Эхо прошлого. Ты вошёл в мои сны.

— Ты не обычная, — произнёс Сян Лю почти себе под нос. — Посмотрим, как цветок распустится.

Ночь была тиха. За окнами постоялого двора слышался лишь редкий шорох ветра, касавшегося ставней, да скрип крыши. Сян Лю стоял у окна, сложив руки за спиной, и долго смотрел в темноту. Он вспомнил улицы Чишуя — знакомые и уже нет. Здесь слишком много прошлого. Слишком много лиц, которых уже нет, и слишком много чувств, о которых лучше молчать. Он чувствовал усталость от этих воспоминаний, пронзительную, как холод, что не уходит даже в тёплой комнате. Путешествие, которое они начали по Средним равнинам, потеряло смысл. Лао-Цзы и его помощники уже набрали учеников, нашли учителей. Он не искал большего. Он уже всё нашёл — тех, кто остался рядом, и тех, кто ушёл навсегда. Сян Лю сел на край постели и, прикрыв глаза, на миг прислушался к себе. Пора было возвращаться. Вскоре он позвал Линя.

Линь пришёл быстро, словно уже ожидал зова. Он склонил голову:

— Наставник?

Сян Лю поднялся, глаза его были спокойны:

— Мы не поедем дальше, — сказал он просто. — Завтра возвращаемся в Небесную школу на Янь Шань. Линь кивнул, не задавая лишних вопросов.

— Путешествовать такой компанией в этих землях небезопасно, привлечём ненужное внимание, — продолжил Сян Лю. — А значит, больше нам тут делать нечего. Школа ждёт нас.

— Я всё подготовлю, — тихо ответил Линь.

Небесная школа Янь Шань теперь было не просто место. Это был их дом, который они построили сами. Там было настоящее и будущее. Не в воспоминаниях, не в чужих городах.

Глава 11. «Седоволосый старец.»

Небесные кони исчезли в лёгком тумане, стоило им коснуться земли. Четверо путников — Сян Лю, Чаньэ, Линь и Ланьхуа — оказались на лесной поляне у подножия одной из гор Цзюи. Рядом журчал чистый горный ручей, в его воде сверкали отблески неба и зелень листвы. Они разожгли костёр из сухих веток, и мягкое тепло распространилось от огня. Чаньэ скинула обувь и ловко зашла в воду, выуживая рыбу руками. Ланьхуа собрала сухие ветки и приготовила место для пикника. Линь чистил коренья. Скоро аромат жареной рыбы наполнил воздух и когда они, наконец, сели есть, расслабившись в этой краткой передышке.

Из леса появился старик. Высокий, с длинными белыми волосами, он опирался на изогнутый посох. Глаза его были мутны, он едва различал тени, но шёл уверенно, ведомый запахом пищи и голосами.

— Простите, — произнёс он хрипло. — Я услышал вас… и почувствовал запах жареной рыбы. Разрешите ли вы старому путнику присесть у вашего огня?

Сян Лю встал первым и кивнул:

— У нас найдётся еда и место у огня для любого усталого путника. Проходите.

Старец опустился на бревно и взял предложенную пищу. Он ел медленно, вдумчиво, словно смаковал не только вкус, но и само присутствие рядом с людьми. Затем, он повернул лицо к Сян Лю и сказал негромко:

— Ты не тот, за кого себя выдаёшь. Но мне это неважно. Ты уже один раз умер. Проживи эту жизнь по-другому.

Сян Лю остался молчалив, лишь слегка приподнял бровь.

— На твоём новом пути тебя ждёт не одно испытание. Оно даст тебе шанс исправить многое из прошлого… но и может привести к новым ошибкам. Ты думаешь, что отпустил всё, что было? Но, чтобы отпустить, надо сначала заглянуть туда. Вернуться. Исправить. Иначе это будет держать тебя до конца.

