Эхо прошлого. Ты вошёл в мои сны

— Зачем мне жить так далеко от Наставника и Линя?

Сян Лю, расплачиваясь с хозяйкой, лишь едва заметно приподнял бровь.

— Потому что ты девушка. А мы мужчины.

— Ну и что? — искренне недоумевала Чаньэ. — Мы всегда жили рядом!

— Мы больше не в горах. Здесь цивилизация. Там женская половина.

Она насупилась. Но, заметив, что Линь еле дышит от возмущения, быстро отвлеклась.

— Надо разложить платья!

Пока Чаньэ раскладывала вещи, запах жареного мяса и пряных трав долетел до их окон. Вечерний зал трактира был полон. Смертные, демоны, цветочные духи и пара лесных духов с зелеными прядями в волосах.

Сян Лю позволил себе расслабиться. Вино было крепким, но ароматным. Оно согревало не только тело, но и воспоминания. Чаньэ тоже потребовала себе вина. Ее глаза заблестели, щёки зарозовели. Она заулыбалась так широко, что один из духов благовоний уронил поднос, залюбовавшись.

— Вкусно! — объявила она. — Хочу ещё!

— Достаточно, — строго сказал Сян Лю. — А то превратишься в духа шиповника. Вечного пьяницу в сиропе. Кажется, прошлый раз тебя ничему не научил.

После ужина они разошлись по комнатам. Линь шлёпнулся на циновку без сил. Сян Лю забрал с собой бутылку вина. Ему хотелось тишины.

Он только успел развязать пояс и присесть, как дверь распахнулась. В комнату влетела Чаньэ, прижимая к груди охапку пёстрых платьев.

— Наставник! Смотри! Я хочу всё примерить! И ты будешь говорить, какое лучше!

— Я... — Сян Лю даже не успел закончить фразу.

— Вот это с голубыми цветами! А вот это с золотыми птицами! — она уже вертелась по комнате, закручиваясь, как весенний вихрь. Заколки звенели в волосах.

Он прикрыл глаза, потёр виски. Была бы у него слабость к головной боли, она бы точно началась. Причём у всех девяти голов. Нелегко быть наставником.

— Ты хоть понимаешь, что приличные девушки так не делают?

— А кто сказал, что я приличная? И что значит приличная? — невинно ответила Чаньэ.

Он не выдержал и расхохотался. По-настоящему.

— Наставник, у меня ничего не выходит! — вздохнула Чаньэ, держа в руках шпильку. Её волосы, густые и мягкие, как туман на водной глади, постоянно выскальзывали из причёски.

Сян Лю, всё ещё с бутылкой вина в руке, уселся на стул и поманил её пальцем.

— Иди сюда. Покажу.

Она подползла и устроилась у его ног, послушно подогнув их под себя, словно кошка. Сян Лю поставил бутылку в сторону, взял гребень и принялся расчёсывать её волосы.

— Чтобы шпилька держалась, волосы нужно правильно закрутить. — Его движения были точны и умелы. — Удивительно, что ты столько лет живёшь, а ни разу не делала себе причёску.

— Всегда и ленточки хватало, — пробормотала она.

Он усмехнулся. Заправляя шпильку в закрутку, он тихо произнёс:

— Ты теперь девушка. А не лохматая дракониха.

Именно в этот момент распахнулась дверь. На пороге замер Линь. Он не успел даже постучать. Его глаза округлились. Перед ним была сцена, от которой перехватило дыхание. Девятиглавый демон, некогда вселявший ужас в сердца военачальников и богов, сидел почти ласково, склонившись над девушкой. Он поправлял ей волосы. Его движения были бережными, а взгляд почти нежным. С той глубокой печалью, которая остаётся у тех, кто слишком много потерял. Чаньэ сидела у его ног, тихая, как одуванчик перед грозой.

— Хозя...ин... — Линь, заикаясь, подошёл ближе. — Уже поздно. Очень поздно! Д-давай... пойдём, Чаньэ. Тебе нужно отдыхать. Завтра столько дел...

— Но я не закончила показывать платья, — возразила она.

