Полный сборник прозы. Рождённый в СССР

Началась съемка. Мы делали все, как умели, дубли повторяли, сколько надо, в общем, потратили на это весь день. И когда увидели себя по местному телевидению, но главное, это увидели обычные люди, то бойцы испытали гордость за себя, а рейтинг пограничников среди местного населения подскочил на недосягаемую высоту. И командир отряда после этого поверил в нас, стал поручать нам специальные, очень секретные задания.

Первое мы получили, насколько я помню, зимой. Командир вызвал меня и сообщил, что в районе «Горного воздуха» (это лыжная база отдыха) пропал мальчик. Я поднял свой взвод по тревоге и выдвинулся в указанный район. Поиск оказался недолгим, ведь такие вещи у нас были отработаны до автоматизма — мальчишку нашли живого, заплаканного, правда, и с переломом ноги. Спускаясь на лыжах напрямую через лес, он хотел сократить путь, но провалился в яму и сломал ногу. Оказали ему первую медицинскую помощь, зафиксировав перелом, доставили в больницу. Сотовых телефонов тогда не было, и я доложил командиру о выполнении задания по рации.

Потом было много событий, поисков, марш-бросков как зимой, так и летом. Где мы только ни бегали — по дороге и по лесу, по сопкам и болотам! А чего стоили переправы через реки — по канату и без него, которые требовали особой сноровки и мастерства. Одним словом, боевая служба на порученном участке.

Потихоньку сменялись поколения, приходили новые ребята, а ветераны ВПБС покидали отряд. Одних я отправлял в военные училища, в высшую школу КГБ, других домой, с направлением в институт. Потом они мне еще долго писали письма, пока следы не затерялись. А с приходом в нашу жизнь Интернета ребята нашли меня. Есть о чем поговорить, до сих пор общаемся, вспоминая те прекрасные дни.

Однажды поступил приказ поднять взвод по тревоге. На вертолете нас перебросили на остров Монерон вблизи Сахалина. Задача была поставлена такая: без шума и пыли взять нарушителей границы, высадившихся с лодки на Монерон. А произошло следующее: на дальнем рейде у Сахалина стоял пришедший из Японии сухогруз, который ждал своего оформления на приход у пограничников. Очередь из судов была длинной, ждать пришлось долго, и капитан судна решил взять вельбот и высадиться на остров Монерон — сварить уху, пожарить шашлычок, в общем, отдохнуть на природе. Как капитан он знал, что благодаря расположению острова Монерон сухогруз находится в «мертвой зоне» радаров пограничных застав, и рассчитывал, что нарушение сойдет ему с рук. Но не сошло.

Теперь-то я могу сказать, в чем капитан ошибся: он забыл про работника маяка, стоявшего на острове. Тот проявил бдительность, позвонил пограничникам и сообщил о высадке. Информация прошла по инстанциям, и мой взвод уже бежал по пыльным тропинкам острова к заветной цели. Это было наше первое боевое задание ВПБС на выезде. Реальные нарушители границы, реальная обстановка — в общем, настоящий боевик.

Незаметно подобравшись к указанному месту (а в это время уже начало темнеть), мы увидели на берегу моря костер и сидящих вокруг него людей. Невдалеке на отмели стоял вельбот. Заняв исходные позиции, бойцы залегли, готовые поддержать группу захвата огнем и маневром. Группа захвата, соблюдая маскировку всех видов — световую, звуковую и так далее, сблизилась с нарушителями. В одно мгновение перед уже подвыпившими любителями природы как из-под земли выросли крепкие парни в камуфляже и масках. Стволы уперлись в спины.

— Стоять, руки за голову! Не шевелиться!

Группа захвата начала досмотр нарушителей, после чего всех уложили лицом вниз, предварительно связав руки за спиной. Только женщине разрешили сидеть на валявшемся на отливе бревне. Я спросил, кто среди них старший. Откликнулся капитан судна. Я разрешил ему встать и потребовал объяснить, почему они нарушили границу и сошли на берег, не дождавшись оформления. Сняв первичные показания, сообщил по рации о завершении операции по задержанию нарушителей границы.

Прилетевший вертолёт забрал нарушителей на борт. Через некоторое время подошел пограничный корабль, и прибывший с ним «глиссер» увел на буксире вельбот нарушителей. Мы в ожидании высланного за нами борта уселись у костра, ели свой сухой паек и веселились вместо нарушителей.