Старик замолчал, уставившись в пламя, как будто слышал в нём нечто, недоступное остальным. Он отпил предложенного вина, поднёс чашу к губам обеими руками и тихо продолжил:

— Я расскажу вам одну историю. Может, в ней есть и правда, а может и вымысел… Но в легендах, как вы знаете, иногда живёт неудобная правда.

Давным-давно на этих землях существовали два великих государства. Государство Шэнь Нун занимало центральную часть Великой Пустоши — плодородные, обжитые земли, где реки текли золотом урожая, а города цвели, словно сады. Правил этой страной мудрый император Яньди, которого называли Императором Пламени. Учёный, медик, он управлял по законам милосердия и справедливости, даруя своему народу свет знаний и защиту от бед.

К юго-востоку земля становилась гористой и суровой. Чем ближе к горам Цзюи, тем выше поднимались хребты, теряясь в облаках и тумане. Там обитали не люди, а демоны с причудливыми способностями. Говорили, в тех местах водятся злые духи, свирепые звери, кровожадные насекомые. Там жили племена Бофу, Сомо и Цзюи, Дэва, а на самой большой из гор Цзюи, горе Лунтоу Шань, на вершине — племя Джиу Ли, владеющее магией Вуду. Правил ими Король Вуду, чьи глаза, как говорили, могли видеть сквозь время. В столицах их называли дикарями, ведь они не признавали законы Империи Шэнь Нун и жили по собственным обычаям, древним, как сами горы. Вся власть в племенах была в руках шаманов, чьи песни могли вызвать дождь и успокоить грозы.

Вторым великим государством было Хаолин. Им властвовало Божественное племя Гао Син. Это далёкий юго-восток, земля восходящего солнца, родина долины Тангу и истоков всех вод — Хуасюя. Там правили мудростью и ритуалом, чтили богов предков и древние обеты, хранили традиции, не позволяя времени их размыть.

Но пока два этих владыки — Шэнь Нун и Хаолина — были заняты делами своих народов, с северо-запада, из-за Великой Пустоши, поднялась третья сила. У подножия неприметной, но суровой горы Сюань Юань жило тогда малоизвестное племя богов. Никто не замечал их… пока среди них не вырос юноша редкой силы, ума и амбиций. Его избрали вождём. Так возникло третье государство — Сюань Юань, чья звезда только начинала восходить. С тех пор на землях Дахуана утвердились три правителя: Яньди в Шэнь Нун, Цзюньди Гаосин в Хаолине и Хуанди в Сюань Юань.

На самом высоком пике гор Шэнь Нун, из двадцати восьми вершин, возвышался великолепный дворец Цзи Цзинь — резиденция Императора Пламени Яньди. Он был глубоко увлечён медициной и почти всё своё свободное время проводил на пике Сан-Юэ, изучая свойства редких трав и создавая лекарства, способные исцелить самые тяжёлые недуги. После смерти любимой жены Тиньци он больше не женился, храня ей верность даже после ухода в мир иной. Тиньци родила ему двух дочерей и сына: старшую — Юньсан, прекрасную, как утренняя заря, младшую — Яоцзи, болезненную и рано умершую, и сына Юйваня — доброго и великодушного, но слабого в духовной силе. Была у него и приёмная дочь Му Цзинь, чьё происхождение окутывала тайна.

Изучая тайны разных лекарственных сборов, Император Яньди отравился, все лекарства, которые он ранее испытывал на себе, привели к тому, что помочь ему уже ничто не могло. Яд, подобно пламени, пожирал его изнутри, не давая ни минуты покоя. Его дни были сочтены, и терпя страшные муки, он изо всех сил боролся за жизнь, ведомый лишь одной мыслью — удержать мир от гибели. Он знал, что с его смертью Небо и Земля снова погрузятся в войну. Уже тогда внутри империи Шэнь Нун зрело соперничество между четырьмя божественными аристократическими кланами: Чжу Жуном, Гун Гуном, Хоу Ту. Каждый хотел власти, и каждый считал её своим правом.

