Проклятие ангела

Обогнув клумбу с возвышающейся посредине неё сваренной из железных листов и прутьев композицией, изображающей не то голубей мира, не то салютующих пионеров, Щуров запарковался у музея.

— Замечательный домик! — Воскликнул, выйдя из машины, Авиан. — Стоит его запечатлеть…

Пока он снимал на мобильный телефон, Михаил заметил приближающуюся к музею невысокую аккуратно одетую женщину лет пятидесяти. Её черные волосы были собраны на затылке в пучок, а круглые очки добавляли строгости худощавому лицу.

— Вы в музей, молодые люди? — Поравнявшись с компаньонами, произнесла она. — Я его директор, Елена Борисовна! Уж больно мала ваша группа! Ну да ладно! Так и быть, проведу экскурсию!

Директриса доставала связку ключей, и Щурову показалось, что эта встреча вовсе не приносит ей радости.

Едва переступив порог, Михаил с Авианом оказались возле широкой, ведущей на второй этаж лестнице.

— Нам дальше! — Пояснила Елена Борисовна. — Снимайте куртки и приобретайте билеты!

И зайдя за длинную стойку из темного дерева, сама же продала гостям две маленькие, похожие на фантики бумажки. Авиан принялся с интересом рассматривать выставленные здесь же сувениры, магнитики, большую глянцевую книгу с фотографиями Вертязина и небольшую книжицу «Легенды нашего края».

Щелкнул выключатель и в витринах, словно ожили чучела животных, а со старых черно-белых фотографий заулыбались люди.

— Прошу вас! — Взмахом руки пригласила директриса. — Начнём с глубокой древности. Здесь мы видим, найденный при земляных работах, зуб мамонта, а на этой карте отмечены стоянки доисторических людей эпохи…

Они проходили по тихим залам мимо пробывших тысячелетия в земле археологических находок, старинных самоваров и прочей нехитрой крестьянской утвари.

На скамье воссозданного интерьера крестьянской избы, Щуров заприметил игрушечного деревянного скомороха с шарнирами вместо суставов.

— Редчайшая вещь! — Увидев его интерес, с гордостью произнесла Елена Борисовна. — Подозреваем авторство самого Пантелея Ивановича Першина!

— Першина?! — Насторожился Авиан. — Владельца Ангелово?

— Его деда! Выдающийся был человек, с очень непростой судьбой! Крепостной Саватеевых, в хорошем смысле фанатик разных механизмов! Он начинал, ремонтируя господские кареты и ткацкие станки. Много мастерил. Получил вольную только в зрелом возрасте. Впрочем, этой замечательной семье у нас посвящен целый стенд, идёмте дальше. В старину возле нашего города проходил ямской тракт…

Ознакомив гостей с коллекций колокольчиков, Елена Борисовна, наконец, подвела к посвященному усадьбе уголку. Но он не отличался богатством экспозиции. Несколько гравюр, акварель, да верхняя часть крыла ангела.

— И это всё?! — Оторопел Авиан.

— Не понимаю, вашего удивления! Эта усадьба лишь, малая часть нашей истории…

— Ах вот как она выглядела… — Глядя на акварель, произнёс Щуров. — Впечатляет!

Неизвестный художник изобразил усадьбу со стороны реки, словно парящей среди облаков над высоким берегом. И ангел, высоко поднятой рукой словно благословлял окрестные земли. Лежащий на зеленом сукне кусок крыла скульптуры подтвердил версию Щурова о её внушительных размерах.

— Не могу рассмотреть, что у ангела в руке… — Наклонился к акварели Авиан.

— Книга! — Ответила Елена Борисовна.

— Оригинально! — Удивился ученый. — В первый раз слышу о таком! Архангела Михаила изображали с мечом или копьём, Гавриила с цветком лилии, Селафиила с кадилом. Но, о книге слышу впервые!

— Да Бог с ней с книгой! А куда же ангел мог пропасть? — Поинтересовался Щуров. — Подумаешь, свалился с крыши?! Такое случается! Почему бы господам не поставить его на пьедестал возле дома, как они хотели по началу?

Елена Борисовна сделала многозначительную паузу.

— Возможно, Саватеевы увидели дурной знак в этом происшествии! О дальнейшей судьбе скульптуры ничего не известно!

— Падший ангел… — Пробормотал словно про себя Авиан. — Звучит, действительно, не здорово! Так, кто же все-таки построил усадьбу? Львов, или нет?

