Черный всадник

Когда Джулия открыла дверь, Николь проснулась. Потянувшись, она с любопытством посмотрела на вернувшуюся соседку и нетерпеливо спросила:

— Ну, как? Рассказывай!

— Ой, подруга, не знаю. Все так сложно. Давай завтра.

— Возвращаешься утром и ни слова. По-твоему, это нормально? — глаза Николь горели нетерпеливым любопытством.

— Потом, потом.

— Не будь такой жестокой. Какой он?

— Странный.

— И все? — Николь обиженно отвернулась.

Черкасову никто вопросов не задавал. Друзья давно привыкли к его ночным отлучкам.

На следующий день по школе распространились слухи о романе между Сергеем и Джулией. На перемене Андрей Колосков и Дима Нилин предупредили Черкасова, что Эмиль Боровски пообещал с ним разобраться. Он второй год добивался расположения королевы и искренне полагал, что в этом преуспевает.

Сергею, казалось, было все равно:

— Молодец! Может, еще на дуэль меня вызовет?

— Он — председатель молодежного комитета, его отец — большая шишка в Министерстве транспорта. С ним нельзя не считаться, — хотел предупредить друга Колосков.

— Дрожу от страха!

После занятий Сергей нашел кабинет, где был Боровски, и дождался, когда он выйдет. К счастью, в коридоре больше никого не было. Широко улыбаясь, Черкасов подошел к нему и весело спросил:

— Вы меня искали, господин Председатель?

— А, это ты. Послушай, щенок, или ты отстанешь от моей девушки, или мне придется набить тебе морду. — Боровски был выше Сергея и шире в плечах.

Черкасов резко выкинул вперед правую руку и схватил Эмиля за нос костяшками указательного и среднего пальцев. Затем медленно повернул кисть по часовой стрелке, и за ней повернулась голова Боровски. Тот испуганно пискнул и заверещал:

— Немедленно отпусти, ты оторвешь мне нос!

Черкасов потянул руку вниз, и Эмилю пришлось сесть на корточки. Четко выговаривая каждое слово, тихим, спокойным голосом Черкасов произнес:

— Во-первых, она не твоя девушка. Во-вторых, никогда больше меня так не называй. А в-третьих, лицо ты мне набить можешь, только духу-то хватит?

— Понял, понял. Все понял, отпусти.

Черкасов разжал фаланги, тряхнул кистью, вынул платок, медленно вытер пальцы и удалился. Он прекрасно понимал, что Боровски ему не простит ни нос, ни Джулию.

Школьные будни пошли своим чередом, но вскоре размеренный ход школьной жизни был нарушен. Через несколько дней после описанного свидания на космодром приземлился новый звездолет класса Н. Это был один из немногих построенных кораблей этого поколения. За его посадкой наблюдали почти все ученики школы. Привел звездолет известный летчик-испытатель Алексей Назаров.

Со следующего дня были назначены пробные полеты для старшекурсников. Надо было взлететь, облететь Землю и посадить корабль. Никаких осложнений не предвиделось. Все управление кораблем осуществлялось в автоматическом режиме. Первым подняться в небо должен был экипаж Сергея Черкасова.

Перед полетом они тщательно отгладили форму и до блеска начистили обувь. Оглядев присутствовавших, Черкасов заметил группу девушек, среди которых узнал Джулию. За прошедшие дни они ни разу не виделись, и сейчас он лишь махнул рукой в ее сторону.

Андрей Колосков находился в приятном возбуждении.

— Новейший звездолет! Дима, ты что такой нерадостный? Сегодня-то мог бы изменить своему обычному настроению.

— Подумаешь. Пройдет немного времени, и он устареет, и новые пилоты поведут новые корабли.

Черкасов не слушал очередную перепалку друзей. За завтраком он подсыпал ребятам снотворное. Теперь они не могли ему помешать.

Наконец, они заняли свои места и получили разрешение на старт. Корабль слегка вздрогнул и мягко пошел вверх, преодолевая земное тяготение.

К тому времени, как они вышли на орбиту, Колосков с Нилиным безуспешно боролись со сном. «Простите меня и спите спокойно. Я справлюсь», — думал Черкасов. Облетев Землю, он направил звездолет на посадку. Нилин с Колосковым уже крепко спали. Сергеем овладело лихорадочное волнение: «Ты справишься. Ты знаешь об этом корабле все, с тех пор как он только был спроектирован. Пришло время проверить свои знания на практике».

