Сновидцы. Хроники мира Теней

Она обернулась — и увидела, что за ней плетутся трое Безликих. Между ними и ею оставался всего метр. Этим двухметровым теням ничего не мешало вцепиться в неё, но почему-то они просто шли следом.

«Ну конечно, нужно было просто меньше двигаться», — усмехнулась про себя Лили.

— Приветики, соскучились? — заигрывающе бросила она.

— Лии… лии… — шёпотом простонал один из них.

— Ага, дружочек, запомни моё имя! Лили Донован — это имя твоего последнего вздоха!

Лили сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Адреналин ударил в виски, сердце стучало где-то в горле. Безликие надвигались на неё, их тени переливались, словно вязкая чёрная жидкость, а вытянутые руки тянулись к её лицу.

Она резко присела, уходя от захвата, и скользнула в сторону — колено ударилось о мокрый асфальт, но боли она почти не почувствовала. Амулет загорелся сильнее, его пламя будто отозвалось на её ярость.

— Ну же, попробуй! — выкрикнула Лили, и голос сорвался на крик.

Один из Безликих рванул к ней, длинные пальцы почти коснулись её плеча. Лили развернулась на пятке и, будто выбрасывая удар рукой, направила свет из амулета прямо ему в грудь. Вспышка ослепила её саму, но в следующий миг существо рухнуло, захлёбываясь собственным криком, и рассыпалось в серый пепел.

Оставшиеся двое рванули одновременно, как стая хищников. Лили инстинктивно метнулась вперёд, в самый узкий промежуток между ними. Её плечо ударилось о бок одного Безликого, но это дало ей шанс вырваться из кольца. Она перекатилась по земле, почувствовав, как холодные пальцы скользнули по её щиколотке, но не успели схватить.

Она вскочила, тяжело дыша. Амулет горел почти алым, каждая вспышка пульсировала в такт её сердцу. Лили подняла голову и впервые в жизни закричала не от страха, а от ярости:

— Я вас не боюсь! Слышите?!

Свет рванул наружу, заливая переулок алым сиянием. Тени отшатнулись, но всё равно двинулись на неё. Их безликие головы наклонялись в разные стороны, словно они пытались рассмотреть её.

Один прыгнул сверху, как чёрная туча. Лили успела выставить амулет вверх, и с громким всплеском света существо вспыхнуло, словно его облили бензином. Второй набросился сбоку, сбив её с ног. Лили грохнулась спиной об асфальт, воздух выбило из лёгких. Холодные пальцы сомкнулись у неё на горле, и чёрный дым проник в рот, лишая воздуха.

Она стиснула амулет ладонью, и жар ударил ей в грудь, будто сердце вспыхнуло пламенем. С оглушающим рывком свет вырвался наружу, прожигая существо насквозь. Безликий истлел прямо над ней и развалился на пепел, оставив после себя только холодный туман.

Лили с трудом поднялась, вся дрожа. Она была покрыта грязью, руки дрожали, колени содраны в кровь. Но в её глазах больше не было страха.

— Ну что ж… — выдохнула она, глядя на пустой переулок. — Кто следующий?

Поняв, что сейчас никого здесь нет, Лили вернулась на главную дорогу, легла между фонарей и осталась там, чтобы отдохнуть.

Лили столько раз оказывалась здесь, но никогда не поднимала голову. А теперь замерла, поражённая: над ней раскинулось небо, усыпанное миллиардами звёзд. Они сияли так ярко, будто каждая пробивалась сквозь толщу тьмы, пытаясь докричаться до неё.

Среди хаоса теней это было единственное место, где жила красота. Лили медленно провела взглядом по небосводу, угадывая знакомые созвездия, но формы расплывались и складывались в новые — будто мир Теней сам рисовал для неё собственные звёздные карты. Некоторые звёзды горели холодным серебром, другие переливались огненно-красным и розовым — и Лили казалось, что они отражают её эмоции, пульсируют вместе с её сердцем.

В этот миг она впервые почувствовала, что в Тени есть не только мрак и боль, но и что-то величественное, огромное, недосягаемое.

Лили больше не хотела сбежать отсюда, наоборот, она хотела остаться, она хотела уничтожить здесь каждого, освободить невинные души и остаться наедине с океаном и звёздным небом. Лили потеряла счёт времени. Всё вокруг будто расплылось, границы мира Теней исчезли, оставив её в пустоте. И вдруг сквозь гул и шёпот теней пробился приглушённый, дрожащий голос:

— Лили… Лили, что с тобой? Очнись, Лили!!!

