Сновидцы. Хроники мира Теней

Сновидцы

Хроники мира Теней

Анастасия Першина

© Анастасия Першина, 2026

ISBN 978-5-0070-5983-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

Как понять, что ты спишь?

Большинство людей ответили бы на этот вопрос не задумываясь:

«Очень просто. Когда просыпаешься».

Но что делать, если проснуться не получается?

Что делать, если место, которое ты считал сном, начинает преследовать тебя наяву?

Что делать, если кошмар знает твоё имя?

Именно тогда и началась история Лили.

Больше всего ей нравились сны, в которых она была уверена, что гуляет по Эдему. Стоило Лили погрузиться в сон, как она оказывалась в тёплом, почти нереально красивом саду, где воздух казался плотнее и мягче одновременно, будто сам мир здесь дышал иначе. Тропинки тянулись ровными линиями, выложенные отшлифованными камнями, напоминающими аккуратную тротуарную плитку, и под ногами они ощущались устойчивыми, почти настоящими. По обе стороны лежал идеально подстриженный газон, насыщенно-зелёный в любое время года, словно сам сад не знал ни увядания, ни перемен света.

Чуть дальше располагались кусты спиреи пастельных оттенков — голубого, розового и белого, настолько тонких и нежных, что их цвет казался почти размытым от собственной мягкости. Лили каждый раз замедляла шаг рядом с ними, будто боялась спугнуть это состояние, и ловила себя на желании наклониться ближе, вдохнуть аромат, который почти ощущался, но всё время оставался за границей допустимого. Здесь не было ни табличек, ни ограждений, ни видимых правил, и всё же она точно знала: с тропинок сходить нельзя. Это знание не объяснялось словами — оно просто существовало внутри, как тихое ограничение самого пространства.

Дальше выстраивалась живая архитектура сада: идеально подстриженные прямоугольные кусты гортензии чередовались с яблонями, создавая узор, похожий на стену старого замка. Несколько метров плотной зелени сменялись деревом, затем снова возвращалась гортензия, и этот ритм повторялся, как тщательно выверенный дыхательный цикл. Лили всегда поражала эта невозможная логика растений, потому что в реальности, по словам бабушки, подобное соседство просто не выдержало бы природы. Но здесь всё росло вопреки правилам: ветви переплетались, листья касались друг друга так естественно, будто сад сам отменил привычные законы.

На одном из перекрёстков тропинок она выходила к кустам можжевельника, к которым могла прикоснуться — провести пальцами по колючей хвое и почувствовать резкий, живой запах, остающийся на коже. Дальше открывалась широкая поляна, усыпанная васильками и ромашками, где среди цветов росли деревья с абрикосами, яблоками и инжиром, а виноградные лозы разных сортов тянулись между ними, как живые нити. Воздух здесь становился густым от сладости и свежести одновременно, и всё пространство наполнялось непрерывным гулом — пчёлы и шмели двигались над цветами так сосредоточенно, будто выполняли единственную важную задачу мира. Они не обращали на Лили никакого внимания, словно её присутствие было частью самого сада, таким же естественным, как свет или ветер.

Где-то на вершине яблони слышался тонкий писк птенцов, прячущихся в листве и ожидающих корм, и этот звук то появлялся, то растворялся в шелесте кроны. Рядом дятел с упорной деловитостью выбивал дупло в стволе дерева, отбивая короткие, точные удары, будто занимался работой, не допускающей сомнений. Всё здесь существовало одновременно — движение, запахи, свет, живые звуки — и от этой согласованности сад казался не просто красивым, а невозможным, словно созданным из самой идеи идеального мира.

Здесь не было вражды, естественного отбора или пищевой цепи. Здесь не существовало холода и жары — солнце просто висело в небе ровным, спокойным светом, не меняясь и не утомляя. Растения росли так плотно друг к другу, что в реальности это казалось бы невозможным, и всё же никто никому не мешал, сам мир здесь был устроен по другим законам. Это место ощущалось как утопия, наполненная мягким, почти убаюкивающим спокойствием.

