Том 2. Где у него кнопка. Собираем человека заново, или Продолжение самого подробного описания человеческих характеров: эмоции, воля, память и законы совместимости

Если это не просто компания собутыльников, а интеллектуальная студенческая или научная элита, где он слышит много разных разностей, то он усваивает и многие сложные рассуждения и термины.

Там что-то увидел, тут что-то услышал, здесь кого-то спросил, а то и пробежал глазами аннотацию важной книги – смотришь, и нахватался сведений»1[1].

Я бы с большой натяжкой назвал механическую память нефокусированно-энергичного хорошей. На мой взгляд, она хороша там, где не требуется усилий и уж тем более сверхусилий. Он хорошо запомнит сведения из биографии собеседника, если тот рассказывает о себе. Еще лучше и до мельчайших подробностей отложит в памяти любые слухи о знакомых, друзьях, близких. Поэтому, если нужно узнать свежайшие новости или слухи о ком-то, можете смело обращаться к гипертиму. Все, что знает, абсолютно бескорыстно, не утаивая никаких даже самых интимных подробностей, и о себе, и о других расскажет. Хорошо таких нефокусированно-энергичных личностей описал Ф.М. Достоевский в романе «Идиот»: «Эти господа всезнайки встречаются иногда, даже довольно часто, в известном общественном слое… Под словом «всё знают» нужно разуметь, впрочем, область довольно ограниченную: где служит такой-то, с кем он знаком, сколько у него состояния, где был губернатором, на ком женат, сколько взял за женой, кто ему двоюродным братом приходится, кто троюродным и т.д., и т.д., и все в этом роде. Большею частию эти всезнайки ходят с ободранными локтями и получают по семнадцати рублей в месяц жалованья. Люди, о которых они знают всю подноготную, конечно, не придумали бы, какие интересы руководствуют ими, а между тем многие из них этим знанием, равняющимся целой науке, положительно утешены, достигают самоуважения и даже высшего духовного довольства»2[2].

На мой взгляд, нефокусированно-энергичный, в принципе, конечно, может кусочки из каких-то умных книг научно-популярного или философского направления запомнить, если ему кто-нибудь это на простом языке объяснит. Но если материал будет сложен, он не будет по-настоящему вникать и пытаться понять его. Если друзья-интеллектуалы разовьют дискуссию, насыщенную профессиональной терминологией, он не раз попытается их прервать, с улыбкой хлопая то одного, то другого по плечу: «Хорош грузить, пойдем выпьем».

В общем, назвать механическую память нефокусированно-энергичного хорошей сложно.

Во-первых, ему вообще очень тяжело дается зубрежка. Повторять по несколько раз – не его. Это ближе фундаментально-стеничному, независимо-трудолюбивому, концентрированно-фундаментальному. Медленно штудировать материал, пытаться вдолбить в сознание информацию, как это делают фундаментально-стеничный, концентрированно-фундаментальный или независимо-трудолюбивый, ему не хватает усидчивости.

Во-вторых, если нефокусированно-энергичный сталкивается с чем-то сложным, его мозг пасует сразу. С первых классов для него сверхзадача – заучить что-нибудь сложное: правила, формулы. Если ему что-то и удается вдолбить в свою голову, то такая информация в его сознании совершенно не хочет прижиться, поэтому чаще всего к последним классам школы становится абсолютно понятно, что его знания абсолютно отрывочны. Еще к последним классам школы нефокусированно-энергичный понимает, что наука – это совсем не его и, махнув на все рукой, говорит себе словами из одной детской песенки – гимна Незнайки (этот гимн можно было бы смело переименовать в гимн нефокусированно-энергичного):

Каждый от знаний увял бы, зачах,

Словно цветок от палящего солнца.

Раз есть своя голова на плечах –

В сложных вопросах она разберется!

Это всем давным-давно

Надо бы понять:

Все на свете все равно

Невозможно знать!

Правда-правда, невозможно,

Совершенно невозможно,

Абсолютно невозможно

Все на свете знать!

