Несвободные

Эсма отпрянула в сторону, разрывая дистанцию, потом назад, уходя от выпада, скрылась за деревом, пустила стрелу в противника, но тот скрылся за деревом. Лагробец злобно что-то пробормотал на своем языке и, к удивлению лучницы, встал на колени. Она не растерялась, достала последнюю стрелу из колчана за спиной. Вражеский солдат находился достаточно близко, ей даже не требовалось прицеливаться.

В темноте сверкнули зеленые искры, трава у Эсмы под ногами зашевелилась, сдавила сапоги. В стороне злобно крикнула Ирсора. Лучница повернулась и обнаружила сослуживицу лежащей на земле. Ее ноги опутали торчащие из земли древесные корни. Лучница попыталась отпрыгнуть от движущихся растений, упала, больно ударившись спиной. Шею, царапая острыми краями, оплела осока. Эсма вдыхала запах свежей травы, влажной земли и прелой листвы, боясь пошевелиться. Ирсора кричала что-то на мьернском, похоже, проклинала обездвижившего ее мага. Эсме наступили на руку. Она сжала зубы, не выпуская лук, который кто-то грубо отбирал у нее. Давление на руку усилилось, заставив разжать пальцы.

Лагробцы переговаривались между собой, похабно смеялись. Эсме связали руки и ноги, но с земли поднимать не спешили. Скованная смертельной растительной удавкой, она не могла пошевелиться и смотрела на кроны деревьев, по которым прыгали вороны. Скоро люди уйдут, а птицы полакомятся мертвечиной. Среди их блюд будут бездыханные тела Эсмы и Ирсоры – солдат, погибших в гнусной засаде внутри своей страны. Лучница сморгнула подступившую слезу. Больше смерти девушку пугало то, что может ей предшествовать, оттого при виде подошедшего лагробца она невольно дернулась, ощутив на горле жжение от нового пореза. Враг засмеялся, легонько коснулся щеки Эсмы, провел по контуру груди, угадывающемуся через кольчугу, по животу, спустился к бедрам, заставив девушку сжаться.

– Нет, – прошептала она.

Мужчина улыбнулся шире. Он достал нож, покрутил лезвие у нее перед глазами, срезал полоску синей ткани с ее формы.

– Пожалуйста, не надо, – дрожащим голосом взмолилась девушка.

Он осторожно, почти нежно приподнял ей голову и завязал глаза. Повязка намокла от выступивших слез.

– Прошу вас, – взмолилась она.

Холодок лезвия у шеи заставил замолчать. Послышался шорох срезаемой травы, давление на горло исчезло. Эсма вдохнула глубже, ощутив подобие благодарности, но через миг ее перевернули на живот. Девушка уткнулась в пахучие свежесрезанные побеги. Телу стало свободнее – враг срезал с нее ремень. Эсма закричала, затрепыхалась, лагробец схватил ее за затылок и надавил, отчего лучница наглоталась земли. Теперь она могла только мычать в сильных руках. Солдат стянул с нее штаны, девушка усилила сопротивление, за что получила удар кулаком по спине. Это должно было заставить ее стать тише, но от боли девушка обезумела: она извивалась, кричала, отпихивала от себя насильника, а тот наносил новые удары. Лагробец развернул ее на спину, она почувствовала холод и влагу травы обнаженными ягодицами. В следующий миг лицо обожгло болью от пощечины. Девушка вдохнула поглубже, чтобы закричать. Огромная ладонь легла ей на рот, не давая даже пискнуть. Она замычала, а лагробец, стянул с нее штаны до колен вместе с бельем. Горло вновь холодила сталь, но девушке было уже плевать – живой она даться не собиралась.