Надо сказать, что у меня имелось разрешение принимать во взвод любых пограничников по своему усмотрению. Естественно, прежде всего я отобрал спортсменов не ниже первого разряда, причем самых разных направлений и видов спорта. И, как показала практика, правильно сделал. Так, двое бойцов из Казахстана были чемпионами по набрасыванию лассо, северяне хорошо метали топоры и метко стреляли. Были во взводе и единоборец, и борец, и боксер — лучшие в своем профиле. Каждый из них учил других тому, что умел сам, и не просто понемногу, а до полного усвоения предмета. Благодаря такому взаимному обучению, когда каждый был друг для друга учителем, не наблюдалось у нас никакой дедовщины, а вот дружба завязалась настоящая, пограничная.

И вот очередное реальное задание — марш-бросок на сорок пять километров и снятие пограничной заставы «Золоторыбная». С места дислокации мы выбежали в двадцать часов по местному времени и к рассвету были уже на подступах к пограничной заставе. Организовав наблюдение и проведя разведку, выяснили, что часовой, стоящий у входных дверей заставы, ждет смены, смена травит анекдоты в дежурном помещении, а все остальные пока спят. Используя лассо, быстро сняли часового и ворвались в дежурное помещение, где условно уничтожили всю смену. Так же оперативно переместились в спальное помещение, взорвали взрывпакеты и сделали пару очередей холостыми патронами, имитируя уничтожение раненых. Затем по своей радиосвязи сообщили командиру части о выполнении задания.

Разбуженные стрельбой и взрывами начальник и старшина заставы выбежали из своих домов и были тут же условно уничтожены ожидавшими в засаде бойцами ВПБС.

Выслушав в свой адрес забористый трехэтажный мат перепуганного руководства заставы, мы побежали обратно к месту своей дислокации, радостные и довольные тем, что хорошо выполнили задание. Ведь для нас-то оно было удачным.

Позже, в период учений на Курилах, у нас было еще одно интересное задание, о котором хочу рассказать более подробно. Поверьте, оно того заслуживает.

Все началось как обычно: тревога, вертолет, ПСКР — и мы на Курилах. Высадили нас на берегу моря, у подножья вулкана Тятя. Поставили задачу: марш-броском на двадцать пять или тридцать километров по лесистой и пересеченной местности выйти к двум часам ночи к аэродрому Менделеева и уничтожить котельную и пограничную заставу с одноименным названием.

Получив задание, я с группой из пяти человек — Ваня Горелов, Валера Аксенов, Витя Другов, Вася Густов, Серeга Чупин — рванул к заветной цели. Бежали тихо, размеренно, не спеша. Местность незнакомая, под ногами то и дело попадались булыжники. Километров через десять сделали привал и, сверив карту с местностью, определили свое местонахождение. Уточнив, сколько еще осталось до цели, решили выйти на дорогу, чтобы, пользуясь наступившей темнотой, километров двадцать пробежать по дороге. Решено — сделано.

Махнули еще километров пятнадцать, и тут впереди послышались звуки, напоминавшие урчание мотоцикла. Правда, раздавались они неравномерно, словно мотоцикл не заводился. Подойдя поближе, через прибор ночного видения мы увидели стоявшего на дороге мотоциклиста, который пытался завести свою заглохшую технику. Делать нечего, придется обходить его по лесу.

Но кто бывал в лесах Сахалина и Курильских островов, тот знает, что такое высохший бамбук. Как бы ты ни старался идти тихо, бамбук предательски хрустел под ногами. Услышав этот хруст, мотоциклист, видимо, принял нас за медведя и начал стучать ключом по мотоциклу в надежде отогнать зверя. В этот момент мы услышали работу двигателя ГАЗ-66, похоже, ехала автомашина пограничной заставы. Машина остановилась, и мотоциклист испуганным голосом сообщил пограничникам, что рядом бродит медведь. Однако начальник заставы сообразил, что за «медведь» бродит по лесу. В нашу сторону были сделаны выстрелы холостыми патронами, сопровождаемые призывами сдаться.