В общем, повторю, механическая память нефокусированно-энергичного хороша только там, где не требуется усилий, где не нужно долгими часами вдалбливать в себя определенную информацию или там, где заучиваемые знания не слишком сложны и вызывают хоть какой-то интерес нефокусированно-энергичного.

Смысловая память эрудированно-интеллектуального.

Образная память.

Эрудированно-интеллектуальный много знает. Лучшие представители этого типа личности – «ходячие энциклопедии». Эрудированно-интеллектуальный не только много знает, но и, во-первых, удерживает большое количество информации в актуальной зоне, т.е. может воспроизвести в нужное время большие объемы информации, а, во-вторых, использует именно ту информацию, которая к месту. Чтобы информация в памяти не забывалась под слоями других знаний эрудированно-интеллектуальный может как-то компоновать необходимый для работы или учебы материал. В британском сериале «Шерлок» главный герой Шерлок Холмс, которого играет культовый актер Бенедикт Камбербэтч, время от времени погружается в так называемые «чертоги разума». Его компаньон доктор Ватсон говорит, что это некая ментальная карта, например, какой-то местности и на нее наносятся воспоминания. Шерлоку нужно только хорошо припомнить, какой образ он прикреплял к какой-либо местности.

Для того, чтобы усваивать огромное количество информации, которое эрудированно-интеллектуальный постоянно пропускает через себя, он использует различные мнемотехники, которые нередко сам и придумывает. Например, А.Р. Лурия в своей «Маленькая книжка о большой памяти» описывает великого отечественного профессионального мнемониста Соломона Вениаминовича Шерешевского.

Гений, который не знал, что он гений.Представьте человека, который способен безошибочно запомнить тысячи случайных чисел, иностранных слов и даже бессмысленную абракадабру, а затем повторить их в обратном порядке. Именно таким был советский репортер Соломон Шерешевский. Самое поразительное – до встречи с великим нейропсихологом Александром Лурией он искренне думал, что такой безграничной памятью обладают абсолютно все.

Секрет Шерешевского и других эрудитов – в продвинутых мнемотехниках. Чтобы удержать в голове лавину информации, они буквально материализуют ее:

– Метод «Чертогов разума».Шерешевский превращал каждое услышанное слово в наглядный образ.

– Ментальная прогулка.Он мысленно шел по улице Горького в Москве, аккуратно «расставляя» эти образы у витрин магазинов, подворотней и окон домов, а затем просто считывал их при воспроизведении.

Вот как сам Шерешевский описывал процесс запоминания: «Когда я услышу слово «зеленый», появляется зеленый горшок с цветами; «красный» – появляется человек в красной рубашке, который подходит к нему. «Синий» – и из окна кто-то помахивает синим флажком... Даже цифры напоминают мне образы... Вот «1» – это гордый стройный человек; «2» – женщина веселая; «3» – угрюмый человек, не знаю почему...»3[3].

Со временем Соломон Вениаминович Шерешевский доработал свою мнемотехнику так, что совсем не ошибался во время воспроизведения заданных ему рядов значений. Во-первых, переводя те слова, что нужно было запомнить в образы, он сильно укрупнял эти изображения. Например, ему необходимо было запомнить слово яйцо. Шерешевский представлял себе огромное яйцо, прислонял к стене дома (дом стоял на знакомой ему улице). Во-вторых, он в своем воображении хорошо освещал предмет, например, уличным фонарем. В-третьих, он начал сокращать и символизировать образы («Если мне дали слово «всадник», мне достаточно представить ногу со шпорой. Теперешние образы не появляются так четко и ясно, как в прежние годы. Я стараюсь выделить то, что нужно»).4[4]

Мнемотехники.

Если эрудированно-интеллектуальному необходимо запомнить большие объемы информации (событие, чью-либо биографию, определение какого-то понятия, большой кусок текста для выступления), то он нередко пытается запомнить информацию засчет осмысления материала. Использует при этом техники запоминания от очень простых до довольно сложных:

А. Простые. Может разбить текст на несколько условных частей. Послей этого, ставит себе задачу каждую часть как-то озаглавить. Так ему приходится продумывать каждый кусок материала, чтобы дать ему определенное название.