Этот голос ударил прямо в сердце. Лили ощутила, как по телу пробегает электричество, каждая клетка оживает, а душа будто отделяется и начинает подниматься вверх, втягиваемая какой-то невидимой силой. Ей стало холодно, словно чьи-то руки тянули её прочь из этого мира. В голове вспыхнула догадка: «Мама… Она нашла записку. Она нашла меня. Она пытается вернуть меня…»

— Нет! — закричала Лили, голос её сорвался в истошный крик, больше похожий на звериный рык. Она вцепилась в железный фонарь так, словно от этого зависела её жизнь. Пальцы побелели от напряжения, ноги подкашивались, но Лили держалась.

Чем сильнее её тянуло прочь, тем больше она чувствовала себя разрываемой на части. Внутри боролись два мира: один звал назад, туда, где слёзы матери и холод реальности; другой — удерживал здесь, где была её сила, её ярость, её новая личность.

— Я не уйду! — выкрикнула она, и в этот момент её амулет вспыхнул. Свет, обычно мягкий, теперь горел алым, как пламя костра. Волна жара окутала Лили, а тяга вниз прекратилась так резко, что она едва не упала. Тяжело дыша, с дрожащими руками, она встала на дорогу, чувствуя вкус победы — победы над невидимой силой, которая пыталась вырвать её обратно.

Она не знала одного: в её мире тело Лили уже погрузилось в кому. Каждый раз, когда она уходила сюда, её жизнь висела на волоске, но сама она об этом даже не догадывалась.

Клэр же, наклонившись над безжизненным телом дочери, не могла перестать трясти её и повторять:

— Лили… прошу… не делай этого со мной…

Внутри Клэр всё разрывалось. Её первые мысли были ужасными: таблетки? Она готова была поверить в любую трагедию, только не в то, что дочь просто «уснула». Каждая секунда тянулась мучительной вечностью, а сердце Клэр сжималось так, будто его сдавливали тисками. Она рыдала прямо над Лили, обнимая её холодные плечи и не понимая, как можно жить, если она сейчас не откроет глаза.

Когда приехала скорая, Клэр бросилась вместе с ними в машину. В коридорах её собственного отделения всё казалось чужим, отстранённым. Коллеги предлагали помощь, говорили, что будет проще, если они сами займутся Лили. Но Клэр лишь вскидывала на них взгляд, полный боли и упрямства:

— Не прикасайтесь. Это моя дочь.

Она не отходила от неё ни на шаг. Подключала капельницы, проверяла давление, следила за каждым показателем. Лишь изредка позволяла себе выйти на пять минут, чтобы перевести дух и не сорваться. Но чем дольше она смотрела на спящее лицо Лили, тем яснее становилось: это не просто обморок, не усталость и не болезнь.

Анализы показали одно — кома. Причина: неизвестна. И тогда Клэр словно прозрела. В памяти всплыли рассказы матери, её предостережения, намёки на то, что в роду Донованов есть сила, которую нельзя игнорировать. Лили не пыталась уйти из жизни — она ушла в другой мир.

Клэр впервые за долгое время почувствовала настоящий страх. Но вместе с ним — решимость. Она быстро дала указания коллегам поддерживать дочь всеми возможными средствами, накинула пальто и вылетела из больницы. Сев в машину, Клэр резко выжала газ. Её руки дрожали, но взгляд был твёрдым: она знала, куда ехать. За город, к той, кто знала ответы. К своей матери.

Лили наконец успокоилась. Грудь больше не сотрясалась от яростного дыхания, мысли перестали путаться, и она впервые за долгое время смогла почувствовать себя хозяйкой положения. Теперь перед ней стояла цель — очистить этот мир от Теней. Но где-то глубоко внутри зародился другой, не менее острый интерес: а что ещё скрывает этот мир? Может, он не так пуст и страшен, как кажется? Может, здесь есть тайны, которые способны удивить её не меньше, чем звёздное небо?

Она вспомнила океан — холодный, бесконечный, тёмный, словно зеркало её души. Но теперь захотелось другого — высоты, воздуха, свободы. «А что, если подняться к горам?» — подумала Лили. Мысль показалась такой заманчивой, что ноги сами повели её вверх по дороге, петлявшей среди домов.

