ЦЕНА ПОБЕДЫ

- Доктор, - прошептал Корвус, наклоняясь к ней, и его голос был хриплым, как будто он сдерживал крик. - Нас встретят. Я знаю. Они всегда встречают. Мы должны быть готовы ко всему.

- Я знаю, - ответила она, стараясь, чтобы её голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало от напряжения. - Держитесь рядом. Никакой агрессии. Мы здесь как гости, пока не выясним, что происходит.

Она не закончила фразу, потому что в этот момент услышала шаги. Много шагов. Они были ровными, синхронными, как удары метронома, и они приближались с боковой улицы, оттуда, где виднелась арка из белого камня, увитая плющом, который рос в идеальном порядке. Айрис повернула голову и увидела их.

Они выходили из-за арки - шестеро фигур в одинаковых серебристых комбинезонах, которые облегали их тела, как вторая кожа, и переливались на солнце, отражая свет. Их лица были скрыты под прозрачными шлемами, за которыми она видела черты - молодые, гладкие, без единой морщины, но их глаза были пустыми. Не просто спокойными или сосредоточенными, а абсолютно пустыми, как у кукол, у которых стеклянные зрачки смотрели в никуда. Они двигались с механической грацией - каждый шаг был одинаковой длины, каждая рука качалась в одном ритме, как будто их телами управлял один общий разум. Они были не людьми. Или уже не людьми.

Айрис почувствовала, как её сердце пропустило удар, когда она увидела их глаза - те самые пустые, светящиеся глаза, которые она видела у людей в деревне, у тех, кто окружил их, у женщины с седыми волосами. Но здесь они были другими. Более совершенными. Более механическими. Это были не те, кого накачали препаратами. Это были гибриды - люди, которых переделали, которых превратили в часть системы.

- Не двигайтесь, - сказала она отряду, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, хотя внутри всё сжималось от страха. - Они хотят нас проверить. Не дайте им повода.

Стражи-гибриды остановились в пяти метрах от них, выстроившись в ровную линию. Их движения были синхронными, как у солдат на параде, и они замерли, глядя на отряд сквозь свои прозрачные шлемы. Один из них, тот, что стоял в центре, сделал шаг вперёд и поднял руку. В его ладони был маленький прибор - серебристый, гладкий, без единой кнопки, который, казалось, был частью его перчатки. Он поднёс его к лицу, и прибор издал тихий, мелодичный звук, похожий на пение птицы.

- ДНК-сканер, - прошептала Айрис, узнавая технологию. Она видела подобные в лабораториях Генезис, но те были громоздкими и несовершенными. Этот был крошечным, изящным и работал бесшумно. - Они проверят нас.

- А что, если они найдут что-то, чего не должны? - спросила Вера, и в её голосе послышался металл. - Моя ДНК не совсем чистая. У меня были эксперименты. После войны…

- Молчи, - резко сказал Корвус, перебивая её. - Доктор знает, что делать.

Но Айрис не знала. Она смотрела на стражей, которые теперь медленно двигались к ним, и чувствовала, как холод пробегает по её спине. Она знала, что её собственная ДНК - это ключ. Её мать создала генетическую матрицу, которая была вплетена в её клетки, и если Лена получит доступ к этому коду, она сможет использовать его. Но она также знала, что если она будет сопротивляться, если она попытается скрыть свою ДНК, они поймут, что она скрывает что-то, и это будет ещё хуже. Она должна была пройти сканирование. Она должна была показать им то, что они хотят увидеть.

Первый страж подошёл к ней. Он был почти на голову выше её, и она чувствовала, как от него исходит холод - не физический, а какой-то внутренний, который проникал в её кости, как радиация. Он поднял руку, и прибор засветился синим светом, который скользнул по её лицу, затем по шее, затем по запястью, которое он схватил холодными пальцами. Его прикосновение было металлически-холодным, и она почувствовала, как по её коже пробегают мурашки. Прибор издал короткий звук, и на его поверхности загорелись зелёные огни.

Страж отпустил её руку и кивнул - механически, как автомат. Затем он повернулся к следующему - к Корвусу.

Айрис затаила дыхание. Она знала, что Корвус был в «Эдеме» раньше, что он сбежал оттуда, и что его ДНК может быть занесена в базу данных как "дезертир" или "предатель". Если они узнают его, всё будет кончено. Она видела, как Корвус напрягся, как его пальцы сжали рукоять ножа, как его челюсть сжалась до скрежета. Она видела, как пот выступил на его висках, как его глаза стали твёрдыми и готовыми к прыжку. Она хотела крикнуть: «Не сопротивляйся!», но слова застряли в горле.

