Служба школьных катастроф

мне тоже неловко

— Что она пишет? — спросил Дима.

— Услышала меня.

— С таким залпом конечно.

Тася подняла переноску, заглянула внутрь. Корм на месте.

он идет на просо? — уточнила она.

да

и на голос

только спокойно

Дима уже подтащил стул к шкафу.

— Я полезу.

— Почему ты?

Он посмотрел на нее фразой «ты серьезно?», залез на стул, осторожно поднял клетку на шкаф и открыл дверцу. Попугай посмотрел на него, на клетку, и отошел.

Тася написала:

что ему говорить

Хозяйка перечислила:

кефир хороший

кефир иди домой

только не смейтесь

Дима посмотрел вниз.

— Ну?

— Говори: «Кефир хороший, иди домой».

— Я не буду этого говорить.

— Будешь.

Он тяжело вздохнул и очень тихо сказал:

— Кефир хороший. Иди домой.

В горле Таси сразу запершило, и ей пришлось замереть, чтобы снова не чихнуть или не прыснуть смехом.

Попугай наклонил голову.

Потом совершенно ясно сказал:

— Лера, ты дура?

Жилетка сползла с носа, и Тася срочно прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться.

Телефон снова завибрировал.

блин

простите

я так с собой утром говорила

Попугай тем временем перепрыгнул ближе, потом еще ближе, потом слетел и сел Диме на плечо.

— Дима… — Тася позвала его, будто он сам бы не понял, что попугай у него под носом.

Кефир клюнул его в ворот рубашки и важно произнес:

— Кефир хороший. Дима дура.

Теперь Тася уже не могла смеяться тихо. Слезы выступили на глазах, горло тут же отозвалось болью, и она закашлялась вперемешку со смехом.

Дима повернул голову.

— Не смейся, сама сейчас будешь все доделывать, — сердито шептал он, протягивая руку к попугаю.

— Не буду, — хихикала Тася. — Ты еще меня сейчас спасать будешь, когда я задохнусь.

Кефир наконец перелез с его плеча в клетку. Дима захлопнул дверцу.

Телефон Таси же затрясся от входящих. Она лишь ответила:

забирай переноску через 2 минуты

Они отошли в конец коридора. Через две минуты из-за угла мелькнула девочка, не старше седьмого класса, забрала переноску и скрылась по лестнице.

— И все? — спросил Дима.

— И все, — сказала Тася. — Так работает анонимность.

Он посмотрел на нее немного растерянно.

— Но мы её видели, и узнали имя. А она тебя явно слышала.

Тася покачала головой.

— Да, но это дело закрыто. Об этом никто не узнает, и мы не будем про это вспоминать.

Дима задумчиво почесал затылок. Они уже собирались идти вниз, когда Тася увидела на лестнице Нику. Та говорила с кем-то по телефону и явно спешила.

— Ника! — хором.

Ника подняла голову, увидела их и тут же улыбнулась.

— Ребят, позже! Правда!

И она снова исчезла, свернув в коридор к актовому залу.

На обеде Черновик выложил новый пост — все стало еще хуже. Фотографии было две: на первой, очень смазанной, сделанной исподтишка со стороны дверей, у стола Марины Игоревны стояли трое старшеклассников; на второй фотографии на столе были раскиданы записки с оскорблениями.

— Стерва. Поганая дрянь. Су…

— Алина, мы поняли. Не надо это перечитывать.

— Ну, отчасти я согласна с этими словами. Она меня достала поправлять в произношении.

— Реально?

— That's real like a fuc… — нативно начала она, но ее остановила вытянутая рука с тетрадью.

У Таси ухудшилось состояние, началась потливость. Она оттянула ворот рубашки и пыталась намахать под нее свежий воздух конспектами по литературе — хоть где-то те пригодились.

* * *

Нику пытались ловить еще два раза.