Даже когда Лили пыталась тревожиться, это чувство не задерживалось надолго. Оно появлялось где-то внутри, как лёгкая тень, но быстро растворялось в воздухе сада, словно само пространство отказывалось его удерживать. Стоило ей задержать взгляд на крыльях экзотических бабочек, медленно скользящих между цветами, как напряжение исчезало окончательно. Бабочки просто существовали здесь, наслаждаясь каждым движением света, и их безмятежность будто передавалась ей самой.

Но Лили снились не только такие места.

Иногда сон начинался с тишины — слишком плотной, чтобы быть естественной. Она будто слышала, как дом дышит вокруг неё, как где-то далеко, за стенами и коридорами, бьётся сердце матери, и как за окном ветви скрипят под ветром с неприятной, почти живой настойчивостью. Но в какой-то момент эта тишина становилась чужой, неправильной, и тогда Лили просыпалась в холодном поту, не сразу понимая, где заканчивается реальность и начинается сон, который всё ещё держит её за горло.

В этих снах она оказывалась в тёмных переулках среди серых двух- и трёхэтажных домов, плотно прижатых друг к другу, словно пытающихся спрятаться от неба. Эти места напоминали ей бедные районы Бразилии — фавелы, которые она однажды видела во время поездки с родителями, и воспоминание об этом ощущалось слишком отчётливо для сна. Дорога под ногами была выложена потрескавшимися кирпичами, будто они пролежали здесь больше века, впитав в себя дождь, шаги и чужие истории.

Иногда среди кирпича появлялся асфальт, тёмный и неровный, и Лили почти сразу понимала, что он здесь обманчиво практичнее. В этих местах всегда было влажно, воздух будто застревал между стенами, и каждый шаг становился скользким, неуверенным. Стоило ступить на асфальт, как ноги начинали предательски уезжать вперёд, и ей приходилось сосредотачиваться на каждом движении, чтобы не потерять равновесие в этом странно живом, мокром пространстве.

В этих снах не было никого — ни людей, ни насекомых, ни растений, будто сам мир был вычищен до состояния пустоты, оставив только Лили внутри него. Свет тоже почти отсутствовал: редкие фонари вдоль главной улицы стояли так далеко друг от друга, что их освещённые круги не соприкасались, и между ними лежали длинные провалы темноты. Там, где заканчивался один свет, начинался следующий, но между ними всегда оставалось место, куда свет никогда не добирался.

Лили стеснялась своих снов. О них нельзя было говорить матери — Клэр не верила во «всякую мистику», как она это называла, предпочитая объяснять всё усталостью, стрессом и подготовкой к экзаменам. Она была врачом, привыкшей доверять фактам и диагнозам, и в её мире не оставалось пространства для того, что нельзя измерить или объяснить. Она никогда не давала Лили повода усомниться в своей любви, но девочка чувствовала: там, где нет объяснения, для Клэр просто не существует проблемы.

Совсем иначе всё было с бабушкой. В деревне её считали странной: Эмми жила в старом доме с чердаком, заполненным книгами, сушила травы на солнце и носила кулон в форме лилии, который, по её словам, защищал от того, что нельзя увидеть глазами. Она никогда не смеялась над снами Лили, и иногда казалось, что слушает их не как рассказы, а как что-то давно знакомое. Она редко появлялась в их жизни, но каждый раз говорила, что сны нельзя игнорировать — им нужно учиться доверять.

Иногда Лили думала, что именно бабушка могла бы объяснить, почему одни и те же места возвращаются снова и снова: тёмные улицы с тусклыми фонарями, пустые дома, в которых будто кто-то стоит за стенами и наблюдает, и шёпоты голосов, которые произносят её имя так, словно знают её слишком давно. Но мама всегда отмахивалась от подобных разговоров, считая их игрой воображения и переутомлением.

Лили хотелось верить, что это действительно так — просто усталость, просто фантазии. Но сны становились всё ярче, всё плотнее, всё ближе к реальности. Иногда она чувствовала во сне боль так отчётливо, что просыпаясь, ещё долго держала руку там, где, казалось, она осталась. И с каждым разом граница между сном и явью становилась всё менее уверенной.

Она ещё не знала, что однажды эти сны перестанут быть просто снами.