Б. Сложные. Алгоритмизация. Я использую такую технику для смысловой обработки целых произведений. Сначала читаю главу книги или параграф. Пишу алгоритм на нее, затем пишу алгоритм на следующую главу. В конце работы пишу общий алгоритм на всю книгу или произведение, встраивая алгоритм одной главы в алгоритм другой. Алгоритм в моем понимании – это большая детерминанта, где сначала выделяется центральная мысль прочитанного, а потом я ее расчленяю на вытекающие, показанные в произведении. Это изображается цепью стрелок. Сначала выделяем ЦМ (центральную мысль) или ЗА (замысел автора). Выписываем ее. От нее вниз рисуем несколько стрелок, которые смотрят вниз и в стороны. Эти стрелки указывают на ВМ (второстепенные или вытекающие из ЦМ мысли) – каждая ВМ может распадаться еще на несколько ЗМ (завершающих мыслей).

Подводя черту под портретом эрудированно-интеллектуального типа, мы сталкиваемся с чем-то поистине завораживающим. Разум такого человека – это не просто библиотека, это Ватиканский архив в миниатюре. Его смысловая память обладает поразительной, порой граничащей с фантастикой, глубиной. Там, где обычный человек видит разрозненные факты, попадающие под категорию «бесполезный шум», интеллектуал мгновенно выстраивает сложнейшие нейронные созвездия.

Он испытывает подлинный, почти физический голод к знаниям. Ему мало просто скользить по верхушкам – он стремится поглощать, структурировать и удерживать в голове колоссальные массивы данных. Его долговременная память – это бездонный сейф, который никогда не бывает заполнен до конца. Но не стоит думать, что это врожденный дар, доставшийся ему без усилий. Секрет его феноменальной памяти кроется в жесткой дисциплине ума. Чтобы терабайты информации не превратились в ментальный хаос, он виртуозно жонглирует передовыми методиками запоминания. Он сознательно шифрует данные, использует ментальные карты и строит целые «дворцы памяти», превращая хаотичный поток реальности в безупречно работающую операционную систему.

Механическая память эрудированно-интеллектуального.

Эрудированно-интеллектуальный обладает хорошей механической памятью. Иногда ему достаточно один раз очень внимательно прочитать текст, чтобы чуть позже воспроизвести его практически дословно. Эрудированно-интеллектуальный обычно довольно медленно обрабатывает текущую информацию, но с высокой точностью и прочностью сохранения данных в долгосрочной перспективе, т.е. запоминает очень качественно. Для сравнения нефокусированно-энергичный, как показывает практика, быстрее схватывает информацию, практически «на лету», но и удерживают ее при этом недолго. Эрудированно-интеллектуальные же тратят больше времени на кодирование сигналов, что компенсируется глубиной их усвоения.

Профессионально необходимая, актуальная (по учебе, хобби, для общего развития), очень интересная информация запечатлевается его памятью твердо и надолго. Штудировать даже очень интересный материал эрудированно-интеллектуальный не любит. К зубрежке прибегает редко. Старается вникнуть в суть прочитанного, осмыслить, понять усвояемую информацию. Он демонстрирует лучшие результаты в задачах на длительное удержание информации. При принятии решений склонен полагаться на накопленный опыт и глубокие знания.

Учеными изучалась работа мозга эрудированно-интеллектуальной интровертированной личности. Он имеет очень длинные нервные пути обработки информации (проходят через зоны саморефлексии и эмоционального планирования). Таким образом, эрудированно-интеллектуальному может требоваться больше времени на поиск нужного слова или факта в памяти.

Я нередко наблюдал ярко выраженных эрудированно-интеллектуальных спикеров, которые временами могут замолкать, как-будто подвисать на какое-то время и, уставившись в одну точку, просто молчать. Потом он продолжает дальше повествовать, как ни в чем не бывало.

Смысловая память чувственного.