— Увы, единого мнения так и нет! Наш краевед, Василий Николаевич Шишкин, даже, посвятил этой теме несколько статей…

— Здорово! — Оживился ученый. — А можно ли с ним поговорить?

— Боюсь разочаровать вас, сказав, что пару лет назад он умер…

— Печально…

— Да! Большая утрата для города! Василий Николаевич приехал к нам по распределению, сразу после университета, и прожил в Вертязине всю жизнь. Написал море научных статей, работ…

— Простите за назойливость, но, как правило, такие люди ведут много записей… Мне бы очень хотелось ознакомиться с его архивом!

— К большому сожалению, кроме стенограмм выступлений и опубликованных статей от Василия Николаевича ничего не сохранилось. Видите ли… Он сгорел вместе со своим домом, когда спал!

— Еще одна жертва усадьбы… — Задумчиво произнёс Щуров.

— Не поняла! — Насторожилась Елена Борисовна.

— Якобы, интересовавшиеся усадьбой заканчивали не очень хорошо… — Пояснил Михаил.

— И кто же вам наговорил такой вздор?

— Ваш городской завхоз…

— Ну что с него возьмёшь?! Одно слово, Васильич! Если вы решили поболтать о паранормальных явлениях, то обратились не по адресу!

— Хорошо, а масоны?! Церковь, которую долго не освещали, загадочная пирамида…

— Масоны?! — Елена Борисовна пренебрежительно пожала плечами. — В восемнадцатом, девятнадцатых веках в Вертязине действовала ложа. Это факт! Но большей информацией мы не располагаем, на то это и тайное общество!

— А состоял ли в ней Саватеев? — Напомнил о себе Авиан.

— Доподлинно неизвестно, но посмотрите на эту фотографию. Это его могила в Свято-Троицком монастыре!

— Пирамида! — Воскликнул Щуров. — Потрясающе! По мне, так не очень соответствует христианской традиции..

— Выводы делайте сами! Пройдёмте дальше…

Елена Борисовна остановилась возле витрины, под стеклом которой лежали две толстые книги в кожаных переплётах.

— Эти два экспоната жемчужины нашего музея! — С гордостью произнесла директриса. — «Николо-Антониев патерик», включающий «Повесть отца Досифея»…

Для пущей важности, она подняла указательный палец.

— Простите! — Перебил Михаил. — Но раньше мне не доводилось слышать это чудное слово! Что означает «патерик»?

— Жанр христианской литературы. Сборник поучительных новелл, повествующих о духовных подвигах отшельников и монахов. Наш получил имя от места, где был составлен, в Николаевском Антониевом монастыре! — Пояснила Елена Борисовна. — Не путайте с житиём святых, которые последовательно повествуют о жизни святого, патерик включает только наиболее значительные её эпизоды… Наше второе сокровище «Об осаде Астрахани кафинским пашой Касимом» пера Юрия Крижанича…

— Позвольте! — Воскликнул Авиан. — Это не тот ли хорватский священник, вынашивающий идеи славянского единства под главенством русского царя?

— Верно! Приехав в Москву, он предложил свои услуги, как учитель философии, написал несколько книг по русскому языку, провёл шестнадцать лет в Тобольской ссылке, после смерти царя Алексея Михайловича вернулся на Запад, и погиб при снятии осады Вены в 1683 году! Увы! Эти книги всего лишь копии конца восемнадцатого века! Сами же оригиналы сохранились в единичных экземплярах…

— А, как они к вам попали?

— После того, как Советская власть упразднила Свято-Троицкого монастырь, два тома из его библиотеки передали музею… Пройдёмте дальше…

Они подошли к большому стенду с множеством старых фотографий с важными бородатыми господами, личными вещами, письмами, и настоящей железнодорожной стрелкой с рычагом, указательной стойкой, и двумя короткими рельсами на полу.

— Ну, вот и пришёл черёд Першиных! О Пантелее Ивановиче мы уже поговорили. Первое, что он сделал, получив вольную, отправил двух своих сыновей учиться. И, надо сказать, вовремя, потому что, в России начали строить железные дороги. А это не только рельсы и поезда, но и самые различные машины. На их создании отец с сыновьями немало преуспели. Получив много важных заказов, они основывают в Вертязине завод, получивший уже в советское время название «Красный металлист». Эта остряковая стрелка, выпуска нашего завода. Ныне, увы, закрытого.

Сын старшего брата Пётр Прокофьевич приумножил семейный бизнес. Его заводы работали в Твери, Нижнем Новгороде и Сибири.