Глава 1. Сон, которого не было

Лили — скромная девушка шестнадцати лет. Она мечтала закончить школу и уехать учиться в другой город. Ей всегда была интересна медицина, и она надеялась пойти по стопам своих родителей и стать врачом. Однако в некоторые моменты Лили сомневалась, надо ли ей это, когда видела, как мама уходит на работу с первыми лучами солнца и возвращается ближе к полуночи, опустошённая и уставшая. У Лили каждый раз создавалось ощущение, будто Клэр не просто лечила своих пациентов — она отдавала часть себя им.

К сожалению, Лили плохо помнила, каким возвращался её отец: когда он погиб, ей было всего четыре года. Всё, что осталось в памяти, — его улыбка, крепкие и тёплые объятия и, конечно же, любовь, которую она слышала в каждом слове и видела в каждом взгляде.

Выпускной класс — одно из прекраснейших времён для подростка. Самая нудная глава жизни кончается, и начинается самая яркая и весёлая. Впереди экзамены, выпускной и, наконец, колледж. Лили с подругами бегала по магазинам после уроков и выбирала платье для выпускного — то самое, идеальное, в котором она будет неотразима.

— Джей всё равно не обратит на тебя внимания, — шутливо пропела её подруга Эби.

— Эби, заткнись! — сквозь зубы прошипела Лили, будто стесняясь, что её услышит кто-то ещё. — Мне неважно, обратит ли на меня внимание мистер Нарцисс. Я вообще думаю, что он смотрит только на свои мышцы.

— Ха-ха-ха! Что? Откуда столько злости, Лили? Ты же сохла по нему с шестого класса, — заливаясь смехом, возразила другая подруга, Кэролайн.

— Сохла… и пересохла. Может, я повзрослела и поняла, что такой парень не для меня, — попыталась выкрутиться Лили.

— Вау! И какой же тогда для тебя? — выпятив грудь, прошептала Кэролайн.

Кэролайн всегда была самой красивой девушкой школы. Её голубо-серые глаза, идеально чистая белая кожа с лёгким загаром прекрасно сочетались с белыми волосами и подтянутой фигурой. Она никогда не была обделена вниманием, и иногда Лили просто не понимала, почему такая популярная и красивая девушка дружит с ней и Эби.

Лили была брюнеткой с карими глазами и худощавой фигурой. Несмотря на любовь к еде, она никак не могла набрать вес до нормы. Смущаясь своей худобы и бледной кожи, Лили носила одежду оверсайз, в которой порой казалось, будто её надели на палку, и теперь она колышется на ветру. А её любовь к чёрным вещам и музыке My Chemical Romance заставляла некоторых сверстников считать, что она поклоняется сатане, и все её усилия доказать обратное лишь подогревали эти слухи.

Больше всех от сверстников доставалось Эби — рыжей высокой девушке с веснушками на лице и ярко-зелёными глазами в жёлтую крапинку. Её дразнили за лишний вес, шутили про Салем и ведьм, а смуглая кожа тоже становилась поводом для насмешек. Но Эби никогда не реагировала на это и всегда оставалась добрейшим человеком, который никогда не пройдёт мимо, даже если помощь нужна её обидчику.

Лили долго думала, что ответить Кэролайн, чтобы та от неё отстала, ведь она не думала об отношениях и парнях. Всё, о чём она размышляла, — это об экзаменах и своих снах. Кэролайн было весело шутить на эту тему, потому что у неё никогда не было проблем с парнями: любой, кого она захочет, — будет её.

— Слушай, отстань ты, я не знаю. Точно не Джей. Я вообще слышала, что все качки тупые, — раздражённо сказала Лили.

— О да! Однажды я пошла в столовку без вас и видела, как Брэндону на кофту приклеили скотч между лопаток. Так он минут пять пытался его отклеить, — начиная смеяться, сказала Эби.

Лили и Эби начали заливаться смехом так сильно, что едва могли устоять на ногах. Пытаясь придержать друг друга, они уже схватились за животы, когда Кэролайн возразила:

— Вообще-то качкам трудно достать до этой области из-за большого объёма мышц! Вы вообще ничего не понимаете.

Эби и Лили взглянули друг на друга и начали смеяться ещё сильнее, задыхаясь и падая на землю. Через пару минут этой истерики Лили выдохнула и сказала:

— Кэролайн, я люблю тебя, но иногда ты такая блондинка.

Ещё немного похихикав, Эби продолжила:

— Этому шкафу ничего не мешало снять кофту и оторвать скотч.