Ее мучителя кто-то окликнул. Воспользовавшись заминкой, Эсма укусила его. Мужчина отдернул руку, а она, плохо соображая, что делает, перевернулась и поползла прочь. Высокая трава неприятно колола голые бедра, за спиной она слышала, как враги переговариваются. На грани сознания промелькнула мысль, что нужно было усерднее учить язык вражеской страны. Она вслепую ползла, ощущая, как штаны спускаются еще ниже и уже болтаются на связанных щиколотках. Коленки горели от порезов, все тело ныло после ударов.

Эсма еле дышала, ей казалось, она ушла достаточно далеко, как вдруг кто-то схватил ее за шиворот и бесцеремонно потащил обратно. Она уже не могла кричать, а тихо хныкала, чувствуя, как выступающие корни и мелкие веточки режут бедра. Ее подхватили под мышки, мимолетно облапав грудь, кинули на деревянную поверхность. Эсма замерла, ожидая нового нападения, а когда его не последовало, осторожно сняла с глаз повязку. Она лежала в крытой повозке, занавешенной плотной тканью. Свет луны пробивался через несколько мелких дырок наверху, отчего внутри царил полумрак. Судя по ровному ходу, они покинули лесные заросли, выехали на дорогу. Запах крови и пота Эсмы переплетался с запахами лошадей, влажной шерсти и кожи.

Полежав немного, восстановив дыхание, Эсма села, взялась надевать штаны. Одеваться со связанными руками и ногами оказалось делом сложным, вдобавок, все тело ниже пояса сочилось кровью от мелких порезов, которые нещадно щипало. Сдерживая слезы, она справилась с задачей и порадовалась, что перед отправкой из части ушила штаны – теперь даже без ремня они не должны с нее свалиться.

Эсма огляделась и увидела в углу Ирсору без сознания. Девушка подползла к ней, кривясь от боли в растерзанных коленях, потрепала по плечу. Мьернка, открыв глаза, тут же ударила. Эсма среагировала мгновенно – увернулась, поставила блок. И упала на бок. На тренировках по рукопашному бою их не учили драться с завязанными конечностями. Серьезное упущение, из-за которого девушка ударилась щекой о шершавые доски. Ирсора оказалась тоже связана, потому ее удар получился неловким, инерция уронила ее рядом с хистрийкой. Пыхтя, они заняли сидячее положение и понимающе посмотрели друг на друга. Ирс буркнула:

– Извини. Я думала, это солдат.

– Ничего, – Эсма постаралась, чтобы голос звучал бодро. – Я бы отреагировала так же после такого. Они… – по телу пробежала дрожь, а бедра сами собой сжались, – ужасны…

– Тебя изнасиловали? – бестактно спросила мьернка и склонила голову набок, напомнив капитана Бестона.

– Не успели. Хотя пытались, – Эсма сглотнула, сжала кулаки, чтобы не разреветься. Пережитый ужас навалился неподъемным грузом. – А… тебя?

– Нет, – мотнула головой девушка.

Эсма только теперь заметила, насколько сильно Ирсору избили: все лицо покрывали синяки и кровоподтеки, она болезненно морщилась каждый раз, когда телега подскакивала на кочке, неловко берегла левую руку. Наверняка мьернка сражалась, как зверь, а не рыдала, ползая в траве, как червяк. Эсме стало жаль сослуживицу и противно от себя. Она – солдат хистрийской армии, прошедшая три боевых выезда за два года, а тут расклеилась, как зеленый новобранец. То ли дело Ирсора, выследившая отступающих врагов и до последнего защищавшая свою честь.

– Наверное, они еще попытаются напасть, – прервала тишину Эсма. От собственных слов ей стало не по себе.

– Вряд ли, – Ирсора, напротив, говорила спокойно. – Они просто рядовые. К ним присоединился командир и запретил нас трогать.

– Ты знаешь лагробский?! – ахнула лучница.

– Нет. Поняла из интонаций. Главный отчитывал их, стоя рядом перед тем, как меня вырубили.

– Значит, теперь нас везут в Лагроб в качестве военнопленных.

– Надо сбежать, – тихо, но твердо произнесла Ирсора. – При первой же возможности.

