Проклятие ангела

Словно не услышав последних слов, чиновник указал на вход со сгнившими дверями, откуда начиналась, спускающаяся к реке лестница.

— Прошу вас! И, аккуратнее идите по ступеням! Некоторые камни держатся на одном честном слове!

Компания неспешно направилась в указанную сторону.

— Минуточку! — Возмутилась Анастасия Николаевна. — Выходя из машины, я видела, что этажей два, а сейчас их три! Сколько же их на самом деле?

— Все верно! Это окна подвалов! Служебные помещения, а сейчас там свален мусор…

Удовлетворенная ответом, Бахтиярова уверенно зашагала дальше.

— А, ведь здорово придумано! — Подняв голову, восхитился Щуров. — Река, высокий холм, на нем усадьба, а выше поднимается ангел! Полагаю, путешественники были в восторге!

Достав свой верный блокнот, он быстро набросал рисунок. Только из под его карандаша вышли не парящее над рекой здание, а черные скрюченные деревья на склоне оврага.

Щуров хотел было вернуться к машине, и отправиться по своим делам, но в последний момент передумал, и направился вслед за компанией. Чем-то зацепила его эта усадьба, о которой он раньше ничего не слышал.

Один из охранников с подозрением косился на него, второй, шел, впереди проверяя дорогу.

— Позвольте! — Произнесла строгая пожилая дама. — Хотелось бы, услышать, откуда здесь взялись столь необычные постройки?

Тулаев вновь замялся.

— Видите ли, уважаемая, Наталья Дмитриевна! — Нехотя произнёс он. — Возможно, их возвели потому, что хозяин усадьбы и его старший сын занимались магией…

Молодой батюшка осенил себя крестным знамением.

— Звучит прикольно! — Воскликнула Анастасия Николаевна. — А про этих колдунов, наверняка, сохранились какие-то истории…

— Простите! — Вмешался в разговор Авиан. — Но уместно ли, обсуждать такие темы в присутствии духовного лица?

Отец Сергий обреченно махнул рукой, словно говоря: «Валяйте, что с вас взять?!»

— Да рассказывать особенно и нечего! — Развел руками Тулаев. — Хозяин усадьбы скорее баловался магией, чем занимался ею всерьёз. Почитывал книжки, ставил разные опыты, приглашал в гости всяких «знатоков»… Насколько на этом же поприще преуспел его старший сын Андрей, неизвестно. Но под конец жизни он не покидал своей комнаты, из которой, порой, доносились зловещие звуки… Легенда говорит, что, однажды, к нему вбежал Фёдор, младший сын Саватеевых. Издав страшный крик, он упал замертво перед огромным зеркалом…

— Говорят, мальчика и по сей день можно встретить в этих комнатах! — Добавил Васильич. — Впрочем, не только его… Не просто же так застрелились два начальника колонии…

— И их души тоже здесь болтаются! — Ехидно ухмыльнулась Анастасия Николаевна. — Не ахти какая страшилка, но сойдёт! Знаете, когда я жила в Англии, так там даже были отели с привидениями…

— И, что вы на это скажете, отец Сергий?! — С ехидцей поинтересовался Жилинский.

— Что касается церкви… — Смиренно ответил батюшка. — Она учит, что пересечения мира живых и мира мертвых быть не должно. Человеку суждено однажды умереть и ожидать суда. Души умерших не могут прийти на землю иначе, как в воскрешённом теле. По мне, вся болтовня об усадьбе, не более, чем детские страшилки! Да! И я когда-то травил байки у костра! Жаль, когда в эту ерунду верят уже взрослые, даже пожилые люди… Насмотрятся телевизор, а потом им призраки в Огуречниках мерещатся…

Компания вошла в главное здание усадьбы. Из-за тяжелого запаха старого, гниющего дерева, Анастасия Николаевна демонстративно прикрыла нос платком. Казенный голубой цвет стен, следы от кафельной плитки, надписи: «Пищеблок», «Сестра-хозяйка», казались глумлением над её былым величием. Но даже сейчас, судя по высоким потолкам с остатками лепнины, и покрытыми трещинами колонам, господа не пожалели денег.

— Первый этаж сильно перестроили и интересного в нем мало, — продолжил Тулаев, — пройдемте сразу на второй!

Один охранник продолжал идти впереди, второй наблюдал за тылом, и компанией.