Страж остановился перед Корвусом. Его пустые глаза смотрели прямо в лицо беглеца, и Айрис видела, как Корвус смотрит в ответ, не отводя взгляда. Сканер зажужжал, синий свет скользнул по его коже, по шрамам на руках, по лицу. Время тянулось медленно, как густой мёд, и она чувствовала, как каждое сердцебиение отдаётся в ушах глухим стуком.

Затем сканер издал тот же мелодичный звук, и на нём загорелся зелёный свет. Страж отпустил руку Корвуса и кивнул, как будто ничего не произошло.

Айрис выдохнула, чувствуя, как напряжение уходит из её плеч. Она не знала, как им удалось обмануть систему, но они прошли. Она посмотрела на Корвуса, и он едва заметно кивнул ей - его лицо было бледным, но в глазах мелькнула тень облегчения.

Остальных сканировали так же быстро. Вера, Марк, Дэн - все они прошли проверку, и стражи-гибриды, закончив свою работу, выстроились в линию и замерли, ожидая дальнейших указаний. Затем один из них, тот, что сканировал Айрис, поднял руку и указал в сторону белого здания, которое стояло в нескольких сотнях метров от них.

- Следуйте за нами, - сказал он, и его голос был ровным, безэмоциональным, механическим. Он не звучал как человеческий голос - он был синтезированным, лишённым всяких интонаций, как у голосового помощника. - Вы помещены в карантин до завершения проверки.

- Карантин? - переспросила Айрис, стараясь, чтобы её голос звучал спокойно, хотя внутри у неё всё сжалось от предчувствия. - Зачем? Мы уже прошли сканирование.

- Стандартная процедура, - ответил страж, и в его голосе не было ни капли сочувствия. - Все прибывшие проходят адаптацию. Вы будете размещены в отдельных помещениях. Через двадцать четыре часа вас осмотрят и допустят к жизни в Эдеме.

Корвус шагнул вперёд, и Айрис видела, как его рука снова потянулась к ножу. Она схватила его за запястье и сжала, останавливая.

- Мы подчиняемся, - сказала она твёрдо, глядя на стражей. - Мы ждём ваших указаний.

Она видела, как Корвус смотрит на неё с непониманием и гневом, но она не могла рисковать. Если они начнут сопротивляться сейчас, их убьют на месте, и она не сможет найти «Протокол 7», не сможет остановить Лену, не сможет спасти мир.

Стражи развернулись и пошли вперёд, и отряд двинулся за ними. Айрис шла, чувствуя, как каждый шаг по идеальному белому камню отдаётся в её ногах, как воздух становится всё более влажным и тёплым, как запах цветов становится всё более приторным, почти тошнотворным. Она оглядывалась по сторонам, и видела, как люди на улицах смотрят на них с любопытством, но это был странный взгляд - безжизненный, как у манекенов. Они улыбались, но их улыбки не достигали глаз. Они стояли в дверях своих идеальных домов, на балконах, на скамейках, и наблюдали, как процессия проходит мимо, и их лица ничего не выражали.

Она видела детей, которые играли в парке, но они не смеялись. Их движения были точными, но безрадостными. Их голоса не поднимались в криках и визге, как у обычных детей. Они двигались, как заводные игрушки, и это зрелище было более ужасным, чем любые руины, которые она видела в пустошах.

- Это неправильно, - прошептала Вера, и в её голосе был ужас. - Они не живут. Они просто… существуют.

- Молчи, - сказала Айрис, но она соглашалась. Это было неправильно. Всё это было неправильно. Но она не могла остановиться. Она должна была идти дальше.

Они прошли через парк, мимо фонтанов, которые били идеальными струями, мимо аллей с розами, которые цвели так идеально, как будто их посадили только вчера. Наконец они подошли к белому зданию, которое оказалось не домом, а станцией - длинным одноэтажным строением с рядом дверей, которые вели в небольшие комнаты. Стражи остановились у входа и открыли одну из дверей, жестом приглашая Айрис войти.