– Я понимаю, но…

– Никаких «но». Тебя чуть не изнасиловали в двух шагах от лагеря твоей армии. Как думаешь, что с тобой сделают в Лагробе, когда посчитают, скольких лагробских солдат ты пристрелила?

Эсму замутило. Она посмотрела в жесткие серые глаза мьернки и согласно кивнула. Им необходимо сбежать.

Глава 5

Калеб медленно брел между обгоревшими повозками, воняющими мокрой золой и паленой шерстью. В некоторых местах остовы транспорта еще дымились, в других – потухли, щедро залитые водой. Ветви деревьев вокруг поляны почернели, в воздухе кружились хлопья пепла. В центре лагеря водные маги заканчивали тушение огня, поляну затянул серый горький туман.

В зыбких утренних сумерках солдаты перекрикивались, искали раненых и убитых. Тела товарищей складывали возле уцелевших повозок, трупы врагов – на краю поляны. Вторых было намного больше, тем не менее, с каждым уложенным человеком, накрытым тканью, внутри все переворачивалось. Калеб насчитал пять тел своих против двадцати вражеских. Среди лагробцев сражались в основном люди без дара, маги Хистрии переломили ход сражения. Выжившие ушли от погони, из-за чего Бестон и Мешади ходили темнее грозовой тучи.

– Ирсора! – в который раз крикнул Калеб и побрел дальше.

Девушка не откликалась. Молчали еще несколько солдат, чьи имена слышались над поляной. У юноши в груди все туже завязывался узел, мешающий дышать. В горле застрял ком, который он не мог согнать, сколько ни сглатывал горькую слюну со вкусом дыма.

– Калеб? – позвал женский голос.

Он обернулся так резко, что Ласса вздрогнула и отступила на шаг. Она упреждающе выставила перед собой ладони. На изможденном лице не дрогнул ни один мускул. С симпатичной девушки на несколько лет старше Калеба сегодняшняя стычка слизала шершавым ядовитым языком всю красоту. Бледная, грязная, с потухшим взглядом, сгоревшими бровями и ресницами, она напоминала привидение. Дервин ответил на немой вопрос:

– Я только что с того края лагеря. Тела Эсмы там нет.

– Хорошо, – глухо произнесла Ласса. Она отвернулась. – Я видела их с Ирсорой. Еще подумала, что у твоей подруги странная кольчуга. А потом потеряла их.

– Какая кольчуга? – не понял Калеб.

– Не армейская. Черная, я такой не видела никогда. Знаешь, забудь. Мне вообще вначале привиделось, что у нее мешок за плечами, так что и кольчуги никакой скорее всего не было. Видимо, форму в саже испачкала…

– Ласса, – Дервин прервал ее отрешенный словесный поток. Девушка замолчала, услышав свое имя. – Где ты видела Эсму и Ирс?

– У того холма.

Она еще что-то говорила, но Калеб уже понесся в указанную сторону. На полпути он остановился – из дыма вынесли еще одно тело. Юноша сжал кулаки и зашагал к сложенным в ряд мертвым товарищам. В каждом новом трупе он боялся увидеть Ирсору.

Солдаты Мешади аккуратно уложили сверток на землю. Подойдя, Калеб заметил своих сослуживцев: трое мечников неловко топтались рядом, Рииса тихо плакала, уткнувшись в грудь Джона. Здоровяк смотрел в сторону и рассеянно гладил ее по плечу.

– Кто? – охрипшим голосом спросил Дервин.

– Игнис, – тихо ответил Малькольм.

У Калеба закружилась голова. Он покачнулся, но устоял, хотя Рииса и Джон, находящиеся ближе всех, повернулись, чтобы поймать юношу. Не веря ушам, он потянулся к покрывалу, пропитанному красным.

– Не надо, – мечник предостерегающе поднял руку. – Поверь, ты не хочешь это видеть. Никто не хочет.

