Черный всадник

Черный всадник

Глава

— Командир сколько можно ждать? — Билли оторвался от бутылки и откинулся на спинку кресла. — Вторые сутки в засаде. Я скоро заржавею.

— Ты че разнылся? Бывало и дольше ждали, — Сергей Черкасов сидел в командирском кресле перед пультом управления звездолетом.

Билли хмыкнул и снова приложился к бутылке. Он всегда был спокоен перед делом — не потому, что не боялся, а потому что бояться было нечем.

— Ты лучше скажи, когда мы в последний раз нормально жрали? Я не про эту синтетику, которую Когаль называет едой. Я про настоящее мясо.

— Совсем недавно на Рокоре, — отозвался Когаль, не отрываясь от компьютера. — Ты тогда съел трёх куропаток и потом всю ночь стонал.

— Это были не куропатки. Это были маленькие птички счастья.

Черкасов слушал их перепалку и пытался улыбнуться. Он не любил эти минуты — перед делом, когда все стараются не думать о том, что будет через час.

Кармэн стояла у переборки, скрестив руки. Как обычно, она не участвовала в разговоре. Черкасов давно перестал удивляться. Он привык к её молчанию, как привыкают к гулу двигателя. Но иногда он ловил себя на мысли, что хотел бы знать, о чём она думает.

— Есть! — сказал Когаль.

На радаре появилась точка и поползла к центру экрана.

Черкасов выпрямился.

— Поехали. Когаль, глуши связь. Билли вставай.

— Готов, — здоровяк поднялся, и рубка сразу стала тесной. — Давно готов.

Черкасов подошёл вплотную. Стыковка заняла меньше минуты. Он делал это десятки раз и уже не думал, как. Руки работали сами. Он знал, что у грузовика старая система стыковки, которая иногда барахлит. Знал, что люк открывается с третьего раза. Знал, что команда гражданская — сопротивления не будет.

Так и вышло. Когда люк открылся, в грузовом отсеке торговца было тихо. Черкасов первым шагнул внутрь.

Седой мужчина с нашивками капитана вышел навстречу и заговорил быстро, глотая слова:

— Пожалуйста, не надо. У нас семьи. Мы всё отдадим.

— Успокойтесь, — сказал Черкасов. — Никто вас не тронет. Нам нужен только груз.

Он говорил ровно, почти мягко. Не было смысла пугать и угрожать. Перед ним были люди, которые никогда не держали оружия. Они не знали, как вести себя, когда смерть стоит напротив.

Пошла рутинная работа. Билли следил за людьми, Кармэн проверяла помещения, Когаль сел за бортовой компьютер.

— Три контейнера с артанитом. Сейчас займусь погрузкой, — маленький гений, как всегда, легко взломал защиту.

Кармэн где-то застряла, и Черкасову пришлось пойти ее искать.

Оказалось, она задержалась в дальнем отсеке. Там на полу, прижавшись спиной к переборке, сидела девочка. Лет десяти, может, меньше. Она не плакала. Она просто смотрела на них. Сергей на мгновение замер.

— Что она здесь делает?

Седой капитан сзади заговорил торопливо:

— Это дочь механика. Он взял её в рейс, потому что жена умерла, и не с кем было оставить. Пожалуйста, не троньте её.

Черкасов не ответил. Он смотрел на девочку.

— Как тебя зовут? — спросил он.

Она молчала. Потом еле слышно:

— Мира.

— Мира, — повторил он. — Красивое имя.

В следующую секунду он пожалел о сказанном, потому что девочка вдруг улыбнулась. Робко и недоверчиво.

— Командир, надо уходить, — Билли переступил с ноги на ногу.

Черкасов повернулся и пошёл к выходу. Он не оглядывался. Но спиной чувствовал, что девочка всё ещё смотрит на него.

Когда «Пегас» вошёл в гиперпространство, Билли откупорил вторую бутылку.

— Командир. Ты чего напрягся?

— С чего ты взял?

— Я же вижу. Все прошло гладко, а ты даже выпить не хочешь.

Черкасов не ответил. К его чувствам никак не подходило слово «гладко».

Когаль ушёл к себе — заниматься своими научными делами. Билли остался в рубке, но быстро заснул, уронив голову на грудь. Бутылка осталась стоять рядом, наполовину пустая.