После четвертого урока она мелькнула у медиацентра, заметила Тасю с Димой и тут же свернула в актовый зал. Когда они зашли следом, внутри уже никого не было, только два пустых стула, штатив и Костя, который валялся на пуфике и тыкался в диджейский мини-контроллер:

— Она ушла минуту назад.

— Через стену? — спросила Тася.

— Я не следил. А че, так можно?

Потом Ника появилась на лестнице, помахала им с нижней площадки и крикнула:

— Я правда не могу сейчас, у меня дедлайн!

— Все, — сказала Тася, поднимая руки вверх. — Попугая поймать проще.

К пятому уроку она сдалась окончательно.

* * *

Дома было вязко тихо. Из комнаты отца тянулся свет от телевизора, на кухне в раковине стояли две кружки и тарелка, которую никто не убрал с утра. Кот встретил Тасю в коридоре, потерся о ногу и недовольно мяукнул, потому что ужин запаздывал.

— Да, я тоже, — сказала ему Тася и чихнула.

Она успела покормить кота, выпить пакетик порошка от простуды и лечь на диван с пледом, когда в дверь позвонили.

Открывать не хотелось, но звонок повторился, и отец крикнул из комнаты, чтобы Тася открыла дверь.

Она подошла, не включая верхний свет, посмотрела в глазок и выругалась.

На площадке стоял Дима, в его руках было несколько пакетов.

Тася приоткрыла дверь ровно на длину цепочки.

— Ты что тут делаешь?

— Держи.

Он поднял один пакет. Через белый целлофан ярко виднелись апельсины.

Тася растерянно посмотрела на него. Она все еще не открывала шире. За спиной в коридоре ее окружала темнота, из комнаты отца бубнил телевизор, и пустить Диму внутрь сейчас казалось невозможным. Он это понял. Конечно понял.

— Я не напрашиваюсь, — сказал Дима.

— Я не...

— Я знаю.

Тася закрыла дверь, сняла щеколду и приоткрыла дверь шире, чтобы забрать пакет.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Повисла пауза.

Дима сунул руку в карман куртки и сказал, глядя на номер квартиры:

— Я понимаю, что ты мне не доверяешь.

— Это не так, — соврала она.

— Так, — отметил он. — И это нормально. Я напросился работать с тобой, чтобы следить за школой. Помог тебе пару раз, но это ничего не значит.

Тася сильнее сжала ручки пакета.

— Дим...

— Я готов помогать дальше. С твоей службой школьных катастроф, попугаями, письмами, Черновиком, чем угодно. До выпуска хотя бы дожить без полного кошмара. Этого уже достаточно.

Он наконец опустил на нее глаза.

— Даже если ты будешь каждый раз смотреть на меня так, будто еле терпишь.

Тася открыла рот, потом закрыла.

Потому что возразить было нечем.

В этот момент позади ее ног протиснулся кот.

— О, — сказал Дима. — Тот самый.

— Ага.

— Как зовут?

Тася опустила глаза на рыжего пушистика.

— Огурец.

Дима улыбнулся.

— Кефир с Огурцом не мешать.

— Нет, ну, в целом можно, но я в исправлении этой катастрофы участвовать не буду.

Огурец сел Диме на ботинок.

— Он меня одобряет, — хмыкнул Дима.

Тася хотела развеять миф и поделиться фактом, что Огурец одобряет всех, у кого есть пакеты с едой, но проглотила фразу, которая могла испортить магию зарождающейся дружбы.

— Да, — в итоге кивнула она, соглашаясь с самой собой, — одобряет.

Она аккуратно взяла Огурца на руки.

— Спасибо, что зашел,.

— Выздоравливай.

— Зуб даю.

— И не забудь принести справку от врача или родителей, чтобы не было проблем с учителями.

— Зуб даю, второй накидываю.

— И если что-то прилетит в бот — пиши.

— Все, Дима, давай, иди!

Дима усмехнулся и пошел к лестнице.

— Подожди! — хрипло окликнула его Тася.

Он обернулся.

— Попугай был не прав, если что.

