Сновидцы. Хроники мира Теней

«Ааай, ладно!»

Она подошла ближе к углу переулка, амулет начал светиться ярче и будто защищал её от ядовитого действия тумана. Но появилась новая проблема — туман практически прошёл мимо. Гнаться за ним не получится: он быстрее. Поэтому у Лили остался вариант «сейчас или никогда».

«Ой, да похрен!» — крикнула Лили и прыгнула на первую увиденную душу, зажмурив глаза.

Она почувствовала, что полёт выдался дольше, чем предполагала, ощутила, как оказалась в объятиях тумана, и он нёс её вместе со всеми остальными. Но страх внутри не давал ей открыть глаза и увидеть этот провал. Амулет Лили начал светиться ярким светом и вновь образовал вокруг неё шар света, а Лили светилась вместе с ним. В этот момент она почувствовала, как рухнула на дорогу… и на что-то ещё.

Вокруг стояла тишина. Лили больше не чувствовала движения, но она не понимала, на чём лежит, и продолжала бояться открыть глаза.

— Мы так и будем здесь лежать? Эй… Ты жива вообще?

Лили приоткрыла один глаз и увидела парня примерно её возраста с глубокими голубыми глазами, будто в них начинался день, будто эти глаза окрасили первые лучи солнца. Его светло-русые волосы и родинка над губой. Лили почувствовала стыд, недоумение и страх одновременно, и каждое из этих чувств сводило её с ума. Она подскочила и попыталась сделать вид, будто всё, что сейчас произошло, было так и задумано.

— Извини, — резко ответила Лили. — Я пыталась тебя спасти.

— Только меня? — строго ответил парень.

— Нет, вообще-то я пыталась спасти вас всех, но получилось только тебя, — оправдалась Лили.

— Мы должны вернуться! Нужно найти и вытащить остальных!

— Да ты что, издеваешься? Я чуть не лишилась жизни, спасая тебя, а теперь ты предлагаешь вернуться? Знаешь что? Тебе надо — ты и иди! — злобно ответила Лили и даже пожалела, что спасла его.

— Ладно, прости. Спасибо, что спасла меня, я мало что понимаю.

— Не ты один, знаешь ли…

— Итак, ты вытащила меня из ада! И куда теперь? И, кстати, где мы? Какой это город? — встревоженно продолжил незнакомец.

«Ё-моё, как я ему это объясню?»

— Я не знаю, как вернуться домой, — разочарованно сказала Лили.

— Не знаешь? В смысле? Типа ты меня просто вытащила и всё?

— И всё? Да ты вообще придурок? Ты даже не представляешь, чего мне стоило тебя вытащить. Я не знала, получится ли у меня, не знала, выживу ли я! А теперь ты мне предъявляешь, потому что я не знаю, что делать дальше? Знаешь что? Ты можешь вернуться туда, я вообще не обязана была спасать тебя. Я никого не должна была спасать! Но я просто ложусь спать и оказываюсь в этом аду для сверхъестественных чудиков! Мне шестнадцать лет, я хочу гулять по магазинам с подругами, обсуждать парней! Я хочу ругаться с мамой и жаловаться бабушке! Я хочу готовиться к экзаменам и жить нормальной жизнью! Но вот сюрприз! Я такой же сверхъестественный чудик, как и они, — указала на Безликих Лили, которые уже собрались в переулках. — Я просто хотела нормальной и спокойной жизни, но вместо этого мне надели на шею амулет и свалили на меня кучу этого говна, которое зовётся моим предназначением. Так что да, прости, если я не знаю, как вернуть тебя домой.

Молодой человек стоял в оцепенении, переваривая всю информацию. Он пытался понять, стоит ли паниковать по поводу Безликих, теней, которые бродили по тёмным переулкам. А Лили в этот момент почувствовала облегчение, будто сбросила с себя несколько тонн груза. Наверное, ей не стоило выбрасывать это всё на незнакомца, но он попал под удар. Лили не стоило столько времени копить свои переживания, и ей нужен был хоть кто-то, кому можно выговориться. И она нашла.

— Твой амулет… у него есть какая-то сила? — спросил парень так, будто ничего не произошло.

— Да, он светится.

— Это я вижу, — сказал он и указал на него пальцем.

Лили опустила голову и увидела, что амулет довольно ярко светится, будто на её груди звезда с еле заметным мерцанием.