Кармэн не ушла. Она подошла и села в соседнее кресло. Черкасов посмотрел на нее вопросительно — она почти никогда не садилась рядом.

— Ты нужен нам сильным, — сказала она негромко.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты сам знаешь.

Черкасов испытующе на нее посмотрел. «Она видит и чувствует намного больше, чем надо для нашей профессии. Как бы это не стало проблемой», — он отвел от нее взгляд и бросил:

— Пора спать.

Она еще некоторое время смотрела на него, потом встала и ушла.

На следующий день они уже были на Рокоре. Но долго праздновать им не пришлось. Уже на второй день Когаль подозвал Черкасова к монитору компьютера.

— Есть один мерзкий тип. Жутко богатый. Он не из наших. Ходит слух, что детскими органами торгует.

— Как с него до сих пор не спросили?

— Так он не попадался ни разу. А как на воле спросишь? — Билли продемонстрировал эрудицию.

— А ты откуда знаешь?

— Странно, что ты о нем не слышал, — Здоровяк поводил тяжелой с похмелья головой, — он регулярно на Рокоре появляется. Все самое дорогое покупает, а на чаевых экономит.

— Когаль найди на него все, что есть, — в голосе Черкасова мелькнул азарт.

— Так это все. Он очень скрытный, — программист уныло кивнул на экран монитора.

Сергей хмыкнул.

— Не густо. Узнай хотя бы, где он тратит свои деньги.

Скорпион был одним из самых шикарных клубов Рокора. Сумма, необходимая для вечера, была сопоставима с месячным бюджетом какой-нибудь маленькой планеты. Сергей не был постоянным клиентом, поэтому при входе ему пришлось предъявить свою кредитку и доказать платежеспособность.

Войдя в зал, он без труда отыскал глазами Джони Кармаука и занял столик неподалеку. Черкасов увидел примерно то, что и ожидал. Невысокого роста толстяк сидел в окружении трех вычурных девиц и фамильярно похлопывал их по интимным местам. Кармаук говорил громким голосом самоуверенного человека, и в каждом его слове сквозило презрительное превосходство над окружающими. Поток пошлых шуток перемежался скабрезными замечаниями, и от него веяло сытостью и сладострастием.

Черкасов выдержал полчаса. За это время он успел получить общее представление о человеке, и оставаться было необязательно. Он рассчитался по счету и, почти ничего не тронув из своего заказа, удалился.

Только на улице он понял, что совершил большую ошибку. Такой его визит в Скорпион не мог остаться незамеченным. Теперь в случае неудачи какой-нибудь дотошный служака сможет раскопать этот факт и сделать соответствующие выводы. Черкасов в полной мере осознал, насколько уязвим. Вот так от какой-нибудь, казалось бы, незначительной мелочи могут зависеть их жизни. От таких невеселых мыслей резко испортилось настроение. Черкасов постарался успокоиться и сел в такси-флаер.

Гостиничный номер Кармэн был завален самой разной одеждой, и происходившее чем-то напоминало показ мод или конкурс красоты. Черкасов и Билли сидели в глубоких креслах по углам, а Кармэн то и дело удалялась в другую комнату, переодевалась и возвращалась в новом наряде на строгий суд зрителей. Судьей был один Черкасов. Билли было все равно, что девушка наденет, он наслаждался самим процессом.

Уже второй час Сергей пытался выбрать подходящую обертку для будущей приманки. Имея приблизительное представление о вкусах Кармаука, он должен был решить, в каком виде Кармэн сможет ему не просто понравиться, а задеть за живое и подвигнуть на решительные действия.

Когда Черкасов окончательно измотался, он решил попробовать образ независимой преуспевающей бизнес-леди, которая устала от одиночества, от своей работы и прилетела на Рокор в поисках приключений и острых ощущений.

Стоя перед зеркалом в выбранном наряде, Кармэн попыталась поймать взгляд Сергея.

— Черкасов, а тебе нравятся деловые женщины?

— Мне всякие нравятся, — небрежно бросил Дон Жуан, а про себя подумал: «Грубовато получилось».

Вечером того же дня Каролина Мэндом по прозвищу Кармэн вплыла в Скорпион неторопливой, расслабленной походкой. Она рассеянно оглянулась по сторонам и заняла столик рядом с Кармауком.