— Я и не думал, что он прав, — Дима посерьезнел. — Это же попугай.

Она дождалась, пока стихнут его шаги. Огурец завозился у нее на руках и ткнулся мордой в подбородок.

— Что? — шепотом спросила Тася. — Просто попугай?

Кот, конечно, ничего не ответил.

ГЛАВА 5: Суп

К третьему дню больничного Тася успела пересмотреть все части «Шрека», разобрать стирку, дважды поругаться с чайником, протереть все поверхности в доме и вычесать Огурца так тщательно, что после получилось свалять из его шерсти ботинки на все лапки.

Сейчас Огурец валялся на спинке дивана в окружении сброшенной им обуви и следил за хозяйкой с тяжелым осуждением. Тася сидела на полу, сортировала тетради в стопки и время от времени шмыгала носом. Горло уже почти не болело, но насморк держался стойко и не собирался сдавать позиции. По записке от отца из школы ее официально отпустили «до полного выздоровления», но полное выздоровление, по ощущениям, было очень занятым и пока не планировало приходить.

Телефон лежал рядом экраном вверх.

Сообщений в боте за утро накопилось достаточно. Два — какие-то мелкие, которые Тася решила удаленно при помощи младшеклассников. Одно — от Сони, которое Тася не решалась открывать. И еще одно — осторожное.

Тася перечитала его, наверное, в шестой раз.

Здравствуйте. Прошу прощения за беспокойство. Мне сказали, что к вам можно обратиться конфиденциально. Я хотела бы уточнить одну деталь про Черновик. На второй фотографии из поста про кабинет учительницы по английскому на столе появились записи, которых не было. Я не прошу называть имен. Мне нужно понять, кто и когда сделал именно второй снимок.

Конечно, писала Марина Игоревна.

Тася успела перепроверить скрины, открыть их рядом и понять, что все сходится плохо. На первом фото — кабинет Марины Игоревны, букет пионов, ежедневник, ручка, мел, тетради и прочие учебные мелочи. На втором — тот же стол, с другого ракурса, все лишнее отодвинули, выставили композицию лишь с букетом и стикерами с оскорблениями, чтобы и дурак понял, что это ее стол.

Тася перевернулась на живот, открыла чат с Димой и перечитала их утреннюю переписку.

второе фото сделали отдельно и стикеры подкинули для вкуса

Дима размышлял.

Наверное, админ учел предыдущую ошибку с хламом на фоне

Тася тогда набрала.

получается он слышал нас в актовом зале?

Он предупредил.

Возможно. Еще я узнал тех троих с первого фото из подборки

Денис, Миша и Артем

Пойду с ними говорить

После этого Дима больше не писал.

А Тася не могла нормально ни читать, ни лежать, ни залипать в ноутбуке. Из-за дела, конечно. Она помыла посуду, открыла окно на кухне, закрыла окно на кухне, потому что сразу замерзла, вытащила Огурца из-под кровати и посадила себе на колени.

— Хоть ты от меня ничего не скрываешь, — шепнула Тася.

Огурец замурчал. Телефон завибрировал.

Алиша.

я у тебя через 5 мин

Тася даже не успела ответить, как в дверь позвонили. Подруга стояла на площадке в маске, в перчатках и с пакетом в руке.

Тася приоткрыла дверь.

— Ты с ума сошла?

— Мне нельзя болеть! — глухо сказала Алина через маску. — Мама хочет слетать в Лондон на выходные.

— Ты с ней полетишь?

— Нет, блин, она в Лондон, а я в стратосферу.

Она сунула пакет ей в руки.

Внутри лежали мандарины, сок, пара булочек и тонкая папка.

— Что это?

— Литература. Английский. Любовные послания от Димы.

Тася прислонилась плечом к двери.

— Ничего из этого мне не надо. Но за еду спасибо.

Из-за угла выглянул кот, но, завидев маску и перчатки, как у ветеринаров, убежал.