Линь уже осторожно подталкивал её к двери. Когда она ушла, Сян Лю долго сидел молча, перебирая в руках оставшуюся шпильку.

Он вздохнул.

— Тяжело будет, — пробормотал он. — Приучить её быть барышней из хорошей семьи.

Он поднялся, налил себе остатки вина и в одиночестве выпил, глядя в окно на усыпанный звёздами небосвод. Мягкий свет упал на его лицо. Спокойное и печальное.

Раннее утро. Город ещё только пробуждался. По улице неспешно тянулся аромат жареных лепёшек и душистого чая. Сян Лю сидел на веранде постоялого двора, опершись на перила. В руках у него была чашка с дымящимся чаем.

Шаги сзади были тихими, но хорошо знакомыми.

— Хозяин, ты так и не отдыхал? — Линь подошёл и почтительно поклонился.

— Немного. — Сян Лю не обернулся. — Когда в моих головах столько мыслей... Да и ты сам знаешь, демоны спят редко.

Некоторое время они молчали. Только ветер играл с бумажными фонариками над улицей.

— Линь, — наконец заговорил Сян Лю, — ты знаешь, я никогда не был наставником. Я привык командовать. Разрушать. Убивать. Я учил воинов тому, как отнимать жизни.

Он сжал чашку в руке, и та хрустнула от давления.

— И ты боишься, что не сможешь? — осторожно спросил Линь.

— Я никогда не пытался контролировать свой гнев. Он всегда был частью меня. А теперь есть Чаньэ. И ещё те юнцы, которых мы хотим взять. Сто таких, как Чаньэ, к примеру? Я не знаю, справлюсь ли.

Линь медленно сел рядом.

— Но ты меняешься, Хозяин. Я это вижу. С того дня, как ты позволил этой девчонке бегать по твоим следам. Ты стал теплее. Мягче.

Сян Лю усмехнулся, устало.

— Начало конца?

— Или начало чего-то настоящего, — спокойно ответил Линь.

Сян Лю кивнул. Некоторое время они сидели в тишине, пока по улице не пробежала группа детей с пёстрыми воздушными шарами. Сян Лю посмотрел на них. Его взгляд прояснился.

— Мы задержимся здесь. Я хочу посетить местную академию. В Хаолине всегда были учёные, музыканты, алхимики. Возможно, кто-то из выпускников захочет присоединиться к нам. Нам нужны учителя. Настоящие мастера. Я могу учить боевому искусству, как и ты. А ещё нам нужна строгая Наставница для Чаньэ. Одному мне не справиться.

Сян Лю отпил остывший чай. Его взгляд стал спокойнее.

Утро было ясным. Небо над горой Ушэнь сияло чистотой. Три фигуры: Сян Лю, Чаньэ и Линь стояли у подножия скалы. Их путь лежал на вершину горы Ушэнь, место, где некогда жил Великий Император Шаохао и куда ступали лишь бессмертные.

Гора Ушэнь поражала величием. На её вершине раскинулся древний Дворец Чэнь Энь, словно вырезанный из белого нефрита. Крыши были устланы золотыми листами, а фонари не гасли даже в грозу. Этот дворцовый комплекс был целым городом. Танцевальные павильоны, залы искусств, медитационные залы, сады с поющими ручьями, пруды, где плавали черепахи с сияющими панцирями, и целые леса, в которых жили духовные звери. Говорили, через сотни лет многие из них примут человеческую форму.

Именно здесь, в затенённой магнолиями части дворцового сада, находилась Великая Академия. На каменной террасе, у пруда с водяными лотосами, они впервые увидели его. Даоса с серебряной бородой, в одеждах цвета пепельной корицы. Он сидел в позе лотоса. Его глаза были закрыты. Но, когда Сян Лю приблизился, он открыл их. В них вспыхнули мерцающие круги, как от упавшего в воду лепестка.

— Я знал, что вы придёте, — сказал он спокойно. — Я Лао-Цзы, странствующий даос из Сычуани, ученик Школы Небесных Наставников. Дао привело меня сюда. Как и привело вас.

Сян Лю поклонился.