Несколько робких, немного растерянных взглядов в сторону Кармаука сделали свое дело. Когда его первоначальный голод был утолен и настроение приподнято небольшим количеством спиртного, на стол Каролины лег букет белых сарциний — умопомрачительно красивых цветов, растущих лишь на очень немногих планетах и расцветающих один раз в несколько лет.

Кармаук не отличался оригинальностью. Впрочем, это от него и не требовалось.

Дальнейшее и вовсе выглядело тусклым и обыденным. Толстяк без приглашения сел за ее стол и выговорил стандартный набор комплиментов. Затем он стал хвастаться своим несметным богатством и, решив, что произвел на девушку достаточно сильное впечатление, напросился проводить ее домой. Благо, Каролине было нужно именно это, а не романтические ухаживания и сантименты.

— У меня роскошный флаер последней модели. Думаю, вам будет приятно сделать круг над ночным Рокором в обществе не самого бедного мужчины, — приторный голос Кармаука оставлял внутри липкое ощущение, но Каролина сделала вид, что рада принять это предложение:

— Вы так любезны, что я не могу ответить отказом. Иногда так хочется чего-нибудь необычного, — Каролина многозначительно блеснула глазками.

Кармаук, что называется, завелся. После разряженных безликих девиц он увидел в Каролине яркую индивидуальность, и им овладело нестерпимое желание. Получив согласие, он уже предвкушал будущее удовольствие и не мог этого скрыть. Кармэн выворачивало от отвращения, но она не подала виду и позволила вывести себя из Скорпиона.

Когда они вылетели за пределы города и пролетали над пустынным океанским пляжем, Кармаук дал флаеру команду на снижение.

— Прекрасная ночь, живописное место. Почему бы нам не насладиться прелестью момента?

— Что вы имеете в виду? — напряженным голосом спросила Каролина. Надо было играть до конца, и она сделала вид, что испугалась возможного продолжения.

— Ничего такого, чего бы вы сами не желали, — с плохо скрытым раздражением ответил Кармаук и посадил флаер на розоватый песок, — романтичное место, не правда ли? Вы никогда не думали, что было бы интересно заняться любовью в таком месте и в такое время?

Джони, привыкший получать все и сразу, явно не был искушен в делах амурных.

— Что вы себе позволяете?! Немедленно отвезите меня домой!

— Ну, ты, искательница приключений, сама же меня спровоцировала, а теперь назад? Нет уж! — Кармаук распалился до предела, и его лицо покраснело от натуги. Привыкший к тому, что ему все сходит с рук, он не собирался останавливаться. Он навалился на Кармэн и попытался сорвать с нее одежду. Что произошло дальше, Джони запомнил на всю оставшуюся жизнь.

Когда Черкасов с Билли прибыли на место происшествия, Кармаук плакал, забившись в угол флаера и придерживая свое мужское достоинство. С одного взгляда было понятно, что дополнительной физической обработки не требуется. Билли грубо взял его за волосы и выгреб на песок. Достаточно было небольшого театрализованного представления. Билли повел могучими плечами, выпятил нижнюю челюсть и, скривив верхнюю губу, хрипло произнес:

— Что ты сделал с моей сестрой, тварь?

Кармаук ползал на коленках и, утирая слезы, жалобно бормотал:

— Пожалуйста, не трогайте меня! Я больше никогда не буду. Я все сделаю. Я могу заплатить, — и он с надеждой посмотрел на Билли, считая его главным.

— Еще как заплатишь, — голос Билли был полон уверенности.

Поняв, что клиент готов, Черкасов присел рядом с похотливым толстяком и заговорил мягким, ровным голосом:

— Сейчас ты сядешь и напишешь все о том, как торгуешь детскими органами. Потом ты переведешь круглую сумму на указанные счета. Мы не из полиции, и если все сделаешь, как я сказал, оставим тебя в покое. Если откажешься, то можешь только догадываться, что с тобой будет.

— Нет! Я не могу этого сделать! Пожалуйста!

— Билли, отрежь ему все лишнее, — голос Сергея был благожелательным и оттого еще более страшным.

Кармаук инстинктивно отшатнулся и быстро заверещал:

— Нет, нет! Да, да! Я все сделаю!

— Дайте ему бумагу, — Черкасов презрительно отвернулся и пошел в сторону океана.