— Огурчик! Куда же ты… как же так, не признал…

— Не бери на свой счет, у него стресс, потому что я долго торчу дома, — Тася махнула рукой. — Что в школе?

Алина закатила глаза.

— So bad. Ника носится, будто в жопу ужаленная или ей платят за километраж, и, конечно, ее никто не может поймать, кроме тебя. Костя дебил. Соня злая. Дима тоже на нервах. А еще мне нужна от тебя услуга, когда выздоровеешь.

— Какая?

Алина замялась. Это уже было странно.

— Мне надо, чтобы Марина Львовна от меня отказалась.

Тася моргнула.

— Уже?

— Да.

— Алина.

— Я больше не могу. У меня через нос и уши лезут статьи уголовного кодекса. И у нее эти бесячие звенящие серьги в виде весов, I can’t, — Алина изобразила интонацию учительницы. — Одни весы — знак зодиака, а вторые — весы правосудия, — и снова переключилась. — Я сегодня сорок минут слушала, как она объясняет мне, что в юриспруденции я раскроюсь, типа, это написано в моей натальной карте, которую она же и составляла по просьбе мамы.

— А маме ты что скажешь?

— Ничего. В том и смысл. Надо, чтобы Марина Львовна сама решила, что я безнадежна. Или что у нее перегруз. Или что ретроградный Меркурий запрещает ей готовить меня к обществу. Что угодно. Только без моего участия, потому что если мама поймет, что я это устроила, мне и моему достатку конец.

Тася не удержалась и засмеялась, и сразу закашлялась. Алина развела руками:

— Вот. Я поэтому и не захожу. Ты мне сейчас тут все вирусы на лестницу выплюнешь.

— Очень трогательная дружба.

— Я тебя люблю на расстоянии.

Тася вытерла нос рукавом свитшота и кивнула:

— Хорошо, я что-нибудь обязательно придумаю.

Алина понизила голос и даже приспустила маску с губ:

— И еще. Соня с Димой поругались.

Тася нахмурилась.

— Я просто случайно увидела, как Дима на перемене с ней ругался. Точнее, она с ним. Он куда-то дернулся, видимо, по вашим делам, а Соня хотела, чтобы он посмотрел ее эссе по английскому. Потом на большой перемене у нее был вообще ужас по биологии, ее училка тормозила в коридоре при всех.

Тася уже тянулась к телефону, к переписке с Соней в боте, а Алина продолжала.

— Дима после этого ходил молчаливый. А еще строго разговаривал с Дэнчиком и остальными. Дэн мне потом жаловался.

Алина поправила маску.

— Все, мне пора, я, может, до выходных успею еще зайти.

— Спасибо большое. Хорошей поездки.

— Гудбай!

Она ушла вниз по лестнице. Тася закрыла дверь и увидела, что Огурец недоверчиво выглядывает из комнаты.

— Все, — сказала она ему. — Коронавирусный патруль ушел.

Огурец медленно вышел, понюхал пакет с мандаринами и сел на него.

* * *

Тася начала перечитывать сообщения от Сони.

я не хочу идти домой

Тася ее понимала.

мне кажется, я схожу с ума из-за учебы

Тут Тася ее уже не понимала, но читала дальше:

я знаю, что это не первая проблема на земле, что у всех так, но я правда не знаю, куда идти, чтобы там не было всего этого

Тася села на край дивана и наконец ответила:

если не хочешь домой, не иди сразу

где ты обычно можешь пересидеть?

Ответ пришел быстро:

в подъезде

Тася поморщилась.

нет

нормальное место

Пауза.

я не могу долго отсутствовать, родители будут волноваться

Тася потерла лоб.

— Господи, — пробормотала она и посмотрела на Огурца. — Откуда вы такие вылупляетесь?

Огурец медленно моргнул, не беря на себя ответственность.

Она все-таки написала:

выбери место, не связанное с учебой

не сиди в школе или библиотеке, зайди в кафе недалеко от дома, возьми кофе, полистай тиктоки

Соня долго не отвечала.

