Несвободные

Над полигоном стояла тишина. Недавно прошел холодный осенний дождь, грязь неприятно чавкала под ногами. Подрагивая от холода, Калеб зашагал по лагерю, желая проветрить голову. Темноту рассеивали редкие фонарики, напитанные магией. Мелоди собиралась на днях привлечь Дервина к зарядке зачарованных предметов, одной из обязанностей отрядных магов. В шатрах сопели и храпели солдаты, по периметру перекликались дозорные. Юноша, издалека услышав хлюпающие по грязи шаги, резко обернулся.

– Дервин? – пригляделся к нему Бестон. – Что ты здесь забыл?

– Не мог уснуть, – Калеб опустил голову, понимая, насколько глупо звучит объяснение.

– Значит, мало нагрузки получаешь, завтра дам больше, – равнодушно пожал плечами капитан. – Пошли.

– Куда? – не понял юноша.

– Не «куда», а «есть, капитан». За мной.

Калеб понуро последовал за командиром. Угораздило же его нарваться на Бестона посреди ночи. Перед капитанским шатром Карлос громко закашлялся, постоял, успокаивая дыхание, после чего первым вошел внутрь. Шатер на полигоне выглядел приличнее походного: здесь стояли полноценный стол со стульями, а спальное место отделялось от рабочей зоны загородкой. К полотняным стенкам шатра были приколоты тактические карты полигона. Все горизонтальные поверхности покрывал ворох исписанных бумаг с печатями. Дервин не переставал удивляться, как командир ориентируется в созданном им бардаке.

Бестон уселся за стол. Калебу он сесть не предложил. Юноша постарался выпрямиться, насколько позволяли ноющие мышцы.

– Я хотел поговорить с тобой об Ирсоре, – начал без предисловия капитан. – Ты очень вовремя решил подышать свежим воздухом среди ночи.

Калеб напрягся. Показалось, будто по спине пробежали крысиные когтистые лапки.

– Что вы хотели узнать… капитан?

– Как высока ее верность Хистрии?

Дервин ждал подобного вопроса. Действительно, о чем еще можно спрашивать, если речь касается Ирсоры, дочери мьернского ярла?

– Думаю, – юноша облизнул сухие потрескавшиеся губы, – достаточно высока.

– Я спрашиваю не для отчета, Дервин, – Бестон пронзил Калеба орлиным взглядом из-под кустистых бровей. – Нас перебрасывают на фронт. Я хочу взять только тех, кому могу доверить спину. Ирсора – выдающийся мечник, у нее есть боевой опыт, она показывает высокие результаты на тренировках. Она обладает незаурядным умом, быстро реагирует при изменении ситуации. Мне пригодились бы ее таланты. Но она чужачка, дочь ярла, которого казнила Хистрия. Мы все понимаем, что ее статус балансирует между солдатом и пленницей. Кем она станет в будущем, зависит от нее. А мне нужно знать сейчас: я могу считать ее солдатом своего отряда или мне оставить ее в Каюне под присмотром местных солдат?

Усталость тяжелым грузом навалилась на плечи Калеба. Он совершенно не ожидал, что его и Ирсору отправят в мясорубку сражения сразу после подписания контракта с хистрийской армией. Он представил, как девушку пронзают мечом на поле боя, вздрогнул. Прямо сейчас юноша может избавить Ирс от такой участи, заставив усомниться капитана в ее верности. Она останется в городе, под охраной, в целости и безопасности. Только Калеба после такого решения девушка возненавидит. С другой стороны, она умелая воительница, шансы выжить в бою у нее высоки. А, показав свое рвение, она заслужит доверие капитана, что вписывается в ее план выяснения нужной информации и побега. За такое решение она будет ему благодарна. А он мало того, что подтолкнет ее рисковать собой, так потом и вовсе потеряет, когда она уйдет.