Поднявшись по широкой лестнице без перил, но с гипсовыми вазами по обоим её сторонам, они очутились на пороге просторной комнаты. Самой обычной, если не считать нарисованной прямо на стене картины. По золотому, осеннему лесу неслись всадники и свора борзых.

— По легенде, это нарисовал сам владелец усадьбы… — заметив интерес к картине, с гордостью заявил Тулаев.

— Художник из него так себе… — Презрительно поморщилась Анастасия Николаевна.

— Банальщина! — Подхватил Леонид Марленович.

Достав телефон, Наталья Дмитриевна, молча несколько раз сфотографировала картину.

— Пусть художник и уступает в мастерстве Саврасову и Левитану… — Заметил Авиан, — но писал он искренне…

— В усадьбе имелось ещё одно аналогичное творение! — Вздохнул Тулаев. — Оно, увы, утрачено!

— Вот только не пойму, для чего рисовать картину на стене?! — Не унимался ученый. — И как только она сохранилась?!

— Для нас это тоже загадка! — Воскликнул чиновник. — Уцелеть после стольких ремонтов и покрасок стен!

— Может, я чего-то не понимаю… — Напомнил о себе Щуров. — А по подписи в углу картины, нельзя установить художника?!

— Должен вас разочаровать! — Развёл руками Павел Арсеньич. — Ещё никому не удалось её прочесть!

— Пройдем дальше, не будем время терять! — Предложил Васильич.

— И то верно! — Согласился Тулаев. — Нас ждёт парадная столовая!

Задержавшись у картины, Щуров прочитал в её правом углу «eiysf». Вряд ли это было именем художника. Уже покидая комнату, он заметил на одной из колон букву «а».

— Вот, что было в головах этих аристократов?! — Проворчал Михаил. — Для чего она здесь нужна?! Похоже, Саватеевы были ещё теми чудаками!

Зато, Авиан, едва переступив порог столовой, позабыл о странной картине.

— Потрясающе! Это самый настоящий таблиниум! Помещение римского дома, где находился семейный архив и портреты предков! — Пояснил он непонимающим слушателям. — Только посмотрите, под потолком сохранились медальоны!

— Все верно! — Подтвердил вездесущий Тулаев. — Есть старые фотографии, на которых видны установленные в них изображения членов семьи! Кстати, в этом зале еще сохранился старый паркет!

— Но предлагаю здесь не задерживаться! — Продолжил он. — Пройдемте в парадный зал!

Достав блокнот, Щуров набросал новый рисунок. В это раз, кружащие в танце пары.

— Чисто! Можно проходить! — Прозвучал впереди уверенный голос.

Пройдя вместе со всеми на середину зала, Щуров поднял взгляд и обомлел. Над ним нависал громадный, украшенный расписными медальонами, купол с круглым проёмом вверху. В нём виднелось изрядно поблекшее, растрескавшееся, но всё еще голубое «небо». Так вот где неведомый зодчий поместил световой барабан! Благодаря ему и высоким окнам в парадном зале было куда светлей, чем в других комнатах усадьбы. Ни годам, ни вандалам оказалось не под силу уничтожить некогда роскошное убранство. Стены ещё хранили остатки старой росписи, величественные колоны продолжали стоять, а за высокими окнами открывался изумительный вид на реку.

— Как это похоже на римский Пантеон! — Восторженно воскликнул Авиан. — Купол не закрыт, в его центре окулюс, круглое отверстие! А выше бельведер! Аналогичный зал мы имеем в «Райке»!

— Любуйтесь! Любуйтесь! — Со злой иронией произнёс Васильич. — Дальше красота заканчивается…

— Ну, ка! Ну, ка! — Насторожилась Анастасия Николаевна. — Мне надо взглянуть на то, что нам втюхивают!

— Прочность строительных конструкций вызывает сомнение! А главное, рядом лестница без всяких ограждений. — Доложился вернувшийся из дозора телохранитель. — Прошу вас аккуратнее!

— Да, здесь были кованые перила! — Виновато произнёс Тулаев. — Наверняка их украли…

За дверями парадного зала царил разгром. По потолку расходились бурые пятна, несколько стен отсутствовали, и недалеко от окна сиротливо стояла единственная уцелевшая колона.

— Какое варварство! — Покачала головой Наталья Дмитриевна.