Черкасов отключил автоматику и перевел корабль на ручное управление. Ход корабля сразу потерял плавность. Звездолет ощутимо тряхнуло, и корпус начал заметно вибрировать. Сергей поборол минутную слабость и целиком сосредоточился на управлении. Он знал, что за посадкой будет наблюдать Джулия Брэдхем.

В это время в центре управления полетами возникла паника. Заметив, что автоматика отключена, диспетчер попытался связаться с кораблем, но безуспешно. Приборы показывали, что все системы корабля работают исправно, и главный диспетчер не понимал, почему экипаж не выходит на связь. Он обратился к начальнику космодрома. Тот немедленно связался с директором школы. Зная Черкасова, тот мгновенно разобрался в ситуации и объявил чрезвычайное положение. К космодрому прибыли пожарная команда и бригада скорой помощи. Всех зрителей удалили на большое расстояние. Для посадки освободили максимально возможную площадь. Вскоре звездолет появился в пределах видимости, неуверенно покачиваясь и подергиваясь.

В этот момент Джулия Брэдхем вспомнила, как Черкасов в шутку сказал, что во искупление своей вины в ее честь вручную посадит корабль класса Н. Слова, которым она тогда не придала никакого значения, сейчас приобрели пугающий смысл.

Звездолет медленно и неотвратимо приближался к Земле. Справится ли молодой пилот с управлением или чистое, ухоженное поле космодрома будет усыпано обломками разбитого корабля и прерванных жизней?

Черкасов отключился от всех других мыслей. Весь мир сузился до пределов командирской рубки, и Сергей уверенными движениями направил звездолет на то место, с которого взлетел.

Джулия следила за посадкой из-за пределов космодрома. Когда до Земли оставалось не более ста метров, она села на траву и прикрыла лицо ладонями.

— Николь, что там? — тревожно спросила она у подруги, когда вокруг повисла гробовая тишина.

— Точно в яблочко!

В следующее мгновение космодром ожил, и кругом послышались возбужденные голоса.

Ни у кого не было сомнений, что Черкасова на этот раз точно выгонят из школы. Не поможет ни Горчаков, ни сам Господь Бог.

Заседание комиссии было назначено на следующую неделю. На оставшееся время Черкасов был отстранен от занятий. Вечером он дома лежал на кровати, тупо глядя в потолок. Когда раздался звонок в дверь, Андрей Колосков пошел открывать и тут же вернулся. Он был сердит на Черкасова.

— Это к тебе, — сухо сказал он и завалился на свою кровать.

Сергей подошел к двери и увидел стоявшую в проеме Джулию.

— Привет, ты почему не заходишь?

— Здравствуй. Пойдем лучше прогуляемся, — голос ее был бесстрастным и ничего не выражал.

Черкасов накинул куртку и вслед за Джулией вышел на улицу. Некоторое время они шли молча, потом Джулия тяжело вздохнула и быстро спросила:

— Зачем ты это сделал? Только не говори неуместных пошлостей по поводу того легкомысленного обещания.

— Сам не знаю. С детства сначала делаю, а не думаю даже потом. Наверное, просто не хотелось жить по написанному сценарию.

— Наверное, этим ты меня и покорил. Только от этого не легче. Сейчас тебя выгонят из школы, а что в следующий раз? Тюрьма Карамос?

— Женюсь, буду работать, растить детей и раз в год ездить с семьей отдыхать на Пальмиру.

— Вот-вот. Еще, может быть, скажешь, что солнце будет всходить на Западе, а садиться на Востоке.

— На то она и жизнь. Все может быть.

— Чем думаешь теперь заняться?

— Еще не решил. Может, поеду на Армалон, стану старателем и буду искать амоллы. Неприлично разбогатею и вернусь.

— Не говори ерунды, ты же знаешь, оттуда, если и возвращаются, то с поломанной психикой. Везет только одному на тысячу.

— Почему бы мне не стать этим одним?

— Я не думаю, что ты это серьезно. Скажи, Сережа, мы еще увидимся?

— Если ты этого очень сильно захочешь.

— А ты бы хотел?

Черкасов недолго подумал и просто ответил:

— Да.