Ночи на Рокоре всегда были теплыми, и эта не стала исключением. Навстречу дул легкий, мягкий ветерок и омывал лицо. «Какое чудесное место, и какая чудная ночь… И что я здесь делаю среди этого великолепия? Как так получилось, что я вместе с отпетым бандитом и непонятной женщиной граблю еще большего (или нет) подонка, чем мы? Мог ли я еще год назад подумать, что окажусь в такой ситуации? И что почувствовала бы Джулия, узнай она, чем я сейчас занимаюсь? Может быть, было бы лучше, если бы я тогда погиб на Бертаре вместе с друзьями? Одни вопросы и ни одного ответа», — Черкасов посмотрел наверх, как будто там, в бездонной глубине рокорского неба, мог находиться ответ, — «становлюсь сентиментальным. С моим нынешним родом занятий это непозволительно. Проще сразу застрелиться».

Эти невеселые мысли были прерваны громким окликом Каролины. Оказалось, что они давно закончили и ждали его возвращения. Сергей отогнал ненужные мысли, принял строгое выражение лица и вернулся.

Кармаук сидел на песке и тупо смотрел в одну точку, раскачиваясь из стороны в сторону и тихонько подвывая. Черкасов проверил на компьютере поступление денег, затем взял исписанный их жертвой лист бумаги и начал читать.

Через несколько минут он пожалел, что вообще умеет это делать.

По угрюмому молчанию сообщников он понял, что они тоже ознакомились с содержанием. Даже толстокожий Билли стоял мрачнее тучи.

Было понятно, что компромат убойный. Кармаук в полицию не побежит.

Надо было сохранять хладнокровие. Сергей мысленно досчитал до десяти, потом резко бросил:

— Больше ты этим никогда не будешь заниматься, иначе, сам понимаешь, что тебя ждет. Выберешься отсюда сам. Твой флаер мы забираем.

Перед посадкой Кармэн не сдержалась и больно пнула Кармаука изо всех сил.

Возвращались они в полном молчании. Несмотря на удачно проведенную операцию, настроение было паршивым. Сергей не пошел с друзьями в Пиковую даму. Он вернулся на Пегас и прошел в свою каюту.

Он знал, что не заснет. Пить тоже не хотелось. Он вывел на экран старую фотографию. Трое юношей в летных комбинезонах. Андрей Колосков — будущий врач и бортинженер. Его глаза пылают жаждой новых свершений и открытий. Дима Нилин — штурман и программист. Как всегда, умудряется даже своей позой выразить снисходительность и скуку. Он сам — будущий пилот и командир экипажа. Молодой и сильный. Пламя, готовое разгореться или погаснуть.

Черкасов пытался вернуть впечатления того времени, когда относился к жизни, как к любимой игрушке. Можно было творить и не думать о последствиях. Душа не подчинялась разуму и искала утоления бушующих страстей. Но сейчас ей нужен был лишь утраченный покой.

Сергей выпил полный стакан Гронга и лег отдыхать. Но заснуть не получалось: сознанием прочно завладели сцены беспечной юности.

***

Луна мягким, приятным светом заливала улицы жилого городка летной школы. В окне одного из домиков горел свет. Трое девятнадцатилетних курсантов сидели за столом и, перебивая друг друга, весело обсуждали планы на будущее.

— Новый звездолет Н-класса можно будет на любую ровную площадку посадить. Не говоря уже о том, что они мобильнее и быстрее. — Сергей расстегнул комбинезон. — После выпуска именно нам выпадет честь первыми летать на этих кораблях.

— Когда это еще будет? — Дима Нилин лениво опрокинул свою рюмку.

— Ты сам знаешь, что один новый корабль уже скоро поступит в распоряжение СГИ. Туда нужен подготовленный экипаж. Нас же сейчас именно этому и учат! — В разговор вмешался Андрей Колосков. Он вскочил с кресла, начал ходить по комнате и даже замахал руками.

— А ты сам знаешь, что на нашем потоке почти тысяча курсантов. А в штате СГИ всего 50 человек, и возьмут туда только один экипаж — на замену погибшему, — говорил Дима неторопливым и скучным голосом.

— Погибшему, — Андрей с укором посмотрел на друга. — Ты вечно все усложняешь.

— По-твоему смерть — это усложнение?