Эти дома были все как под копирку: одинаковые фасады, тусклые окна, ровные линии крыш. Они выглядели не живыми, а нарисованными — словно декорации для пьесы, в которой актёры давно исчезли, оставив лишь пустые сцены.

— Если здесь никто не живёт, может, и дома пусты? — пробормотала Лили, и любопытство взяло верх.

Она дёрнула за ручку ближайшей двери. Щёлкнул замок, и створка мягко поддалась.

— Вау… вот это будет круто, — выдохнула она, шагнув внутрь.

Квартира встретила её мёртвой тишиной. Серые стены словно впитали в себя свет, мебель стояла правильными углами — диван, стол, пара стульев. Всё выглядело так буднично и обыденно, что даже стало жутко. Казалось, что хозяева вот-вот вернутся, но в воздухе не было ни единого следа жизни: ни запаха еды, ни привычного беспорядка, ни мельчайшей пылинки. Всё идеально чисто, стерильно и… холодно.

Лили осторожно прошла в ванную. Включила кран — и с удивлением отпрянула, когда хлынула самая настоящая вода. Холодная, живая, настоящая. Она подставила ладони, умылась и долго смотрела на капли, скатывающиеся по пальцам. «Кто обеспечивает этот мир водой и светом? Кто заботится о пустых квартирах, если в них никто не живёт?»

Она шагнула в соседнюю дверь, и там её ждала та же картина: серые стены, стандартный набор мебели, тишина, в которой звенели её шаги. Электричество работало, лампы загорались мягким светом, но не согревали. Вода текла из кранов, канализация шумела, будто дом был живым организмом без души.

Каждая квартира становилась всё более жутким отражением предыдущей, и от этого у Лили по коже бежали мурашки. Ей казалось, что этот город создан специально для кого-то. Для кого? Для неё? Для тех, кто здесь был до неё? Или для тех, кто придёт после?

Чувство одиночества навалилось с новой силой. Она вышла на улицу, вдохнула прохладный воздух и подняла взгляд вверх. Там, вдали, сквозь серый мрак и тусклое сияние амулета, виднелась гора. Она манила, как цель, как ответ на её вопросы. Лили сделала шаг вперёд.

Она шла по дороге, и с каждой новой пустой дверью, с каждой одинаковой квартирой её решимость только крепла. Если внизу не было ответов, значит, они ждут её выше.

Лили прошла уже немалый путь и перестала заглядывать в одинаковые квартиры. Все они сливались в однообразную картину: серые стены, мебель-клоны, идеальный порядок, в котором не чувствовалось ни капли жизни. Она уже почти перестала обращать внимание на эти пустые декорации, когда вдруг один дом заставил её замедлить шаг.

Дверь на втором этаже была иной — на ней чёрными цифрами красовалась «1». Единственная дверь во всём квартале, отмеченная хоть каким-то знаком. Лили нахмурилась. Что это значит? Почему именно эта квартира выделена среди сотен одинаковых?

Сердце начало биться быстрее, но любопытство пересилило страх. Она потянулась к ручке и толкнула дверь. Она поддалась легко, без скрипа, будто хозяин недавно её смазывал.

Внутри было не так, как в других квартирах. Здесь царил беспорядок — и от этого стало только страшнее. На полу валялись книги, одна из которых была раскрыта, словно её читали и бросили в спешке. На столе стояла кружка с остатками какой-то тёмной жидкости. Постель на кровати была скомкана, подушка сброшена на пол, а одеяло свисало до самого ковра. На спинке стула висела рубашка, будто человек снял её на бегу.

Лили замерла, чувствуя, как по её коже пробегают мурашки. Она была уверена: здесь живут. Или жили совсем недавно.

Она сделала шаг внутрь, и половица жалобно скрипнула. В тишине звук разнёсся оглушительно громко, и сердце Лили подпрыгнуло к горлу. Она почувствовала, что за ней наблюдают. Что в этой комнате ещё кто-то есть, просто прячется. Взгляд скользнул к углу — там стояла высокая тень, отбрасываемая лишь её собственным светящимся амулетом.

— Кто здесь?.. — прошептала она, но ответом ей была только тишина.

Воздух в квартире вдруг показался густым, липким, как будто сама атмосфера отталкивала её. Лили не выдержала. Страх захлестнул её с головой — сильнее, чем при встрече с Безликими. Те были врагами, чудовищами, а здесь… Здесь ощущалось чужое присутствие, настоящее и пугающе реальное.