Мы замерли. Сидели, затаив дыхание, и ждали, прослушивая местность. Я был уверен, что никто ночью лес прочесывать не пойдет — этому они не обучены и могут заблудиться. Так и случилось. Покричав, свои призывы сдаваться, пограничники сели в машину и поехали обратно на заставу — готовить нам встречу. Они полагали, что мы снова выйдем на дорогу и тут-то они нас на подходе к заставе и возьмут. Но мы решили иначе.

Укрывшись плащ-палаткой, при свете фонарика я изучил карту и обнаружил, что один из ручейков, протекающий невдалеке от дороги, выходит прямо к аэродрому. Решение было принято мгновенно: отыскав этот ручей, мы по его руслу побежали вверх к аэродрому. Добравшись до пункта назначения, увидели, что на аэродроме установлен прожектор, который хорошо освещал подступы к аэродрому. Это оказалось очень кстати, поскольку все подступы к заставе в луче прожектора были теперь как на ладони.

Быстро выяснили, что застава охранялась по трем рубежам. Вокруг самой заставы были выставлены наряды из двух человек. В ближайших кустах прятались солдаты комендатуры, а далее, возле дороги, лежали в траве солдаты учебного пункта, привезенные для усиления. Проскользнуть незаметно было практически невозможно. Тут и родился очередной план, разыгранный в дальнейшем как в театре комедии.

Одного из своих, Валеру Аксенова, я отправил на заставу «сдаваться». При себе у него имелась радиостанция без антенны, которую мы предусмотрительно сняли. Валера должен был прикинуться заблудившимся и отставшим от группы. Зная психологию солдата, я понимал, что, как только Валера придет сдаваться, они покинут свои места в укрытиях и пойдут смотреть на задержанного. Этого времени достаточно, чтобы успеть проскользнуть на заставу.

Проведя для Валеры подробный инструктаж, что говорить и как себя держать, я отправил его сдаваться. Оказалось, что Аксенов не только мастер спорта по конькобежному спорту, но еще и очень хороший артист. Каково же было его удивление, когда, подойдя к первому заслону, он увидел, что все бойцы, лежавшие на траве, спят здоровым крепким сном. Что поделаешь — учебный пункт, еще не адаптированные к службе бойцы. Во втором эшелоне обороны дело обстояло еще хуже. Солдаты, собравшись в одно место, курили и травили анекдоты. Видимо, надеялись на первый заслон, который, увы, спал.

В прибор ночного видения мы наблюдали, как на подходе к заставе нашего бойца задержал наряд, незаметно вынырнувший из темноты. Ну а дальше все шло как по нотам: как я и предполагал, пограничники, покинув места своих засад, прибежали посмотреть на задержанного нарушителя.

Мы, естественно, не могли не воспользоваться таким подарком и без особого труда проникли на территорию заставы. Развесив всюду таблички «взорвано», я велел группе затаиться в районе кочегарки заставы, которую, собственно, нам и требовалось взорвать. Сам же пошел «взрывать» канцелярию со всеми, кто там находился.

Незаметно обошел часового и дежурного по заставе, которые, стоя у крыльца, живо обсуждали задержание одного «спецназовца». Подойдя к двери канцелярии, осторожно открыл ее, слава богу, она не заскрипела, и увидел такую картину: мой боец стоял у карты и со слезами на глазах показывал, где он якобы отстал от группы, куда затем шел и откуда вышел. Он говорил таким жалобным голосом, что не поверить ему было невозможно. «Вот это артист! Хороший артист!» — усмехнулся я и повесил на выключатель света табличку «взорвано». Затем тихонько присел на стул, продолжая наблюдать за игрой Валеры. Наконец кто-то из офицеров, повернувшись к выходу, заметил меня, а вместе со мной и табличку «взорвано». Аксенов в это время уже не выдержал и начал смеяться, что сильно разозлило офицера, ведущего допрос. Он в сердцах выругался, добавив:

— Ну, сынок, будь это в боевой обстановке, я бы тебе показал, как морочить нам голову.

Но делать было нечего. Пришлось признавать свое поражение — застава «Менделеево» была уничтожена нашей «диверсионной» группой. Нас поместили в ленинскую комнату на втором этаже, накормили, а пограничникам велели не спускать с нас глаз. Но мы, связав простыни, спустились через окно и побежали за очередной «жертвой» в сторону Курильского пограничного отряда. «Взорвали» сам отряд, а затем и пограничную заставу «Лагуна», после чего на ПСКР убыли на Сахалин. Курильская эпопея закончилась нашей полной победой над пограничниками Курил.