У Императора Пламени был один ученик, которого он сам привёл с далёких гор Цзюи, с самой горы Лунтоу Шань из племени Джиу Ли, того, кого народы цзюили называли Королём зверей и поклонялись ему как защитнику. Яньди дал ему имя Чи Ю и научил жить среди богов, читать древние свитки и понимать законы неба и земли. Чи Ю обладал необычайной мощью, владел всеми девятью элементами и управлял силами природы как ему вздумается, он постиг сам управление всеми стихиями этого мира, а кроме того, все звери и птицы повиновались его воле, приходя на зов и служа верно. Император Пламени видел в нём того, кто может помочь Юйваню удержать престол после его смерти, и признал Чи Ю своим приёмным сыном. Он заставил Юйваня поклясться, что он никогда не усомнится в верности Чи Ю, а Чи Ю — что никогда не предаст Юйваня и всегда будет защищать Шэнь Нун. Юйван и правда подружился с Чи Ю, он был очень добр, терпелив и снисходителен к своему дикому другу. Чи Ю, чувствительный к доброте и чистоте сердца, тоже полюбил Юйвана, как брата, защищая его от любой опасности. Перед смертью Яньди назначил Чи Ю Великим генералом, доверив ему защиту всей империи и своего сына. Так демон из племени Джиу Ли стал Великим генералом Шэнь Нун и названным братом Юйвану из королевской семьи Шэнь Нун.

Когда Император Пламени умер, началась долгая и жестокая война. Император Сюань Юань, мечтавший о богатых землях, напал на Шэнь Нун, а в самом государстве росли противоречия, подобно трещинам в фундаменте дома. Генерал Чи Ю жестоко подавлял непокорные аристократические кланы Шэнь Нун, удерживая власть во имя Юйваня, он прослыл кровавым и безжалостным. Вырезая на корню целые семьи, которые выступали против Юйваня, не щадя ни старых, ни малых. Кровь лилась рекой по некогда мирным землям. Против него зрело недовольство среди аристократии Шэнь Нун, которая видела в нём чужака, дикаря, узурпировавшего власть. Его главным противником был Чжу Жун — вспыльчивый, жадный до власти и недалёкий, чей взгляд застилала жажда первенства. Гун Гун оставался гордым и непреклонным аристократом, неспособным к уступкам даже ради блага государства. Хоу Ту — скрытный и расчётливый, следовал лишь собственным целям.

В Хаолине тоже развернулась война за власть, полная интриг и предательства, где брат шёл против брата. Цзюньди Гаосин, император, любивший музыку, красоты и красавиц, имел много детей от жён и наложниц. Первый сын его, от умершей императрицы, был красавец, с необыкновенными духовными силами, изысканный Шаохао. Не было ни одной девушки во всех землях Великой пустоши, не мечтавшей стать хотя бы наложницей прекрасного принца, клан Цинлин поддерживал его, как и клан Сэхэ. Теперешняя императрица подарила Цзюньди двух принцев — Яньлуна и Чжун Жуна. Шаохао и Яньлун оба вступили в борьбу за место наследного принца. Яньлуна поддерживала императрица и два клана — Чанси и Байху. Шаохао удалось захватить трон, кто говорит, что он сам отравил отца, кто — что император умер после долгой болезни. Смутные времена были тогда, когда каждая тень казалась врагом, а каждый шёпот — заговором. Яньлун сгинул в неизвестность, Чжун Жун пытался поднять восстание и был убит в битве, не сумев противостоять силе старшего брата.