— Но ведь это — Специальная Группа Исследований! Там неизведанные планеты и новые открытия. И наверняка именно экипаж СГИ первым полетит за пределы нашей Галактики! Только подумай, вдруг там другая цивилизация, может быть похожая на нашу, а, может быть, и нет.

— Ага, огромные склизкие пауки с шестнадцатью щупальцами: мир, дружба и смешанные браки!

— Опять ты все опошлил, — Колосков сделал вид, что обиделся.

— А ты так говоришь, будто нас уже взяли, — отозвался Дима и снисходительно усмехнулся.

— Серега — лучший ученик школы и лучший пилот. А мы его экипаж! — Глаза Андрея горели, но не из-за выпитого спиртного. Он посмотрел на Черкасова, как бы прося поддержки в споре с неумолимым оппонентом.

Но ответил снова Нилин.

— Конечно, лучший, но только не в поведении.

Дело было в том, что Сергей Черкасов постоянно находился на грани исключения из школы. В первый раз его чуть не выгнали еще на втором курсе.

Через полноводную реку Ангарган, по которой проходила восточная граница жилого городка, был перекинут длинный мост. Как-то, возвращаясь домой навеселе, Сергей поспорил с друзьями, что пройдет этот мост из конца в конец по перилам толщиной с ладошку. Ему удалось не сорваться, но это событие повергло администрацию школы в шок. Если бы Черкасов погиб, руководство могло лишиться своих должностей. Сергея вызвали на комиссию, сделали внушение и решили оставить в школе, считая, что это было в первый и в последний раз.

Но не прошло и года, как он предстал перед очередной комиссией. На этот раз его в нетрезвом состоянии привезли из Валагоса, где он развлекался в обществе девочек сомнительного поведения. Инцидент был из ряда вон.

Ко всеобщему удивлению, комиссия опять ограничилась строгим выговором и оставила Черкасова в школе, сославшись на его отличную успеваемость. По школе ходили слухи, что здесь не обошлось без постороннего вмешательства.

Незадолго до этого в школу приезжал Тимур Горчаков, руководитель Специальной Группы Исследований, про которого рассказывали самые невероятные истории.

Горчаков, слегка прихрамывая на правую ногу, уверенной походкой прошел по коридорам школы и зашел в кабинет директора. Курсанты заметно оживились. За пару лет до этого он выступал перед учениками, и сейчас будущие пилоты надеялись на повторение.

Горчаков несколько часов просидел в кабинете, просматривая личные дела учеников и делая себе какие-то пометки. После этого он долго беседовал с директором и, отказавшись от обеда, сразу улетел.

Курсанты связали этот визит с тем, что Черкасова не выгнали из школы, и решили, что Горчаков взял его на заметку. Сам Сергей никак не комментировал эти слухи, но про себя втайне надеялся, что его возьмут в СГИ.

Слушая типичный спор своих товарищей, Сергей снисходительно улыбался, с искренней симпатией глядя на друзей. Вопреки обыкновению, его не тянуло ни к продолжению банкета, ни на женскую часть жилого городка.

Ему не давал покоя последний визит Горчакова. Если бы действительно сбылась его мечта и его бы взяли в СГИ! Здесь все расписано наперед: известно, что ты окончишь школу, получишь диплом и всю жизнь будешь работать пилотом на пассажирском или грузовом лайнере. А там твое благополучие, а порой и жизнь, зависят от непредвиденных обстоятельств, и никогда не знаешь, что принесет тебе завтрашний день.

От этих размышлений его оторвал веселый голос Колоскова:

— Что, Серега, все думаешь о своей Джулии? Никак нашлась птичка, которая тебе не по зубам? — Колосков перевел разговор на тему, обычную для подвыпивших молодых людей.

Джулия Брэдхем училась в той же школе, на параллельном потоке. Она была прямым потомком великого Роберта Брэдхема — командира корабля «Колумб-4», который первым долетел до другой звездной системы и вернулся домой. Когда Дик Брэдхем узнал, что у него будет дочь, он не поверил своим ушам. После этого он упорно продолжал попытки произвести на свет наследника мужского пола, но безуспешно. Тогда он смирился с судьбой и перестал злиться на шутки друзей и коллег.