Командовал я взводом чуть более двух лет, далее перешел в школу сержантского состава — заместителем начальника школы по боевой подготовке. А мой взвод в скором времени расформировали. Жаль, конечно. Хорошее было подразделение, боевое, настоящее! Но моих орлов, моих бойцов я не забуду никогда. Надеюсь, что и они меня помнят. Валера Аксенов, Вася Густов, Ваня Горелов, Сергей Чупин, Витя Другов, Мухамедзянов — мои ребята всегда со мной на связи. Остальные пока затерялись на широких российских просторах.

В ВПБС потянулись обычные серые будни. Занятия и тренировки, соревнования по самбо, дзюдо, рукопашному бою, волейболу, футболу, преодоление полосы препятствий, стрельба, метание гранаты и офицерское шестиборье.

В шестиборье входило: стрельба из пистолета Макарова, бег на сто метров, метание гранаты, бег на один километр, плавание и прыжки в длину. Странное какое-то соревнование. Однако я всегда занимал первое место в стрельбе и по совокупности набранных очков оказывался призером. А вот команды бойцов, которые я выставлял на соревнования, удивляли всех. Первые места во всех видах единоборств всегда были нашими. Мои ребята валили всех, невзирая на ранги и титулы.

Помню, новичок Сергей Чупин чистым броском «подхват» победил мастера спорта по дзюдо майора милиции. И так происходило в каждой схватке, на каждом соревновании. Мои друзья из местного КГБ начали «сватать» моих ребят, переманивать к себе в органы, предлагая должности прапорщиков, квартиру и последующую учебу в высшей школе. Двое из моих ребят все же уехали на учебу в ВШК. Это Мухамедзянов и Василий Густов. Густов — серьезный парень, боевой ветеран, прошел Афганистан. Сейчас живет в городе Сочи. Мухамедзянова я встречал позже уже в звании майора на должности заместителя начальника особого отдела пограничного отряда. Я же так и уволился капитаном.

Однако это не столь важно. У каждого своя судьба, своя стезя, своя фортуна. От меня к концу моей службы фортуна, похоже, отвернулась. Наверное, в какой-то мере в этом виноваты мы сами, но разве мы можем это признать? Чаще всего нет. Ведь гораздо проще найти главного виновника и направить на него свой праведный гнев. Сейчас я это, конечно, понимаю, а тогда были совсем другие мысли. И вот заслуженная пенсия.

Школа сержантского состава

О школе сержантского состава (ШСС) говорить особенно нечего, просто потому что это время мне как-то не очень запомнилось. Расскажу все, что смогу вспомнить. Когда меня сюда перевели, школой командовал майор Николай Громов. Замполитом был майор Владимир Васютик, а старшиной — прапорщик Геннадий Бабинич. Я пришел на место заместителя по боевой подготовке, который уехал учиться в академию.

Первая встреча с курсантами школы запомнилась смутно. Они меня, оказывается, уже знали по взводу ПБС, ведь мы все служили в одном гарнизоне. Майор Громов, очень образованный, начитанный офицер, был всегда аккуратно побрит и наглажен. Правда, любил иногда выпить, а потому в сейфе у него всегда стояла бутылка «Мартини». Мы с Васютиком постоянно его прикрывали, стараясь сразу отправить домой, если он выпил, но, если был уже сильно «под мухой», бывало, и закрывали в кабинете, чтобы проспался. Когда майор Громов собрался переводиться в город Алма-Ата (он был оттуда родом), меня прочили вместо него начальником школы. Вроде и два высших образования, и методикой обучения курсантов владею, однако замполит майор Васютик сказал начальнику политотдела, что мне еще рановато — не созрел. И вместо меня начальником ШСС назначили капитана Анатолия Стогневича, раньше служившего начальником заставы «Охотск». Благодаря регулярным поставкам рыбы и икры он был направлен в академию, но получил сплошные двойки при поступлении и с позором вернулся обратно. Я смирился с ситуацией, но отношения у меня и с новым начальником школы, и с Владимиром Васютиком после этого не складывались.