Но, именно на нём роду Першиных было суждено прерваться. Причина в том, что у Петра Прокофьевича не было сыновей, а только три дочери. После его смерти семейный бизнес перешёл другим людям.

— А как же усадьба?! — Нетерпеливо воскликнул Авиан.

— Вы спрашиваете про Ангелово? — Флегматично пожала плечами Елена Борисовна. — Имея довольно обширные планы по её переустройству, наш герой внезапно сворачивает все работы, и навсегда покидает наш город. Ну, а на этом старом фото вы можете увидеть особняк того самого Першина…

— Позвольте! — Увидев знакомое здание, оживился Щуров. — Да, я только вчера побывал на его руинах! Это же улица Авиахима?!

— Всё верно! На её пересечении с улицей Твардовского!

Удивленная Елена Борисовна поправила очки.

— Во время войны, там располагался штаб. Попавшая в него «зажигалка», вызвала сильный пожар. Впрочем, особняк вполне можно было спасти, но у города не нашлось денег на ремонт, а выделить их было некому. Что хотеть, от послевоенных лет?! В итоге, от него остались одни стены.

— Обидно! Не так уж много в Вертязине старинных каменных домов!

— Увы, но это так! Например, на этой фотографии запечатлены торговые ряды. Вот они сохранились очень хорошо! Их построили три купца второй гильдии Птицын, Баканчев и Кузенков!

Услышанная фамилия родственника, подействовала на Щуров как удар электрическим током.

— Кстати! — Продолжала Елена Борисовна. — В доме купца Птицына мы сейчас и находимся! Вскоре после революции, его экспроприировали и передали музею. В доме Баканчева сейчас медучилище.

— А дом Кузенкова? — Поинтересовался Щуров.

— До недавнего времени в нём проживал, последний представитель этой славной фамилии, умерший в полном одиночестве. Но ходят слухи, что у него объявился наследник.

— Он сейчас перед вами… — Заметил Михаил.

Смерив его взглядом, Елена Борисовна нахмурилась.

— Вы не появились, когда больной, старый человек нуждался в помощи, не пришли на похороны, зато моментально примчались, узнав о наследстве.

— Хочу заметить, что меня нашел, ведущий наследственное дело, нотариус. А раньше я ничего о Федоре Ивановиче не знал… — Возразил Михаил.

— Вот они, Иваны, не помнящие родства! — Презрительно бросила и отвернулась Елена Борисовна.

— Железная дорога помогла преумножить капитал Першиных, но с её строительством начался закат Вертязина… Заходы продолжали работать, а торговля угасала… Пройдёмте в следующий зал, посвященный жизни города в Советские времена.

Они подошли к витрине возле алой стены, с изображенным на ней типом в шинели и будёновке. Его суровое, словно вырубленное топором лицо скорее подходило языческому богу, чем человеку.

— Мы начнём с Ивана Круглого, много сделавшего для становления в Вертязине Советской власти, а после возглавившего горсовет!

Елена Борисовна указала на фотографию молодого мужчины в кожанке и фуражке с блестящей звездой. Его вытянутое, грубоватое лицо с вытаращенными глазами застыло подобно маске, из чего Михаил сделал вывод, что тот не умел держаться перед камерой.

— Кстати! В настоящее время Вертязиным руководит его правнук! На этом фото наши добровольцы перед отправкой на фронт. Первый в районе колхоз получает в подарок трактор. Видные стахановцы…

Елена Борисовна явно не желала задерживаться у этого стенда, из чего Щуров сделал вывод, что данный исторический этап ей не очень симпатичен. Про Великую Отечественную войну она поведала куда больше. Гитлеровцам не удалось взять город, но бои в его окрестностях шли жестокие. Михаил молча всматривался в карты с красными и синими стрелками, пробитые ржавые каски, сложенные треугольниками письма.

Следом пришла очередь послевоенных годов. На стенде висели фотографии разрушенного города, на одной из которых Щуров узнал изувеченный дом Першина, По соседству красовались

передовицы газет того времени с улыбающимися комсомольцами и передовиками труда.

— Вертязин восстановили достаточно быстро! — Оживилась Елена Борисовна. — Здесь мы видим продукцию его предприятий «Светотрактор», «Красный металлист»…

— А это, как погляжу, мой заводик! — Увидев от этикетки от соков, повидла и джемов, воскликнул Михаил.

— Все верно! Он стоит в том же районе, что и доставшийся вам дом, только вы к нему не подмазывайтесь!

— Да, я же просто… — Неожиданно для себя, попытался оправдаться Щуров.