— Мы основали Небесную школу на пике Янь Шань, на одной из гор Цзюи. Ищем учителей, чтобы вести учеников по Пути Дао и меча. Мы хотим дать шанс всем расам. Смертным и демонам, духам. Независимо от происхождения. Всем, кто ищет Свет и хочет закалить тело и дух.

Лао-Цзы кивнул.

— Надо начать с простого. Нанять глашатаев. Пусть разнесут вести по всей округе, что в школу на Янь Шань могут прийти смертные с врождённой духовной силой, демоны, отвергшие путь зла, и духи, обретшие человеческую форму. Обещаем еду, крышу над головой, знание. Великая цель. Но путь будет тернист. Отбор учеников требует тонкости. Не только талант важен. Сердце должно быть чисто.

Он внимательно посмотрел на Сян Лю. В его глазах отразилось удивление. Перед ним был юноша с огромной духовной силой.

— У тебя десять корней духа! — воскликнул старец. — Никогда не думал, что это не выдумка! Все элементы, дерево, огонь, земля, вода и металл, подчиняются тебе. Но твоя магия ледяная. Холодная, как глубины души. Ты построил силу на боли, заморозил чувства, чтобы выжить. Но теперь ты созидаешь. Кто же ты такой? Высшее божество из Шанцина? Ты не принадлежишь этому миру...

Сян Лю промолчал.

Лао-Цзы перевёл взгляд на Чаньэ.

— А ты, дитя, чей род столь древен?

Чаньэ шагнула вперёд и опустилась в поклон.

— Я дочь Повелителя драконов и племянница Повелительницы Снежных драконов Бэймина.

— Тогда ты не слабее, чем он, — задумчиво сказал старец. — Ваша судьба переплетена.

Он поднялся.

— Я присоединюсь к вам. И приведу других. Среди моих братьев и сестёр есть учителя каллиграфии, алхимии, волшебных печатей, музыки и философии. Вместе мы создадим не просто школу. Мы зажжём новую звезду на горе Янь Шань.

Так к их делу присоединился Лао-Цзы. Первый Великий учитель Небесной школы. Тот, кто несёт слово Дао.

После разговора в садах Лао-Цзы не медлил. Его спокойный голос быстро собрал вокруг него учёных и мастеров. Странствующих бессмертных, отшельников, алхимиков, бывших наставников кланов. Кто-то пришёл ради Дао, кто-то, ведомый любопытством.

Лао-Цзы взял с собой Линя, чтобы тот сопроводил наставников в Небесную школу. На прощание Линь бросил на наставника долгий, многозначительный взгляд. В нём сквозила тихая ирония. Теперь Глава оставался наедине с Чаньэ. И юная дракониха не обещала покоя.

Чаньэ обняла Линя с нежностью.

— Старший брат, не задерживайся. Мне будет скучно без тебя, — с детским упрёком проговорила она.

Линь улыбнулся и пообещал вернуться как можно скорее. Они условились встретиться позже, в Цин Чжоу.

Сян Лю, назвавшийся Ли Сыфэном, остался с Чаньэ в Хаолине. Они неторопливо гуляли по городам и улочкам. Чаньэ была в восторге. Она бегала от витрины к витрине, примеряла заколки, щебетала и смеялась.

Сян Лю покупал ей украшения и платья, объясняя:

— Теперь ты девушка. Тебе подобает красиво одеваться, носить шпильки и знать, как себя вести.

Но, улыбаясь, он понимал, что приучить дракониху к женственности будет непросто.

В одной из чайных Сян Лю услышал чужой разговор.

— ...Император Сюань подарил Владычице А Нянь нефритовый павильон. У неё родился второй сын. Император выделяет её из всех своих жён. Владычица никогда не покидает Хаолин, и Император сам часто навещает её.

Сян Лю вспомнил юную, надменную принцессу А Нянь. Но воспоминание, как снежинка на ладони, растаяло. Он посмотрел на Чаньэ, что, смеясь, нюхала мешочек с благовониями.

— Пойдём, — сказал он. — Нам пора.

На вечернем рынке её взгляд задержался на наставнике. Он стоял у прилавка травника и неспешно выбирал яды. В коробках переливались фиолетовые жемчужины, словно кровь редких скорпионов, сушёные лепестки огненной змеи, настойки из чернильных грибов. Продавец, низкий дух с корнями вместо ног, с почтением предлагал ему пузырьки и свёртки.