Калеб вспомнил, как рыжая девушка мечтательно закатывала глаза, рассказывая о романе с дворянином, как гонялась за кошкой, как поддерживала сослуживцев, когда они в том нуждались, как отчитывала их, когда того требовало дело. Там, где мелькали рыжие волосы близнецов, всегда начинались смех и приятная суматоха.

– А Агний? – прохрипел Калеб.

Словно по сигналу, со стороны шатра, обустроенного под полевой лазарет, послышались крики. Оттуда вывалился полуголый Агний, придерживая окровавленную перевязку на боку. Целитель из отряда Мешади преградил ему путь, активно жестикулируя. Близнец, не говоря ни слова, врезал свободной рукой ему в нос и направился дальше. Из шатра выглянула Мелоди. Она что-то гневно кричала Агнию вслед. Тот не оборачивался, смотря только на накрытые тела. Его бледное тело выделялось на фоне серости утра, он еле перебирал ноги, сгибался от полученного ранения.

– О нет, – шепнула Рииса. У нее мгновенно высохли слезы.

– Какой идиот ему сказал? – покачал головой Малькольм. – Он ведь сам еле живой…

Во время боя Агния сильно ранили, Калеб вместе с молодым мечником тащили его к целителям, не надеясь спасти. Целители много дара влили в его тело, чтобы заживить внутренние ткани, и то не сумели как следует залатать. Ему требовалось долгое восстановление.

Агний остановился, пошатываясь, перед сослуживцами, растерянно оглядел накрытые тела.

– Где? – хрипло выдохнул он.

– Агний, тебе не стоит… – начала вышедшая вперед Рииса.

– Я спрашиваю, где она?! – рявкнул близнец. Сейчас он меньше всего походил на рассудительного улыбчивого парня, которого все знали.

Не дождавшись ответа от застывших сослуживцев, он двинулся к крайнему свертку. Малькольм встал перед ним. Пусть он уступал Джону в росте, по сравнению с Агнием мечник был немного крупнее. Он схватил близнеца за плечи и согнулся от удара под дых. Для полуживого раненого солдата Агний оказался слишком силен. Герсид и Вернон подскочили к нему, помогая Малькольму. Близнец отчаянно сопротивлялся.

– Пустите! Пустите меня к ней! Она жива, я знаю! Пустите!

Джон присоединился к мечникам, они втроем не могли сладить с парнем. Тот укусил до крови руку Вернона и разбил нос Герсиду. Их кровь смешалась с его, проступившей из раны, когда разошлись швы. Четыре тела превратились в сопящий ком, то продвигающийся вперед, то отступающий назад. Солдаты старались держать Агния бережно, чтобы не навредить и без того истерзанному телу, сам маг сил не жалел, отбивался от них всеми доступными способами, игнорируя боль.

Близнец выскользнул из хватки мужчин, дотянулся до края окровавленной ткани. Мечники оттащили его вместе с зажатым в руке полотном.

– Нет, – тихо пробормотал он. Самое страшное случилось. Герсид, Вернон и Джон застыли, выпустив Агния. Он мешком свалился на землю, прополз на четвереньках мимо солдат.

– Агний, пожалуйста! – Рииса подскочила, стараясь накрыть искалеченное тело, непохожее на задорную рыжую магичку.

Ноги были переломаны в нескольких местах, раздробленная левая голень походила на мешок с торчащими осколками костей. Из разодранной ткани на вдавленной груди виднелись окровавленные куски ребер. На испачканной, рваной одежде угадывались следы подков хистрийских лошадей, что, напуганные огнем и взрывами, пронеслись по телу девушки, втоптав его в землю. Обезображенное ожогами лицо в обрамлении сгоревших рыжих волос застыло в маске удивления и страха. На губах засохла бурая сетка кровавой пены. Побледневшие веснушки походили на грязные капли. Кто-то догадался закрыть ей глаза. Калеб мысленно поблагодарил этого человека – никто не выдержал бы, будь они открыты.