— Последствия, так сказать, неудачной перепланировки… — Криво ухмыльнулся Васильич.

— Позвольте, а что это?! — Брезгливо перешагивая через битый кирпич, воскликнула Анастасия Николаевна. — Здесь, был пожар?

Она указала на двойную сломанную стену, внутренность которой почернела от сажи.

— Нет! — Поправил очки Авиан. — Очевидно, вы видим систему отопления! Печь стояла внизу, а между стенами проходил горячий воздух. Так сделал Львов в Никольском-Череницах…

— А, что это за громадный отпечаток между окнами? — Не унималась Бахтиярова.

— Здесь висело старинное зеркало… — ответил Тулаев, — говорят, барин выписал его из-за границы вместе с ангелом… В двадцатых годах прошлого века, его передали в городское медучилище…

— Надо вернуть! — Повелела Бахтиярова.

— Да без проблем! — Хихикнул Васильич. — Как только поставите прочные двери с замками или охрану! Всё равно это чудо пылиться у них в чулане!

— Простите, а, что здесь было раньше? — Поправив очки, поинтересовался Авиан.

— Сразу после выхода из зала, небольшая курительная, а там, где вы видите на стене след от зеркала, комната старшего сына…

— Того самого колдуна?! — Оживилась Анастасия Николаевна.

— Да, именно его! А возле зеркала, нашли тело его младшего брата…

Не успел Тулаев договорить, как снизу послышался звук шагов. Кто-то уверенно и неспешно шёл по первому этажу.

— Кто это там шляется? — Накинулся на Тулаева один из телохранителей.

— Но… Кому здесь ходить?! — Промямлил тот. — Мы же в такой глуши…

— Может, это лиса? — Сглотнув слюну, пролепетал побелевший от страха Васильич.

— Совсем сдурел?! — Покрутил у виска его начальник.

— Хотеп льяма бурад! Тиба плаг кобербейн! — Прогремел по усадьбе величественный голос.

— Аюк! Аюк тулед! — Услужливо ответил ему другой.

Один из охранников поспешил вниз, другой прикрыл собой Анастасию Николаевну.

— Что за странный язык?! — Растерянно произнёс Авиан. — Никогда не слыхал такого…

— А у вас здесь не соскучишься! — Криво ухмыльнулся Жилинский.

Неизвестный на первом этаже, вдруг, расхохотался. И от этого смеха Щурову стало не по себе.

— Здесь никого! — Закричал с первого этажа телохранитель.

Но страшный смех не стихал, его источник, словно носился по комнатам и закоулкам усадьбы. Осенив себя крестным знамением, батюшка принялся читать молитву.

— Уходим! Немедленно! — Воскликнул прикрывший Бахтиярову охранник.

Смех внезапно оборвался, но компания уже направилась к лестнице. Внизу уже ждал второй телохранитель.

— Я так просто не уйду! — Возмутилась Анастасия Николаевна. — Мне нужен материал для блога!

Спускаясь по ступеням, Щуров видел, как, привычный к подобным выходкам хозяйки, телохранитель, направился проверять комнаты, до которых не успела дойти их экскурсионная группа.

— Вот! Смотрите, в каком месте я побывала… — Услышал он Бахтиярову.

Не стоило Михаилу, достигнув первого этажа, направиться к выходу, как сверху послышалось:

«Привет, малыш?! Какие у тебя чудные золотистые кудряшки! Где ты так измазался? Как тебя зовут?»

В следующую секунду усадьбу огласил крик. Появившаяся на краю лестничного проёма Анастасия Николаевна, беспомощно замахав руками, полетела вниз, и, после сильного удара, покатилась по ступеням.

Оттолкнув Михаила, к Бахтияровой кинулся телохранитель. Второй уже спешил сверху. Вместе, они подхватили, не прекращающую кричать Анастасию Николаевну, и спешно понесли её к выходу.

Наблюдая за этой картиной, Михаил не сводил взгляд с расползающегося по дорогим брюкам мокрого пятна.

— Какой кошмар! — В ужасе произнёс Тулаев.

— Что скажете, батюшка?! — Указав на лестницу, обратился к отцу Сергию Жилинский. — Это тоже байки у костра?

Тот молча осенил себя крестным знамением.

— Чтож! — Развела руками Наталья Дмитриевна. — Думаю, никто не станет отрицать, что наша экскурсия окончена! Раз так, то к чему зря терять время?!