Чувственные обладают особым типом смысловой памяти, которая тесно переплетена с их эмоциональным интеллектом. Если для обычного человека память – это «архив фактов», то для чувственного это «хранилище состояний и контекстов». Смысловая (логическая) память у чувствительных личностей тесно переплетена с эмоциональной и образной, характеризуясь высокой детализацией, фиксацией на нюансах переживаний и долгосрочным хранением значимых событий.

Работа смысловой памяти чувственного:

Чувственный плохо запоминает сухой факт (дата, имя, термин), если это не вызвало эмоционального отклика. Мозг чувственного должен «аффективно окрасить» входящую информацию. Если информация будет связана с сопереживанием, глубоким инсайтом, личным потрясением, она закрепится в памяти чувственного монументально.

Чувственный может не помнить, что ему сказал конкретный человек пару лет назад, но может в деталях помнить, что он при этом чувствовали какая атмосфера эту ситуацию сопровождала. В этом парадокс памяти чувственного. Чувственные часто жалуются на «плохую память» (на бытовые мелочи, имена исторических личностей, цифры), но при этом обладают феноменальной памятью на:

а. Интонации и мимику собеседника.

б. Морально-этические выводы из ситуаций.

в. Сложные эстетические образы (музыка, живопись, метафоры).

Итак, смысловые воспоминания у них крайне редко существуют в «чистом» виде; они сопровождаются пережитыми в момент события чувствами и настроением. Они запоминают информацию не только как сухой факт, но и через призму смыслов, ощущений и глубокого сопереживания, из-за чего могут болезненно перепроживать прошлые ситуации.

Еще одна из особенностей психики чувственного – его мир окрашен в темные тона. Его психика работает как радар, настроенный исключительно на негатив, несправедливость и подвохи. Там, где другие видят возможность, он включает глухую защиту и говорит жесткое «нет» – часто без видимых причин даже для самого себя. Чувственный не умеет отпускать прошлое. Случайная обида или чужая жестокость не забываются через неделю. Они остаются внутри, превращаясь в ментальную жвачку, которую этот человек пережевывает, переосмысливает и мучительно переживает годами.

И последнее: чувственный, как и интеллектуально-эрудированный, иногда использует какие-либо мнемотехники, если ему нужно запомнить учебный или профессиональный материал.

Механическая память чувственного.

Механическая память чувственного специфична. Ему очень сложно дается классическое зазубривание. А если информация лишена эмоционального или логического контекста (случайные списки чисел, бессмысленные слоги), то такой материал чувственный обычно вообще запомнить практически не может. Его мозг настроен на глубокую обработку, а не на поверхностную фиксацию.

Особенность механической памяти чувственного в том, что она часто подчинена памяти эмоциональной. Если информация не вызывает чувственного отклика, она быстро стирается. И наоборот, факты, связанные с ярким переживанием, фиксируются мгновенно и надолго.

Чувственный слишком восприимчив к внешним стимулам (шум, свет) и под их воздействием процесс механического повторения быстро истощает когнитивный ресурс. Таким образом, в состоянии стресса механическая память чувственного может практически отключаться.

Вместо прямого зазубривания чувственный подсознательно использует ассоциации. Он запоминают не сам символ, а ощущение от него.

Смысловая память астеника.

Если связывать память со временем (прошлое, настоящее, будущее), то это, конечно хранилище воспоминаний и в первую очередь мы связываем этот универсальный познавательный процесс с прошлым. Здесь мы посмотрим особенности работы памяти астеника, как процесс переработки прошлого опыта, так и процесс прогнозирования будущего.

Смысловая память астеника цепко сохраняет ситуации опасности или собственной несостоятельности. Из долгого разговора астеник забывает практически все комплименты, но в деталях запомнит одну двусмысленную фразу, которую интерпретирует как критику. Смысл разговора сузится до пугающей детали (двусмысленной фразы).