Они остановились около скамейки и сели. Сергей обнял девушку, и она положила голову ему на плечо. Немного помолчав, Джулия тихим голосом заговорила:

— В детстве я мечтала выйти замуж за мужчину, похожего на моего отца. Чтобы он был такой же уверенный в себе, спокойный и сильный. Чтобы был добрый и любил детей. Чтобы у нас родился мальчик, и мы назвали его Робертом. Чтобы наш сын повторил подвиг своего великого прадеда и первым долетел до другой Галактики.

— А я думал, что ты мечтала только о том, чтобы не уронить честь фамилии и стать лучшим пилотом.

— В первую очередь я — женщина, а потом уже пилот.

— Необыкновенная женщина!

— Я тебе нравлюсь?

— Очень.

— Но не настолько, чтобы изменить свой образ жизни?

— Я не умею по-другому.

— Живут же другие иначе, и ничего.

— Может, и стоит попробовать.

— А жениться ты собираешься?

— Надо продолжать свой род. Быть может, кто-нибудь из моих потомков совершит что-нибудь стоящее для человечества.

— Не завидую твоей будущей жене.

— Я тоже.

Джулия замолчала и задумалась.

Стало смеркаться, и предметы потеряли ясность очертаний.

— Поздно уже. Проводи меня домой.

— Пойдем.

Следующие несколько дней Черкасов посвятил праздному безделью. Спал до обеда, гулял по скверу, читал какую-нибудь скверную литературу или просто лежал на диване. В восемнадцать лет нечасто задумываешься о смысле жизни. Весь мир полон красок, а душа — мечтаний и стремлений.

В последний вечер перед заседанием дисциплинарной комиссии настроение было унылым. Сергей старался развеселить друзей, но это никак не получалось. Они сидели в гостиной и вяло смотрели последний выпуск новостей.

— Ты мог бы стать лучшим пилотом Галактики, — Колосков с сожалением опустил глаза вниз.

— Много чего могло случиться, теперь жалеть об этом бессмысленно, — Черкасов выглядел беспечным, но внутри у него было муторно.

— Сам виноват, — жестко вставила Джулия, — и ребят подвел. Они на тебя надеялись, и вместе с тобой могли бы стать лучшим экипажем.

— Не надо про нас. Мы еще доучимся и будем летать, — Дима Нилин вопреки обыкновению не смог сдержать эмоций. Он прекрасно понимал, что значит космос для Черкасова, и искренне переживал за друга.

— Ладно, достаточно, — твердым голосом сказал Сергей, — никто не умер, жизнь продолжается, и все еще впереди. Всякое может случиться.

В этот момент, как бы в подтверждение его слов, экран монитора мигнул, и на нем появилась встревоженная ведущая. Металлическим голосом она объявила экстренный выпуск.

— Только что мы получили сообщение со спасательного корабля «Одиссей», вылетевшего в систему звезды Годбад для выяснения причин отсутствия связи. Сообщение пришло пятнадцать минут назад. Командир экипажа Георгий Гарабидзе передал, что подвергся нападению.

Гарабидзе успел отправить еще одно кодированное сообщение, и на этом связь прервалась. Подробности вы услышите через тридцать минут в специальном выпуске новостей.

В комнате повисла напряженная тишина, которую через несколько мгновений нарушил Андрей:

— Во, дела! Ну, Серега, ты накаркал!

Все присутствующие находились в прострации и пытались осмыслить услышанное. Ничего подобного не случалось уже несколько веков.

— Может, это инопланетяне объявились? — высказал общую мысль Андрей.

— Тогда они не случайно выбрали Тратон. Там наши основные военные заводы, — включился в разговор рациональный Нилин, — наши предки были мудрее. Они никогда не размещали такие объекты в одном месте.

— Что же это такое? Они что же людей убивают? Как же так? — Джулия отреагировала по-женски.

— Мы им покажем, гадам четырехглазым! — Почему именно четырехглазым, Колосков не пояснил. — Не сомневайся, Джулия, мы их накажем, этих негодяев.

— Или они нас, — Нилин оставался верен своему скептицизму.

— Хватит гадать, — Черкасов впервые вмешался в разговор, — подождем подробностей. Там будет видно. Может, никакие это не инопланетяне. Наш брат человек и не на такое способен.

Сергей оказался прав.