За это время Тася собрала разбросанные вещи, закинула еще одну стирку, вытерла стол на кухне и достала из холодильника курицу, которую отец вчера купил и, конечно, забыл приготовить. Огурец ходил за ней по квартире и орал.

Ответ от Сони пришел, когда Тася резала картошку.

а какие тиктоки мне посмотреть?

можешь накидать что-то смешное?

а то у меня вся предложка в подготовке к егэ

Ну, разумеется. Тася сама редко заходила в социальные сети, но отказать на такую просьбу не могла — на миг ей показалось, что они с Соней будто сидят друг напротив друга в кафе. Она представила, что это лишь еще одна катастрофа, которую можно быстро уладить. Однако, пока Тася листала свою ленту и пересылала в бот ссылки на видео с ИИ-котами, кастрюля на плите начала пыхтеть — крышка упала и напугала Огурца. Тася выругалась и продолжила готовку, поэтому пропустила еще один эмоциональный поток Сони.

спасибо большое, я бы хотела переслать часть мемов одному человеку, но он меня обидел, и я не хочу с ним разговаривать

точнее, не то чтобы обидел…

и поговорить я с ним хочу

Вот это Тася уже читала внимательнее. Точки появлялись и исчезали дольше обычного. В итоге Соня сама закрыла тему:

неважно

Конечно.

Тася поджала губы.

важно, чтобы ты отдохнула между школой и домом

а остальное наладится

я думаю, он не хотел тебя расстраивать

Соня ответила:

да

хорошего вечера

Тася усмехнулась.

— У нас уже почти дружба, да? — спросила она у Огурца.

Огурец в этот момент пытался залезть в пакет с луком и разговор поддерживать не стал.

* * *

Пока курица жарилась, а суп сонно булькал в кастрюле, Дима так и не написал. Тася несколько раз смотрела на чат, потом откладывала телефон обратно на подоконник. Ей было неприятно от того, что она вообще ждет. Особенно потому, что в голове жила удобная версия: Дима и Соня вместе. Сегодня поссорились, но завтра помирятся.

Телефон завибрировал, когда Тася мыла доску после готовки.

На этот раз Дима.

Как себя чувствовала сегодня?

Мысли повисли в голове, как капля воды, застывшая на кончиках пальцев. Да, Дима наверняка пишет ей от нечего делать. Тася выдохнула, теплая капля упала с руки на экран телефона и отправила в чат стикер — Дима успел увидеть кота, у которого изо рта течет слюна.

Понял

Тася быстро вытерла руки о кофту и набрала:

есть что-то по делу англичанки?

Ответ пришел через минуту.

Да

Парни пошли на попятную, но я вижу логику в их словах, сейчас пришлю дословно

«Если бы мы хотели кого-то подставить или оскорбить, мы бы не стояли за столом как дебилы в ожидании, пока нас фоткают»

Тася села на табурет и, чтобы развеять обстановку, напечатала:

ты брал показания под диктофон?

Дима не отвечал пару минут, и Тася даже успела представить, как сгустились его брови в непонимании, поэтому решила набрать уточняющее сообщение, что шутит, как в этот момент получила в ответ стикер с котом со слюной изо рта, но в шляпе детектива, с лупой и диктофоном.

Тася захохотала, но резко оборвалась. Это неправильно.

соня писала в бот

На этот раз Дима не отвечал секунд тридцать.

Мы повздорили

Тася долго смотрела на экран, потом написала:

она была в кафе, и только после этого пошла домой

если тебе от этого легче

Снова пауза.

Легче

Спасибо

На этом переписка закончилась. Тася перешла в бот и почему-то еще несколько минут смотрела в пустой чат, в ожидании сообщения с просьбой срочно разрулить чью-то катастрофу.

Катастроф, к сожалению, не появилось.