Бестон не торопил. Он молча смотрел на подчиненного. По его беспристрастному лицу невозможно угадать, о чем капитан думает. Калеб не заметил, что кусает губу, пока не ощутил металлический привкус во рту. Он выпрямился, провел ладонью по шее, где раньше находился злополучный ошейник.

– Капитан Бестон, я считаю, что Ирсора заслуживает доверия. Она – воительница, чьи способности могут оценить по достоинству только в Хистрии. Она прекрасно это понимает. Страна ей еще не знакома настолько, чтобы хранить ей верность, но к своим сослуживцам она уже проявляет расположение, готова биться с ними плечом к плечу.

– Самое важное сейчас – верность мне, – жестко произнес капитан. – Со страной мы потом разберемся. Надеюсь, ты доложишь, если ее преданность пошатнется.

– Вы хотите, чтобы я шпионил для вас? – поморщился Калеб.

– Я бы назвал это так: я хочу, чтобы ты приглядывал за ней и докладывал о ее настроении.

Юноша шумно втянул носом воздух. Дышать стало тяжелее, а по всему телу разлилось мерзкое ощущение множества крысиных хвостов, щекочущих внутренности.

– Будет сделано, – тихо выдохнул он.

– Спасибо, Дервин. Можешь идти. И, ради святых, прекрати шататься по лагерю. Тебе спать осталось пару часов.

– Есть, сэр, – Калеб приложил кулак к груди и покинул шатер.

Бестон побарабанил пальцами по столу, достал из кучи бумаг пришедшее утром письмо, пробежался по нему глазами. Не поднимая головы, спросил:

– Что скажешь?

– Не очень-то он уверен в своих словах, – из-за перегородки, прихрамывая, вышла Мелоди. Она без приглашения уселась на ближайший стул. – Хорошо хоть, я ваш кашель услыхала, вовремя спряталась. А то мало ли что мог птенчик о нас подумать.

Бестон смерил ее хмурым взглядом, не оценив шутку. Кернс закатила глаза, буркнула что-то про вставших не с той ноги зануд и добавила громче:

– Вы вынудили его сказать то, что хотите услышать.

– Мы все равно за ними обоими приглядываем, а так они будут думать, что получили чуть больше доверия, – Карлос постучал пальцем по письму, переводя тему. – Начальство наказывает меня за Рык.

Мелоди, успевшая ознакомиться с содержимым, скривилась:

– Мы ведь не виноваты, что мьернцы, назначенные управленцами, не справились с обязанностями. С ними долгое время велся диалог, лояльные Хистрии граждане уверяли, что народ примет новую власть с радостью.

– Они бы что угодно сказали, лишь бы возвыситься, – хмыкнул Карлос. – Работорговля являлась одним из важных столпов экономики города. Кто порадуется ее отмене? Разве что рабы. И то не все, мы ведь даже никаких выплат для проживания не обеспечили, все скинули на местных.

– Начальство не объясняет, что там случилось, – Кернс указала пальцем на письмо. – Почему мы-то сразу виноваты?

Карлос невесело улыбнулся:

– Потому что проще найти козла отпущения среди неугодных, чем признать свои промахи в долгосрочных планах.

Мелоди понимающе кивнула.

– Вам поэтому нужно расположение мьернки? Чтобы использовать ее как информатора?

– Не только. Я действительно хочу протолкнуть ее повыше. С ее умениями она долго в рядовых не засидится. А лояльные люди в верхах нам нужны. Учитывая, как меня любят, она там окажется раньше старины Бестона.

– Амбициозно.

По голосу Мелоди Карлос не понял, произнесла она это с одобрением или с издевкой. Развивать тему целительница не стала, потому он задал насущный вопрос:

– Что скажешь про Дервина?

– Во всем, что не касается его зазнобы, верность безоговорочная. Он зависим от нас, потому что мы пытаемся вылечить его извращенную магию. Он благодарен нам, потому что мы вытащили его из рабства. Он привязан к нашей стране, потому что сам коренной хистриец. Прояви к нему хотя бы долю благосклонности – он пойдет за тобой до конца. Даже в отряде замечают, как ты с ним суров. Он не знает правил игры, а ты его не просвещаешь.