Чаньэ замерла.

— Наставник?.. — нерешительно окликнула она. — Ты покупаешь яды? Зачем тебе это?

— Яд мой союзник, — его голос был тихим, но твёрдым. — Моё тело привыкло к нему давно. Отрава не причинит мне вреда. Наоборот, она поддерживает мою силу.

Чаньэ нахмурилась.

— А зачем тебе столько?

Он усмехнулся. Взгляд стал серьёзнее.

— Не все яды для меня. Некоторые, чтобы приучить тебя. И ты, Чаньэ, тоже должна принимать их. Немного. Постепенно.

Она уставилась на него, округлив глаза.

— Я?.. Ты хочешь отравить меня, Наставник. Даже если немного, то это всё равно яд!?

Он покачал головой.

— Слабые, разведённые. Это нужно, чтобы в будущем никакой враг не смог навредить тебе подлой отравой. Линь уже начал закаляться. Ты из рода драконов, твоё тело сильно. Но это не значит, что ты неуязвима.

Чаньэ задумалась. Она не боялась боли. Но идея выпить что-то, что может убить, звучала странно.

— Ладно, — наконец кивнула она.

Сян Лю усмехнулся и протянул ей малиновый шарик с тонким запахом орхидеи.

— Это не убьёт. Только будет покалывать в животе. И сделает тебя чуточку сильнее.

Она съела. И действительно, покалывало.

С этого дня в её жизни появился ещё один урок. В маленьких каплях, порошках и благовониях с прикрытой горечью. Так Сян Лю начал не только учить Чаньэ искусству выживать. Он готовил её к тем опасностям, что могли встретиться им на пути. На территории Дахуана, под властью его бывшего врага Императора Сюаня, лучше быть готовым ко всему.

— Всё страшное становится привычным, если рядом есть тот, кто знает, как с этим справляться.

Чаньэ кивнула. В этот миг она почувствовала, что Сян Лю не только её наставник. Он её щит от мира, в котором она пока ещё ребёнок. А он древний могущественный демон, умеющий смеяться, кормить сладким и глотать яд, будто это лекарство. У неё самый замечательный Наставник в мире. И пусть он часто холоден и отстранён, он всё равно самый лучший.

На следующее утро лёгкий туман окутывал Хаолин. В воздухе витал сладкий аромат цветущих слив. Чаньэ, в светлой одежде с лентами в волосах и мешочком с благовониями на поясе, поднялась на спину небесного коня. Сян Лю молча последовал за ней. Его длинные волосы развевались на ветру.

Они не оборачивались, покидая город вечной весны.

Теперь их путь лежал в Средние долины, в город Цин Чжоу. Туда, где они должны были встретиться с Линем. Лао-Цзы уже занял своё место старшего наставника в Небесной школе. Он и отобранные им учителя вели работу по набору учеников.

Сян Лю же, под именем Ли Сыфэна, тем временем вёл Чаньэ по пути приобщения к человеческому миру. Он позволял ей видеть, познавать, удивляться и меняться. Это путешествие было ради того, чтобы юная дракониха научилась жить среди людей. Чтобы она выросла не только в силе, но и в духе.

Под копытами их лошадей плыли облака. Впереди расстилались земли, полные скрытых талантов, древних кланов и простых смертных.

Глава 9. «Цин Чжиу. По следам памяти».

Небесные кони несли их быстро над бескрайними просторами Дахуана, на север, в Средние равнины. С высоты птичьего полёта мир менялся под ними неторопливо и величаво: зелёные рисовые поля уступали место горным хребтам и рекам, потом снова приходили равнины, а вдали тянулся горный массив Шэнь Нун. На севере он соединялся с центром военного округа провинции Чжэ, а с юга его подножья переходили в плодородные земли провинции Ян, где поля колыхались под ветром, словно золотое море.