— Да! Ему ничего не мешало, кроме его умственных способностей, — добавила Лили.

Поняв это, Кэролайн начала смеяться вместе с Лили и Эби. За долгие годы их дружбы она привыкла, что девочки её дразнят за цвет волос, и только на них она не обижалась. Ведь подруги прекрасно понимали, что сами они тоже не идеальны. Когда речь заходила об интеллекте, то дразнили Кэролайн — хоть она и не всегда говорила глупости. Когда речь шла о еде, под раздачу попадала Эби. Ну а если поднимался ветер, то Эби и Кэролайн в шутку привязывали Лили ко всему, чему только можно, чтобы её не сдуло. Никто из них не обижался, потому что все точно знали: они любят друг друга и сделают всё, чтобы продлить эту дружбу на всю жизнь.

Лили не видела для себя другой жизни и не считала себя особенной. Но однажды вся её жизнь перевернулась за одну ночь.

Лили, как обычно, легла спать с мыслями об окончании школы и предстоящих экзаменах. Она не была такой умной, как Эби, не была такой харизматичной, как Кэролайн, поэтому ей нужно было сильно постараться, чтобы сдать всё. Продумывая план подготовки к экзаменам, Лили не заметила, как погрузилась в глубокий сон.

Проходя по тёмным и узким переулкам фавел, как и сотни раз до этого, она старалась идти по кирпичным дорогам, но иногда приходилось скользить по асфальту. Отличие от остальных снов было только в том, что теперь она чувствовала чьё-то присутствие сзади, но, сколько бы Лили ни пыталась, она не могла разглядеть в темноте никого. Девушка устремилась вперёд, к освещённой улице, но ступени были сырыми и скользкими.

— Гребаный асфальт! — подумала Лили. Она будто бежала на месте, когда почувствовала тень позади себя, которая становилась всё ближе. Лили так сильно боялась обернуться, боялась посмотреть, кто там, ведь раньше здесь не было никого, только она. Но теперь сердце вырывалось из груди, страх обволакивал, как холодный туман. И, наконец, ей удалось вырваться на свет: она упала на дорогу и повернулась в сторону переулка. Силуэт замер и не двинулся за ней.

— О Боже! Кто ты, чёрт возьми!? Что тебе нужно? — тревожно простонала Лили. Её охватили ужас и удивление одновременно, а тело будто застыло. Она пыталась моргать в надежде, что, когда откроет глаза в следующий раз, то выяснится, что ей просто показалось. Но нет: силуэт продолжал стоять на том же месте. По телу Лили пробегали мурашки от ужаса, и на секунду ей показалось, что силуэт улыбается ей. В этот момент у неё буквально волосы встали дыбом от страха, который она испытала.

— Кто ты? Что ты такое? — прошептала Лили ещё раз.

Но в ответ была лишь тишина…

«Ладно, эта тварь боится света — уже хорошо. Буду держаться его. Скоро должен быть рассвет, и бояться будет нечего», — подумала Лили.

Она отдышалась, поднялась и осмотрелась. Вокруг были небольшие двух- и трёхэтажные дома с узкими проходами между ними и одной улицей, по которой едва разъехались бы две машины. Вдоль дороги с множеством поворотов стояли фонари, а сама дорога вела вниз, к морю, и вверх, к горе. Лили решила, что, если ей придётся ждать рассвет, то разумнее будет идти вверх — ведь гора первая встретит утренние лучи солнца, а значит, нечто не сможет её достать. Так она и поступила.

Дрожащими от страха ногами Лили побрела вверх по улице. Единственное, что сейчас её радовало, — так это то, что дорога была выложена только кирпичом, и ей не приходилось скользить, пытаясь удержать равновесие. Ей и так было сложно его удерживать на трясущихся ногах.

Подъём был слишком крутым, и Лили приходилось делать перерывы каждый квартал. Но, находясь под фонарями, девушка чувствовала себя в безопасности — по крайней мере, не в таком ужасе, какой её ждал в переулке. Спустя несколько кварталов она вновь остановилась передохнуть — и вдруг услышала тихий детский плач, почти хныканье. Лили пыталась понять, откуда шёл звук: она не видела никого на улице, и даже в домах не горел свет, будто людей не было во всей округе.