Само по себе отсутствие связи с планетой Тратон не беспокоило капитана спасательного корабля Георгия Гарабидзе. Его насторожила интонация старшего помощника при заходе на посадку.

— Капитан, там какая-то суета нездоровая на космодроме, — Евгений Круглов, наморщив лоб, просматривал отчеты компьютера. Пятнадцать лет совместной работы в СГИ приучили Георгия доверять интуиции своего помощника.

— Что конкретно?

— Объектов непонятных много. И они вроде как с оружием, — голос Евгения звучал неуверенно.

Гарабидзе приказал притормозить посадку и послать повторный запрос на космодром.

Круглов включил громкую связь.

— Космодром Тратона, подтвердите разрешение на посадку, — Евгений повторил запрос.

В этот момент корабль тряхнуло и завыла сирена. Следующий взрыв перевернул корабль. Последнее, что успел Гарабидзе — отправить послание в центр.

Через тридцать минут вся Галактика узнала о совершенном нападении. Первом за последние двести лет.

Дальнейшие события навсегда изменили привычное течение жизни.

В систему Годбад была отправлена эскадрилья из двадцати военных звездолетов во главе с Атлантом — огромным кораблем-городом. Но они не успели даже высадиться на Тратоне. На подлете к Годбаду их встретила эскадра, которая была вдвое больше по численности и обладала более совершенным вооружением.

Первое в истории человечества космическое сражение больше походило на драку старшеклассника с ребенком и закончилось полным поражением Министерства обороны. Двадцать кораблей и около тысячи человек превратились в пыль. Известие об этом повергло в ужас все население Галактики. Давно привыкшее к полной своей безопасности человечество внезапно осознало всю свою обнаженную уязвимость. Война. Значение этого страшного слова целиком овладело сознанием людей.

По всей Галактике было объявлено чрезвычайное положение, проведена мобилизация резерва и началась запись в добровольцы. Чиновники приняли сосредоточенно-серьезный вид, а военные выражали полную боевую готовность и уверенность в победе.

Как выяснилось, власть на Тратоне захватил директор военного завода Хольц Шимберт. Фактически это случилось почти год назад, но ему удавалось все это время вводить в заблуждение федеральное правительство.

Шимберт с детства думал, что родился не в то время. Изучая историю, он со сладострастным трепетом представлял миры, в которых «кто сильнее, тот и прав». Размышляя над этим, в один прекрасный день он вдруг понял, что ничто не мешает ему ввести в современном мире такие же правила игры. Безумная идея со временем превратилась в четко продуманный план.

Годы работы в Министерстве обороны позволили ему ясно представить полную картину состояния вооруженных сил Галактики. Отсутствие войн и потенциального противника превратило армию в обычную бюрократическую организацию. В ней мало кто представлял, для чего она вообще существует. Технология вооружений давно отстала от своего века. Любая подготовленная агрессия могла остаться безнаказанной. Нужны были только сильная воля и непоколебимая решимость. И того, и другого у Шимберта было предостаточно.

Начал он с того, что привлекал способных инженеров и программистов со всей Галактики. Кого силой, кого материальными благами, а кого высокими должностями он заставил работать на себя.

Если бы «Одиссей» прилетел несколькими месяцами позже, участь Галактики уже была бы решена. Его планы были нарушены, но машина уже была запущена и набрала обороты. После первого настоящего сражения и сокрушительной победы он еще больше уверился в своих силах.

Тем временем федеральное правительство интенсивно готовилось к отражению агрессии. По всей Галактике построенные к тому времени корабли Н-класса переоборудовались в военные, и все ресурсы были брошены на строительство новых. Была объявлена всеобщая мобилизация. Старшекурсники летной школы, как одни из немногих, кто мог летать на новых кораблях, были призваны на службу.

На момент подписания приказа о мобилизации Черкасов формально еще не был исключен, поэтому и его фамилия попала в списки военных пилотов.

В школе царила атмосфера патриотизма. Курсанты третьего и четвертого годов обучения, призванные в армию, ходили с торжественно-серьезными лицами и выражали преданную готовность сокрушить врага или отдать жизни за Свободное Человечество. Младшие товарищи смотрели на них с завистью и правдами и неправдами пытались записаться в добровольцы.

Эмиль Боровски, благодаря отцу, получил высокую должность в штабе, а Сергей Черкасов вместе со своим экипажем был зачислен в передовую эскадрилью, которая в ближайшее время должна была вступить в бой.

