По праву крови

– Ты в порядке? – взволнованно спросила она, стиснув меня в объятиях.

– Да, всё хорошо. Кирон появился в самый нужный момент.

Я высвободилась.

– Александр? – тут же переключилась она. – Он не пострадал?

– Он же военный. С ним тоже всё в порядке, я полагаю.

Я всё ещё слышала этот неприятный свистящий крик. К нам присоединился ректор Бирнисон, после того, как выдал какие-то распоряжения своим сотрудникам. Он внимательно выслушал наши сбивчивые объяснения, уточнил, не нуждались ли мы в помощи и, убедившись в безопасности гостей, направился к месту событий. Гостей попросили вернуться в здание, а я и Оливия остались ждать на крыльце вместе с двумя офицерами, получившими приказ охранять вход.

Кирон нашёл нас после того, как представители Инквизиции транспортировали эфирного в Крепость – место заключения для всего того, с чем боролась доблестная Инквизиция. Он настоял на том, чтобы и я, и Оливия возвращались домой под охраной, и приставил к нам младшего лейтенанта. Мне эта идея не впечатлила, но спорить я не стала и просто молча забралась в экипаж вслед за Оливией.

2. Взрыв. Анна.

После вечера памяти и инцидента с эфирным прошло несколько дней. Я занималась подготовкой бумаг к передаче имущества, так что мне приходилось проводить много времени в людных местах, а там я слышала, кажется, миллион разные версии случившегося в Академии. В первые дни они соответствовали реальным событиям, но чем дальше история передавалась из уст в уста, тем больше сказочных деталей она приобретала. По одной из последних версий на Академию напала группа еретиков, которые призвали эфирных существ, им противостоял целый взвод инквизиторов и они одолели чудовищ с таким трудом, будто там был целый дракон.

Я приняла приглашение Оливии и отправилась ужинать с ней и её кавалером. Метрдотель проводил меня к столу. Оливия и Александр уже ожидали, офицер галантно поднялся на ноги, когда я подошла, и помог сесть, выдвинув стул.

– Я как раз рассказывала Александру, как мы, будучи ученицами, прятались в лабораторных комнатах и оставались там после закрытия, чтобы почитать запрещённые книги и полазить по шкафам.

– Надеюсь, ты ещё не успела добраться до историй про шаманские травы?

Я тоже вспомнила интересные эпизоды из нашей юности, когда мы вместе с ещё парочкой друзей добыли травы, вызывающие видения. После этого опыта, пробовать другие дурманящие вещества я больше не хотела: мои видения с растущими на ковре городами и сотнями жизней маленьких людей, пролетающими в одно мгновение, имели такое апокалиптическое настроение, что потом я ещё пару недель приходила в себя. Пожалуй, такими историями можно не делиться с представителями властей.

– До этого пока не дошли, – рассмеялась Оливия.

– Значит, пока только безобидные истории, – усмехнулась я. – Офицер Кирон, как вы смотрите на криминальное прошлое своей избранницы?

– Мне не стоит внимательнее читать супружеское соглашение, чтобы не оказаться случайно должным книги в школьную библиотеку, – Кирон улыбнулся, и я не могла сказать, что это была приятная улыбка.

– В нашем сундуке с секретами много интересных историй, не все из которых стоит раскрывать, – рассмеялась Оливия и сделала глоток из своего бокала.

– Надеюсь, все они столько же безобидны, – Кирон продолжал улыбаться, но его глаза не выражали веселья.

Я решила избегать наших дальнейших встреч. Не стоило давать ему повод усомниться в моей обычности.

– Офицер Кирон, а вы разве не поддавались юношескому порыву навести суету и сотворить что-нибудь такое, о чем потом будет стыдно рассказать?

– Страшно подумать, сколько всего у нас было в военной школе, но такие истории не для общества дам.

Оливия звонко рассмеялась.

В это время официант принёс блюдо для меня и я принялась за еду, поняв, что уже знатно проголодалась. Во время обеда мы вели беседу о школьных временах, делились забавным историями. Я немного расслабилась в присутствии Кирона. А уж как Оливия смотрела на него влюбленными глазами! Словно то был единственный мужчина на земле. У меня даже мелькнула мысль: а не приворожил он ли её?