Астенику очень сложно детально воспроизвестиположительные воспоминания. Если его спросить: «Ну как съездил? Как отдохнули семьей?» Ответ может быть общим: «Отпуск провел нормально». Зато негатив мелочно детализируется. Плохие события может помнить «посекундно». Помнит запахи, выражения лиц, интонации. Это происходит из-за высокого уровня кортизола (гормона стресса) в момент реальной или мнимой опасности, который «впечатывает» событие в память.

Смысловая память астеника постоянно перерабатывает прошлое. Например, персона астеничного склада имела деловую встречу (переговоры). Особенности работы смысловой памяти астеника: он после встречи прокручивает смыслы сказанного снова и снова, пытаясь найти скрытые угрозы или свои ошибки.

Негативизм астеника настолько высок, что со временем нейтральное воспоминание может стать негативным, так как тревожный мозг «додумывает» за других людей их мотивы: «Сосед посмотрел как-то нехорошо. Потом собака бродячая чуть не укусила. В метро дважды остановили, чтобы сумку проверить. Никогда не проверяли, а тут – 2 раза подряд… В общем, мистика какая-то сегодня творится».

Одно из базовых, ключевых отличий работы психики астеника – страх будущего. Смысловая память у такого типа личности временами может служить не архивом, а базой для негативных прогнозов.

Если один раз проект провалился, память извлекает этот смысл как универсальное правило, которое становится автоматизмом и повторяется сознанием астеника при каждой, даже самой незначительной неудаче. Например, потерял 100 рублей или не может вдеть нить в игольное ушко. Он начинает неоднократно прокручивать эту мелкую неудачу в голове и рано или поздно в его сознании происходит ложное обобщение: «У меня никогда ничего не получается».

Некоторые специалисты думают, что это эволюционный механизм защиты. Мозг считает, что если он будет помнить все «опасные» смыслы в деталях, он сможет предотвратить беду в будущем. Проблема в том, что при высокой тревожности этот механизм начинает работать вхолостую, создавая постоянный стресс потому, что нужно удерживать одновременно тысячу негативных мелочей в актуальной памяти.

Парадокс памяти астеника: с одной стороны он часто обладает очень цепкой памятью на детали, с другой, может быть совершенно рассеянным в бытовых делах. Возможно, это происходит вследствие его повышенной личностной тревожности, по причине которой он очень много времени тратит на мониторинг обстановки (он наблюдает за всем, что происходит вокруг, отовсюду ждет подвоха).

Астеник имеет очень плохую механическую память (способность запоминать информацию (слова, цифры, движения) без осознания их смысла. Поэтому ему нужно развивать смысловую память для качественной обработки и запоминания больших объемов информации. Астеник это понимает и нередко начинает осваивать какие-то мнемотехники (техники запоминания), пытается как-то осмысливать информацию, которую необходимо усвоить.

Механическая память астеника.

Механическая память астеника чрезвычайно слаба. Хуже только механическая память настороженно-острореагирующего. Астеник очень долго заучивает информацию ничтожных объемов и чрезвычайно быстро ее забывает. Его память удерживает информацию, пока она актуальна.

Существует такое понятие, как эффект Зейгарник. Блюма Вульфовна Зейгарник (основательница советской патопсихологии) описала этот феномен в своей диссертационной работе, выполненной в Берлинском университете под руководством Курта Левина. Она показала, что незавершенные действия запоминаются лучше, чем завершенные. Эксперименты чаще проводились с детьми, которым давали задание что-нибудь лепить или рисовать на определенную тематику. Если ребенка прерывали по ходу действа, он такое задание запоминал лучше и на следующий день вспоминал в первую очередь те задания, которые ему не дали закончить. Любимый пример учителя Блюмы Вульфовны Курта Левина для демонстрации эффекта Зейгарник – работа официанта, который, обладая хорошей памятью, не записывает заказ и сумму оплаты, но, как только с ним рассчитались, забывает эту сумму мгновенно. Примерно так работает механическая память астеника – удерживает информацию в памяти, пока она акктуальна. Будучи студентом, он обычно неплохо готовится к экзаменам и зачетам. Садясь перед экзаменатором, он очень много может рассказать. Но, как только экзамен окончен, астеник чувствует страшное опустошение и уже через пару дней отдыха практически не способен восстановить даже 50% тех знаний, которыми еще недавно был буквально переполнен.