Сдавленный крик вырвался из её груди, и она бросилась к двери, хлопнув ею так, что тишина улицы содрогнулась.

Бежала она долго, не разбирая дороги, пока сердце не стало колотиться так, что в ушах звенело. Лишь оказавшись на очередном повороте, ведущем вверх по склону, она позволила себе перевести дыхание.

И вдруг в памяти всплыли слова бабушки: «Держу пари, что за Безликими стоит злой сновидец, который переносит души невинных людей в мир Теней и кормит ими.»

Лили остановилась как вкопанная. Дрожь пробежала по её телу. Она осознала — только что она была в его логове. Там, где он живёт. Там, где он дышит одним воздухом с ней.

И если это так… значит, он тоже знает, что она была там.

Лили предпочла идти дальше и не оглядываться назад. Мысль о том, что где-то совсем рядом живёт другой сновидец, поселила в её сердце липкий страх, гораздо страшнее встреч с Безликими. С тенями она уже знала, как бороться. Но человек… человек мог оказаться хитрее и жестче. Она старалась прогнать эти мысли и сосредоточиться на пути, шагая всё быстрее, будто сама дорога подталкивала её идти вперёд.

Пройдя ещё сотню метров, Лили вдруг остановилась. Перед ней открылся выступ горы, и дух захватило от этой красоты. Словно невидимая завеса распахнулась, открывая иной мир. Дома остались позади, и теперь взору Лили предстали тёмные леса, уходящие куда-то вверх, и безбрежный океан, что бушевал у подножия. Его волны, словно гигантские звери, налетали на берег, разбивались в пену и откатывались обратно, чтобы снова ринуться вперёд. На горизонте океан сливался с небом, и казалось, что он играет со звёздами, унося их отражения всё дальше вглубь.

Выступ был покрыт мягкой травой, неожиданно живой и зелёной среди серого, мёртвого мира Теней, он купался в молочном свете луны. Она щекотала щиколотки и пахла свежестью, будто сама земля решила подарить ей кусочек надежды. Здесь не чувствовалось той пустоты, что сопровождала её в переулках. Здесь было иначе — будто место само звало её.

Лили заметила у подножия скалы маленький домик. Скромный, с деревянной дверью и крошечным окном, из которого пробивался тёплый, золотистый свет. В нём не было ничего зловещего. Наоборот, дом выглядел таким уютным, что Лили на миг показалось: он ждал именно её.

Она переступила порог — и мгновенно почувствовала тепло. Воздух внутри был мягким, будто согретым невидимым камином, и пах травами и деревом. Здесь не было той гнетущей холодности, что царила в других квартирах. Этот свет был другим — тёплым, живым, почти домашним.

Лили задержалась, осмотрела комнату и вдруг ощутила непреодолимое желание остаться хотя бы на миг. Она собрала немного трав, что лежали аккуратными связками у стены, нашла крошечный чайник и заварила их. Пар поднялся тонкими струйками, запах был терпким, но в то же время сладковатым, будто в каждой травинке скрывалась сила самой земли.

С кружкой в руках Лили вышла на поляну перед домом. Она села прямо на траву, поджав ноги, и вдохнула полной грудью. Ветер нежно трепал её волосы, звёзды сияли над головой, а океан внизу продолжал свой вечный танец. Всё это казалось настолько волшебным, что Лили на мгновение забыла обо всём: о маме, о друзьях, о злых сновидцах и Безликих.

Здесь было место, где можно было просто быть.

А в это время Клэр сидела на кухне своей матери. Маленькая, уютная комната, пропитанная запахом сухих трав и старого дерева, вдруг казалась чужой и холодной. Клэр дрожащими руками держала чашку, но так и не могла сделать глоток — горячий чай остыл, а сердце всё равно жгло изнутри. Слёзы одна за другой стекали по её лицу, и голос срывался на хрип, когда она, почти задыхаясь, говорила:

— Она просто ушла, мам… — рыдала Клэр, сжимая пальцы до белых костяшек. — Ты знала! Знала, что силы проснулись… это же они, да? Почему ты мне ничего не сказала?! Я должна была знать! Я должна была защитить её! Я должна была знать, что с моей дочерью что-то не так!

Её слова звучали не как упрёк, а как отчаянный крик души.