В Сюань Юань Жёлтый император плёл свою паутину, затягивая в неё всё новые земли. В войне с Шэнь Нун он не жалел своих сыновей, видя в них лишь оружие для достижения цели. Он беспощадно жертвовал ими: погиб его первый, второй, третий и четвёртый принцы на этой безжалостной войне, не зная отцовской любви даже после смерти. Пока Чи Ю лечился от серьёзной травмы, Хуанди удалось хитростью заманить императора Юйвана в ловушку и отрубить ему голову, лишив Шэнь Нун правителя и надежды. Чи Ю поклялся отомстить за своего брата Юйвана, и эта клятва была высечена в его сердце, подобно иероглифам на камне. Но Шэнь Нун лишился императора, стал подобен телу без головы. Гун Гун пытался объединить князей Шэнь Нун, но был чуть ли не осмеян и обвинён в том, что метит в императоры, желая захватить трон.

В конце концов, Сюань Юань брал верх над разрозненной армией Шэнь Нун, до тех пор, пока Чжу Жун, пожертвовав собой, не вызвал подземный огонь, в котором сгорел сам и сжёг целую армию Сюань Юаня. В этом огне погиб и четвёртый принц Сюань Юань, Чан И, отец нынешнего императора Дахуана. Осталось только войско Великого генерала демона Чи Ю, у которого была демоническая гвардия из восьмидесяти одного преданного демона с гор Цзюи, его соратник Фэнбо, что управлял ветром, и Юй Ши, тот, кто повелевал дождём. С ними он не только отвоевал территории Шэнь Нун, но и вступил на земли Сюань Юань, неся возмездие врагу. Гибель империи Сюань Юань была неизбежна, как приход зимы после осени. Войска врага трепетали от одного лишь имени Чи Ю, которое стало символом страха и неминуемого поражения.

Но тут вмешалась любовь, изменив ход истории подобно реке, меняющей русло. Много веков назад Чи Ю встретил и страстно полюбил девушку по имени А Хэн. Их встреча была случайной: она искала путь к горе Бофу, он шёл усмирять подземный огонь. Вместе они спасли горы от гибели, и с этого началась их любовь, чистая и сильная, как горный поток. Чи Ю был дик, жесток, безрассуден, пылок, наивен и честен. Полюбив А Хэн, он был готов рисковать жизнью, жертвовать собой, только ради мгновения встречи с ней, ведь каждая минута рядом с ней была дороже вечности без неё.

А Хэн была заточена за провинность Королевской Матерью на горе Юйшань на шестьдесят лет, и Чи Ю каждый раз, рискуя жизнью, пробирался на гору, чтобы увидеть её улыбку. Так, он принёс ей в подарок летающего лисёнка А Сян и огненную птицу Ле Ян, писал ей письма и добыл для неё цветок молодости. На горе Лунтоу Шань в племени Джиу Ли, в праздник Цветов в апреле, когда склоны горы покрыты цветущими дикими персиками, они дали обещание друг другу каждый год встречаться на этом месте, когда цветут персики, даже если судьба разлучит их.

Однако А Хэн скрывала от Чи Ю, что она принцесса Сюань Юань и была обручена с принцем Хаолина Шаохао Гаосин, союз царств был решён задолго до её рождения, подобно тому, как звёзды предопределяют судьбу. Под натиском интриг двора, чтобы уберечь свою мать-императрицу и своих братьев, ей пришлось согласиться на этот брак, принеся свою любовь в жертву долгу. В первую ночь они с принцем Шаохао договорились, что будут союзниками и компаньонами, а не мужем и женой, связанные договором, но не сердцем. Она поможет ему занять трон, как принцесса Сюань Юань, а он, заняв трон, даст ей развод и свободу вернуться к тому, кого она любит.

Они с Чи Ю вновь встретились и обрели короткое счастье в доме в Джиу Ли, где А Хэн рассадила сад, обустроила дом, превратив его в уголок рая среди суровых гор. Чи Ю с ней предавался мечтам о будущей жизни, где нет войн, нет долга, а есть только их любовь. Но война набирала обороты, не считаясь с мечтами влюблённых. Чи Ю был серьёзно ранен, и его верная мифическая птица Кунь Пэн унесла его в далёкий Бэймин. А Хэн вернулась к матери на пик Чао Юань горевать о смерти брата. Вскоре она узнала, что ждёт от Чи Ю ребёнка — плод их запретной любви. От него не было известий, даже не знали, жив он или мёртв, и эта неизвестность терзала её сердце.