– Мисс Демаре, какую специализацию вы выбрали в Академии? – поинтересовался Кирон, когда мы стали обсуждать трудности высшего образования.

– Целительство, хотя отец настаивал на изучении субстанций и фундаментальных основ силы.

– Почему же отказались работать в Академии? Думаю, с вашим именем Вас ждёт отличная карьера в этой сфере.

– Именно поэтому и отказалась. Не хочу иметь ничего общего с академической сферой, – кажется, офицер Кирон решил испортить мне настроение.

– Вы не хотите продолжать дело своей семьи? – Кирон не обратил внимания на перемену тона беседы и продолжил орудовать вилкой и ножом над своим стейком.

– Нет. И давайте закроем эту тему.

– Очень жаль, – он пожал плечами. – Мне кажется, вы могли бы принести много пользы науке.

– Возможно, я не желаю быть полезной науке.

– Анна, дорогая, не дуйся, – ласково вступилась Оливия.

Я промолчала.

– Простите, мне необходимо отлучиться на пару минут, – Оливия направилась в дамскую комнату, Кирон поднялся на ноги, когда она вышла из-за стола.

– Вас расстраивают вопросы о родителях или об их работе? – спросил он, возвращаясь на свое место.

– Меня расстраивают непрошенные советы, – я не смотрела на него.

– Прошу прощения.

Мы провели несколько минут в неловком молчании, пока, наконец, Оливия не показалась на другом конце зала. Кирон вновь поднялся на ноги. В это мгновение я ощутила странную тревогу и быстро оглядела зал: несколько столов вокруг были заняты такими же гостями, как и мы, трое официантов аккуратно курсировали между ними с высоко поднятыми разносами, новые гости раздевались у гардероба и усаживались, мужчина в пальто шёл к центру зала. В следующий миг я уже видела, как мужчина распахнул полы пальто, прочертил пальцами огненный круг, колбы с жидкостью на его груди забурлили, и разлетелись на осколки с оглушительным взрывом вещества внутри.

Сильнейший звон в ушах не давал мне понять, где я нахожусь. Я попыталась осмотреться: воздух наполнен пылью и взвесью содержимого колб, дышать тяжело. Я увидела вблизи одного из официантов, который чертил в воздухе голубоватый алхимический круг, когда он закончил и направил на него силу, воздух пришёл в движение и мгла начала рассеиваться, вытягиваемая потоком воздуха наружу. Я осмотрела себя на наличие ранений. Убедившись, что нет ничего серьёзного, я стала искать Оливию. Ко мне возвращался слух, сквозь гул я слышала стоны и крики о помощи.

– Оливия! – позвала я. – Ливи!

– Я здесь, – отозвалась она, пробираясь к нам через обломки столов и стульев.

– Ты в порядке?

Я попыталась осмотреть её. В голове пульсировала боль и мысли путались и разбегались, та что я начертила на виске обезболивающие круг – стало немного легче.

– Да… да… да, я была далеко от взрыва, меня только оглушило немного. Но вы с Александром были совсем рядом! – тараторила Оливия. – Где он?!

Я поняла, что за секунду до взрыва, Кирон бросился в мою сторону и оттолкнул, заслонив собой от взрывной волны. Поспешила к тому месту, где предположительно был наш стол. Кирон лежал на полу лицом вниз, покрытый белой пылью и осколками. Под ним растекалась лужа крови и растекалась стремительно.

– Александр! Александр! – в панике звала Оливия, упав на колени рядом с ним. – Нет! Нет! Только не умирай!

– Помоги перевернуть его, – скомандовала я. – Нужно остановить кровь.

Оливия, продолжая всхлипывать, ухватилась за его левую руку, и вместе мы перекатили Кирона на спину. На тёмной форме не видно, где располагалось ранение: лоскуты основательно пропитались кровью. Я дёрнула куртку и порванная ткань треснула, пуговицы посыпались в разные стороны. Казалось, кровь сочилась отовсюду. Пришлось убрать то, что осталось от рубашки, вся грудь и руки были покрыты рваными ранами. Оливия ещё раз громко всхлипнула и зашлась в рыданиях.

– Помоги ему, пожалуйста. Если он умрёт…

– Никто не умрёт.