— Кто здесь? — настороженно спросила Лили в темноту.

— М-маррк… — ответил детский голос.

— Очень приятно, Марк, а я — Лили. Что ты здесь делаешь? Где твои родители?

— Я потерялся…

— Подойди ко мне, там небезопасно, мы вместе найдём твоих родителей.

— Я не могу, я упал, и моя нога застряла здесь.

«Чёрт! Этого ещё не хватало: то никого, то все сразу. Я что, блин, похожа на супермена?» — подумала Лили, но побоялась сказать это вслух.

Лили посмотрела по сторонам. Страх побеждал человечность, он сковывал — помочь или остаться в безопасности? Свет от фонаря казался последней защитой. Однако она понимала, что нечто может вернуться, а невинный ребёнок, чья жизнь ещё впереди, может пострадать. Она настроилась, выдохнула и сделала шаг в темноту.

Пройдя пару метров по тёмному переулку, она так и не смогла найти мальчика.

— Марк, где ты? Говори со мной, — прошептала Лили.

И позади себя она услышала голос:

— РАЗВЕ МАМА НЕ УЧИЛА ТЕБЯ НЕ РАЗГОВАРИВАТЬ С НЕЗНАКОМЦАМИ, ЛИЛИ!? — оглушительно прокричал голос, а за ним раздался звонкий смех.

Лили испуганно повернулась и увидела, как силуэт вырос до двух метров и вот-вот готов был накрыть её своим телом. Девушка начала визжать, её сердце билось так сильно от страха, что на мгновение казалось: оно не выдержит и остановится. Она рванула вперёд с мыслью: «Пара метров, всего пара метров», — но скользкая дорожка не позволяла ускориться. А силуэт только смеялся и кричал писклявым и звонким голосом:

— Лили!

Нечто схватило её за талию, но Лили тянулась вперёд — остался один шаг, когда девушка услышала мамин голос:

— Лили… Лили… Проснись же, Лили!

Она вскочила с кровати вся в поту. Сердце продолжало биться, а тело дрожало так, будто Лили искупалась в ледяной воде.

— Лили, что тебе снилось? Ты так кричала, — тревожно спросила мать.

— Ничего, мам, просто кошмар. Это просто сон. Наверное, я слишком много смотрела фильмов и сериалов.

— Лучше бы ты так к экзаменам готовилась.

Мама убедилась, что Лили в порядке, и покинула комнату. Девушка решила умыться и переодеть мокрую пижаму. Она зашла в ванную, сняла одежду и, взглянув в зеркало, — ужаснулась.

— Какого…

На её талии были красно-синие отпечатки рук с неестественно тонкими и длинными пальцами — на том самом месте, где нечто держало её. Лили начала дрожать, не понимая, что с ней происходит.

Заметив следы на своём теле, Лили больше не смогла уснуть. Ей было страшно вернуться в этот сон. А может, это был вовсе не сон? Тогда что?

Утром Лили отправилась в школу. Всё вокруг было как обычно: ученики, разбившиеся на группы, в которых каждый что-то обсуждал. Вот только Лили уже была не та. Вместо обычных развлечений выпускного класса и разговоров с друзьями о последних сериях любимого сериала она смотрела на всех недоверчиво, а мир вокруг больше не казался таким радужным и беспечным.

— Привет, Лили, ты сегодня бледнее обычного, — подметила Кэролайн, приветствуя подругу.

— Привет, Кэр. Просто плохо спала сегодня.

— Снилось свидание с Джеем? — пошутила Кэролайн, пытаясь взбодрить подругу.

— Нет, Кэролайн! Хватит! Этот мир не крутится вокруг Джея Стилла! В этом мире есть вещи важнее него, меня и тебя! Меня достали твои тупые шутки о нём! — Бросив эти слова в лицо Кэролайн, Лили тут же пожалела об этом, но злость не позволила ей извиниться. Наоборот, она лишь нарастала, и, чтобы не сказать ещё чего-нибудь лишнего, Лили просто ушла на уроки.

Перед последним уроком Лили встретила в коридоре Эби и Кэролайн. Ей очень хотелось извиниться за своё поведение, но она не знала, как начать. Стыд за сказанное разрывал её изнутри, и хотелось просто уйти подальше, чтобы больше не чувствовать этого. Но она понимала: подруги не виноваты в том, что с ней происходит, и стоит им это объяснить.