— Классно, кстати, светится. Под цвет твоих глаз, — попытался выкрутиться парень.

— Ты что, слепой? У меня карие глаза, — возразила Лили.

— Вот чёрт! Ну не сейчас точно. Сейчас твои глаза светятся таким же цветом.

Лили напугало то, что сказал парень, но она сделала вид, что знает об этом. Он подошёл ближе и коснулся амулета. Лили хотела отбить его руку, думая, что он собирается забрать её амулет, но его тело начало светиться, и в одну секунду этот свет засосало в амулет. Лили от испуга сорвала амулет с груди и увидела, как Безликие начали удаляться из переулков, будто испугались не меньше её.

— Эй! Вылезай! Блин! Блин! Блин! — кричала Лили в амулет и трясла его изо всех сил.

«Что я наделала? Почему бабушка не сказала мне об этом?»

По щекам Лили потекли слёзы, сердце разрывалось на сотни кусочков снова и снова. Она так старалась помочь, хотела спасти их всех. И почти добилась своей цели, но теперь потеряла его. Амулет поглотил этого парня так же, как и того Безликого. Но парень был ни в чём не виноват. Она просто пыталась его спасти. Как ей можно доверить такую великую цель, как защита девяти миров, если она не смогла уберечь одну человеческую душу?

Никто из Безликих не смел приблизиться к ней, пока Лили рыдала, сидя посреди дороги. Она повесила амулет обратно на шею и ударила кулаком по дороге.

Лили открыла глаза и поняла, что вернулась домой. Но слёзы всё ещё текли — она не могла поверить, что так сильно облажалась. Что это вообще было? Лили сходила умыться и легла обратно в постель. Она перематывала в памяти каждую секунду, что находилась там, и вдруг вспомнила: «Беги».

«Кто это был? Там же были одни Безликие!» — подумала Лили.

Бабушка говорила, что каждого из них осудили за их преступления. Они не имеют души, значит, не могут переживать или сочувствовать. Неужели один из них помог ей? Но бабушка также говорила, что если невинные души там, то это дело рук злого сновидца — действующего сновидца. Тогда, может, он не такой уж и злой?

Лили села на кровать, чтобы видеть окно, и наблюдала за рассветом. Небо уже было нежно-розового цвета, но солнца ещё не было видно. Она так сожалела, что не спасла того парня. Ей было жаль все грубые слова, что она ему сказала. Если бы он только знал, как сильно она сожалеет, как сильно хотела бы всё исправить. Ведь последнее, что он услышал, — какой он придурок и неблагодарный идиот. И по её щекам снова побежали слёзы.

Наконец из-за горизонта начали появляться первые лучи солнца. Своими нежными лучами оно приносило тепло на каждую крышу дома и в окно Лили. Она почувствовала этот свет своей грудью, но ей показалось, что солнце вышло ещё недостаточно, чтобы так слепить и так сильно греть. Лили вновь взглянула на амулет и увидела, как ярко он светится. Она повернулась к зеркалу и вспомнила слова того парня: «Классно, кстати, светится. Под цвет твоих глаз».

Её глаза были холодного голубого оттенка и сияли так же ярко, как и амулет. Она сняла его и вновь начала трясти, чтобы он прекратил светиться. Но амулет будто впитывал в себя силу и с мерцанием набирал объём всё больше и больше. Спустя пару минут Лили застыла в недоумении, потому что свет отделился от амулета, принял насыщенный голубой цвет с множеством мелких мерцающих звёздочек внутри и вылетел в окно. Немного отлетев от дома, это облачко растворилось в лучах утреннего солнца и исчезло.

Лили легла обратно, окутанная шоком. Она не понимала, что произошло, не понимала, что ей делать дальше, и совершенно не понимала, с кем может поговорить. Она бы могла поехать к бабушке, но в начале недели её никто туда не отпустит. Телефона у неё не было, а соседи уехали в отпуск.

«Класс! Жизнь удалась», — сказала Лили и треснула себя подушкой по голове.

Глава 6. Последняя капля

Лили пролежала в постели около получаса и начала собираться в школу. Она хотела приехать чуть раньше, чтобы всё рассказать своим подругам. Этот понедельник отличался от других, потому что теперь ей было не особо важно, что надеть и как она будет выглядеть. Пока она собиралась в школу, то слышала, как мама уже вовсю готовит завтрак, и, судя по запаху, это были блинчики.