Она заглянула внутрь. Комната была маленькой, но чистой, с узкой койкой, столом и небольшим окном, которое выходило во внутренний двор с искусственным прудом. На стенах не было ничего - ни картин, ни украшений, ни следов жизни. Это была тюремная камера, замаскированная под гостиничный номер.

- Каждый из вас будет размещён в отдельной комнате, - сказал страж. - Двери будут заперты. Не пытайтесь выходить - это может быть опасно для вашего здоровья.

- Опасно? - переспросил Марк, и его голос был полон сарказма. - Что, укусит кто-то?

Страж не ответил. Он просто указал на следующую дверь, и Айрис поняла, что у неё нет выбора.

- Корвус, - сказала она, поворачиваясь к нему. - Я найду способ связаться с вами. Будьте наготове. Не делайте глупостей.

Он посмотрел на неё и кивнул. В его глазах была та же стальная решимость, что и в её, но она видела, что он боится. Боится за неё, за отряд, за всё, что они потеряли.

- Будьте осторожны, доктор, - сказал он, и его голос был тихим, но твёрдым. - Вы - наша единственная надежда.

Она вошла в комнату, и дверь захлопнулась за ней с глухим, металлическим стуком, который отдался в её ушах, как звук захлопывающейся клетки. Она повернула ручку - она была заперта. Она подошла к окну и попыталась открыть его - оно было закреплено. Она провела рукой по стене, ища любую трещину, любую щель, любой способ выбраться, но стены были идеально гладкими, как и всё в этом мире.

Она села на койку, чувствуя, как силы покидают её, как холодный пот выступает на её лбу, как дыхание становится прерывистым. Она была в ловушке. Она попала в «Эдем», но вместо того, чтобы найти ответы, она оказалась в карантине, изолированная от своего отряда, от Элиаса, от всего, что она знала.

Она сжала кулаки и посмотрела в окно на идеальный пруд, на золотых рыбок, которые плавали в нём кругами, не останавливаясь, не отклоняясь от курса. Они тоже были в ловушке. Они тоже были марионетками.

- Я выберусь, - прошептала она в тишину. - Я найду способ. Я не позволю им победить.

Но внутри неё росло холодное чувство, которое говорило ей, что это только начало. Что впереди её ждёт нечто гораздо более страшное, чем карантин.

Она закрыла глаза и стала ждать.

Дверь открылась ровно через двадцать четыре часа. Айрис слышала, как за ней щёлкнул замок, и когда она подняла голову, на пороге стояла женщина в белом халате - не страж-гибрид, а обычный человек, с живыми глазами и лёгкой улыбкой на лице. Она была молодой, лет тридцати, с аккуратным пробором в каштановых волосах и тонкими чертами лица, которые казались правильными, почти идеальными, но не механическими. В её руках был планшет, и она держала его так, как будто он был частью её тела.

- Доктор Айрис, - сказала она, и её голос был тёплым, почти дружелюбным. - Рада приветствовать вас в Эдеме. Меня зовут Элиан. Я ваш куратор на время адаптации. Прошу вас следовать за мной.

Айрис встала с койки, чувствуя, как затекшие мышцы протестуют против движения. Она провела рукой по лицу, стирая остатки сна, и посмотрела на женщину. Элиан - она запомнила это имя. Она должна была запоминать всё, каждое лицо, каждое имя, каждую деталь, которая могла пригодиться.

- А где мой отряд? - спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Мои люди. Где они?

- Ваши спутники проходят ту же адаптацию, что и вы, - ответила Элиан, и её улыбка стала чуть шире. - Они в полной безопасности. У нас нет причин причинять им вред. Эдем - это место мира и согласия.

Айрис хотела возразить, хотела сказать, что она не верит ни единому слову, но она знала, что это бесполезно. Она должна была играть по их правилам, пока не найдёт способ действовать. Она кивнула и вышла из комнаты, следуя за Элиан.

Коридор был таким же идеально чистым, как и всё в этом мире. Стены были белыми, без единой трещины, и пол блестел, отражая свет встроенных ламп, которые горели ровным, тёплым светом, не давая теней. Айрис шла, чувствуя, как каждый шаг по гладкому полу отдаётся эхом, и думала о том, что здесь нет ни пыли, ни грязи, ни следов жизни. Это было место, которое существовало вне времени.