Я начал серьезно заниматься с курсантами физической подготовкой, тренировался сам и их учил рукопашному бою. Занятия по боевой подготовке у курсантов при мне стали реальными. Первое, что я сделал, это переписал заново всю программу подготовки сержантов с учетом тех знаний и навыков, которые я получил в пединституте и ВПБС. Новую программу подготовки отнес командиру пограничного отряда полковнику Рязанову на утверждение. Тот в свою очередь отправил ее в Тихоокеанский пограничный округ. Не прошло и месяца, как из округа пришла новая программа, один в один с моей, только уже с подписями полковников из округа. Меня там даже не упомянули. Да и Бог им судья, главное, что программу утвердили, и последний набор школы я уже начал обучать по новой, я все же считаю, своей программе.

Суть программы заключалась в том, что занятия должны быть комплексными и максимально приближенными к боевым действиям, с учетом дозирования физической и умственной нагрузок. События в Афганистане и горячих точках внесли свои коррективы. С самого утра, после развода и завтрака, курсанты ШСС уходили на целый день на занятия в поле, на учебный пункт. И отрабатывали все в полевых, приближенных к боевым условиях. Обед — в окопе, из котелка, кружки и фляжки. На войне как на войне. Непрерывные химические атаки противника, непрерывные артобстрелы, внезапные атаки или высадки десанта. Курсантам было очень тяжело, но они не обижались — понимали, что именно так закаляется стальной характер пограничника, будущего сержанта-командира.

Четыре дня в неделю полевые выходы и два дня в неделю политическая и строевая подготовка. В таком напряженном ритме учились будущие командиры отделений пограничных застав. Через какое-то время мы повезли курсантов из ШСС на стажировку по заставам. Скажу откровенно, показали они себя очень хорошо — глубокое знание педагогики и психологии, умение командовать. А также знание устава и инструкций по охране границы, отличный внешний вид и личный пример во всем. Начальники, застав сразу отметили, что этот выпуск будет особым и на заставы придут настоящие младшие командиры. Тут же стали просить прислать им именно тех будущих сержантов, которые проходили у них стажировку.

Первый выпуск по разработанной мною программе показал, что хорошо подготовленные сержанты могли без проблем заменить на пограничных заставах и начальника заставы, и замполита. Никакие «деды» не могли противостоять моему сержанту-профессионалу, командиру и воспитателю. И если судить по боевым действиям моих курсантов в Афганистане и Чечне, учил я их правильно.

КЛЮЧНИКОВ Олег Михайлович — Герой России, награждён посмертно (погиб 17 июня 2002 г.), Выпускник Школы Сержантского Состава 1985 г. весна — осень войсковая часть 2067 Сахалинского, Рижского, Ордена Ленина, Знака почётного чекиста, 52 пограничного отряда.

В ШСС все были настоящими бойцами, я называл их — «мои орлы». Ведь мы отбирали их в ШСС из всего состава учебного пункта, и, конечно, наиболее достойных. Среди них был и Олег Михайлович Ключников. Умный, добрый и скромный, я бы даже сказал, тихий. Ничем особенным среди ребят не выделялся. Сегодня я горжусь тем, что мне выпала честь учить будущего Героя России. Вечная ему память и царствие небесное!

Отзыв начальника ШСС: «Олег Ключников был курсантом школы сержантского состава Южно-Сахалинского пограничного отряда с весны по осень 1985 года. Был скромен и удивительно спокоен. Мне он запомнился, когда ШСС проходила московскую инспекторскую проверку в июне 1985 года. Это была первая проверка после „апрельских тезисов“ Горбачева, хотя ШСС ее проходить не должна. Это были очень трудные дни, но мы справились. Вот тогда-то он и запомнился тем, что быстро ориентировался в сложных ситуациях, был спокоен и уверен в себе. Очень вынослив».

Тогда ШСС руководил капитан А. Стогневич, заместителем по политчасти был майор В. Васютик, заместителем по боевой подготовке — капитан Е. Роговой. Мы гордимся многими нашими выпускниками, но Олегом Михайловичем Ключниковым особенно. Все курсанты школы будут помнить его имя.