Узнав об этом, Андрей Колосков пришел в неописуемый восторг. Когда они в последний вечер перед вылетом на базу собрались дома, он, как обычно, много говорил и заражал друзей своим оптимизмом. Все вещи были уложены, все дела доделаны, и ребята прощались с любимой школой за бутылкой Гронга.

— Что не хватало этому Шимберту? Я никогда не мог понять, что раньше толкало людей друг на друга с оружием в руках, — Андрей с искренним недоумением смотрел на друзей, как будто ждал от них немедленного и точного ответа.

Дима Нилин ответил в свойственной ему манере:

— Спектр человеческого сознания намного шире, чем общественная мораль.

— Но почему так? Разве нельзя всегда всем жить в мире и радоваться каждому новому дню?

— Это не нами заведено, и не нам это менять.

— Тебя послушать, так и Шимберт прав, и не надо ему мешать.

— Почему не надо? Именно в борьбе наше существование обретает смысл.

— Да! Покажем этому негодяю! Казнить его мало!

— А еще говоришь о доброте и гуманизме.

— Это — другое. Когда весь мир в опасности, надо уметь его отстоять. И, если будет надо, — я свою жизнь отдам.

— Скорее всего, так оно и будет. Нашу эскадрилью бросают в самое пекло, и хорошо, если хоть кто-то останется жив.

Черкасов решил прекратить бессмысленный спор, тем более что тот грозил опять перерасти в ссору:

— Какой смысл думать о смерти, если мы еще живы? Надо жить, пока живется. Наливай, Андрюха! — Сказав это, он подумал, что может держать его на этом свете: «Может быть, Джулия?» Как бы в ответ на это раздался звонок его телефона.

— Черкасов, привет, — ее мелодичный голос разлился по комнате и заставил тут же забыть о войне и смерти, — ты ничего не хочешь мне сказать на прощание?

— Хочу. И не только сказать.

— Фу! Как пошло. Тебе не идет.

— Знаю. Ты где?

— Дома, и не собираюсь долго изнывать от ожидания.

— Желание королевы — закон для джентльмена.

Когда Черкасов подошел к домику Джулии, он обнаружил дверь открытой. Пройдя в гостиную, он увидел Джулию, сидевшую на диване с сигаретой в руках. Никакого особого наряда не было: домашний халат и тапочки. На лице еле заметный макияж.

— Ты же не куришь! — Черкасов сделал вид, что удивился.

— Так, балуюсь иногда.

Из ванной доносился шум льющейся воды.

— Николь дома?

— Дома. А ты что, к ней пришел?

— Конечно, нет. Ты — единственная женщина на свете, достойная внимания!

— Опять несерьезно.

— Разве я хоть раз давал повод сомневаться в своей искренности?

— Проходи, садись, искренний человек. Ну, что завтра улетаешь?

— Да. Труба зовет.

— А ты как будто знал, когда говорил, что неизвестно, что нас ждет.

— Не знал. Теперь знаю половину. Мы победим в войне, ты станешь лучшим пилотом, достойным своего великого предка, и поведешь первый звездолет в другую Галактику. Вернешься героем, выйдешь замуж и родишь мальчика, который продолжит вашу великую династию.

— Ты не сказал про себя.

— Не сказал. Вторую половину я не знаю.

— Мы еще увидимся?

— Может быть. Если меня не убьют в первом же бою.

— Почему с тобой все так грустно?

— Не я придумал этот мир.

— Скажи, Черкасов, если бы не война, ты бы на мне женился?

— Наверное, да.

— Наверное или да?

— Наверное.

Джулия потушила сигарету, забралась с ногами на диван, подобрала их под себя и положила подбородок на колени.

— Немного женщине для счастья надо.

Шум воды в ванной утих, и в гостиной появилась Николь, свежая и благоухающая.

— Здравствуй, ковбой. Ну, что «Дан приказ идти на Запад», «самолеты, самолеты, ну а девушки, а девушки потом?»

Сергей улыбнулся и кивнул в знак приветствия.

— Николь, у тебя когда-нибудь бывает плохое настроение?

— Чаще, чем ты думаешь, — и она легкой походкой упорхнула в свою комнату.

— Черкасов, я могу и заревновать, — Джулия улыбалась, но глаза смотрели строго.