— Пожалуй! — Согласился Жилинский. — Пойдёмте…

И, вдруг, он резко обернулся к Авиану.

— А, ваше задание никто не отменял! Детали обсудим на пути в город, в машине!

Выйдя на свежий воздух, Щуров вдохнул полной грудью холодный воздух, наслаждаясь нотками прелых листьев и влажной земли. С крыльца усадьбы он наблюдал, как по аллее одичавшего парка уносятся прочь дорогие машины. В отличие от Авиана, госпожа Бахтиярова не отличались трепетным отношением к старине.

— Очевидно, владельцы усадьбы были весьма и весьма состоятельными людьми… — То ли отвечая на чей-то вопрос, то ли рассуждая вслух, вещал, спускаясь по лестнице, Авиан.

— Ещё бы! — Не оборачиваясь в его сторону, бросил Жилинский. — Сначала построить, а после содержать такую громадину!

— Дело не только в этом! В восемнадцатом веке экономика страны аграрная, а значит, размер дохода напрямую зависел от площади возделываемой земли. Что и говорить, приятно иметь возле дома большой парк, но далеко не каждый помещик мог позволить себе иметь такую роскошь…

К Васильичу вернулась прежняя весёлость.

— Фу ты, ну ты! Как же мы все в одну машину поместимся?!

Действительно, перед усадьбой осталась лишь скромная «KIA».

— Точно! — Воскликнул кто-то. — Батюшка и Наталья Дмитриевна на одной машине с Анастасией Николаевной приехали…

Щурова эта проблема нисколько не волновала. Размахивая дипломатом, он не спеша побрел по аллее к своей «Ниве».

— Эй! Послушай, добрый человек! — Крикнул ему вслед Васильич. — До города не подкинешь?

— Нечто подобное уже сегодня слыхал! — Не оборачиваясь, ответил тот.

— Да ты не вредничай! Думали мы ужаться, но с твоим карасём, или как там его, это не вариант!

Щуров остановился.

— Ладно, подброшу! И даже денег не возьму!

Ему пришлось отойти в сторону, пропуская вертязинскую машину. За её рулём сидел сам расстроенный Тулаев. Васильич приближался быстрым шагом, и на фоне погибающей, но ещё прекрасной усадьбы, его фигура казалась нелепой, и даже уродливой.

Глава 3

После проехавшей по аллее «KIA», воздух запах выхлопными газами. В усадьбу начал возвращаться покой.

Михаил шёл по аллее, пиная, как в детстве, опавшую листву. Сзади послышались шаги, догоняющего Васильича.

— Думаешь, я этому чудику поверил?! — Спросил он без своей обычной ухмылки. — Водитель! Скажешь тоже! Выкладывай, что за дело привело тебя в наши края?

— Я погляжу, строгий ты мужик завхоз! — Ухмыльнулся Щуров.

— А то, как же?! Пропади, что в нашем городе, так мне отвечать!

Вглядываясь в хмурое лицо собеседника, Щуров не мог понять причину случившейся с ним перемены.

— А, что же полиция?! Или в Вертязине её нет?

— Да вот, вроде, и есть она, и как бы её нет! Только на себя и приходится надеяться… Так что привело тебя сюда? Просто мир хочешь посмотреть, или воевать кого вздумал?

— Если скажу, что приехал по наследственным делам, тебя это устроит?!

— Это, что же за наследство такое?

— Я Федора Ивановича Кузенкова родственник! Приехал его дом оформить.

— Вот взял бы и сразу сказал! А то людям голову морочишь! — Облегченно вздохнув, городской завхоз, вновь, рассмеялся. — Душевный был человек, земля ему пухом! Что-то там преподавал в медучилище, а как на пенсию вышел, всегда чем-то занят был… Надо бы нам с тобой за рюмкой чая посидеть…

— Что там, между деревьями? На пирамиду похоже!

— Она самая… — Флегматично заметил Васильич, и следом ткнул в противоположную сторону. — А там саватеевский склеп. Если желаешь, можно прогуляться, посмотреть!

В другой раз, Щуров обязательно принял его приглашение, но сейчас ему хотелось поскорее покинуть усадьбу. Промолчав, он не задавал больше вопросов.

Увидев, возле руин привратницкой свою «Ниву», Михаил с удивлением обнаружил, что машина стоит с заметным правым креном, а дворник прижимает к лобовому стеклу бумажный листок.