К девяти вечера квартира блестела, и Тасе даже стало легче дышать. На столе стоял ужин, Огурец был накормлен и теперь валялся на диване кверху пузом, позволив надеть на себя один ботинок. Тася успела даже открыть английский.

* * *

Отец пришел позже обычного.

В одной руке у него был пакет из аптеки. В другой — из «Магнита».

Тася подняла голову.

— Привет.

Отец посмотрел на нее чуть внимательнее, чем в последние дни.

— Привет. Как ты?

Она даже выпрямилась.

— Уже лучше, — уверенно сказала Тася. — Нос только достал.

Отец кивнул, поставил пакеты на стол и начал доставать по одному: лекарства, шоколадки, лимон, чай, сироп.

У Таси внутри глупо и ярко потеплело.

— Это мне? — спросила она.

— Ну не Огурцу же, — ответил отец. Потом все-таки добавил: — Хотя ему тоже можно купить что-то вкусное в следующий раз.

Тася улыбнулась так быстро, что сама не успела это спрятать.

— Я ужин сделала.

— Вижу.

— Чайник сломался, — скорее продолжила она, чтобы беседа не прекращалась. — Два раза сегодня протек.

— Завтра куплю новый.

— Возьмешь с таймером? Я у Алины дома видела. Там он еще температуру показывает и всякое такое, прикольно, да?

— Ага.

Он сел за стол, и Тася принялась раскладывать ужин по тарелкам, стараясь не торопиться заметно. Руки у нее дрожали чуть сильнее, чем должны были. От температуры, от воодушевления — она сама не понимала.

Ели молча. Ложки тихо стукались о тарелки. Только Огурец говорливо крутился у стула, задевал лапой ноги и ждал, что кто-нибудь признает его главным страдальцем этого дома.

Тася несколько раз уже открывала рот.

Потом все-таки решилась.

— Хочешь потом фильм посмотрим? — спросила она, стараясь сделать это легко. — Можно мюзикл какой-нибудь. Ты же любишь.

Отец поднял глаза.

«Да, давай, будет здорово». Или хотя бы: «Ну, можно».

Но он покачал головой.

— Не сегодня, Тась. Я очень устал.

Да, конечно, он не отказывал ей нарочно. У него просто опять не осталось сил только на нее.

— А, — притихла она. — Ладно.

Отец встал из-за стола.

— Спасибо за ужин.

— Угу.

Он постоял еще секунду, будто хотел что-то добавить, но не добавил. Забрал чай, кивнул сам себе и ушел в комнату. Оттуда заговорил монотонный голос спортивного аналитика.

Тася так и замерла с ложкой в руке. Потому что на несколько минут — пока отец ставил на стол лекарства, пока спрашивал, как она — ей и правда показалось, что, может быть, еще не все потеряно. Что, может быть, между ними еще можно что-то собрать заново. Медленно, криво, не сразу — но можно.

Но нет.

Тася встала так, что стул скрипнул по полу, прижала ладонь к губам и пошла в коридор, даже не понимая толком, куда именно. Ноги сами привели ее в мамин кабинет. Свет из коридора ложился на пол узкой полосой и доходил до окна. Вдоль стен тянулись книжные шкафы, плотно набитые романами, старыми словарями, книгами в потертых обложках, которые мама перечитывала по десять раз. У окна стоял маленький диванчик, на котором она любила дремать, поджав ноги и завернувшись в плед.

Тася дошла до него, свернулась калачиком и только тогда расплакалась.

ГЛАВА 6: Фотопленка

Отец принес новый чайник. Обычный. И Тася поспешила в школу.

— О, живая, — сказала Алина, выныривая из толпы. — Я уже думала, ты не вернешься и мне одной придется тянуть все до июня.

— Моя ты нежная… — Тася положила ладонь на грудь, изображая растроганность.

— Я вообще-то страдала.

— В Лондоне?

— Да. Даже туда Марина Львовна дотянулась со своими гороскопами и схемами по праву.

Тася невольно улыбнулась.

— Я помню о твоей просьбе. Работаем.