«Подкупить решила», — подумала Лили. Мама всегда готовила блинчики, когда хотела извиниться. Возможно, Клэр испытывала чувство вины за то, что отвергла свою дочь прошлым вечером, но Клэр сделала это только потому, что хотела с ясным умом выслушать и поговорить с ней. Но Лили это было уже не интересно, ведь её накрывали другие заботы и эмоции.

— Доброе утро, солнышко, садись завтракать, — с нежной улыбкой на лице сказала мама и указала на стол.

Да, Лили была права: на столе уже остывали ароматные блинчики с шоколадной и арахисовой пастой. Лили почувствовала, как у неё во рту всё пересохло, она была готова наброситься на них, но обида и гордость были сильнее её голода.

— Нет, спасибо, мне пора, — сухо ответила Лили и направилась к двери.

— Лили, стой! Что с тобой происходит? Слушай, мне жаль, что я не могла поговорить с тобой вчера, я действительно устала. Но мы можем поговорить за завтраком, у меня есть полчаса до выхода.

— Ого, целых полчаса, — со скепсисом подумала Лили. — Нет, доктор Донован, отмените запись.

— Лили! Ты не можешь вот так уйти! — начала повышать голос мама.

— Не могу? Смотри!

Лили вышла из дома, хлопнув дверью, и побежала прочь. Она понимала, что до уроков и автобуса ещё слишком рано, но просто не хотела оставаться в доме вместе с матерью, которая отвергла её, когда Лили так сильно нуждалась в ней. Лили шла пешком до школы, проходя мимо домов соседей и наблюдая, как город просыпается. Когда она только вышла из дома, на улицах было по паре человек, но чем ближе она подходила к школе, тем больше встречала людей, спешащих на работу. Дорога до школы заняла около сорока минут; в наушниках звучал My Chemical Romance, а нежные лучи солнца гладила её бледные щеки.

Лили всё ещё думала о том парне. Сначала она ожидала скорбь, как её описывают в книгах и фильмах. Она не испытывала этого, когда погиб её отец: она скучала, но не скорбела. Сейчас же она ощущала прожигающее и мучительное чувство утраты и собственного бессилия. Она окунулась в него с головой, когда в наушниках заиграла «One More Light» от Linkin Park — последняя песня Честера. Дыхание Лили начало сбиваться, и слёзы градом катились из её глаз: она была не в силах сдержать это. Лили желала лишь добраться поскорее до подруг, чтобы рассказать им всё и опереться на их плечи; ей нужно было, чтобы кто-нибудь обнял её и выслушал.

На парковке у школы Лили заметила, как Кэролайн целуется с каким-то парнем, и только когда они отлипли друг от друга, Лили узнала в нём Джея.

«Вот это прикол, конечно», — подумала Лили. Джей был первым красавчиком в школе: темноглазый брюнет, выше всех ростом, с безупречной улыбкой, чувством юмора, острым умом и спортивным телосложением. Он всегда привлекал к себе внимание, но никогда не считал себя королём — слишком идеальный парень. Лили действительно долгое время была влюблена в него, с тех пор как полгода они сидели за одной партой в шестом классе. Но она не врала подругам, когда сказала, что её чувства прошли, после того как Лили узнала его маленький секрет. Наш суперидеальный парень плотно сидел на Аддералле; ещё бы — он не был бы таким идеальным учеником, принимая наркотики. Без них он пустой и тупоголовый человек, и вместо того чтобы принять себя и действительно стараться быть лучше, он травит себя ужасными таблетками, которые однажды сломают ему жизнь.

Лили не хотела с этим связываться и вместо детской влюблённости начала испытывать к нему отвращение — к нему и к той мерзости, что даёт ему временный эффект суперклассного парня. Но теперь в его лапах — её лучшая подруга, и Лили не знала, как поступить; она чувствовала, что Кэролайн нужно защитить от этого наркомана, который разрушит и её, и свою жизнь.

— Привет, Кэр, — напряжённо сказала Лили.

— О, Лили, доброе утро, — с счастьем в глазах ответила Кэролайн.

Джей не смог ничего сказать и просто кивнул Лили.

— Ладно, Кэр, увидимся позже, — неловко промычал Джей, поцеловал Кэролайн в щёку и ушёл.

В глазах Джея был страх: он явно переживал, что Лили раскроет его тайну, и это придавало ему неуверенность в себе.