Я стала внимательно осматривать инквизиторские знаки на теле Кирона, которые помогали им применять силу быстрее и эффективнее, когда те находились в бою. Большая часть из них была повреждена ранами.

– Оливия, ищи круг заживления, – скомандовала я. Он помогал самоисцеляться при получении незначительных повреждений.

Она ещё несколько раз всхлипнула и тоже стала осматривать грудь Кирона. Я нашла нужное на левой руке. Линии расползлись из-за огромного пореза, проходившего через круг – теперь пользы от него было чуть. Дольше медлить нельзя, иначе избранник Оливии не дойдёт до алтаря.

Закатав рукава, я принялась за работу, начертила над его грудью несколько кругов. Активировав первый, я замедлила сердцебиение и ток крови, следом очистила раны, вытянула из них осколки, затем ускорила процесс свёртывания, далее последовала более тонкая работа: мне нужно было соединить края каждой раны и помочь им срастись.

– Ливи, мне нужна твоя помощь. Положи руку вот сюда и считай пульс. Если он замедлится, станет меньше пятидесяти ударов в минуту, сразу сообщи.

Дрожащие пальцы Оливии с трудом нащупали пульс в артерии на шее Кирона. Убедившись, что она занята делом, я вернулась к ранам. Небольшие повреждения удалось закрыть быстро, теперь они не представляли опасности. Остались три глубокие на животе и плече. Я пыталась закрыть рану на плече, но она никак не желала заживать. Тогда, перепробовав несколько разных комбинаций с кругами залечивания, я решила прибегнуть к тому, чего мама категорически не одобрила бы в данной ситуации, но именно она научила меня использовать силу крови. Огляделась по сторонам,чтобы убедиться, что все остальные были заняты своим выживанием и никто не обращал на нас внимания. Я зачерпнула свою кровь, сочившуюся из пореза на руке и аккуратно, соблюдая все элементы узора, нанесла сигил на грудь Кирона, линии проступили едва заметным свечением.

– Что ты делаешь?! – изумленно зашептала Оливия. – Это же…

– Считай пульс, – приказала я.

Оливия пробормотала что-то слишком тихо, чтобы я могла расслышать, но я видела испуг на её лице. Если Кирон узнает, каким способом я спасала ему жизнь, у него могут появиться профессиональные вопросы.

Несколько медленных вдохов, и я приступила к ритуалу. Кровь могла связывать энергии живых существ и перераспределять их. При помощи силы крови можно было, как помочь исцелить, так и забрать жизнь в зависимости от того, чего пожелает творец ритуала. Надо ли говорить, что такое использовании энергии крайне не одобряется и порицалось Инквизицией, камни силы не могли дать такой эффект, только сырая сила источника. Я закрыла глаза и сконцентрировалась на круге, мне нужно было направить свои жизненные силы в тело Кирона, чтобы оно смогло исцелиться. Круг на его груди стал светится ярче. Сначала меня накрыло легкое головокружение, затем пришла нарастающая слабость. Я открыла глаза и ещё раз активировала исцеляющие круги, раны начали затягиваться.

– Работает! – выдохнула Оливия. – Пульс учащается.

Это хороший знак. Когда рана на плече уже почти сошлась, а две на животе перестали обильно кровоточить, Кирон стал приходить в себя. Он застонал, зашевелился. Всё ещё склонившаяся над ним, я не заметила, как его рука метнулась ко мне, он дёрнулся и с громким стоном схватил меня за шею. Пришлось отвлечься от процесса исцеления, чтобы убрать его руки.

– Тише, – прошептала я. – Сейчас будет лучше.

Свободной рукой я начертала узор для облегчения боли на его лбу. Его рука расслабилась и упала на пол.

– Держи его руки. Я почти закончила.

Оливия крепко вцепилась в запястья Кирона, а я вернулась к ранам на животе, они опять стали кровоточить обильнее. Обезболивания хватит ненадолго, к тому же оно было слабым, так как все мои силы уходили на поддержание круга крови. Усталость уже почти не позволяла мне поднимать руки. Я ощутила тёплую струйку крови, вытекающую из носа. Надо было спешить. Остатки сил были брошены на заживление дыр в животе Кирона. Они постепенно уменьшались, хоть и с меньшей скоростью, чем первая. Закончив, я разорвала связь, стёрла круг крови и легла на пол, чтобы не удариться, если потеряю сознание. Оливия шёпотом тараторила благодарности и гладила лицо своего возлюбленного. Он постепенно возвращался к жизни, бледность сошла с лица, он открыл глаза и что-то пробормотал едва слышно. По щекам Оливии катились слёзы. Последние силы покинули меня, и я провалилась в сон.