Но когда девочке исполнилось четырнадцать лет, она твердо заявила, что намерена поступать в летную школу. Отец сильно удивился, но противиться не стал, лишь негромко высказал свое мнение о женщинах-пилотах.

И Джулия Брэдхем доказала, что не зря носит легендарную фамилию. После первого курса она сдала экзамены блестяще и стала обучаться по специальности «командир экипажа». В истории были случаи, когда женщины управляли звездолетами, но их были единицы, и это было лишь исключением, подтверждавшим правило. Джулия Брэдхем явно собиралась стать одной из них и продолжить славную династию непревзойденных пилотов.

Кроме умственных способностей и твердого характера, она обладала умопомрачительной красотой и была, что называется, королевой школы.

Как считало общество, наилучшие шансы были у Эмиля Боровски. Он был сыном главы министерства космических сообщений, и после окончания школы для него была готова солидная должность в этом ведомстве. Эмиль возглавлял неофициальную элиту школы и на других посматривал свысока. Был хорош собой, занимался спортом и считал, что любая девушка сочтет за честь выйти за него замуж.

Джулия не отвергала его ухаживаний, но и никак не отвечала на них. Иногда он провожал ее после занятий, иногда они вместе ходили в библиотеку, но дальше этого дело не заходило.

Черкасов легко знакомился с девушками и также легко с ними расставался. С Джулией он знакомиться не собирался. Сергей не терпел отказов, а такая девушка могла и послать куда подальше, учитывая его репутацию. Все произошло случайно.

Неделей раньше был вечер, посвященный Дню космонавтики, на котором Джулия была ведущей концертной программы. Во время репетиции она, стоя на сцене, уронила папку со своим текстом. Несколько курсантов наперегонки бросились, чтобы услужить даме. Черкасов же стоял ближе всех, но даже не шелохнулся. Такое равнодушие явно задело привыкшую к повышенному вниманию королеву. В презрительном тоне она бросила в сторону Сергея:

— Молодой человек, вы настолько невоспитаны, что не можете помочь даме?

Черкасов, стоя к ней вполоборота, чуть повернул голову в ее сторону и спокойно ответил:

— Помочь бы рад, прислуживаться тошно. Насколько я могу видеть, здесь и без меня хватает желающих. В любом случае вы не останетесь без помощников, затеряться среди которых — все равно что признать собственную ординарность.

— А вы считаете себя неординарным? — продолжала девушка все в том же тоне.

— Не мне судить, но я хотя бы к этому стремлюсь.

— Тогда хотя бы научились бы себя вести, — королева резко отвернулась и удалилась гордой величавой походкой.

На протяжении вечера Черкасов несколько раз ловил на себе ее строгий и в то же время чуть удивленный взгляд. Джулия расспросила своих подруг об этом «неотесанном мужлане», чем дала повод для закулисных обсуждений.

Первой по расписанию стояла лекция по предмету «Безопасность космического корабля». Сегодняшней темой было «Отражение нападения». Преподаватель читал лекцию больше для проформы, видимо сам в такие нападения не особо верил.

— Какое вооружение установлено на грузовых кораблях для защиты, — Черкасов невежливо перебил лектора.

— Вооружение стандартное, — преподаватель поднял голову и посмотрел на Сергея. —Если вам интересны подробности — вы можете найти их в справочниках.

— Уже нашел. Никакого серьезного оружия нет. То, что есть, давно не пригодно для использования. Это при том, что нападения все-таки случаются.

— Молодой человек, если вы так хорошо знаете предмет, может, займете мое место?

— Можно было бы, но мне надо в туалет, — Черкасов поднялся и под осуждающие взгляды вышел из аудитории.

Он вышел на улицу и решил погулять в скверике, разбитом недалеко от входа. Не успел он дойти до фонтана в центре сквера, как его догнала Лилия Копчук, белокурая, немного полненькая, всегда жизнерадостная девушка.

— Сережа, ты почему ушел с лекции?

— Лень — причина большинства моих поступков.

— Неправда. Я слышала твои вопросы. Ты, наверное, опять давно изучил предмет, и тебе просто неинтересно.

— Бывает. А ты почему не на лекции?

Лилия заметно покраснела и, заметив это, еще больше засмущалась.

— На открытый воздух захотелось. Давай вместе походим?

— Конечно, всегда рад составить компанию такой прекрасной девушке.