— Мужик, да ты попал! У тебя сразу два колеса проколото! Хулиганьё из Красного мая не иначе!

— На наше счастье только вентили выкрутили, и аккуратно на капот положили. А ведь могли просто выкинуть… Вот тогда бы мы, действительно, попали! Культурная, однако, в ваших местах шпана!

Выдернув из-под дворника бумажку, Щуров молча прочитал: «Здесь тебе нечего делать! Проваливай, пока цел!»

Неведомый автор начертал свое послание печатными буквами, причем, провёл каждую линию шариковой ручкой по несколько раз. После прочтения, Щуров живо представил неандертальца с каменным топором.

— Что там тебе накарябали? — Поинтересовался Васильич.

— Запугать хотят! — Со злобой ухмыльнулся Щуров. — Да, только я пуганный!

— Ладно! Говори чем помочь, смельчак!

— Ерунда, сам справлюсь!

Смяв в кулаке бумажку, Михаил вернул ниппеля на место, и быстро накачал спущенные колёса электрическим насосом.

— Да ты ловок! — Восхитился Васильич.

— Присаживайся и не забудь пристегнуться!

— Благодарствую!

Вскоре, «Нива» затряслась на ведущей к Вертязину дороге.

— Получается, Федор Иванович преподавал в том училище, где сейчас зеркало хранится? — Поинтересовался Щуров.

— Верно говоришь!

— Если оно такое ценное, что же его в чулан убрали?

Васильич сделал многозначительную паузу.

— Как дело то было?! В двадцатые годы, когда усадьбу растаскивали, директор медучилища бумагу написал. Мол, зеркало мне отдайте, девушкам надо красоту наводить. Повисело оно там возле гардероба, а потом его тихо сняли, да и в чулан отправили. Говорят, боялись. Оно и понятно. За столько лет, кто в нем только не отражался! Словом, не все с зеркалом ладно…

Щурову больше не хотелось задавать вопросы, а Васильич молчал. После очередного поворота, впереди показалась Вертязинская колокольня. Минут через десять «Нива» въехала в город.

— Ты дорогу-то показывай! — Бросил Щуров.

— Езжай пока прямо!

Колокольня городской церкви неумолимо приближалась. По левую сторону дороги потянулись, напоминающие бараки, дома красного кирпича. После них, за небольшим сквером, показалось бежевое одноэтажное здание без окон.

— Это же кинотеатр! — Воскликнул Щуров. — Все-таки вспомнил! Здесь меня пускали на сеансы «до шестнадцати»! Но, как он назывался?

— Давно не работает! — Буркнул Васильич.

— «Прогресс»!

— На следующем перекрестке направо!

— Дай угадаю! Где доска почета, там и городская администрация?

Щуров оказался прав. Всего через два квартала, напротив парка, он увидел подобие каменной стелы с фотографиями лучших людей города. За ней раскинулась практически свободная парковка. Здание городской администрации выглядело вполне современно для 80-х годов прошлого века. Большой стеклянный вестибюль, высокие потолки, внушительных размеров окна. Словом, архитектор, глядя в будущее, наполнил своё творение воздухом и светом. Картину дополняли высаженные в ряд перед входом голубые ели и немного странный памятник Ленину, на котором вождь мирового пролетариата был изваян по пояс.

— Вот и прибыли! — Вновь ухмыльнулся Васильич. — Ну спасибочки, тебе! Айда за мной, тебе же сюда надо!

По-хозяйски распахнув стеклянную дверь, он бросил на ходу сонному вахтёру.

— Это Федора Ивановича Кузенкова родственник, к Марье Павловне!

Тот не проронил в ответ ни слова, и даже не пошевелился, но почему то Щуров понял, что ему можно пройти. Похоже вахтёр работал на ментальном уровне.

— Я по делам своим побёг! А тебе на второй этаж в 205 кабинет надо! — Сказал на прощание Васильич.

Поднявшись по широкой лестнице, Щуров сразу нашел нужный кабинет. Дальше всё пошло, так как он и ожидал. Добродушная толстушка сначала проверила выданные нотариусом документы, затем сделала с них ксерокопии, и принялась, что-то вбивать в компьютер и вписывать в толстые книги.

Щурову очень хотелось рисовать, но он не желал это делать при чиновнице.