А Хэн поделилась с Шаохао своим секретом и попросила его признать дочь своей, чтобы уберечь ребёнка от гонений. Шаохао к тому времени уже полюбил всем сердцем. А Хэн, хотя и знал, что его чувство не будет взаимным. Он дал слово защищать и её, и ребёнка, что должен был родиться. Когда родилась девочка, А Хэн почти год лежала без сознания, истощённая родами и горем. Каждый день Шаохао носил её к святому источнику Гуйсюй и не спускал с рук ребёнка, заботясь о нём как о собственной дочери. Он полюбил девочку, как свою, ведь она была частичкой той, которую он любил, и единственным существом, искренне любившим его на горе Ушэнь.

Тем временем, Чи Ю излечился от ран и в день цветения персиков поспешил в свой дом, мечтая встретить на пороге. А Хэн, которую не видел три долгих года. Но, дом встретил его заброшенным и опустевшим, словно сердце, из которого ушла любовь. Узнав о счастливой семье уже императора Шаохао, его любимой супруги и их дочери, обида, боль и ненависть захлестнули его сердце подобно волне, смывающей всё на своём пути.

Он встретился с А Хэн и задал ей только один вопрос: «Почему?», но А Хэн не могла ответить, связанная клятвой молчания. Она не могла сказать, что Чи Ю по ошибке убил её любимого старшего брата Циньяна, так как они скрывали эту смерть от Хуанди, и генерал Шэнь Нун не должен был этого знать; она не могла сказать ему и о ребёнке, боясь, что эта тайна может стоить жизни их дочери.

Чи Ю с разбитым сердцем посвятил себя мести. Его легионы стали грозой Сюаня, наводя ужас на врагов. Время шло, и А Хэн и Чи Ю опять воссоединились, поняв, что их любовь сильнее обид и недомолвок. А Хэн поспешила написать письмо Шаохао о разводе, и оба мечтали поскорее закончить войну, чтобы начать новую жизнь.

Чи Ю предложил Хуанди сдаться, пообещать, что никогда не посягнёт на земли Шэнь Нун и преклонит колени перед памятью погибшего Юйвана, но хитрый Хуанди не собирался этого делать, он не хотел отказаться от мечты завоевать Шэнь Нун. Раненый в битве с Чи Ю, Хуанди понял, что ему никогда не одолеть Чи Ю в честном бою. Хитрый правитель узнал, что в его руках оружие против Чи Ю6 его дочь. А Хэн, которую беззаветно любит Чи Ю.

Хуанди, притворяясь слабым и немощным, заставил. А Хэн принять командование над оставшимся войском Сюань Юань, окутав её словами о долге перед народом — перед тем самым народом, о котором он не думал ни секунды, жертвуя тысячами солдат во имя своей необузданной амбиции завоевать мир. А Хэн, не в силах противиться долгу, возглавила войска Сюань Юань. Судьба вновь свела их с Чи Ю на этот раз на поле битвы, где они должны были сражаться друг с другом, хотя сердца их стремились к единению.

В разгар сражения она, отчаявшись, она вызвала огонь, чтобы прекратить бой, но не справилась с духовной силой и превратилась в уничтожающего всё демона-огня, теряя контроль над своей силой и собой. Чи Ю спас её ценой собственной жизни, принеся в жертву своё сердце. Его душа рассеялась, превратившись в цветущий персиковый сад посреди пустыни — вечное свидетельство любви, которая сильнее смерти. А Хэн стала демоном засухи, её зелёная тень бродила среди того сада веками, ища и не находя покоя, тоскуя по тому, кого потеряла навсегда.