Высокая тревожность астеника может приводить его в стрессовых ситуациях к ступорозному состоянию. Проработав полжизни в различных учебных заведениях педагогом-психологом, я немало встречался с феноменом студенческого ступора. Его выдают обычно астеники и настороженно-острореагирующие. Днями и ночами пропадая за учебниками в период сессии, они обычно и последнюю ночь перед важными экзаменами спать не могут или спят очень мало. На экзамен приходят совершенно обесточенными. Когда садятся рассказывать экзаменационный материал, напряжение возрастает до сверхъестественного уровня. Сердце бешено бьется, в глазах темнеет, во рту пересыхает, к горлу подкатывает ком, давление подскакивает, может наблюдаться излишняя потливость, из носа в любую минуту может хлынуть кровь. Голова вдруг становится совсем пустой. Студент не может вспомнить самого элементарного.

Те же проблемы у астеника могут возникать при работе с аудиторией, выступлении перед публикой (комплекс публичности).

В общем, стрессовые ситуации нередко заклинивают память астеника.

Смысловая память гиперрационально-педантичного.

Метафорически можно изобразить смысловую память гиперрационально-педантичного как высокоструктурированный архив, где каждая «папка» находится строго на своем месте, а оглавление выверено до последней запятой. Для гиперрационально-педантичного информация ценна только тогда, когда она классифицирована и лишена двусмысленности.

В то время как остальные типы личности запоминают «суть» или «общий смысл» события, гиперрационально-педантичный фиксирует второстепенные детали, которые считает критически важными для полноты картины. Именно такого принципа придерживались Брахманы Древней Индии. Для передачи Вед (в переводе с санскрита веда – «знание», «учение», это древнейший сборник священных писаний индуизма) веками использовалась система «шрути» (услышанное). Ученики заучивали тысячи гимнов с идеальной точностью, включая интонации и акценты, так как малейшая ошибка в звуке, по их убеждению, лишала ритуал силы.

Знания в памяти гиперрационально-педантичного организованы в жесткие системы. Если он изучает тему, он не успокоится, пока не выстроит логические связи между всеми элементами.

Персоны гиперрационально-педантичного склада менее склонны к эффекту «ложных воспоминаний». Гиперрационально-педантичные реже достраивают контекст воображением. Они опираются только на сухие факты и зафиксированные данные.

Гиперрационально-педантичному бывает трудно упростить информацию. Для него упрощение равносильно потере точности. Запомнив какую-то мысль, определение, правило в очень сложной формулировке, он ровно так всегда и воспроизводит ее. Абсолютное большинство гиперрационально-педантичных преподавателей работают в Высших школах (университетах, институтах, академиях). Объяснить очень сложные вещи простым языком им не дано в принципе. Пытаясь упрощать, они придумывают или вспоминают еще более сложные формулировки или примеры и нередко еще больше усложняют информацию, которую его просят объяснить.

Итак, обычно человек практически любого типа личности запоминает и понимает общий контекст. Гиперрационально-педантичный обязательно разберется в любой информации с абсолютной точностью для себя и запомнит эту информацию именно так, как понял. Воспроизводит он это знание дословно и невероятно огорчается, если какую-нибудь даже ничтожную деталь (слово из фразы великого философа или полководца, одну из черт характера какого-то типа личности, одно из свойств определенного понятия) забывает. Обычно мозг человека другого типа личности отбирает самое основное (эффект узкого горлышка). Мозг гиперрационально-педантичного устроен так, что он сохраняет детали заучиваемых знаний. Гиперрационально-педантичный исходит из того, что «Ничего не бывает лишним» или «А вдруг понадобится».

Преимущества памяти гиперрационально-педантичного:

Надежность: Он всегда абсолютно точно воспроизведет все цифры, даты, имена, правила и т.п.