Вот что написано о нем в представлении к наградному листу:

«Ключников Олег Михайлович — заместитель командира отряда милиции специального назначения при ГУВД Воронежской области, майор милиции. Родился 11 июля 1966 года в городе Воронеже. Русский. Окончил среднюю школу. Призван на срочную службу в Вооруженные Силы СССР, проходил службу в пограничных войсках в 1984—1986 годах. После увольнения в запас поступил на службу в органы Министерства внутренних дел СССР. Начал службу милиционером патрульно-постовой службы. В 1988 году был создан отряд милиции особого назначения (ОМОН) при ГУВД Воронежской области, и Олег Ключников стал одним из первых бойцов отряда. Прошел последовательно все ступени служебной лестницы, стал заместителем командира отряда. Окончил Орловский институт МВД РФ. В составе отряда совершил две командировки в зону вооруженного межнационального конфликта в Северной Осетии и пять командировок для участия в боевых действиях на территории Чеченской Республики в период первой и второй чеченских войн. В свою пятую командировку в Чечню Олег Ключников поехал в апреле 2002 года командиром сводного отряда Воронежского ОМОНа. Отряд был на службе в Ачхой-Мартановском районе Чечни. Командир отряда майор Ключников проявлял мужество и героизм в боях, хладнокровие в критических ситуациях, умело находил взаимопонимание с местным населением и организовывал взаимодействие с войсками и подразделениями правоохранительных органов.

Сопровождая колонну из Ачхой-Мартана в Самашки, 23 апреля попал в засаду боевиков. Приказал охранению спешиться и открыть массированный огонь по боевикам, а водителям на большой скорости покинуть место боя. После ухода автомашин боевики не стали втягиваться в длительный бой с милиционерами и с потерями отошли. Отряд ОМОНа не имел убитых и раненых.

Получив сведения об участившихся перемещениях боевиков, майор милиции Ключников 17 июня 2002 года с четырьмя бойцами отряда сам организовал засаду в районе села Чожи-Чу. Однако вместо одиночных боевиков в неё попала банда в составе 15 человек. Милиционеры встретили боевиков огнём, сразу уничтожив часть бандитов. Однако численное превосходство всё-таки оказалось на стороне боевиков, и они это поняли. Постепенно их натиск усиливался. Олег Ключников мужественно вёл бой. Закрыв собой пулеметчика от брошенной в него гранаты, получил два осколочных ранения. Оценив обстановку, он приказал бойцам прорываться на ближайшую высоту, где можно было уверенно обороняться длительное время. По его команде милиционеры забросали бандитов гранатами и, пока те приходили в себя, прорвались на высоту. Там милиционеры заняли круговую оборону, причем был выявлен схрон боевиков и сооружённые ими же огневые позиции. Огнём с этих позиций были отбиты еще несколько атак. В последней атаке, когда на одном из участков возникла критическая ситуация, майор Ключников приказал подчинённым сменить позицию, а сам остался прикрывать их перемещение. Намеренно обнаружив свое местонахождение, он тем самым отвлёк внимание боевиков на себя, а когда был окружен — вызвал на себя огонь артиллерии при помощи сигнальных ракет. Получил тяжелое ранение и скончался на поле боя. Группа продержалась до прибытия подкрепления.

За мужество и героизм, проявленные в ходе контртеррористической операции в Северо-Кавказском регионе, Указом Президента РФ от 9 сентября 2003 года майору милиции Ключникову Олегу Михайловичу посмертно присвоено звание Героя Российской Федерации».

При жизни он был также награждён двумя орденами Мужества, четырьмя боевыми медалями.

Похоронен Олег на Коминтерновском кладбище города Воронежа.

Курсанты ШСС часто уезжали в город Аниву на учебный пункт, где жили и тренировались в полевых условиях. Это было хорошо для подготовки будущих сержантов — работа и учеба в обстановке, приближенной к суровым будням заставы. У местных офицеров здесь было много свободного времени, и они занимали его, кто чем мог, — кто играл в карты, кто ездил в Аниву в ресторан, кто усиленно занимался спортом. Я отобрал из них десяток желающих повысить свою спортивную подготовку и занимался с ними по вечерам в спортзале. Но иногда, когда нужно было помахать кулаками, защищая честь мундира, офицеры брали меня с собой в город Аниву, в ресторан. Ну и, естественно, махали кулаками от души, если кто-то оскорблял офицеров или пытался претендовать на женщину, которую ангажировал офицер. В общем, упражнялись…