Жёлтый Император вовремя привёл свежие войска и уничтожил армию Шэнь Нун. Все погибли, но не сдались, верные своему слову и долгу до конца. Народы с гор Цзюи Жёлтый император вернул в статус «дикарей» за их преданность Чи Ю, лишив их права называться частью империи. Великого генерала Шэнь Нун объявил безжалостным, кровавым демоном и списал на него все преступления времён войны. Из героя, что стоял до конца, верный своему слову, Чи Ю стал всеми проклинаемым чудовищем, чьё имя матери шептали непослушным детям, чтобы те боялись темноты.

Принцесса Сюань Юань вошла в историю как героиня, победившая демона, и ни слова о том, что она всё время жертвовала Чи Ю ради себя, своих близких и даже ради Хуанди. Её слава стала ещё одним орудием в руках победителей, переписывающих историю.

Хуанди потерял в этой войне пять своих сыновей, шестого принца убил сам за неповиновение, а восьмого заточил в драконью тюрьму за мятеж. Генерал Гун Гун долго ещё с армией сопротивления прятался в горах Шэнь Нун, отказываясь признать поражение. Но время властно и над богами, и над правителями. Пришёл тот день, когда Хуанди сам передал престол своему внуку Сюань Юань Сань Сюаню, как и обещал когда-то. А Хэн в обмен на её помощь. Внук исполнил мечту деда, объединив Сюань Юань, Шэнь Нун и Хаолин в единую империю Дахуан, создав то, о чём мечтал его дед. Вскоре он разгромил армию Гун Гуна, положив конец сопротивлению. Говорят, император Дахуана уничтожил все записи о той многовековой войне, чтобы никто не узнал правды о цене, заплаченной за объединение. Жёлтый император, скорее кровавый император, удалился на покой в почёте и славе, оставив после себя легенду, далёкую от истины.

Когда старец закончил, небо на востоке уже светлело. Огонь потрескивал, и Сян Лю молча подбросил ветви. Старец встал, опираясь на посох. Чаньэ помогла ему пройти к дереву, где он лёг и затих, словно растворившись в утренней тишине. Четверо странников спали у костра, лишь Сян Лю не мог найти покоя. Он прошёл к реке, наблюдая за её бурным течением, слова старца отозвались в его сердце старой болью и воспоминаниями, которые он так долго пытался похоронить.

Когда-то, мимолётно, он видел многих героев этой истории. Он видел Великого генерала, всегда одетого в красное — символ силы и власти. Заносчивого и вспыльчивого Чжу Жуна, красивого и харизматичного Хоу Ту, прекрасную и всегда грустную принцессу Юньсан, чьи глаза хранили тайны древних времён.

Эта история была историей родителей Сяо Яо, и он понимал это с болезненной ясностью. Если бы не интриги, если бы не Жёлтый император, Чи Ю и А Хэн могли бы быть счастливы, растить свою дочь вместе. Ему захотелось рассказать всё Сяо Яо, открыть ей правду, которую от неё так долго скрывали.

Когда он вернулся, небо переливалось розовым и золотом, предвещая новый день. Птицы перекликались в ветвях, приветствуя солнце. Старец исчез — ни следа, ни посоха, ни складок на мхе, словно его никогда и не было.

— А мы даже не узнали, кто он был… — произнёс Сян Лю глухо, чувствуя, как тайна ускользает, подобно утреннему туману.

Он разбудил остальных. Четверо странников призвали небесных коней, и вскоре серебристые копыта взметнули росу ввысь. Они направились дальше, сквозь рассвет, к пику Янь Шань, оставляя позади тайны прошлого, но унося их в своих сердцах.

Глава 12. «Небесная школа Янь Шань.”

С гор тянулись облака, серебристые, как дыхание дракона, в то время как первый утренний свет уже ласкал купола и крыши. Многое изменилось за годы, что Сян Лю, Чаньэ, Линь и Ланьхуа вернулись на Янь Шань. Теперь Небесная школа дышала полной жизнью.