За окном стемнело, и до отправления оставалось не более шести часов. Вылет был назначен на четыре утра. Сергей знал, что никто из мобилизованных курсантов не будет спать в эту ночь.

Через некоторое время Николь вышла уже одетая.

— Все понимаю и оставляю вас наедине, — она многозначительно подмигнула Джулии и ушла, бесшумно закрыв за собой дверь.

Черкасов смутился, чего с ним никогда при общении с женщинами не случалось. Сейчас он не знал, как себя вести и что говорить. «Ей-богу, как мальчик», — мелькнула непривычная мысль. Пауза затягивалась. Джулию это, видимо, только забавляло.

— Ну, что, герой, так и будешь там сидеть?

Черкасов решительно поднялся и пересел на диван. Джулия откинулась на спинку и, закрыв глаза, тихо прошептала:

— Поцелуй меня.

В следующее мгновение Сергей позабыл о войне и мире.

Рассвет следующего дня незаметно подкрался к жилому городку. Несмотря на ранний час, провожать улетающих пришла вся школа. Директор выступил с напутственной речью. Он выразил уверенность, что их воспитанники не посрамят честь школы, отстоят мир и живыми вернутся домой. Зазвучала торжественная музыка, и Черкасов вместе со своим экипажем стал подниматься на корабль. В памяти всплыли строки одного известного в прошлом поэта:

В один ненастный день в тоске нечеловечьей,Не вынеся тягот, под скрежет якорей

Мы всходим на корабль, и происходит встреча Безмерности мечты с предельностью морей.

Закончилась бесшабашная юность, и впереди ждала неизвестность: война, новые переживания и, может быть, смерть. Позади оставались первые яркие впечатления, «кипящая младость» и мать-планета, «где я страдал, где я любил, где сердце я похоронил».

Всходя по трапу, Черкасов оглянулся в последний раз. Предрассветные сумерки рассеивались, и он охватил взглядом весь городок: здания школы, такие близкие и родные, жилые домики, напоминающие о домашнем тепле и уюте; знакомые лица с выражением серьезности и торжественности. «Прощайте».

Джулия Брэдхем стояла отдельно. Черкасов отыскал глазами ее одинокую фигурку. Он поймал ее взгляд, который затмевал для него восходящее солнце. Резко отвернувшись, он прошел в звездолет.

***

Звездолет Н-класса вынырнул из гиперпространства и повис недалеко от планеты Бертар. Все трое членов экипажа наблюдали, как на экране радара одна за другой появляются многочисленные точки.

— Мы — сила, призванная спасти Галактику! — Щеки Колоскова заливал яркий румянец, — сто современных кораблей! У Шимберта только шестьдесят. Сейчас мы его размажем!

— В тех звездолетах тоже люди. У них есть жены и мужья, родители и дети, — Нилин не пытался скрыть своего волнения.

Андрей не нашелся, что ответить. Вступать в такую дискуссию ему не хотелось.

Командир резко оборвал ненужный спор:

— Мы на службе, и у нас ясный приказ. Хольц Шимберт захватил планету Бертар. На ней самый большой завод по обогащению урана. Если его не отбить или хотя бы не уничтожить, войну мы проиграем.

Сергей соединился с главным кораблем и доложил о прибытии.

Более ста звездолетов выстроились и направились в сторону Бертара. Когда на экране радара появились первые корабли противника, волнение усилилось. Маленькие точки зловеще увеличивались. Корабли противника были намного лучше вооружены и организованы. К тому же для них это была уже не первая битва.

Перед тем как неприятель приблизился на расстояние выстрела, Черкасов получил секретный зашифрованный приказ. В рамках плана грядущего сражения была разработана особая операция. Десять кораблей должны были направиться непосредственно на завод и стать живыми снарядами, чтобы уничтожить его хотя бы такой ценой. Система ПВО на Бертаре была неуязвимой, и у таких экипажей шансов выжить практически не было.

В разработке этой операции принимал участие Эмиль Боровски. Подменив нужные документы, он добился того, что экипаж Черкасова попал в эту группу.

Узнав, что их отправляют на верную гибель во имя общего дела, он не колебался. Не глядя ребятам в глаза, он сообщил им суть приказа, решительно развернул корабль и направил его непосредственно на Бертар. «Что ж, не знал, зачем жил, зато знаю, за что умру».