Сновидцы. Хроники мира Теней

— Не будь так несправедлива, Лили, — голос бабушки дрогнул, но в нём звучала твёрдость. — Клэр была неправа, да. Она хотела рассказать тебе всё на твой день рождения, когда твоя сила должна была проснуться. До этого она мечтала подарить тебе свободу — обычную жизнь, где нет предназначения и тяжёлых книг. Она хотела, чтобы ты хоть немного пожила, как обычная девочка. Ты хоть представляешь, каково ей было после потери твоего отца?

Лили не знала, каково это. Но сердце сжалось: она вспомнила тот миг, когда думала, что потеряла Ника. Эта пустота, эта боль почти сломали её.

— А твои друзья? — бабушка вскинула брови. — Сама подумай. Как можно сразу поверить в такие чудеса? Ты и сама не поверила сразу, разве нет? Им нужно время. Немного больше времени, вот и всё.

Лили опустила взгляд. Мир вокруг будто стих, оставив только их двоих в свете луны и запахе солёного ветра.

— Лили, дай им шанс, — голос бабушки звучал мягко, почти шёпотом, но в этом шёпоте было больше силы, чем в крике. — Они все тебя любят. Позволь им показать это.

Лили всхлипнула, всматриваясь в морщинистое, но родное лицо. В груди сжалось — ей хотелось верить, но боль от предательства и одиночества ещё не отпустила.

— Хорошо, — наконец выдохнула она дрожащим голосом. — Давай вернёмся. Я… я приеду в выходные к тебе.

— Ладно, — кивнула бабушка, и в её глазах сверкнуло облегчение. Но голос её остался твёрдым. — До этого времени старайся не так активно использовать силу. — Она крепко сжала руки Лили, словно хотела передать ей всю свою жизнь, весь опыт. — Ты моё наследие, Лили. Я умру за тебя, если придётся. Но я хочу, чтобы ты была счастлива. Запомни: тебя никто и никогда не поймёт так, как понимаю я… и так, как будет понимать твоя внучка. Не жди этого от людей в твоей жизни. Жди только, что они смогут это принять — принять тебя целиком.

— Но… как мне со всем этим справиться, бабушка? — простонала Лили. Её плечи задрожали, слёзы сами побежали по щекам, а губы, казалось, вот-вот сорвутся в рыдание.

Бабушка нежно погладила её по волосам, прижимая к себе.

— Девочка моя, — сказала она, её голос звучал так же, как в детстве, когда Лили падала и разбивала коленку. — У тебя большое и доброе сердце. Оно подскажет тебе, куда идти. Главное, чтобы в твоём сердце всегда жила любовь. Посмотри на Безликих, на злых сновидцев… да даже на злых людей. Зло рождается там, где нет любви. Поэтому никогда не бойся любить. Даже если больно. Даже если страшно.

Она аккуратно вытерла слёзы внучки, словно боялась сломать её хрупкость в этот момент.

— Пошли, солнышко моё, — прошептала она. — Мама уже изводит себя от переживаний.

И тут бабушка открыла глаза. Тяжесть реальности обрушилась на неё, словно камень. Тело болело, веки были тяжелы, но сердце болело ещё сильнее — ей было мучительно жаль, что Лили так непросто приходится мириться со своей силой.

Перед ней — знакомая кухня, запах ромашкового чая и седая реальность. Клэр сидела на полу, обняв колени, глаза красные от слёз, а взгляд прикован к телефону, будто там могла появиться хоть какая-то надежда.

— Мама! — вскрикнула она, увидев, что бабушка пришла в себя. — Ну что? Ты нашла её? Ты видела?

— Да, — тяжело вздохнула бабушка, в её голосе было и облегчение, и тревога. — Она должна была проснуться.

В этот момент зазвонил телефон. Руки Клэр дрожали, когда она поднимала трубку.

— «Миссис Донован? Ваша дочь… она очнулась. Состояние стабильное», — прозвучал голос из динамика.

— Спасибо, Гарри… я скоро приеду, — прошептала Клэр, сжимая телефон так, будто это был спасательный круг.

— Ну что? — тихо спросила бабушка, боясь услышать ответ.

— Очнулась, — улыбнулась Клэр сквозь слёзы. — Всё хорошо.

— Едь к ней, — мягко сказала бабушка.

— А ты как, мам? — Клэр вглядывалась в неё, видя усталость и бледность.

— Со мной всё хорошо, — бабушка слегка отмахнулась, но в её глазах теплилась усталость прожитых лет. — Езжай к Лили. Поговори с ней. Обними её. Она нуждается в этом куда больше, чем ты думаешь.

Клэр наклонилась, крепко поцеловала мать в щёку и, почти бегом, выскочила из дома. Её сердце стучало так громко, что казалось — слышно на весь город.

Лили отключили от аппаратов и разрешили встать. Впервые за несколько дней она ощутила, как тяжело её тело возвращается в эту жизнь: мышцы ныли, в висках стоял лёгкий звон, а в груди всё ещё жила отголосок того чужого ритма — ритма Теней. Коридоры больницы казались одновременно знакомыми и чужими: те же ровные лампы, те же эмалированные скамьи, но теперь она шла по ним не как дочь заведующей отделением, а как пациент — как тот, чей мир и чьё тело могут вдруг расходиться.

Эта мысль тяготила её и пугала. Она представляла себе, как её сознание уходит в темноту, и люди в белых халатах внезапно решают, что это кома. А что если и остальные, те, чьи лица она видела в тумане, — тоже не в коме? Они просто спят? Лежат, а их души бродят где-то в другом мире, и врачи записывают строчки в историю болезни, не подозревая о реальности за стеной? Мысль о том, что сотни жизней могут висеть на этой тонкой нити между мирами, заставила Лили замереть в шаге и сесть на ближайшую скамью — устав от бесконечного хождения по одинаковым коридорам.