— Ты всю прошлую неделю выносила мне мозг Джеем — чтобы что? Замутить с ним, зная, что мне на него плевать? — недовольно начала Лили.

— Может быть… Слушай, если тебя это напрягает, то я могу всё прекратить.

— Да, это нужно прекратить! Но не из-за моих ушедших чувств, а потому что Джей — долбанный… — Лили не закончила фразу.

— Девочкиии, вы опять ругаетесь? — послышался голос Эби из-за спины.

Эби была лучиком солнца, который мог погасить пламя между Лили и Кэролайн.

— Никто не ругается, просто кое-кто ревнует, — сказала в полголоса Кэролайн, качнув головой в сторону Лили.

— Я не ревную, просто Джей не тот, кем кажется, и я за тебя переживаю. Но сейчас это не важно, мне нужно вам кое-что рассказать.

Девушки встали перед Лили, показывая, что готовы слушать.

— Короче, помните, я на прошлой неделе была уставшей? Так вот, мне снились странные сны, в которых я оказывалась в тёмных переулках: там было сыро и холодно, за мной охотились просто жуткие тени. Один из них оставил на мне следы, я не знала, что делать, а когда мы приехали к бабушке, она рассказала мне, что я, ну и бабушка, — сновидцы. Мы можем перемещаться в другие миры; у неё есть целая энциклопедия по этим мирам. Мы готовили отвар, чтобы защитить меня; она сделала мазь, которая впитала в себя эти следы. Потом бабушка подарила мне амулет, который защищает меня в других мирах, и прошлой ночью я спасла парня в том мире, но он всё равно погиб.

Девушки смотрели на Лили минут пять с ошарашенным видом.

— Эй, вы чего? — удивилась Лили.

— Это какой-то новый сериал? — спросила Эби с довольно серьёзным видом.

Кэролайн начала хихикать; Эби хотя бы пыталась сдержать смех и лишь слегка улыбалась, но было видно, как всё её лицо напряжено, чтобы не рассмеяться.

— Да вы чего? Я серьёзно! Вот смотрите! — Лили указала на амулет, который едва светился.

— Красивый. Что там внутри? Неон? — уточнила Кэролайн.

— Нет же! Это из-за меня он светится — из-за моей силы! — попыталась убедить подруг Лили.

— Лили, тебе нужно меньше смотреть сериалов, ты слышала про цифровой детокс? Он сейчас очень популярен даже среди знаменитостей, — начала свою лекцию Эби.

— Да пошли вы! — крикнула Лили и начала уходить прочь.

«Лучшие подруги, называется! Как я могла им довериться! Я просто не могу поверить, что они такие же, как и мама!» — думала Лили. Каждая мысль причиняла ей всё больше боли. В груди всё сжималось, ноги становились ватными, а в горле вставал такой огромный ком, что слёзы сдержать было практически невозможно. Все отвернулись от неё, а парня, которого она спасла, больше нет. Весь её мир рухнул. А в голове лишь: «Это какой-то новый сериал?», «Ты слышала про цифровой детокс?», «Я ненавижу тебя, Лили, поэтому я не обращаю на тебя внимания», «Я устала, Лили», «Не сегодня, Лили». Ярость кипятила её кровь, и казалось, что даже дыхание стало горячим, как у дракона.

Лили шла по коридору, не замечая никого вокруг; все её силы она тратила на сдерживание эмоций. Нужно было просто их сдержать, но вдруг перед ней выскочил парень и врезался прямо в неё.

— Джей… — прорычала Лили так, будто зверь нашёл свою добычу.

— О, Лили, прости, я тебя не заметил, — жалко пробормотал Джей.

Лили начала бить его, хоть и была почти в два раза ниже его.

— Ты сраный идиот, если я ещё раз увижу тебя рядом с Кэролайн, то я всем расскажу твой маленький, но очень весёлый секретик, ты меня понял?

Несмотря на то что Джей был крупнее и явно физически сильнее Лили, он лишь защищался от неё и даже не попытался задержать хоть один удар.

— Понял, — опустив голову, прошептал Джей и ушёл в кабинет.

Следом за ним зашла Лили.

Все уроки Лили была погружена в свои проблемы; она искренне не понимала, почему никто не верит ей. Почему все отвернулись, когда она нужна была сильнее всего?