— Им управляла и владела другая ветвь Кузенковых! — Холодно отчеканила директриса.

Первой мыслью Михаила было демонстративно уйти, но сжав волю в кулак, молча дослушал экскурсию до конца.

Он не удержался только раз, почти в самом конце, когда Елена Борисовна представляла космонавта — уроженца этих мест.

— А скафандр у него не нашинский! — С ехидцей произнёс Михаил. — В таких летали на шатлах!

— Ну и что с того? — Процедила сквозь зубы директриса.

— Тогда его астронавтом надо называть!

Экскурсия завершилась в светлой комнате, где в витринах красовались подарки городу. Скупо попрощавшись, Елена Борисовна удалилась на второй этаж.

— Что произошло? — Взглянув на Щурова, поинтересовался Авиан. — Вас так растрогал рассказ о родине?

— Родина… Я так долго прожил в Москве, что даже не знаю, где она у меня! Знаешь, директриса в чём-то права… Покойный, всё-таки не чужой человек… Оставил мне дом…

— И, что вы собираетесь делать?

— Отвезти тебя в гостиницу, а после махнуть на кладбище…

— Поезжайте сразу туда! Погода стоит не плохая. Пройдусь пешком, подышу воздухом, соберусь с мыслями!

Построив на смартфоне маршрут, Михаил тронулся в путь. Запарковавшись возле кладбищенской ограды, он поймал себя на мысли, что не имеет представления, где искать могилу родственника. Тем не менее, закрыв верную «Ниву» и прихватив кейс с документами, он не спеша зашагал по усыпанной хрустящим гравием дорожке.

Обширное кладбище, со всех сторон обступал лес. Стояли в скорбном поклоне берёзы, а устремлённые в небо раскидистые ели напоминали, своей зелёной хвоей, о вечной жизни. Величественные гранитные кресты соседствовали со скромными, увенчанными звёздами, пирамидками. С каменных плит смотрели супружеские пары.

В центре кладбища желтела небольшая деревянная церквушка, к ней и решил направиться Михаил. Подойдя ближе, он разглядел черный внедорожник, а возле него знакомую фигуру в рясе. Щуров прибавил шаг.

— Здравствуйте, отец Сергий! — Приветствовал он батюшку. — Вы меня помните?

— Добрый день! Не скоро я забуду нашу встречу! — Ответил тот.

— Вы слышали о смерти Нефёдовой?

— Да!

Печально вздохнув, отец Сергий осенил себя крёстным знамением и прошептал коротенькую молитву.

— Видите ли, я получил по наследству дом в тех самых «Огуречниках», а вы вчера упомянули какое-то приведение… И несчастная старушка жила где-то рядом…

Отец Сергий насторожился.

— Так это вам достался дом Кузенкова?

— Да! И, вот, пришёл к нему на могилу!

— А как же вы в усадьбе оказались?! — Сердито буркнул батюшка. — Что вы там искали?!

— Ничего! Толстяк-ученый попросил меня туда подбросить, вот и всё! Перед самым городом у него сломалась машина!

— С ума все с этой усадьбой посходили! — Отвернувшись к внедорожнику, бросил отец Сергий.

— А что вы там делали?

— Эти московские ребята хотели поучаствовать в благотворительных проектах! Знаете, сколько у нас храмов нуждаются в реставрации?! Вот я их с самого приезда и сопровождал. Полагаю, теперь их пожертвования направятся в скорбный дом… Что касается вашего вопроса… Поверьте, мне нечего сказать…

— Хотите совет?! — Глубоко вздохнув, продолжил отец Сергий. — Если в нашем городе вас не держат важные дела, уезжайте!

Он молча продолжил возиться с машиной.

— Послушайте! — Не унимался Щуров. — Но ведь и вам, батюшка, может грозить опасность!

— Разберусь с Божьей помощью! Но, прошу, не задавайте мне вопросов, дать ответы на которые я не могу!

— Благодарю за совет! Я и думал уехать!

Повернувшись, чтобы уйти, Щуров увидел на одном из надгробий скорбящего ангела.

— Вы не любите усадьбу, отец Сергий? — Спросил он.

Прервав своё занятие, тот призадумался.

— Заигрался человек в новомодные для того времени штучки! Не пойми чего, понастроил на своей земле, а на крышу дома, и вовсе, каменное изваяние взгромоздил!

— Разве ангел, это плохо?!

— В переводе с греческого ангел означает «вестник»! Он возвещает нам Божью волю, и господь посылает их для нашего спасения. Опущу рассказ о девяти небесных чинах. Важно знать то, что один из херувимов восстал против Бога…

— Это мне известно!