Она оперлась спиной о холодную стену и закрыла глаза, пытаясь привести в порядок мысли. В голове всё ещё крутились образы: лица Безликих, шорох тумана, крик, который отдавал эхом в груди. И в эту тонкую паузу раздался знакомый голос — шутливый, немного хриплый.

— Привет, сверхъестественный чудик.

Лили вздрогнула и открыла глаза. Перед ней стоял Ник. Его появление было как вспышка света в тусклом помещении: чужие черты, которые теперь уже не казались такими чужими. Он улыбнулся неловко, и в этой улыбке было столько же смущения, сколько и благодарности.

Она рывком села ровнее, и в её голосе слышался упрёк:

— Привет. К тебе память вернулась?

— Она не уходила, — начал он, и его голос дрогнул. — Я… я хотел извиниться. Всё это — какой-то бред, понимаешь? Мне нужно было время, чтобы переварить, что со мной было. Я испугался. Очень сильно. Прости, что тогда оттолкнул тебя. Ты спасла меня, и я так благодарен. Если бы мог — рассказал бы родителям, и они бы тебя отблагодарили. Ты такая сильная… я даже не могу представить, каково это — справляться с этим. Прости ещё раз.

Лили прищурилась, не зная, что ответить. Часть её жаждала броситься и сказать: «Ты не представляешь, что я чувствовала, когда думала, что потеряла тебя», а другая — всё ещё хранила раннюю горечь из-за того, что он ничуть не помнил. Она раздражённо вздохнула:

— Ладно, проехали.

Она отодвинулась, чтобы он мог сесть рядом. Он сел, осторожно, будто боясь, что этот мир снова развалится под ногами. Его взгляд скользил по её лицу, задерживаясь на отметинах усталости, на том, как её губы дрожат при каждом слове. Было видно: он всё ещё не до конца верит в реальность происходящего.

— Так что с твоей силой? — спросил он после паузы, пытаясь заглушить неловкость разговором о чём-то конкретном.

— Я… — Лили на мгновение задумалась, будто собирая слова. — Я сновидец. Могу перемещаться в другие миры и переносить туда других людей. Я могу сжигать тени — Безликих. Пока что это всё, что я о себе знаю.

Ник моргнул, переваривая. В его лице читалось облегчение: не одна она, не сумасшедшая. Но рядом с этим — удивление и тихая боль.

— Твои родители? — осторожно спросил он.

— Нет, — ответила Лили твёрдо. — Этот дар передаётся по женской линии. Мне достался от бабушки. Мои родители — обычные люди. — Она даже не заметила, как в её голосе промелькнула горечь. Затем резко добавила: — Теперь моя очередь задавать вопросы. Что ты помнишь до нашей встречи?

Взгляд Ника потемнел: в нём снова закрутилась та бездна, откуда он едва вырвался.

— Я помню лица, — прошептал он, и слова едва ступали по влажному полу воспоминаний. — Крики. Постоянный холод. Вокруг — туман, такой густой, что казалось — он втекает в лёгкие. Появлялись эти… Безликие. Они всасывали души. У них… у них нет лиц, ты видела это? У них срощенные глазницы, рот зарастал, словно шрамы стягивали кожу. Но при этом они как будто испытывали удовольствие. Они поглощали людей — с какой-то звериной радостью, будто угощались. Но был один… один постоянно отказывался.

Его голос чуть дрогнул на последнем слове. Лили напряглась: эта фраза звучала знакомо, словно кусочек пазла, который она не сразу узнала. Вспышка — «Беги» — пронеслась у неё в голове. Она вспомнила, как в том кошмарном переулке кто-то прошептал ей это, и этот шёпот спас ей жизнь.

— «Кроме одного?» — переспросила она тихо.

— Да, — ответил Ник. — Он… как будто не вписывался в эту картину. Не был таким жестоким. Были моменты, когда он не хотел. Я не понимаю, почему.

Лили промолчала. Внутри что-то перевернулось: если один из Безликих способен проявлять доброту и сочувствие — это меняло смысл всего, что она знала о Тенях. Может, не всё в этом мире было злым по определению.

— Это странно, — пробормотала Лили, опустив взгляд в ладони. — Но я тебе верю.

— Я больше ничего не помню, — вздохнул он. — Был один и тот же круг: крики, холод, туман. Мне казалось, что я там вечность. Хотя по-твоему, там прошло всего пара месяцев. Как будто время там течёт иначе.

Лили всмотрелась в его лицо. Страх и усталость, благодарность и вина — всё смешалось в нём, как краски на палитре. Ей было жалко его: этот парень, который ещё вчера был просто незнакомцем из палаты, сейчас стал чем-то большим — немым свидетелем её мира и, возможно, будущим соратником.

Они сидели в коридоре и молчали, позволяя друг другу переварить сказанное. В воздухе стояла стена клинической тишины, нарушаемая лишь далёким шумом и тихим гулом аппаратов. Но в этой тишине, среди запаха антисептика и газетной бумаги, рождалось новое чувство — нечто вроде взаимного понимания. Они оба пережили ужасы, и теперь перед ними лежал мир, который предстояло понять и, возможно, защитить.

— Если ты когда-нибудь захочешь, — тихо произнёс Ник, — я помогу. Я не знаю как, но я хочу. Там правда ад, самый настоящий. Я чувствую, что должен помочь.

Лили посмотрела ему в глаза и на мгновение позволила себе улыбнуться — слабую, но искреннюю.

— Хорошо, — ответила она. — Начнём с малого. Идти по коридору, а не в тумане.