Бабушка, сидевшая напротив, выглядела спокойно, почти отстранённо. Она переложила руки на стол, посмотрела прямо в глаза дочери и произнесла тихо, но твёрдо:

— «Что-то не так?» — повторила она. — Всё с ней в порядке, Клэр. Всё. Я не успела тебе сказать… да и не должна была. Лили сама должна была открыть тебе правду. Это её путь, а не твой. У тебя нет права знать подробности. Ты лишена силы. Но Лили… она обязана была сказать, что её силы проснулись.

— Но ведь они должны были проявиться на её семнадцатилетие! — голос Клэр дрогнул, и она, почти падая на стол, смотрела на мать, словно на последнюю надежду.

— Должны были, — спокойно кивнула женщина, и её седые волосы блеснули в свете лампы. — Но Лили особенная. Она родилась в день летнего солнцестояния. В ней заключена сила, которой нет ни у кого. Она сильнее, чем мы думаем. Именно поэтому её способности пробудились раньше.

Клэр закрыла лицо руками. Сердце сжималось от вины и страха.

— Мам… — прошептала она, едва находя в себе силы говорить. — Скажи мне, прошу тебя, что с ней всё будет хорошо…

На секунду в голосе её матери прозвучала мягкость. Она поднялась, положила ладонь на плечо Клэр и тихо сказала:

— Я сама схожу за ней. Я знаю, куда она отправилась.

— Нет! — Клэр резко вскочила, стул скрипнул по полу. — Нет и ещё раз нет! Ты не можешь! Это тебе навредит! Ты больше не двадцатилетняя, такие путешествия слишком тяжёлые для тебя!

Бабушка посмотрела на дочь с печальной нежностью.

— Клэр, ты должна понять меня… как мать, — её голос стал глухим, но полным силы. — Я не смогу смотреть на твои страдания и просто ждать, когда Лили сама вернётся. Я сделаю всё, что должна. Я обязана пойти за ней. Ради неё. Ради тебя. Ради нашей семьи.

Клэр разрывало на части. Она хотела кричать, запретить, остановить, но понимала — мать уже решила. И от этого было страшнее всего. Теперь она боялась за двоих: за дочь и за мать.

Бабушка Лили, однако, знала больше, чем сказала. Она прекрасно понимала, что там, в мире Теней, помимо Безликих есть кто-то куда опаснее — сновидец. Но вслух она не произнесла ни слова. Она лишь тихо легла на диван, прикрыла глаза и сказала:

— Не бойся того, что увидишь. Запомни: я просто сплю. Там время идёт иначе, гораздо медленнее. Я могу пробыть там долго… но ты не должна пугаться.

Клэр не доверяла ни себе, ни своим чувствам. Она просто кивнула, обхватила руками колени и села рядом, вглядываясь в лицо матери, которое постепенно расслаблялось. В комнате стало слишком тихо, и только тиканье старых часов на стене напоминало, что время всё ещё движется.

Глава 8. Назад домой

Лили стояла на выступе, купаясь в нежном свете луны, и не могла оторвать взгляда от бескрайнего океана звёзд, раскинувшегося над головой. Казалось, само небо дышит, а его мерцание перекликается с биением её сердца. Впервые за долгое время она ощущала тишину внутри себя. Ни боли, ни обиды, ни гнева — только умиротворение и лёгкость, будто весь мир принадлежал ей одной. Время словно остановилось, и Лили захотелось навсегда остаться в этом мгновении, среди звёздного сияния и бескрайнего простора, где никто не осудит и не предаст.

И всё же — покой был обманчивым. В глубине души она ясно чувствовала, как рядом, в тени скал и деревьев, что-то шевелится. Холодный озноб пробежал по коже, когда Лили ощутила ползущую тьму — Безликие приближались. Она не видела их, но знала: они там, следят, выжидают. Сердце замерло, но амулет в её руке ответил на зов — вспыхнул мягким светом, распуская вокруг неё защитный шар. Тени отпрянули, будто наткнулись на невидимую стену.

Звуки океана доносились снизу: тяжёлый, бесконечный ритм волн, что обрушивались на скалы, перекрывая тишину этого мира. Лили вдруг почувствовала непреодолимое желание спуститься к воде, коснуться её ледяной поверхности, ощутить на коже, что она жива. Но путь вниз пролегал мимо того зловещего дома с номером «1», и сама мысль о нём вызывала дрожь.