Они вышли из здания через стеклянную дверь, которая открылась перед ними автоматически, и Айрис снова оказалась на улице. Но теперь город предстал перед ней во всей своей красе. Солнце стояло высоко, и его лучи проникали сквозь купол, создавая мягкий, рассеянный свет, который делал всё вокруг почти сказочным. Улицы были широкими, выложенными белым камнем, и по обеим сторонам росли деревья - аккуратные, подстриженные, с изумрудными кронами, которые не шевелились на ветру, потому что ветра здесь не было. Воздух был неподвижным, тёплым, и в нём пахло розами и чем-то сладким, как мёд.

Айрис смотрела по сторонам, и её глаза не могли привыкнуть к тому, что она видела. Люди. Они были повсюду. Они гуляли по улицам, сидели на скамейках, разговаривали друг с другом, читали книги в небольших садах, которые были разбиты у каждого дома. Они улыбались. Все они улыбались. Но их улыбки были странными - слишком ровными, слишком одинаковыми, как будто их лица были зафиксированы в одном выражении. Они смотрели на неё, когда она проходила мимо, и их взгляды были вежливыми, но пустыми.

Она остановилась у небольшого фонтана, который бил идеальной струёй воды, и посмотрела на женщину, которая сидела на скамейке рядом и держала в руках книгу. Женщина подняла голову, и их взгляды встретились. На мгновение Айрис показалось, что в её глазах мелькнуло что-то человеческое, какая-то искра, которая была скрыта глубоко внутри. Но затем женщина улыбнулась той же идеальной улыбкой, и искра погасла.

- Здравствуйте, - сказала женщина, и её голос был мягким, как у ребёнка. - Добро пожаловать в Эдем.

- Здравствуйте, - ответила Айрис, стараясь говорить так же мягко. - Вы счастливы здесь?

Женщина посмотрела на неё, и её улыбка стала чуть шире, но в глазах по-прежнему не было света.

- Конечно, - сказала она. - Мы все счастливы. Здесь нет голода, нет войны, нет боли. У каждого из нас есть цель, есть работа, есть место в обществе. Мы нужны друг другу. Мы важны.

- Но у вас есть выбор? - спросила Айрис, и она почувствовала, как внутри неё поднимается волна холода, которая не имела ничего общего с погодой. - Вы можете выбрать, чем заниматься, с кем быть, где жить?

Женщина на мгновение задумалась, и Айрис увидела, как в её глазах появилась лёгкая тень - что-то, что могло быть воспоминанием или сомнением. Но затем эта тень исчезла, и женщина улыбнулась снова, ещё более ярко.

- Счастье - это отсутствие выбора, - сказала она, и её голос был ровным, как будто она повторяла заученную фразу. - Когда у тебя нет выбора, ты не можешь ошибиться. Ты просто делаешь то, что должен, и это приносит тебе удовлетворение. Мы все делаем то, что должны, и мы все счастливы.

Айрис смотрела на неё, и внутри неё поднималась волна ужаса. Она видела перед собой не человека, а марионетку, которая не знает, что она марионетка. Она видела женщину, которая потеряла себя, которая стала частью системы, которая не хочет и не может думать иначе.

- А если бы у вас был выбор, - спросила она тихо, - вы бы что-то изменили?

Женщина посмотрела на неё, и на мгновение её улыбка дрогнула. В её глазах мелькнуло что-то похожее на страх, но она быстро взяла себя в руки.

- Нам пора идти, - сказала Элиан, подходя к Айрис и мягко касаясь её плеча. - Лена ждёт вас. Не стоит заставлять её ждать.

Айрис повернулась и пошла за ней, но она не могла выбросить из головы слова женщины. «Счастье - это отсутствие выбора». Она повторяла их снова и снова, и они звучали в её голове, как приговор, как пророчество. Это была философия «Эдема». Это была философия Лены.

Она шла по идеальным улицам, и с каждым шагом она видела всё больше людей, которые улыбались, которые разговаривали, которые жили в этом идеальном мире. Но их глаза были пустыми, и их движения были механическими, и она знала, что за каждой улыбкой скрывается пустота. Это был рай, но рай, в котором не было места для души.

Она прошла мимо школы, где дети играли в идеальные игры, не крича и не ссорясь. Она прошла мимо рынка, где продавцы предлагали идеальные фрукты и овощи, но никто не торговался, никто не спорил. Она прошла мимо парка, где молодые пары сидели на скамейках и держались за руки, но их руки не сжимались в страстных объятиях, они просто лежали рядом, как будто это была часть ритуала.