***

Шум быстрых шагов и голоса выдернуть меня из дремоты. Я открыла глаза и обнаружила себя на носилках снаружи пострадавшего от взрыва здания. Вокруг суетились бригады целителей, помогая пострадавшим. Как выяснилось позднее, никто, кроме подрывника, не погиб. Сильнее всего пострадал Кирон и мужчина за соседним столом, поскольку они оба оказались на пути взрыва. Второго мужчину удалось спасти прибывшим на место целителям. Я попыталась подняться, но хлопотавшая надо мной тучная женщина преклонного возраста сурово глянула и велела лежать на месте.

– Я цела, – уверила её я.

– Позвольте мне самой оценить, – строго ответила она, заставив меня пристыженно замолкнуть.

Откинувшись на носилки, я решила не противиться, рассеянно наблюдая за работой лекарей. Вздрогнула, когда в поле зрения внезапно возник Кирон, выдернув меня из мира рассеянных размышлений. Он выглядел намного лучше, в свежей чистой одежде, сложно было представить, что совсем недавно он лежал в луже крови и почти испустил дух.

– То, что ты сделала – невероятно, – негромко сказал он. – Оливия, сказала, что ты вытащила меня с того света. Спасибо.

– Не прям с того света…

Я гадала, что Оливия могла сказать ему о методах, которые я использовала.

– Где она, кстати?

– Хотела остаться с тобой, но у неё началась такая ужасная истерика, что мне пришлось отослать её домой. Я пообещал проследить, чтобы тебе оказали всю необходимую помощь.

– Понятно, – настороженно ответила я. – Мне уже оказали всю необходимую помощь.

Кирон ещё раз поблагодарил и отошёл, чтобы поговорить с другим офицером Инквизиции. Мне осталось гадать, как много он знает и понимает.

Целительница, приставленная ко мне, вернулась со стаканом какой-то жидкости и распорядился, чтобы я её выпила. По вкусу она напоминала куриный бульон смешанный с крепким чаем и грязными носками. Несмотря на малоприятный вкус, снадобье обладало бодрящим эффектом, я быстро почувствовала прилив сил и уже готова была спрыгнуть с койки и ускользнуть домой, когда меня остановил дознаватель из Инквизиции и стал засыпать вопросами о случившемся. Пришлось рассказывать всё, что помнила о происшествии, не вдаваясь в подробности о процессе лечения Кирона. Дознаватель записал детали, поблагодарил и удалился. На его месте снова появилась целительница. Она ещё раз осмотрела меня, уточнила, готова ли та взять на себя ответственность в случае осложнений, и сообщила, что я могу идти домой. Я ещё немного посидела на носилках, собираясь с силами. Неподалеку стояли экипажи, специально приехавшие на место происшествия, чтобы помогать с транспортировкой пострадавших. Я воспользовалась одним из них, устроилась на сидении и сообщила водителю адрес. Мужчина кивнул и запустил экипаж. Кабина мягко двигалась по дорогам, постепенно убаюкивая. Толпа людей, собравшихся вблизи места взрыва, редела по мере удаления от него, но город продолжал гудеть от разговоров. Я задремала и проснулась лишь, когда водитель объявил, что они прибыли на место.

Оставшись наедине с собой, я опустилась на пол прямо в прихожей и просидела так долго, прежде чем смогла вновь подняться и доплестись до ванной. Кровь и пыль всё ещё покрывали меня с головы до ног. В ванной комнате было холодно. Я коснулась чана с водой, направив силу в нагреватель, и он передавал тепло воде внутри, подпитываемый сигилом огня. Я стала снимать одежду, всю её можно было смело выбрасывать. И только оставшись в нижнем белье, поняла, что на руке нет браслета. Осознание окатило меня, как ведро ледяной воды. Как долго я была без него? Видел ли кто-либо? Заметил ли Кирон? От этих мыслей мне стало так плохо, что к горлу подступил ком, и я бросилась к унитазу, оставляя там содержимое желудка.