– Таким, как он, самообучение идет на пользу, – буркнул Карлос. – После рассвета я дам инструкции отряду. Одного дня на сборы более чем достаточно. А завтра с утра отправимся на границу с Лагробом. Путь предстоит долгий. Можешь идти, Кернс, отдохни, если сможешь.

– Есть, капитан.

Мелоди встала, вытянулась, насколько позволяло ее увечное тело, отточенным движением приложила руку к груди. Карлос задумчиво смотрел, как двушка выходит из шатра.

Утром, как и ожидалось, никто не испытал восторга от новости о переброске отряда. Мечники принялись выпрашивать внеочередное увольнение на полдня, чтобы съездить в Каюн и перевести дух перед боевым выездом, а потом возмущались отказу. Лучницы сокрушались из-за отсутствия должного оснащения для боевого выхода. Маги молчали, только переглядывались между собой. Позже к Бестону пристали с расспросами близнецы. Он всегда удивлялся, как они умудряются пролезть без разрешения, да еще требовать объяснений.

– Мешади знал все с самого начала, да? – поинтересовался Агний.

– Он растрепал своим солдатам, что мы едем к Каюну. – хмуро подтвердила Игнис.

– Не стройте заговоры там, где их нет, – вздохнул Карлос. – У капитана Мешади полно знакомых среди начальства, он всегда узнает информацию раньше. А разболтал, чтобы в очередной раз об этом напомнить. Приказ о переброске пришел только вчера, никто не мог знать раньше.

– Мешади остается на полигоне, а наш отряд едет воевать. Мы чем-то провинились? – Агний спрашивал без привычной улыбки.

– Начальство осталось недовольно операцией в Рыке. Во всех неудачах обвинили меня. Мы знаем, почему, – пожал плечами Карлос. Все равно эти двое все выяснят, скрывать нет смысла. Близнецы переглянулись, на лицах обоих отразилось понимание. – Мешади на полигоне не останется, его отряд выдвигается вместе с нами. Потом они направятся в тыл, а мы – к границе.

Понурые сборы сменились мрачной дорогой. Солдаты рассчитывали после жестких условий полигона насладиться аскетичным комфортом воинской части. Вместо этого их отправляют в самое пекло. Тут уж никто не обрадуется.

Калеб, измученный мыслями и переживаниями, пытался дремать, но непрерывные кошмары выдергивали его из сна, заставляя вздрагивать. Мечники теперь ехали молча, не болтали, не перешучивались. Только Мелоди по обыкновению читала книгу, устроившись у откинутого навеса, время от времени бросая взгляд на повозку, едущую позади них. Юноша пересел к ней и тихо спросил:

– Мелоди… а что там будет, на границе?

– Очередная разоренная Лагробом деревня, – пожала плечами целительница, не поднимая взгляда от страниц. – Присоединимся к основному войску, поможем откинуть врага подальше. У Лагроба не самое лучшее вооружение, а уровень владения магией оставляет желать лучшего. Тем не менее, у них хватает людей, чтобы огрызаться. Война с ними проходит довольно лениво: то мы их прогоним с насиженного местечка, то они нас турнут со своей территории. Не волнуйся, птенчик, пустишь пару своих огненных бабочек – они испугаются.

Старшие мечники разрозненно хохотнули, а Малькольм кинул на Калеба сочувствующий взгляд. Дервина не смутила ее издевка, он привык к манере разговора целительницы.

– Я видел сражения, Мелоди. Видел кровь и смерть. Но наверняка не в таких масштабах. Потому хочу знать…

– Да не волнуйся ты, новичков на первую линию не кинут, – вмешался Вернон. – Вообще, маготряды не для лобовых атак нужны. Смотри, как будет: мы приедем, Бестону доложат обстановку, расположение войск, он покумекает с командованием и отправит нас на какую-нибудь тихую диверсию. А вас с Ирсоркой оставит на подхвате, вон, Мелоди помогать. Ничего заоблачного от вас не потребуют.