Вдруг, отложив бумаги, Марья Павловна наклонилась к Михаилу.

— Правда, что сегодня в усадьбе вы видели призрака?! — Прошептала она.

— Нет! Всего лишь слышал крик несчастной женщины!

— Как же так?! Разве вы не последним с лестницы спускались?!

Щуров оценил скорость, с которой здесь разносятся новости.

— Интересное кино! — Произнёс он. — Погляжу, это Ангелово занятное место!

Чиновница махнула рукой.

— Да про него уже почти забыли! Если бы не эти олигархи, так бы в тишине и развалилось! Но, недобрая у этой усадьбы слава, это верно! Даром, что Ангелово зовётся! Кто к ней отношение имел, плохо кончали! Взять Шишикина, краеведа нашего! А парень, который с металлоискателем по усадьбе походил?! Погиб на старом ямском тракте! Или пара блогеров… Снимали, в Ангелово, снимали… Да и на пути домой разбились!

— А мне тут ещё про старинное зеркало рассказали…

— То, что в медучилище висело? Тётка моя, когда на медсестру училась, боялась к нему подходить!

Позвонил телефон, и чиновнице пришлось отвлечься. После разговора, она, как ни в чём не бывало, вернулась к своим бумагам.

— Соседка-то ваша, через два дома, Нефедова заблудилась в лесу! — Ни с того, ни с сего произнесла Марья Павловна. — Уже неделя, как ищут. Даже спасатели и волонтёры приехали… Жаль! Такая милая, тихая старушка…

— А к усадьбе она имела отношение?

— Ни малейшего! Собирала грибы, ягоды, потом продавала. Тем и жила, пенсия-то у неё кот наплакал. В церковь ходила, соблюдала все посты, а на воскресных службах стояла, как часовой! Если здоровье, позволяло, конечно! Хотелось бы надеяться на лучшее, да, уж больно времени много с её пропажи прошло… Не дай бог, волки! Так совсем никого не останется в «Огуречнике»!

— Где? Где? — Насторожился Щуров.

— Там, где ваш дом! Понимаете, у нас каждый район своё прозвище имеет: «Ткачихи», «Шестерня», «Далёкий»… А ваш «Огуречником» прозвали, из-за того, что в советские времена там консервный заводик был. Банки с соленьями выпускали… Такие большие, трехлитровые! Три года, как разорился, и теперь в «Огуречниках» почти никого и нет. Разве, что, две семьи приезжают на лето…

Вспомнив, что говорил отец Сергий о приведениях, Щуров призадумался. А Марья Павловна, поднявшись с кресла, подошла к сейфу. Лязгнул замок, с лёгким скрипом открылась тяжёлая дверь.

— Вручаю, как законному наследнику! — Произнесла Марья Павловна, протягивая Михаилу связку ключей.

— Ого! — Подбросив её в руке, воскликнул тот. — Их здесь штук восемь! Сколько же в доме замков?!

— Вы сможете сами его найти? — Словно не слыша шутки, произнесла чиновница.

— Конечно! — Михаил показал смартфон.

— Его опечатали, сразу как из больницы пришло известие о кончине Фёдора Ивановича…

— Спасибо! Всего доброго! — Спрятав полученные документы в дипломат, а ключи в карман, Щуров направился к выходу.

— Я тут вспомнила… — Окликнула его уже в дверях Марья Павловна. — У нас говорили, ангел исчез, потому, что хранил какую-то тайну…

Спускаясь по лестнице, Щуров раздумывал, куда направиться дальше. Сначала в гостиницу, а после осмотреть дом, или наоборот? Но стоило Михаилу почувствовать ароматы кухни, как ноги сами понесли его в конец коридора первого этажа, где из-за стеклянных дверей доносились звон посуды и шипенье пара.

Столовая оказалась под стать зданию, светлой и просторной, но с непритязательным меню. Впрочем, сейчас Щуров был рад и такому. Оплатив на кассе винегрет, солянку, тефтели с гречкой и компот, он направился к свободному столу возле окна.

— Эй, подруливай к нам, московский гость! — Внезапно окликнули его. — Лёгок на помине!

Васильич махал ему, зажатым в руке, куском хлеба. Напротив него за столом сидела женщина лет тридцати, тридцати пяти в сером деловом костюме с прямыми, русыми волосами, круглым лицом и внимательными карими глазами.