Юношу замутило. Он притерпелся к сладковатому запаху гниения, тонкой струйкой смешавшегося с вонью дыма и горелой плоти, а вот к виду мертвой девушки, в которой когда-то кипела жизнь, оказался не готов.

Агний подполз к Игнис, нежно поправил прядь волос с застрявшими комками земли, взял за руку. Из глаз его потекли слезы. Он рыдал, кашлял и захлебывался, то прикладывая отдающую восковой желтизной ладонь сестры к своей щеке, то утыкаясь в ее плечо. Потом близнец затих, опершись лбом о ее руку.

Мелоди растолкала солдат, подошла к Агнию. С ее пальцев брызнули белые искры. Целительница подняла голову:

– Быстро! Помогите отнести его обратно! Чего вылупились? У него потеря крови, он сознание потерял. Хотите лишиться второго близнеца за один день?!

Вернон и Герсид отреагировали мгновенно. Бывалые вояки аккуратно понесли парня вслед за хромающей целительницей, забыв про прокушенную руку и сломанный нос. Калеб проследил за ними взглядом, затем накрыл полотном тело мертвой девушки, сбросив с окружающих оцепенение. Солдаты зашевелились, неловко потоптались и разошлись в разные стороны лагеря, пряча взгляды. Каждому требовалось свыкнуться с мыслью, что Игнис мертва.

Дервин последовал примеру остальных, ушел к дальним повозкам, сел на землю и спрятал лицо в ладонях. Он не так долго пробыл в отряде, чтобы понять чувства товарищей, служивших с близнецами больше времени, но по-своему успел привязаться к ним и к той атмосфере, которую они дарили. Смерть отрядных лучника и мечника, чьи тела покоились в одном ряду с Игнис, не так сильно ударила по Калебу. Он даже имен их не помнил, а вот с близнецами, использующими одну магическую силу на двоих, успел подружиться. После увиденного внутри всколыхнулась новая волна страха за Ирсору.

Дервин встал и зашагал в сторону холма, который показала ему Ласса. Солдаты в грязной форме проходили мимо, не обращая на него внимания. Они искали товарищей. Кто-то разбирал завал, отдельная группа ловила лошадей, другие помогали целителям, а несколько человек носили трупы. Одна ночь, полная огня и хаоса, отняла больше двух десятков жизней с обеих сторон. Хистрийцы пострадали намного меньше лагробцев. У Калеба не находилось объяснений, для чего понадобилось устраивать засаду.

Он отмел посторонние мысли, когда забрался на возвышенность, с которой хорошо просматривалась бы поляна, не будь она наполнена сизым туманом и пеплом. Его взгляд упал на уцелевшую повозку, завалившуюся набок. Именно в ней ехали Ирсора и лучницы. Дыхание перехватило от волнения. Он залез внутрь. Создал на ладони маленький огненный шар, чтобы осмотреться.

Когда колонна остановилась на привал, солдаты бросили мешки с личными вещами, торопясь обустроить место для ночевки. Если Лассе действительно привиделось, мешок Ирсоры должен быть где-то здесь. Калеб вчитывался в имена на бирках, освещая их огненным шаром. В повозке ехало пятеро, а мешков нашлось четыре. Юноша медленно осел на пол, уставившись в полог повозки. Не может такого быть. Она не могла просто забрать вещи и уйти, когда вокруг кипел бой. Когда гибли ее товарищи, когда сам Калеб рисковал жизнью. Вот так, молча, без предупреждения. Она бы нашла его, снова предложила бы пойти с ним, раз уж решила сбежать. Ей требовались документы, чтобы доказать племени серьезность угрозы Хистрии. Неужели она отказалась от намеченной цели?

Калеб нервно потер шею. Ирсора могла сбежать, если увидела возможность. Молодой маг так и остался для нее рабом, которого можно выкинуть за ненадобностью. Он перерыл повозку в поисках намека, какого-то знака, что помогло бы понять, куда пропала Ирс. Юноша надеялся на скрытую записку, символ, понятный только ему, что угодно.