– Определённо пора убираться из этого проклятого города, – изрекла я, опускаясь на холодную плитку пола.

Когда ванна была готова, я погрузилась в горячую воду. Взгляд случайно поймал отражение в большом зеркале на стене. Насколько же плохо я выглядела: лицо было серым, под глазами круги, все черты неприятно заострились и как будто сползли вниз, на руках и шее пятна крови, тёмные волосы, покрытые пылью, сейчас из каштановых стали серыми. Я принялась тщательно тереть себя губкой, чувствуя отвращение и тошноту.

3. После взрыва. Анна.

Я проспала до обеда и проснулась с тяжёлой головой. Какое-то время силилась вспомнить, где нахожусь и что было днём ранее. Холодное умывание немного взбодрило, и после я побрела в кухню, чтобы приготовить себе завтрак – тело требовало пищи после того, сколько сил я потратила на лечение. Еда вдруг поразила насыщенностью вкуса до такой степени, что на мгновение язык кольнуло болью. Вскоре силы стали возвращаться, в голове прояснилось.

Я не получала газеты: раз в доме уже некоторое время никто не жил, никто и не оплачивал их доставку. А мне было ужасно любопытно узнать, выяснили ли защитники порядка, кто оказался подрывником и какие цели он преследовал. Я даже подумывала стащить газету у соседей, если такая совершенно удобно оказалась бы в почтовом ящике. Разумеется, отказавшись от столь дерзкого преступления, я отправилась разбирать бумаги, чтобы подготовить все, необходимые для работы нотариуса. В кабинете отца всегда царил беспорядок. В отличии от мамы, он не имел большого рвения держать вещи на своих местах. Страницы из научных работ гармонично перемешивались с набросками механизмов, книги лежали стопками везде, куда падал взгляд: на кресле, на полу и подоконнике, на всех полках и вообще любых горизонтальных поверхностях. Я предполагала, что документы должны храниться где-то в специально отведённом для них месте, вроде ящика стола или сейфа. Стол представлял отдельное произведение авангардного искусства: чтобы найти там хоть что-то, предстояло сначала разгрести горы всего, что там копилось годами. Я начала поиски со стенного сейфа и нашла документы о праве собственности на дом, что уже было неплохим и лёгким началом. Потратив ещё полчаса на сортировку бумаг в ящиках, я нашла остальные бумаги, требовавшиеся от меня для передачи наследства. Отделавшись малой кровью, я покинула рабочее место отца, пока не готовая наводить там порядок.

Следующим делом в моём списке был визит к ювелиру и я уже надевала куртку, когда увидела в окно торжественно вышагивавшую по дорожке Оливию и следовавшего за ней Кирона. Визит был неожиданным и не сказать, что желанным. Оливия редко посещала своих друзей, она чаще приглашали к себе. Заставить её покинуть уют особняка Алькасаров мог только поистине важный повод. Кирон же после событий прошлого дня вызывал у меня чувство тревоги. Я вздохнула и вышла им навстречу, надеясь, что они не станут настаивать на визите и просто проводят меня.

– Анна, доброе утро! – Оливия радостно поспешила ко мне. – Хотя, уже скорее день.

– Доброе, – я натянуто улыбнулась Оливии и кивнула Кирону. – Офицер.

– Мисс Демаре, – Кирон легко поклонился.

– Ты куда-то собираешься?

Я хотела было ответить, что это вполне очевидно, раз я уже вышла из дома, но вовремя спохватилась, поняв, как грубо мог прозвучать подобный ответ. Заметив в руках Оливии корзину с угощением, я с тоской поняла, что мне не отделаться от них и всё же придётся пригласить в дом.

– Да, есть пара дел, которые хотелось бы сделать сегодня, – я помедлила и добавила, – но они могут немного подождать. Не желаете войти?

– Мы на это и рассчитывали, – Оливия подняла корзинку и озорно подмигнула, протискиваясь в открытую дверь. Офицер Кирон пропустил нас вперед и вошёл последним.

Я проводила гостей в кухню.

– Прошу прощения за беспорядок, мне лень заниматься уборкой. Присаживайтесь. Я приготовлю чай.