На востоке, меж холмов и ущелий, текла широкая река Дан, питая равнины и города. А на западе, у подножия дальних гор, раскинулась столица Джии, древний город, некогда сердце империи Шэнь Нун. Более ста лет назад Император Дахуана перенёс столицу из Сюаня в Джии, и с тех пор этот город стал новым средоточием власти и духа империи.

Под ними лежала земля, что когда-то звалась Империей Шэнь Нун. Горы тянулись с севера на юг, состоя из девяти величественных вершин, с которых вытекали четыре реки, пересекавшие Центральные и Средние земли. На самой высокой из них, горе Цзы Цзинь, и поныне стоял дворец Императора Пламени. Почти тысячу лет назад Сян Лю побывал во дворце Цзы Цзинь вместе с приёмным отцом, Гун Гуном. Тогда он видел самого Императора Шэнь Нун Яньди и его прославленных военачальников: Чжу Жуна, Чи Ю и Хоу Ту. Теперь их имена хранили лишь древние летописи.

Они пролетели над изумрудными хребтами, затянутыми дымкой облаков. Внизу показался город с чёрными крышами и флагами на высоких столбах, жёлтыми и красными, трепетавшими на ветру. Это был Цин Чжиу, первая остановка в их пути по Средним долинам. Сян Лю направил коня вниз, скользя по воздуху. За ним летела Чаньэ, не отставая.

Прошло полтора века с тех пор, как он бывал здесь. За два столетия многое меняется: исчезают империи, гибнут кланы, затихают легенды. Но не в памяти богов и демонов.

Город Цин Чжиу находился под покровительством семьи Ту Шань, одной из четырёх Великих семей Дахуана. Потомки девятихвостого лиса были богаты и влиятельны, соперничая с родами Чишуй, Силин и Гуй Фан, и могли сравниться по древности с самим Жёлтым Императором. Именно здесь Сян Лю в облике Фан Фэн Бея провёл немало времени. Сейчас многое изменилось, но осторожность не помешает.

— В этом месте я скрою своё лицо, — сказал он Чаньэ.

Лёгкое движение, и облик его изменился, сохранив при этом прежнее благородство. У девятиглавого демона было девять истинных лиц и более восьмидесяти воплощений. Среди демонов смена облика являлась делом обычным. Чаньэ менять облик не было нужды: достаточно лёгкой вуали, как носили девушки из знатных семей. Они направились на постоялый двор, принадлежавший старому демону-волку. Сян Лю знал его с прежних времён: вино было достойным, комнаты просторными, а хозяин молчаливым. После короткого отдыха они переоделись и вышли на улицу. Центральная торговая площадь Цин Чжиу гудела жизнью. Посыльные и упряжки, духи и демоны вперемешку с потомками богов сновали между лавок. Пахло жареным мясом, горячим маслом и пряными травами, связки которых свисали у дверей аптекарских лавок. Торговцы кричали наперебой, где-то позвякивали монеты, скрипели тележки, и над всем этим неумолчным шумом плыл терпкий запах уличной кухни.

— Наставник, смотри! — Чаньэ остановилась как вкопанная. — Шиповник в сахаре! Можно попробовать?

Сян Лю промолчал, сдерживая раздражение. Город был шумным, пёстрым, полным незнакомых лиц. Здесь, в резиденции Ту Шань, мог оказаться кто угодно. Даже Сяо Яо.

С тех пор как они попали в Дахуан, он ничего не слышал о ней. Он не позволял себе думать о ней часто, но сейчас, на улицах этого города, где, казалось, в каждом переулке слышался отзвук её голоса, мысли всплывали сами собой. Перед последним боем на пике Чин Жун он знал, что Сяо Яо вышла замуж за княжича Ту Шань Цзин. Он пожелал ей счастья. Бросил взгляд на Чаньэ: та смеялась, держа мешочек сладостей, и лицо её светилось таким искренним детским восторгом, что он невольно отвёл взгляд.

— Постарайся не потеряться, — тихо сказал он. — В этом городе тебя могут обменять на бочонок вина и ещё получить сдачу.

Она фыркнула и побежала вперёд. Но вскоре, обернувшись, почувствовала перемену в его настроении. Он шёл молча, глаза его скользили по улицам, словно искали тени прошлого.

— Наставник… может, вернёмся? — предложила она.