– Проклятье! – Калеб ударил по днищу повозки, потом еще и еще. – Проклятье! Проклятье!

Его взгляд наткнулся на отблеск света в углу. Серебристая вышивка еле заметно отразила магический огонь в руке юноши. Калеб разложил найденный синий мундир с гербом в виде георгины. Дрожащие пальцы отыскали именную бирку. «Ирсора Мьернская». Забраться в повозку, чтобы снять мундир, когда вокруг кипит бой, она могла только по одной причине…

«У твоей подруги странная кольчуга. Не армейская. Черная, я такой не видела никогда», – вспомнил юноша слова Лассы. Ирсора выкрала свою заговоренную кольчугу перед отправлением на полигон, и предпочла надеть ее, когда дело дошло до реального боя. Калеб прикрыл глаза. Она знала, что Мелоди может помочь юноше, если изучит предмет, сделанный мьернскими шаманами. Может, целительница не решила бы его проблемы с магией, но хотя бы могла понять принцип действия ошейника и причины этих проблем. Вместо того, чтобы помочь Калебу, Ирс утаила от него кольчугу, а потом сбежала с ней, лишив бывшего раба последней надежды на исцеление.

– Ирсора, за что? – прошептал юноша.

Он погасил огненный шар, сел, подтянув колени к груди, и раскачивался, глядя на разложенный мундир. К нему медленно приходило понимание. Ночью на поляне кипел бой, солдаты сражались, скакали кони, горели повозки. В неразберихе легко сбежать, нырнув в темноту чащи. Быть может, она с самого начала планировала побег во время сражения, не важно, какого. Быть может, она не надеялась выкрасть подтверждения хистрийской агрессии против Мьерна. Быть может, она просто решила уйти при первой возможности и…

– Она меня бросила, – прошептал Калеб.

Перед внутренним взором возникло ее лицо с жестким взглядом серых глаз. Не верилось, что юноша потерял возможность увидеть в них нежность, обращенную к нему. Он схватил мундир, попытался разорвать, но плотная ткань с защитными вставками не поддалась. Со злости Калеб кинул его в угол.

– Бросила! Бросила! Она меня бросила! – яростно шептал он, лупя кулаком по днищу повозки.

По щекам хлынули непрошенные слезы. Юноша уперся лбом в холодное дерево и тихо заплакал. Он выплескивая боль утраты и горечь беспомощности, кусал губу, чтобы не проронить ни звука. Постепенно Калеб успокоился, поднял голову, стоя на четвереньках. Во рту ощущался солоновато-металлический привкус крови. Он вытер лицо рукавом, посмотрел в сторону валяющегося мундира.

Он сам отказался сбежать с Ирсорой, когда она предложила. Она могла решить, что он отвернулся от нее. Калеб уже тогда все испортил, к чему сейчас винить кого-то другого? Бывший раб выбрал ошейник Хистрии, потому что тут поводок длиннее. Ирсора осталась верна своему племени. Калеб бросил в злосчастный мундир огненный шар. Огонь быстро разъедал ткань, в воздухе повис запах горелого. Маг вздохнул и пустил еще несколько огненных шаров в разные места повозки. Пламя лизало чужие вещмешки, скамейки, навес.

Дервин, кашляя от дыма, вывалился наружу. Если никто не узнает, сколько мешков лежало в повозке, то Ирсору не заподозрят в побеге, а значит, не будут искать. Не важно, он отказался от нее или она бросила его, Калеб все равно поможет девушке сбежать. Что бы она о нем ни думала, он прикроет ее отход, независимо от последствий для себя.