Она видела, как клоны - те, кого она могла отличить по бледной коже и слишком правильным чертам, - работали в полях, которые были разбиты за жилыми домами. Они двигались с той же механической точностью, что и стражи-гибриды, их лица были бесстрастными, и их глаза смотрели в никуда. Они не разговаривали друг с другом, не улыбались, не жаловались. Они просто работали, как машины, которые знают свою функцию.

Айрис чувствовала, как внутри неё нарастает гнев, смешанный с отчаянием. Она видела, что «Эдем» - это не убежище, а фабрика по производству рабов, которые не знают, что они рабы. Она видела, что Лена создала систему, которая лишает людей их воли, их свободы, их человечности. И она знала, что должна остановить это. Она должна была найти «Протокол 7». Она должна была уничтожить этот мир, который был построен на лжи.

- Мы скоро придём, - сказала Элиан, прерывая её мысли. - Вы будете размещены в гостевой комнате в главном здании. Лена примет вас завтра утром. Она хочет лично поговорить с вами.

- Завтра? - переспросила Айрис, чувствуя, как разочарование сжимает её грудь. - Я думала, она хочет увидеть меня сразу.

- Лена очень занятая женщина, - ответила Элиан, и её улыбка стала чуть более напряжённой. - Она руководит целым городом. Но она выделила вам время. Завтра в девять утра. Она будет ждать вас в своих покоях.

Айрис кивнула, хотя внутри неё всё кипело от нетерпения и тревоги. Она хотела встретиться с Леной сейчас, немедленно, чтобы задать ей все вопросы, которые накопились за это время. Но она знала, что должна ждать. Она должна была играть по их правилам, пока не узнает, как работает эта система.

Они подошли к огромному белому зданию, которое возвышалось в центре города. Оно было похоже на храм или дворец, с высокими колоннами и большими окнами, в которых отражалось небо. Оно было красивым, величественным, но в нём не было жизни. Оно выглядело как гробница, и Айрис чувствовала, как холодок пробегает по её спине, когда она поднималась по мраморным ступеням.

Элиан провела её внутрь, через холл, украшенный живыми цветами и фонтанами, и остановилась у массивной деревянной двери, которая была покрыта резьбой. Она открыла её, и Айрис увидела комнату, которая была такой же идеальной, как и всё в этом мире - просторной, светлой, с большим окном, выходящим на сад.

- Ваша комната, - сказала Элиан, жестом приглашая её войти. - Здесь вы можете отдохнуть и подготовиться к встрече с Леной. Я пришлю за вами завтра утром.

Айрис шагнула внутрь, и дверь закрылась за ней. Она осталась одна в комнате, которая была похожа на ту, где она была в карантине - такая же стерильная, такая же пустая, такая же безжизненная. Она подошла к окну и посмотрела на сад, где идеальные деревья росли в идеальном порядке, где цветы цвели в идеальное время года, где всё было подчинено контролю.

Она сжала кулаки и пообещала себе: она выберется. Она найдёт способ. Она остановит Лену. Она освободит этих людей, даже если они не знают, что они в тюрьме.

- Я сделаю это, - прошептала она в тишину. - Я сделаю это ради матери. Ради Кейна. Ради Горы. Ради всех, кто погиб.

Она стояла у окна и смотрела на идеальный сад, и в её голове звучали слова женщины с пустыми глазами: «Счастье - это отсутствие выбора». Она повторяла их снова и снова, и

Айрис стояла у окна гостевой комнаты, но вместо того чтобы отдыхать, она смотрела на сад и ждала. Ждала, когда кто-нибудь придёт, когда что-нибудь произойдёт, когда она сможет действовать. Тишина давила на неё, и она чувствовала, как каждая минута бездействия превращается в вечность. Она не могла сидеть сложа руки. Она не могла ждать, пока Лена соизволит принять её. Она должна была узнать больше. Она должна была понять, как работает этот мир, чтобы разрушить его.

Она подошла к двери и проверила ручку - она была заперта. Она подошла к окну и попробовала открыть его - оно было закреплено. Она провела рукой по стенам, ища любую трещину, любую щель, любой способ выбраться, но стены были идеально гладкими, как и всё в этом мире. Она была в ловушке. Идеальная комната, идеальная тюрьма.

Но затем она услышала звук за дверью - тихий, настойчивый, похожий на скрежет металла. Она замерла, прислушиваясь. Звук повторился, и она поняла, что это кто-то пытается открыть дверь снаружи. Она подошла ближе, и в этот момент замок щёлкнул, и дверь приоткрылась.