– Терпеть не могу лесные дороги, – вздохнула Кернс, захлопнув книгу. – Деревья свет загораживают.

– Раз мы до леса добрались, то бодро идем, много уже проехали, – протянул Герсид.

– Погода держалась последние пару дней солнечная, – подал голос Малькольм. – Повозки в грязи не вязнут, лошадям по сухой дороге шагать быстрее.

Парень робел при старших товарищах, оттого после сказанного бросил взгляд на мечников, ожидая реакции. Умудренные годами сражений мужчины одобрительно кивнули. Калеб слышал, что именно они протащили Малькольма в спецотряд, не дав талантливому военному прозябать в пехоте. По секрету он рассказал, что с дисциплиной у общих войск на боевых выходах совсем плохо: командиры плохо следят за многочисленными подчиненными, солдаты не гнушаются мародерства, разбоя, насилия по отношению к мирному населению на вражеской территории. Парню, имевшему некоторые понятия о чести, претило такое положение дел. Герсид заметил рвение Малькольма на тренировках в воинской части, поговорил с ним, подсунул личное дело Бестону. Через пару месяцев бюрократических войн перспективный мечник оказался в отряде Карлоса.

Повозки выехали на обширную поляну, судя по всему, часто использующуюся для армейских привалов. Солдаты принялись готовиться к ночевке. Калеб направился было с Малькольмом на поиски воды, но Мелоди дернула его за рукав.

– Калеб, – сказала она, нахмурившись. – Ты ничего не чувствуешь?

Калеб принюхался, уловил только запах начавшей преть листвы да влажной земли – из-за недостатка солнца она не успела высохнуть за два дня. Целительница закатила глаза, и тут до юноши дошло. Он нырнул в транс, окинув мир внутренним зрением. Тогда-то понял, про что говорит Кернс. В нетронутой, первозданной энергии, похожей на горячий воздух над костром – прозрачной, но при этом видимой – проглядывались кляксы магии. Они одновременно воспринимались, как еле уловимый аромат и как зримые капли на полотне мира.

– Да, я тоже чувствую, – кивнул Дервин.

– Мальчики, боевая готовность! – скомандовала Мелоди мечникам. Те без вопросов и суеты накинули кольчуги, поправили ножны на поясах. Мелоди кликнула Игнис, которая неподалеку расседлывала своего белого коня. – Рыжик, мы с Калебом заметили неладное в воздухе. Тут недавно колдовали.

Девушка кивнула и ушла к центру временного лагеря, где ставили капитанский шатер. Через пару минут напряженные солдаты расхаживали по периметру, проверяя кусты на наличие ловушек. Рано сгустившиеся сумерки не позволяли ничего разглядеть.

– Что вы тут устроили? – проскрипел подошедший Филипп Мешади.

– Здесь колдовали, сэр, – ответила Мелоди. – Судя по всему, недавно.

К ним присоединился Бестон. Он держал руку на эфесе меча.

– Наверное, отряд, что до нас тут шел, побаловался, – неуверенно предположил Мешади.

– Исключено, – мотнул головой Бестон. – Перед нами не было…

Конец фразы заглушили свист, испуганное ржание лошадей и грохот горящего снаряда, врезавшегося в фургон. Солдаты, как по приказу, упали на землю, прикрыли головы. Второй снаряд вылетел с другой стороны поляны и поджег еще одну повозку. Чуждая магия налетала с разных сторон. У Калеба разболелась голова от хаотичных вспышек, он вырвался из транса и указал в сторону лесных зарослей:

– Бьют оттуда! Меняют направление в воздухе!