После уроков она отчаянно пыталась не попадаться «подругам» на глаза, и когда видела их в коридоре, шла в другую сторону. Так она выбежала из школы, запрыгнула в автобус и отправилась домой. Доставая наушники, она увидела красный огонёк и поняла, что наушники сели, а это значит, что даже любимый рок не сможет помочь ей сейчас.

«Даже сраные наушники против меня!» — злобно подумала Лили и поставила их на зарядку, подключив к PowerBank. Она наблюдала за городской суетой в окне и от скуки начала подслушивать разговор двух девочек из её школы.

— Да нет, ты не поняла, это друг моего брата Тима, — сказала девочка в очках.

— Это неважно, просто так не бывает, понимаешь? — возражала вторая девочка.

— Ты думаешь, я вру? Я говорю правду: он полгода лежал в коме, никто не понимает почему, а сегодня утром просто проснулся и всё.

Тело Лили онемело от услышанного, и она почувствовала ледяной пот на лбу. Как же так может быть? Он не погиб? Он вернулся домой?

Лили резко подскочила и, ещё слегка онемевшими ногами, побрела к выходу, умоляя водителя высадить её на ближайшей остановке. Она не могла ждать: нужно было срочно бежать в больницу и выяснить всё. Когда Лили вышла из автобуса, ноги стали лучше слушаться, и она побежала изо всех сил к больнице. Впервые в жизни Лили была благодарна маме, что та отдала её на лёгкую атлетику в детстве. Однако даже спорт не дал ей в полной мере сил добежать до больницы, и дальше она шла пешком; через пятнадцать минут уже была на месте.

Лили не нужен был дополнительный пропуск: все знали её, и, посчитав, что она пришла к маме, пустили в больницу. Она прошла в корпус и начала искать пациента, который чудом выздоровел сегодня утром. Интуиция подсказала ей, в какую палату идти — ту самую, в палату №17, где лежит Николас Салливен.

Девушка подошла к палате и увидела его — того самого парня. Когда она была здесь в последний раз, то плохо запомнила его лицо из-за трубок и кислородной маски, но сейчас она точно видела его. Он жив. Он не погиб. Он дома. Он выглядел очень бледным и больным, но главное — он был жив.

— Привет, — застенчиво произнесла Лили.

— Привет, — будто из последних сил выдавил Ник.

— Я… я — Лили. Ты помнишь меня?

— Нет, а кто ты?

— Ну как? Я спасла тебя! Из того мира, помнишь?

— Не понимаю, о чём ты…

— Лили? Что ты здесь делаешь? — прозвучал строгий голос мамы.

— Привет, мам, я просто…

— Ты не имеешь права здесь находиться, ты в курсе? Это реанимация, а не проходной двор! Что с тобой происходит? Мало того, что ты мне грубишь и хамишь, так теперь ты решила разрушить мою карьеру? Ты хоть представляешь, что со мной будет, если главврач узнает, что ты просто приходишь сюда и нарушаешь покой больных? — кричала Клэр, выталкивая Лили в коридор.

— Ну да, конечно, дело же всегда в тебе! Ты всегда думаешь только о себе, а обо мне хоть раз подумала? — начала в ответ Лили.

— Я думаю о тебе больше, чем ты можешь себе представить, но если я лишусь работы, кто будет оплачивать твои хотелки? — воскликнула Клэр.

— О, спасибо за заботу, можешь больше ничего не оплачивать, мне ничего от тебя не надо! — рявкнула Лили.

— Да как ты смеешь так со мной разговаривать? Я твоя мать! Быстро возвращайся домой, а когда я вернусь с работы, объясню тебе, как ты, дорогая моя, начала переходить все границы!

— Ага, не сомневаюсь… мааам!

Она произнесла это с таким упрёком, будто больше не считала Клэр своей мамой. Сердце Клэр было разбито от этих слов: она не знала, как достучаться до дочери. Сдержав слёзы и свою злость, Клэр сделала глубокий вдох и постаралась сказать тихим голосом:

— Лили, отправляйся домой, вечером поговорим.

— Я не хочу разговаривать, — рявкнула Лили. — Мне больше не о чём с тобой разговаривать, потому что для тебя важна вся твоя жизнь: твоя работа, пациенты, поездки, всё! Но не я. Просто ответь — ты ненавидишь меня? Скажи правду! Ты ненавидишь меня! И я знаю почему! Потому что я похожа на папу, и ты не можешь смотреть на меня, потому что видишь его в моём лице! — выплеснула она.