Оливия и Кирон устроились за обеденным столом.

– Офицер Кирон, как вы себя чувствуете?

– Очень хорошо, благодарю. Ваши целительские навыки превосходны. Мне повезло, что вы оказались рядом в момент взрыва.

Я бросила на Оливию тревожный взгляд. У меня пока не было возможности поговорить и объясниться с ней, так что я не представляла, что она думает о вчерашнем происшествии и как много она рассказала своему кавалеру.

– Я тебе безмерно благодарна, – с трепетом выдохнула она, переводя взгляд с Кирона на меня.

Пока я выслушивала дифирамбы моим навыками удивлялась странному поведению Оливии, я отошла к плите и набрала воду в чайник. Порывшись в ящиках и не найдя там спичек, решила воспользоваться силой. Я встала так, чтобы не было видно моих рук, когда зажигала огонь кругом силы. Искра проскочила от моей руки к плите, крошечное пламя заплясало под чайником.

– Уже известно, кем был тот подрывник и чего он добивался?

– Очередной еретик, – отмахнулся Кирон. – В последнее время такие происшествия случаются всё чаще. Мы полагаем, что повстанцы готовят масштабные нападения, поэтому усиливаем патрули.

– Похоже, не очень качественно вы работу выполняете, – ляпнула я, не подумав, – в городе не очень-то безопасно. Оливия, не желаешь перебраться в мою лесную глушь?

– Чтобы кормить там комаров и наряжаться для диких енотов? Нет уж, спасибо.

– Еноты оценили бы, – я вздохнула и пожала плечами. – Что же, я пыталась… Передам им, что все костюмированные вечеринки мы отменяем.

– А почему вы не желаете оставаться в городе? – поинтересовался Кирон.

– Не люблю людей, мне больше по душе дикие еноты и комары, – уже серьёзно ответила я.

Оливия вновь расхохоталась, я улыбнулась. Кирон тоже позволил себе намёк на улыбку. Я накрывала на стол, опустошая корзину с гостинцами и попутно задавая Кирону вопросы о его службе. Многое из того, что меня интересовало, разумеется, оказалось информацией, не предполагающей распространение среди гражданских, так что разговор быстро себя исчерпал. Оливия взяла на себя ответственность за поддержание беседы и стала радостно пересказывать очередные местные сплетни.

Вскоре вода закипела и я принялась разливать чай. Терпкий аромат трав наполнил кухню. На меня вновь нахлынули воспоминания о матери, в груди защемило. От нахлынувших чувств и вчерашнего истощения голова закружилась. Чтобы не потерять равновесие, я пыталась ухватиться за стол, но промахнулась, моя рука попала на плиту и зацепила чайник с остатками кипятка, всё ещё бурлящего на огне. Чайник опрокинулся и вода по дуге окатила мне левую руку и ногу.

– Проклятье!

Я и бросилась снимать с себя горячий свитер. Оливия поспешила ко мне.

– Ты как?

– Просто голова закружилась, – я осмотрела руку, кожа на ней была красной. Ногу жгло ещё сильнее. – Сейчас вернусь.

Без свитера было очевидно отсутствие моего магического камня.

– Ожог довольно сильный, позвольте помочь, – предложил Кирон, бесстрастно глядя на мою руку.

– Не нужно, – я протиснулась между Оливией и Кироном и направилась в спальню, предложив им не ждать меня и пить чай.

В комнате я избавилась от штанов и оценила масштаб повреждений. Не будь я сама врачевателем, пришлось бы отправиться в больницу: на бедре уже начали появляться волдыри. Я быстро разобралась с ожогами и переоделась в платье с длинными рукавами, предварительно порывшись в шкатулках мамы. Я искала украшения, которые при не очень пристальном рассмотрении могли сойти за камень силы, но ничего подобного там не оказалось, хотя мама и держала несколько таких пустышек на случай потери настоящего камня, чтобы не вызывать подозрения у заинтересованных лиц.

Когда я вернулась к гостям, Оливия уже прибрала беспорядок. Они с Кироном сидели за столом и негромко беседовали, склоним головы друг к другу. Я поблагодарила за помощь и присоединилась к ним

– Всё хорошо? – поинтересовалась Оливия.