Он кивнул.

Они поднялись к постоялому двору, неся свёртки и угощения. На лестнице столкнулись с Линем.

— Линь! — радостно вскрикнула Чаньэ и бросилась ему на шею. — Ты вернулся!

Линь чуть не потерял равновесие и смущённо огляделся по сторонам.

— Э-э… Чаньэ… ты уже барышня…

— Ну и что! — рассмеялась она. — Мне скучно было без тебя!

Сян Лю остановился на ступеньку ниже и молча посмотрел на Линя. Взгляд его был красноречив: «Ты сам её учил, теперь получай». Но в этом взгляде было и другое, усталость и голод.

Все вместе они спустились в общий зал. Выбрали столик у окна, откуда тянуло вечерней прохладой. Над крышами домов начинали мерцать первые звёзды, и шум улиц постепенно стихал. Масляные фонари вдоль торгового ряда загорались один за другим, отбрасывая на мощёную улицу оранжевые дрожащие пятна.

Линь рассказывал, разливая вино.

— Почти все ученики уже прибыли. Лао Цзы начал отбор. Завтра первые испытания, решится, кто останется в школе.

Чаньэ, устроившись рядом, тайком подкладывала ему лучшие кусочки. Когда солнце почти спряталось за горизонтом, за соседним столиком расположились трое демонов-торговцев. Говорили они негромко, но слух у Сян Лю был острым.

— Несчастлив клан Ту Шань, — проворчал один. — Уже почти двести лет беды на бедах. Проклятие, говорят.

— Ты про княжича Цзин? — отозвался второй. — Красавец был, да такой, что сам Хоу на его фоне казался мрачной скалой. А ведь Хоу боевые искусства знал в совершенстве.

— Да-да, — подхватил третий. — А ещё за невесту его Фан Фэй Ин Я. Красавица знатного рода, из семьи мастеров-стрелков. Все думали, свадьба соединит два великих рода.

Они говорили о том, как жених пропал на десять лет, вернулся другим человеком, как невеста ждала, как свадьбу всё откладывали, как родился наследник. А потом: измена, смерть, изгнание. И снова женитьба на той, что считали принцессой Хаолина, дочерью Великого Владыки, внучкой Жёлтого Императора. А оказалось, дочерью демона Чи Ю.

Сян Лю сидел, будто окаменел. Линь молчал, сжав кулаки под столом. Чаньэ побледнела и не осмеливалась дотронуться до наставника. Шум трактира стал глухим, далёким, как будто вдруг отгородился стеклом.

Линь поднялся.

— Принести ещё вина?

Сян Лю кивнул.

— Принеси в мою комнату.

Когда он ушёл, Линь взял два бочонка самого крепкого вина и поставил их рядом с ним, ничего не говоря.

Чаньэ схватила Линя за рукав.

— Кто эти люди? Кто Ту Шань Цзин? Кто она для Наставника? Это та женщина, по которой он тосковал?

Линь нахмурился, но кивнул.

— Они никогда не могли быть вместе, и он сам отдал её другому. Она внучка Жёлтого Императора, его бывшего смертельного врага. Он только жертвовал собой, много раз спасая её, и любил тайно.

Чаньэ разрыдалась и обняла его.

— Не оставляй меня одну сегодня.

— Хорошо, — сказал Линь и лёг на циновку рядом.

Сян Лю пил всю ночь. Даже самое крепкое вино не действовало на него так, как действует на смертных. Оно лишь вытягивало наружу то, что он прятал. С рассветом он сел у окна. Ветер растрепал чёрные пряди. За окном улица Цин Чжиу просыпалась медленно: первые торговцы катили тележки, где-то вдали кричал петух, и серый предрассветный свет лежал на мокрых от росы крышах.

«Хочу ли я найти тебя, Сяо Яо?» Он не знал ответа. Прошлое не вернуть. У него теперь другой путь. Есть Чаньэ. Есть Линь. Есть Небесная школа Янь Шань.

Он взмахнул рукой, и в воздухе соткался древний цинь. Струны засеребрились в рассветном свете. Он провёл пальцами по ним, и первая нота дрогнула, как дыхание ветра на воде. Мелодия была простой, но в ней звенели горы, шелестели листья, звучал зов прошлого.