– Отлично, Дервин! – крикнул Бестон. – Класк, тушишь повозки! Фирс, на нас с тобой ответный огонь! Близнецы берут Дервина с двумя лучниками и разведывают другую сторону леса! Остальные, рассредоточиться, готовиться к атаке!

Рядом Мешади с той же четкостью отдавал приказы своему отряду. Два капитана слушали друг друга и командовали так, чтобы оба отряда действовали вместе. Перед лицом общего врага они отбросили разногласия.

Калеб понесся вслед за близнецами, бросившимися в темный лес с мечами наперевес. Пришлось на ходу погрузиться в транс, смотреть на мир одновременно обычным и внутренним взглядами, отчего зарябило в глазах, а в движении держать концентрацию стало сложнее. Разноцветные кляксы вокруг расплывались, растекались, били в нос запахами гари, влажной земли и свежей зелени. Калеб остановился. К знакомым мазкам в пространстве приплеталась магия, какой он еще не видел.

– Игнис! Агний! Стойте! – закричал Калеб, предчувствуя беду.

Он скорее почувствовал, а не увидел несущийся в его сторону искрящийся шар. Юноша рухнул на влажную траву, уворачиваясь от огня, неумело прополз вперед, вскочил и побежал за скрывшимися в кустах близнецами. Ветки били по лицу, ноги спотыкались о корни. Заметив, что дыхание до сих пор не сбилось, юноша возблагодарил армейские тренировки, немного укрепившие его худое тело.

Впереди послышался звон стали. В просвете между деревьев Калеб увидел близнецов, сражающихся против троих крупных мужчин в странных черных доспехах и черных же шлемах, скрывающих лица. Двое теснили Агния в сторону, отрезая ему путь к Игнис. Разделенные, близнецы остались без магии и могли надеяться только на сталь в своих руках. Повезло, что обмундирование лагробцев сковывало движения, отчего они уступали рыжеволосым хистрийцам в ловкости.

Калеб обернулся, надеясь увидеть подоспевших лучниц, но тех все не было, а время шло, силы у рыжих магов заканчивались. Он вдохнул поглубже, тряхнул руками и, незаметно подойдя ближе, кинул огненный шар в одного из врагов. Тот вскрикнул от неожиданности, но шар разбился искрами о доспех. Агний воспользовался заминкой и всадил меч противнику в живот. Тот охнул, схватился за лезвие, упал на колени, оставив хистрийского солдата без оружия. Агний увернулся от удара второго врага, перепрыгнул через торчащие корни. Калеб выпустил еще пару огненных шаров, так же разбившихся о загадочный материал. Вражеский мечник рассмеялся и продолжил преследование Агния. Тот не мог сражаться без меча и не мог отступить, бросив сестру.

Дервин перемещался между деревьев, стараясь держаться в тени. Он замер, сконцентрировался и выпустил огненную бабочку. Та резво понеслась к черному солдату, залезла к нему под шлем через прорезь для глаз. Мужчина завизжал, выронил меч, скинул с себя шлем и схватился за лицо. В этот момент Калеб бросился на него. С разбега он воткнул ему меч в бок. Острие преодолело кожаный доспех, вошло в плоть. Мужчина болезненно изогнулся, повернул к Калебу обожженное лицо с черным провалом вместо сожженного глаза. В нос ударила вонь опаленного мяса и сгоревших волос. Юноша отпрянул. Он отстраненно заметил, как Агний выручает сестру, атакуя ее противника сзади. Одноглазый солдат попытался схватить Калеба, тот кинул ему в лицо сгусток огня побольше. Раздался оглушающий крик. Агний тут же его прервал, снеся врагу голову. Дервин трясущимися руками вытащил меч из бока поверженного.

– Что, первое убийство? – Агний сочувствующе похлопал юношу по плечу. – Значит, скорее всего, тебя сейчас… А, ну вот.

