артур выдохнул, только когда закрыл дверь. Бросил куртку на стул, уставился в стену, затем рывком достал смартфон.

– Ты что, сука, сделал? – сказал он медленно, почти шёпотом. – Кто тебе разрешал отправлять докладные от моего имени?

Пауза тянулась пару секунд.

– Артур, – спокойно ответил Варт, – я действовал по закону. Воровство – преступление. Ты же видел цифры.

– Да плевать я хотел! – взорвался Артур. – Я сам решу, что мне делать!

– Ну да, слинять с корабля. Это по-мужски, это правильно.

– Зато стукачом не стал бы.

– Знаешь, дружок, а ведь ты – надзор, и именно ты должен был обнаружить воровство, а не я. А если не обнаружил, значит, ты или в доле, или дурак и загреметь должен был вместе с ними. Об этом ты подумал, неполживый ты мой? – спокойно произнёс Варт. – Можешь, кстати, галочку снять в приложении, а то сейчас я имею право отправлять сообщения от твоего имени.