— Лили, постой! Слушай, прости меня за то, что я сказала утром. Я не знала, что тебя это так сильно злит. Я не хотела тебя обидеть, — виновато начала Кэролайн.

— И ты меня прости, Кэр. Дело вообще не в твоих шутках, просто я правда плохо спала и чувствую себя ужасно, — ответила Лили.

— Боже, как это мило! Вы мои пирожульки, — простонала Эби и начала обнимать Лили и Кэролайн так, чтобы у них образовался круг из объятий.

— А ты всегда только о еде думаешь, Эби? — сказала Лили, пытаясь засмеяться.

— Да, теперь я переживаю, что она нас съест, раз уж видит в нас еду, — добавила Кэролайн, и они втроём начали смеяться.

— А я вот не буду обижаться на вас, потому что люблю, — сжимая подруг ещё крепче, ответила Эби.

— Девочки, мне нужно идти на урок, а после я хочу сходить в библиотеку. Я завтра вам всё объясню, ладно? — торопливо сказала Лили.

— Странная ты, — недоверчиво пробормотала Эби.

— Тогда поехали ко мне, раз у нас уроки закончились, — предложила Кэролайн, повернувшись к Эби.

Девочки попрощались, и Лили отправилась на последний урок.

После занятий Лили пошла в библиотеку и начала изучать всё, что связано с тенями: мифы, фольклор, сказки, — но не нашла ничего похожего. Сидя за столом, Лили случайно уснула.

— Ну здорово, хотя бы сейчас я у фонаря. Теперь осталось найти способ проснуться, — сказала Лили.

Она пыталась кричать, бить себя и щипать, но всё тщетно — сон был слишком глубок, и всё, что ей оставалось, — ждать, когда кто-то сможет разбудить её в реальности.

Прошло несколько часов. Лили так и не проснулась. Всё вокруг оставалось прежним: мокрый асфальт, тусклый свет фонарей, безмолвные фавелы. И вдруг девушка услышала шорох в тёмных переулках. «На этот раз не попадусь», — подумала Лили и прижалась к фонарному столбу.

— Лили… — словно шум ветра прозвучало её имя.

Но сама Лили даже не думала вести диалог и реагировать на это — теперь она понимала, что всё это лишь глупая приманка.

— Лили, помоги мне! — прозвучал голос Марка.

Девушка держалась и не шла.

— Лили, пожалуйста… помоги… — прозвучал плачущий голос мамы.

Лили с трудом сдерживала слёзы и понимала: это не мама и не Марк. Это — нечто.

Подул ветер и начал играть с опавшими листьями. Повернув голову, Лили увидела, что в её сторону идёт огромное облако тумана, пугающее облако, за которым пропадали фонари и фавелы — будто всё, что оказывается на его пути, исчезает в бездне.

Сердце Лили вновь забилось в бешеном ритме, и оставались считанные минуты, чтобы принять решение: переждать непогоду здесь или бежать подальше? Если тьма хранит в себе страшные тени, то что, если в этом тумане есть что-то, что может быть хуже Нечто?

Девушка приняла решение бежать — бежать изо всех сил. Пробегая по дороге вверх и подальше от тумана, Лили замечала тени в тёмных переулках. «Нечто — это не одна тень! Их много!» — в ужасе осознавала Лили, в то время как из каждого переулка доносились голоса всех дорогих и любимых ей людей, которые звали её.

Лили уже выбилась из сил, но туман продолжал следовать за ней, и ей срочно нужно было придумать новый план спасения. Тогда Лили заметила, что туман распространяется только на эту улицу, пропуская тёмные переулки. На свой страх и риск она решила свернуть и дать отпор каждому, кто к ней приблизится. Резко свернув в переулок, Лили прижалась к стене. Туман проходил мимо, но внутри него девушка заметила силуэты лиц людей — они казались ей знакомыми, но она не понимала, где могла их видеть.

— Мы закрываемся! А спать я порекомендовала бы вам дома! — услышала Лили и проснулась.

Это была пожилая женщина — библиотекарь с горбатой спиной и сиреневыми волосами. Все эти годы она работала в библиотеке и никогда не отличалась добротой или вежливостью.