Калеб отвернулся, и его вырвало. Колени подогнулись, он рухнул в траву, порадовавшись, что не замарался в собственной блевотине. Перед глазами возникла задыхающаяся девушка с покрасневшим перекошенным лицом, брызгающая слюной, впивающаяся когтями ему в руки, сжимавшие ее горло. Ее хрипы звучали все громче и громче, пока не заглушили звуки вокруг.

– Калеб, очнись, – Игнис тронула его за плечо, юноша вздрогнул, очнувшись. – Пошли. Предаваться горю будем после победы.

Из-за кустов выбежали две лучницы. Калеб припомнил, что их зовут Ласса и Эсма. Их синяя форма покрылась зелеными пятнами от травы – похоже, они не раз падали или укрывались от огненных снарядов. Ласса указала за спину и выдохнула:

– Надо возвращаться. Мы пристрелили двоих, которые прятались в засаде. Но в лагере еще ничего не закончилось.

Впятером солдаты побежали обратно. Окончательно стемнело, с поляны слышались крики, ржание лошадей, треск огня и звон стали. Внутренним зрением Калеб увидел вспышки магии со всех сторон. Приблизившись, они почувствовали запах дыма и крови – на их пути встретилось два трупа со стрелами в груди. Лучницы побледнели, но шага не сбавили.

В лагере кипел бой. Горели повозки и деревья, а в отсветах пожара мелькали фигуры. В свете огня черная форма лагробцев слабо отличалась от хистрийской синей. Лучницы опустили оружие, боясь выстрелить в своих. Агний с Игнис переглянулись, рванули вперед с мечами наперевес. Магию они применять не рисковали – вокруг и так бушевало пламя. Лучницы разделились в поисках подходящей позиции для стрельбы.

Эсма пригнулась, перебежала на другую сторону поляны, оттуда оценила обстановку. Новичок Дервин неумело махал мечом, на подмогу ему пришел Вернон. Поодаль теснили двоих лагробцев Малькольм с Агнием. Лучница поискала Игнис и заметила, как та побежала за третьим вражеским солдатом. Рука привычно наложила стрелу, натянула тетиву. В последний момент Эсма остановилась – за рыжей магичкой гнался лагробец на коне. Девушка прицелилась и выстрелила, когда тот поднял меч для удара. Стрела попала в шею – верховой выронил меч, схватился за горло, вывалился из седла. Эсма ухмыльнулась, но ее улыбка тут же угасла – конь, оставшийся без седока, поскакал дальше и задел широкой грудью Игнис. Та упала, выронив меч. Эсма побежала к ней, как вдруг услышала крик Агния, слившийся со всеобщей какофонией. Она нашла его глазами, держа наготове стрелу. В этот момент лагробец вытащил из его живота меч. Агний открыл рот, залив подбородок и грудь кровью, накренился, рухнул на землю. Внутри вскипел гнев, Эсма прицелилась, медленно выдохнула и выпустила стрелу врагу в сердце. Он кулем повалился недалеко от Агния.

Девушка замерла на мгновение, решая, к кому бежать на помощь. Ее отвлек треск и испуганное ржание. Одна из повозок, которые не успели распрячь, загорелась. Кто-то освободил лошадей, они понеслись, таща за собой обрывки горящей упряжи. Эсма отпрыгнула, освобождая путь обезумевшим животным. Приземлилась она неудачно, ушибла ногу, перекатилась. Неловко встала, скривившись от боли, в сердцах ругнулась – огонь перекинулся на шатры и загородил большую часть поляны.

Превозмогая боль, Эсма поторопилась в обход, к невысокому холмику, мимо перевернутой повозки. У входа в нее лучница уловила движение, отточенным движением отпрыгнула, развернулась и обнажила короткий меч – оружие против тех, кто подобрался ближе расстояния выстрела. Отодвинув лезвием полог, девушка нахмурилась:

– Ирсора! Что ты тут забыла?!

Та подняла на нее злые серые глаза. В свете огня Эсма заметила у нее в ногах хистрийский мундир с серебристым цветком георгины. На мьернке матово блестела черная кольчуга, которую Эсма никогда не видела. На плече девушки она заметила походный мешок.