На пороге стояла Элиан. Её лицо было бледным, и она оглядывалась по сторонам, как будто боялась, что её кто-то увидит. В руках у неё был ключ - старый ржавый ключ, который выглядел чужеродным в этом идеальном мире.

- Доктор Айрис, - прошептала она, и её голос был тихим, почти беззвучным. - У нас нет времени. Мне нужно кое-что вам показать. Но вы должны пообещать, что не расскажете об этом Лене.

Айрис посмотрела на неё и увидела в её глазах что-то, чего не было раньше - страх. Настоящий, человеческий страх. И в этот момент она поняла, что Элиан не была частью системы. Она была частью сопротивления.

- Я обещаю, - сказала Айрис, и её голос был твёрдым. - Ведите меня.

Элиан кивнула и жестом пригласила её следовать за собой. Они вышли в коридор, и Элиан повела её через лабиринт белых комнат и лестниц, которые, казалось, не имели конца. Они прошли мимо патрулей, которые стояли неподвижно, как статуи, и не замечали их. Они прошли через кухню, где роботы готовили идеальную еду, и через склад, где хранились запасы идеальных продуктов. Наконец они вышли через заднюю дверь и оказались на улице, за пределами главного здания.

- Быстрее, - сказала Элиан, и её голос дрожал. - Если нас заметят, мы умрём. Оба.

Они побежали по узкой тропинке, которая вела за жилые кварталы, туда, где начинались поля. Айрис чувствовала, как ветер обдувает её лицо, как пыль оседает на её коже, как сердце бьётся быстрее от адреналина. Она бежала за Элиан, и они остановились только тогда, когда оказались на краю огромного поля, которое простиралось на многие километры.

Айрис замерла. Она смотрела на поле, и то, что она увидела, заставило её кровь застыть в жилах.

Поле было огромным, уходящим до самого горизонта, и оно было покрыто идеальными рядами растений. Пшеница, кукуруза, овощи - всё росло ровными линиями, как будто их посадили с помощью лазера. Растения были высокими и зелёными, без единого сорняка, без единого повреждения. Но это было не то, что привлекло её внимание.

На поле работали клоны. Их были сотни, может быть, тысячи. Они двигались по рядам, собирая урожай, и их движения были механическими, синхронными, как у роботов. Они сгибались, поднимали овощи, клали их в корзины, которые висели у них на поясах, и затем шли дальше. Они не разговаривали друг с другом, не улыбались, не жаловались. Они просто работали, как машины, которые знают свою функцию.

Айрис подошла ближе, и она увидела их лица. Они были молодыми, почти детскими, с правильными чертами и бледной кожей. Их глаза были пустыми, как у стражей-гибридов, но в них было что-то ещё - что-то, что она не могла описать. Это было похоже на тень, на отголосок того, что когда-то было душой. Они были живыми, но они не жили. Они существовали, но их существование было лишено смысла.

Она подошла к одному из них - молодому парню, лет восемнадцати, с тонкими чертами лица и светлыми волосами. Он сгибался, поднимал овощи, клал их в корзину и шёл дальше. Он не замечал её, не реагировал на её присутствие. Она протянула руку и коснулась его плеча.

Парень замер. Он медленно повернул голову и посмотрел на неё. Его глаза были пустыми, как у куклы, но на мгновение ей показалось, что в них мелькнула искра - что-то, что было похоже на узнавание или удивление. Он смотрел на неё, и его губы приоткрылись, как будто он хотел что-то сказать.

- Кто ты? - спросила она тихо. - Ты помнишь себя? Ты помнишь, кто ты был?

Парень смотрел на неё, и его лицо было неподвижным, но в его глазах она видела борьбу - борьбу между тем, что он был, и тем, чем его сделали. Его губы шевельнулись, и она услышала тихий, почти беззвучный шёпот:

- Я… я был… человеком…

Но прежде чем он успел сказать что-то ещё, к ним подошёл надзиратель - страж-гибрид в серебристом комбинезоне, с пустыми глазами и механическими движениями. Он поднял руку и направил на парня устройство, которое издало короткий, резкий звук. Парень вздрогнул, и искра в его глазах погасла. Его лицо стало снова пустым, и он повернулся к ней, его движения были механическими, как у марионетки.