Она уже собиралась искать обход, как вдруг заметила движение. На склоне, недалеко от дома, появилась тень. Но эта тень была иной — не размытой и бесформенной, как у Безликих, а человеческой. Слишком ровная, слишком уверенная. Лили замерла. Её дыхание сбилось. Она знала — это он. Тот самый. Сновидец.

В груди всё сжалось от страха и ярости одновременно. Она резко рванула назад, в домик, схватила тяжёлую кочергу и выбежала наружу. Сердце колотилось так сильно, что казалось, его гул выдаст её с головой. Девушка спряталась за раскидистый куст перед домом, вжимая холодное железо к груди. Её пальцы дрожали, но решимость крепла: она не даст застать себя врасплох. Пусть попробует — она ударит первой.

Луна щедро заливала склон серебром, и Лили понимала: здесь, в отличие от тёмных переулков, всё видно слишком ясно. Каждый шаг, каждая тень. Она слышала, как кто-то приближается. Шорох камней под ногами, тяжёлое дыхание. Всё ближе… ещё шаг…

— Бабушка? — голос Лили дрогнул, будто натянутая струна. — Что ты здесь делаешь?..

— За мной охотишься? — бабушка рассмеялась тихим, чуть сиплым смехом, в котором сквозила усталость. — Ну и забралась же ты… — она тяжело выдохнула и опёрлась на колено, словно сама дорога сюда отняла у неё последние силы.

— Ты точно… — Лили прищурилась, сердце забилось быстрее.

— Да, Лили, это точно я, — перебила её бабушка мягким, но твёрдым голосом. — Безликие могут подделать голос, но внешность — никогда. Запомни это.

— Зачем ты здесь? — в голосе Лили дрогнули подозрение и тревога.

— Как зачем? — бабушка качнула головой. — Я пришла за тобой. Клэр с ума сходит, она думала, что ты с собой что-то сделала.

— О! Ей вдруг стало не наплевать? — воскликнула Лили с горькой усмешкой.

— Лили… — в голосе бабушки прозвучало предупреждение, будто она пыталась удержать внучку от необдуманных слов.

— Что? Что, бабушка? — сорвалась Лили. — Каждый раз, когда я пыталась с ней поговорить — она уставшая, занятая, ей всегда было не до меня! С чего вдруг она нашла время сейчас?

Бабушка шагнула ближе, в её глазах блеснуло тепло, но и боль.

— Лили, солнышко, не будь так жестока с Клэр. Ей и так нелегко. Я растила её одна. Она клялась, что её ребёнок никогда не будет чувствовать себя покинутым, что найдёт мужа, который не сбежит. И она нашла. Твой отец… он смотрел на неё так, будто в мире не существовало никого дороже. Они любили друг друга до безумия. А потом его не стало. — Голос бабушки дрогнул. — И это проклятие упало на неё всей тяжестью. Она отдала себя тебе, Лили. Всю себя. И не вини мать, которая, может быть, не всё умеет, но делает всё, чтобы ты жила лучше, чем она.

Лили стиснула кочергу, и пальцы побелели от напряжения. Внутри поднимался протест.

— Думаешь, мне нужны деньги? — выкрикнула она. — Мне нужна мама! Мама, которая хотя бы раз объяснила бы, что со мной происходит, а не пряталась за работой и отговорками!

— Но Клэр сама не знала, — мягко ответила бабушка. — Ей это было не дано. Она только догадалась недавно и сразу приехала ко мне. Но скажи, почему она тебя не смогла пробудить?

— Не знаю… — Лили замялась, вспоминая. — Я почувствовала какую-то тягу, схватилась за столб, и амулет вспыхнул… красным. А потом всё прошло.

— Красным? — глаза бабушки округлились, дыхание перехватило. — Что ты наделала?

— Перед этим на меня напали трое Безликих, и… они сгорели от света амулета.

— Плохо… очень плохо, — прошептала бабушка и сжала кулаки.

— Почему, бабуль? — Лили впервые в её голосе прозвучал страх, настоящий, детский.

— Нужно разобраться, — бабушка положила руку на плечо внучки. — Слушай, поступим так. Мы проснёмся, успокоим твою мать, а ты приедешь ко мне. Вместе будем читать книги, искать ответы, разбираться в твоей силе. Хорошо?

Лили отшатнулась.

— Иди сама. Я останусь здесь и подожду. Я не пойду к матери-предательнице и друзьям, которые считают, что я слишком много сериалов пересмотрела.