– Ирсора, я повторю вопрос: что ты здесь делаешь? Почему не на поле боя? – Эсма напряглась и сжала рукоять меча.

– Не твое дело, – буркнула Ирс.

Не обращая внимания на выставленный в ее сторону меч, мьернка откинула шире полог, прошла мимо Эсмы. Та озадаченно спрятала оружие, поспешила за ней. Ирсора перебежала от одной поваленной повозки к другой, перепрыгнула чей-то труп и скрылась в дыму, заполонившем поляну едкой тучей. Ветер изменился, в нос лучницы ударил запах горящего тряпья и подпаленной плоти. Ее замутило. Прикрыла рот, лучница ринулась вперед. Лязг стали постепенно утихал, как и крики. С центра поляны слышались хистрийские ругательства, отчего в груди теплело.

Вдруг на девушку из-за дерева выскочил огромный лагробец. Он размахнулся мечом, Эсма вскрикнула от неожиданности и с ужасом наблюдала, как из груди врага показался окровавленный клинок. Ирсора, незаметно напавшая на противника сзади, вытащила меч из дергающегося тела, вытерла лезвие о его одежду и бросила оторопевшей лучнице:

– Не расслабляйся.

Эсма тряхнула головой, убрала с глаз выбившиеся из зачесанного хвоста пряди. Она забралась на холм, чтобы глотнуть свежего воздуха и осмотреть поле боя с высоты. Зоркий взгляд заприметил скрывающегося меж деревьев лагробца. Стрела попала ему в плечо, заставив Эсму недовольно поморщиться. Ночью, среди дыма, в неверном свете пламени сложно прицелиться. Она пустила еще одну, попавшую в глаз согнувшегося врага. Тот упал, лучница довольно хмыкнула. Верный лук никогда ее не подводил.

В отряде Мешади служило два водных мага, сейчас они вместе с Риисой Класк тушили пожарище. В воздух взметались клубы пара. Эсма напрягала зрение, чтобы хоть что-то разглядеть. Звуки боя затихли, в оставшихся на ногах солдатах сквозь грязь и сажу угадывались синие проблески хистрийской формы.

Лучница вспомнила про Ирсору, неуклюже спустилась с холма, стараясь беречь поврежденную ногу. Мьернки нигде не было видно. Эсма прошлась в сторону кустов, где видела ее в последний раз. Изучив сломанные ветки, лучница продралась сквозь желтеющую листву. Она наложила стрелу на тетиву, медленно перемещаясь от дерева к дереву и прислушиваясь к звукам леса. Шум лагеря затих, отрезанный плотной занавесью листвы. Чем дальше Эсма продвигалась, тем тише становилось.

Вдалеке хрустнула ветка. Лучница, прихрамывая, побежала на звук. Достаточно приблизившись для разговора, она окликнула Ирсору:

– Куда ты собралась? Лагерь в другой стороне.

Мьернка обернулась, гневно раздула ноздри и бросила:

– Тихо ты. Они где-то рядом.

Эсма нахмурилась, кивнула и последовала за Ирс. Ее не оставлял вопрос, зачем той на плечах походный мешок, но пока она молчала, прислушиваясь. Слева лучница заметила движение, выстрелила. Мощный поток воздуха ударил ее спиной о древесный ствол, выбив воздух из легких. Девушка лихорадочно вдохнула, вскочила и застыла, увидев перед носом острие меча.

В стороне звякнула сталь. Ирсора билась с магом воздуха. Она использовала те же приемы, что и в тренировочном бою с капитаном Бестоном, стараясь уходить в сторону от свободной для заклинаний руки. Лучница переводила взгляд со сражающихся на лагробца, держащего перед ней оружие. Враг следил за каждым ее движением. Не успеет она шевельнуться, как клинок вонзится ей в глаз.