— Ты сейчас не права, — с дрожащим и разбитым голосом сказала Клэр. — Просто поезжай домой.

Лили пошла к выходу, а Клэр вернулась в свой кабинет, закрыла дверь и начала рыдать. Ей было больно от таких колких слов. Всю жизнь Клэр старалась быть лучшей матерью: доброй, заботливой, всегда и во всём поддерживать дочь. Она и представить не могла, сколько боли внутри у Лили. Она не думала, что стала для неё врагом. Лили действительно была копией своего отца и по характеру, и по внешности — по этому Клэр бесконечно любовалась дочерью; когда погиб Ричард, Лили была всем, что от него осталось. Клэр не чувствовала ног, её тело буквально дрожало от боли: она поняла, что стала самой ужасной матерью на свете, ведь её прекрасная и светлая дочь превратилась в сосредоточение зла и ярости.

Тем временем Лили покинула больницу и надела наушники; она решила идти домой пешком — идти было всего полчаса. Город казался ей пустым, будто вокруг никого не было. Почему мама так с ней поступила? Почему подруги отвернулись? Почему Ник сделал вид, что ничего не помнит? Может, ей это всё приснилось? Может, бабушка ошиблась? Ведь, если подумать, у неё нет доказательств. Ей никто не верил, и за несколько дней она потеряла всех, кто был ей дорог. В этот момент в наушниках заиграла очень символичная песня — пожалуй, лучшая у Дженсена Эклса: «Drowning». Лили начала задумываться: «Зачем они так со мной?», «Почему они так поступают?», «Я же ничего плохого не сделала!». Телефон завибрировал — звонила мама — но Лили не могла взять трубку, не хотела. Она сбрасывала каждый звонок, а в перерывах между ними видела кучy сообщений от «подруг», но и их решила игнорировать, так же как они её.

Лили не заметила, как вернулась домой: она была настолько погружена в мысли, что ноги сами принесли её к дому. Она зашла в комнату и будто поняла, что нужно сделать. Она хотела уйти — но теперь навсегда: раз она больше не нужна никому, значит и ей никто не нужен. Она взяла чистый листок, села за стол и начала писать:

«Я вам не нужна, теперь я поняла это точно! Ты ненавидишь меня, а мои якобы подруги считают, что я больна. Но вы все не правы, и однажды вы это поймёте, но будет уже поздно. Я ухожу и ни о чём не жалею. Не пытайтесь меня вернуть. Прощай».

Лили оставила записку на столе, легла на кровать и закрыла глаза. Она точно знала, где окажется через мгновение — в мире Теней.

Глава 7. Ярость в Тенях

Открыв глаза, Лили поняла, что уже переместилась в мир Теней. Теперь ей не нужно было глубоко засыпать — она могла оказаться там по своему желанию. Сияние её амулета перешло от холодного голубого света к розовому. Лили не понимала, почему так происходит, но догадывалась, что на это влияют её эмоции. Однако она пришла в этот мир не для того, чтобы разбираться с ними — она пришла, чтобы сбежать от них.

Лили бегала по тёмным переулкам в поисках Безликих, скользя по мокрому асфальту; она уже чувствовала себя более уверенно. Она пробежала несколько кварталов, но так никого и не встретила. В бешеной ярости Лили закричала:

— Ну же! Неужели вы испугались? Я знаю, что вы меня видите! Выходите, сожрите меня! Или что ещё вы пытались со мной сделать?!

Но в ответ была лишь тишина — такая, от которой закладывает уши. Лили слышала, как бьётся её сердце, а внутри боролись страх и ярость. Каждый раунд ярость побеждала страх и чувство самосохранения.

Она начала думать, как можно их выманить, и, направляясь на главную улицу медленным шагом, вспоминала каждую встречу с Безликими. Она вспомнила, как оказалась здесь впервые и чуть не сошла с ума от ужаса. Впрочем, и во второй, и в третий раз она тоже перепугалась не на шутку. Но сейчас… сейчас она жаждала этой встречи, этого адреналина, этой опасности. Лили чувствовала себя диким зверем на охоте, а не добычей, которой нужно спасаться.

Подходя к главной улице, Лили вспомнила, что каждый раз на неё нападали, когда она останавливалась или шла слишком медленно. В этот момент она почувствовала, как по её спине пополз жар, будто кто-то прицелился в неё лазером и следил за каждым движением.