— Похвально! Но вместе с ним нарушила долг совершенного повиновения Богу треть ангелов… Так вот! Святые отцы советовали осторожно относиться к их явлению. Как говорит Святое писание «Сатана преобразуется во Ангела светла… и служители его преобразуются, яко служители правды» (2 Кор. 11.14—15)! Даже святой не всегда поймёт кто перед ним. Что говорить о простых грешных?!

— Спасибо! Последний вопрос, отец Сергий! Как мне найти моего родственника?

— Это вам к Красной шапочке надо! Да, вот же он!

Батюшка помахал катящему тачку могильщику.

— Вам всё покажут! — Произнёс он, садясь в машину. — Помните мои слова! Прощайте!

Щуров с интересом смотрел на приближающегося к нему кладбищенского труженика. Он был одет в ватник, камуфляжные штаны и тяжелые сапоги, издающие при ходьбе раскатистый грохот. Красная вязаная шапочка, как нельзя лучше подходила по цвету, к обветренному, покрытым тонкой сеткой кровеносных сосудиков лицом.

— Чем могу?! — Поравнявшись с Михаилом, важно спросил он.

Тот рассказал о цели приезда.

— Всё ясно! Пойдёмте!

Они зашагали по одной из расходящихся от церкви дорожек в сторону леса, чтобы вскоре свернуть на другую, более походящую на канавку между оградами. Красная шапочка закурил.

— Надолго в Вертязин? — Выпустив кольцо дыма, поинтересовался он.

— Нет! Думаю уехать! Сделал бы это раньше, да директриса краеведческого музея устроила мне разнос… Вот и решил сначала проведать родственника!

— Это, Борисовна?! Странно, она весьма тактичная особа! А, с другой стороны… — Красная шапочка сделал глубокую затяжку. — Как говорили римляне?! О мёртвых или хорошо, или…

— … или ничего! — Добавил Щуров.

— А вот и нет! Или хорошо, или правду! Так Фёдор Иванович друзей не имел, жизнь вёл почти затворническую, стоило ли вас в чём-то упрекать? Мы пришли!

Кладбищенский труженик остановился возле свежего холмика с деревянным крестом, на котором висел выгоревший на солнце венок.

— Не густо! — Прошептал Михаил, пожалев, что не принёс цветы.

Он молча постоял с минуту, а Красная Шапочка тактично отошёл в сторону. Наконец, Щуров вздохнув, повернулся, чтобы уйти и случайно увидел на убогом старом памятнике знакомую фамилию.

— Позвольте?! Это тоже Кузенковы? — Спросил он.

— Да! Здесь много вашей родни! Взгляните туда! — Красная Шапочка указал на величественный чёрный крест.

Щуров, как под гипнозом, зашагал к нему.

— Нил Силович, Пелагея Петровна… — Прочёл он надпись.

— Они самые! — Важно заметил Красная Шапочка.

Приблизившись к кресту, Щуров решил обойти его.

— А где лежат Першины? — Поинтересовался он.

Могильщик обреченно махнул рукой.

— Не здесь! Пантелей Иваныч с сыновьями в Старице, в монастыре, а остальные… В Твери, в Москве, в Петербурге…

На тыльной стороне основания креста, Щуров заметил небольшого ангела.

— Что это значит?

— Да Бог его знает! — Воскликнул подошедший Красная Шапочка. — Чего только не выбьют на памятниках! Хотя, позвольте… Где-то я уже видел нечто подобное…

Он увлёк Михаила за собой, и они быстро шли, лавируя между холмиками и оградками, пока не остановились возле серого саркофага, сохранившегося на много хуже креста Кузенкова. Кроме мха, его покрывали белые пятна, один угол был отбит.

— Купец второй гильдии Баканчев… — Не без труда прочёл полустёртые буквы Щуров.

— Вот! Не ошибся! — Присев на корточки Красная Шапочка указал пальцем в край памятника. — Смотрите!

Действительно, увиденный Щуровым значок был точь в точь, как на кресте его предка.

— Поразительно! — Воскликнул Михаил. — А к ангелу из Саватеевской усадьбы он не имеет отношения?!

— Откуда же мне знать?! Там не мои владения!

— Кузенков, Баканчев… — Размышлял Щуров. — Остаётся…

— А где похоронен купец Птицын? — Поинтересовался он.

— С ним дела обстоят сложнее… Он построил небольшой семейный склеп… Но в годы революции его снесли! Разобрали на камень!