Подождав немного, юноша взялся тушить повозку. Магия воды давалась ему плохо, после тщетной попытки пришлось искать водных магов. К тому времени, как Рииса подоспела на помощь, от повозки остался лишь обгоревший остов в кругу почерневшей травы. Потушив последние языки пламени, Класк покачнулась. Она упала бы, не поймай ее Калеб. Юноша двигался отрешенно, его взгляд бесцельно блуждал, ни за что не цепляясь. От него пахло дымом. Похоже, еще не скоро их одежда и волосы проветрятся после ночного боя. Рииса выпрямилась, давая понять Дервину, что способна стоять самостоятельно, прошлась вдоль повозки.

– Калеб, ты не видел, из-за чего она загорелась? – поинтересовалась девушка.

– Что? – юноша вздрогнул, провел ладонью по шее. – Я… не знаю. Возможно, внутри тлели угли, а от ветра распалились. Повезло, я оказался рядом.

– Да, повезло, – кивнула Рииса и вздохнула. – У нас почти не осталось транспорта, а сколько лошадей удалось поймать, я даже не видела. Пойдем к нашим, узнаем, как у них дела.

Калеб пошел за ней, не проронив ни слова. В центре того, что должно было стать лагерем, собрались солдаты обоих отрядов. Бестон и Мешади стояли у походного стола, склонившись над картой. Остальные скучковались на почтительном расстоянии, переговариваясь вполголоса. Рииса взяла Дервина за рукав и протолкнулась вместе с ним в первый ряд, поближе к Мелоди. Оказавшись рядом с целительницей, она шепотом спросила:

– Как Агний?

– Жить будет, – шепнула Мелоди. – Найду того, кто ему про Игнис ляпнул, голову откручу. Рыжик от потери крови чуть рядом с сестрой не лег. Он все еще без сознания, но стабилен.

Рииса облегченно выдохнула. Она любила близнецов и не представляла отряд без них. Пусть им постоянно вдалбливали, что на боевых выездах может случиться что угодно, смерть каждого товарища оставляла черный рубец на сердце девушки. Сейчас она из последних сил держалась, чтобы не разреветься в каком-нибудь укромном месте – изуродованное тело Игнис так и стояло перед глазами.

Капитан Бестон поднял голову от карты, окинул хмурым взглядом подчиненных. Разговоры тут же стихли. Отойдя от стола, он громко заговорил:

– Мною и капитаном Мешади принято решение изменить курс. Мы отправимся в ближайший населенный пункт, затем повернем в Каюн. Там будем ждать дальнейших указаний. Подготовьте уцелевшие повозки, выступаем через два часа. Кернс, останься для отчета, остальные – идите, дело у вас есть.

Карлос махнул рукой. Солдаты его отряда торопливо направились к повозкам. Подчиненные Мешади замешкались, дождались его кивка и тоже отправились выполнять приказ. Из толпы выскочил один из мечников. Рииса плохо знала солдат других отрядов, потому не сразу припомнила, что его зовут Бэш. Он что-то быстро сказал капитанам, после чего Бестон помрачнел, окликнул Дервина. Класк, все еще сжимающая рукав юноши, дернула его и повела к капитану. Только оказавшись в непосредственной близости от начальства, Калеб сбросил оцепенение. Он мягко высвободил рукав, встал навытяжку, посмотрел в лицо капитану.

– Рядовой мечник Роак предполагает, что Ирсора из Мьерна сбежала во время боя. Рядовой маг Дервин, тебе что-нибудь известно по этому поводу? – подчеркнуто официально спросил Бестон.

Риисе показалось, что в печальных глазах Калеба промелькнула злость, когда он покосился на Бэша, хотя она не сказала бы точно, слишком растерялась от такого предположения. Ей бы и в голову не пришла мысль, что Ирсора может дезертировать, тем более, бросить товарищей по оружию в разгар сражения. Пусть мьернка присоединилась к отряду недавно, к ней все относились дружелюбно, а капитан отмечал ее навыки.

– Класк, ты почему не занимаешься подготовкой? – услышала девушка сердитый голос Бестона. – Тебе есть что сказать по данному вопросу?