Он тихо запел. Голос был чистым и глубоким, будто сама ночь продолжала петь свою последнюю песню:

О-е-йо-и-о

Вырви мне сердце,

Пусть моя кровь заливает пустоши,

Как цветы на горных склонах,

Лишь бы ты чувствовала меня в своём сердце.

О-е-йо-и-о

Когда последние ноты угасли, он закрыл глаза. Но где-то в глубине сердца струна всё ещё звучала. Песня демона Чи Ю, которую тот любил петь своей возлюбленной когда-то давно.

Утром Чаньэ и Линь сидели за столом, не прикасаясь к еде. В дверях появился Сян Лю. Он был бледен.

— После еды мы покидаем город. Направляемся в Чишуй. Нужно двигаться дальше.

Они молча кивнули. Так начался новый путь.

Глава 10. «Город Чишуй.»

Город Чишуй стал гнездом одного из четырёх Великих кланов Великой Пустоши. Его история начиналась с «Маленького» Чжу Жуна, сына бога войны и потомка королевской семьи Шэнь Нун. После тысячелетней войны он сдался Жёлтому Императору, став его наместником в Средних равнинах. Жёлтый Император женил его на единственной дочери главы клана Чишуй. С тех пор город превратился в сердце новой эпохи. Под управлением Чжу Жуна Средние равнины преобразились: появился порядок, соблюдались законы, расцвела торговля. Крепость Чишуй стояла на воде, словно каменный дракон, обвивший русло реки. За прошедшие столетия она разрослась в город-цветок, раскинувшийся на каналах и мостах. Здесь по-прежнему бился пульс судостроения Дахуана: верфи принадлежали клану Чишуй, а тайна их мастерства хранилась внутри рода. За стенами крепости кипела жизнь. Рынки с шелками и нефритом, мастерские оружейников, чайные дома и дома удовольствий. Вечером улицы озарялись фонарями, чьи огни дрожали в водах каналов, а запахи жареного теста и пряных трав смешивались с густым ароматом благовоний.

Сян Лю, Чаньэ и Линь скользили на крылатых конях над холмами и долинами. Когда перед ними раскинулся Чишуй, бело-серебристый в лучах утреннего солнца, окружённый водой и старинными стенами, Сян Лю подал команду:

— Спускаемся. Здесь мы задержимся на пару дней.

Они мягко опустились перед постоялым двором, известным Сян Лю с прежних времён. Он ненадолго задержался, глядя на город в утреннем свете: мостовые блестели от росы, по улицам тянулись повозки, пахло печёными лепёшками и свежим чаем. Чишуй хранил слишком много его тайн. Они поселились под вымышленными именами. Сян Лю надел маскировку, одно из девяти своих лиц. Он не хотел рисковать, чтобы кто-то узнал в нём Фан Фэн Бэй.

Когда-то, пятьсот лет назад, всё было иначе. Тогда он не пришёл в Чишуй, он вернулся домой. Не как демон Сян Лю. Это случилось на далёком Севере, среди ледяных озёр. Там умирал юноша-божество, сбежавший наследник клана Фан Фэй. Он попросил Сян Лю о последнем: занять его место и позаботиться о матери, чтобы та не умерла одна. Обменять свою духовную силу на возможность дать ей увидеть сына. Это было великое чудо. Божество добровольно отдаёт силу демону. Сян Лю согласился. Так он стал Фан Фэн Бэй, вторым сыном аристократической семьи Фан Фэй. Он вернулся в Средние равнины с ледяными кристаллами и новостью: молодой господин выжил, но изменился и не помнит прошлого. Мать узнала. Или захотела узнать. Он остался с ней до конца её дней, ухаживал, читал, приносил отвары. Впервые за века у него появилась мать, семья, имя. Клан признал его. Он овладел их тайнами, искусством стрельбы и ремеслом убийц. Но ближе всего он стал к младшей сестре, Фан Фэн Ин Я. Она была юной, весёлой, лучницей без равных. Для неё он был старшим братом, защитником. А по ночам он исполнял поручения клана.