На дорожках между павильонами разносились шаги учеников — юношей и девушек в воздушных одеждах. Их пояса были украшены жетонами школы: символом ветра и горы, что означали свободу и стойкость. Ветер колыхал широкие рукава, в которых то прятались, то вспыхивали тонкие пальцы.

Одни ученики тренировались на мечах: отточенные, точные, их движения были подобны потоку воды — мягкие, но неумолимые. Клинки сверкали в утреннем солнце, оставляя за собой след света, как падающие звёзды. Готовились к отборочным турам.

В дальнем саду, под раскидистыми соснами, юные даосы сидели в беседке, окружённой прудом с белыми лотосами. Они читали древние свитки, переписывали трактаты о Дао, слушали наставления старших.

По каменным ступеням неспешно поднимался седовласый наставник Лао-Цзы. За ним следовали трое младших учеников, каждый нёс за плечами свитки и ларцы с артефактами.

Сян Лю, по обыкновению не выдавая эмоций, окинул всё это взглядом. И всё же даже он не смог скрыть лёгкой тени удовлетворения в глазах. Небесная школа дышала, как живое существо.

Линь шёл молча, как всегда, но глаза его задержались на новых лицах.

А Сян Лю... он поднял глаза к вершине, где всё так же стоял Главный павильон — с крышей, уходящей в небо, и медными колоколами, звенящими при каждом ветре. Пора снова стать частью школы.

На следующий день , после возращения, Сян Лю впервые по-настоящему ощутил, что значит быть Главой школы.

Это было вовсе не так романтично, как представлялось тем, кто видел в нём лишь Великого мастера в бело-зелёных одеждах, парящего в небесах. Быть Главой — значило не только давать наставления и прогуливаться по территории, заложив назад руки. Это значило — быть тем, кто держит весь этот живой организм в равновесии, день за днём, от рассвета до заката.

Ему пришлось познакомиться со всеми: с учителями, с учениками, с наставниками боевых искусств и духовных трактатов, с теми, кто отвечал за травяные сады, кухни, оружейные и медитативные залы. Но главное — Глава отвечал за всё. Еду. Одежду. Лекарства.Чернила для письма. Лопаты и корзины. Счета и таблички. Всё, до последней курицы и последнего мешка риса.

В прежней жизни, когда он был Советником армии Шэнь Нун, было ещё труднее: у него не было ни серебра, ни союзников. Сделка с Ту Шань Цзин, когда тот умолял его сорвать свадьбу Сяо Яо с Фэн Луном, принесла Сян Лю целых 37 лет поставок провизии для армии Гун Гуна — сделка, которая делала его бессердечным демоном в глазах Сяо Яо, спасала от голода тысячи солдат.

Теперь всё было иначе, и в то же время так же.

На горе жило уже более ста пятидесяти человек. А вокруг — ни деревень, ни караванных путей, только леса и дикие племена у подножья.

К счастью, у него теперь была команда. Ученики сами освоили плато вокруг школы: разбили огороды, выращивали овощи и лекарственные травы, завели кур, коров и кроликов. Одежду можно было соткать с помощью магии, но ткань всё равно нужно было где-то добывать и доставлять.

Линь стал его правой рукой, но и он порой терялся в хозяйственных расчётах. Тогда Лао-Цзы, улыбаясь под своей длинной бородой, привёл молодого человека — тихого, с ясными глазами и умелыми руками, способного запомнить цену каждого корня и вес каждого камня. Он был не силён в сражениях, но за неделю навёл порядок в хранилищах и записях. По совету Лао-Цзы Сян Лю назначил его управляющим по хозяйственным вопросам.

Всё, что не требовало его личного присутствия, Сян Лю с удовольствием делегировал. Когда появлялось свободное время, он уходил с Чаньэ в горы — на охоту.

Это были одни из немногих мгновений настоящего покоя.

Они ходили вдоль скал, по ущельям, где леса кишели дичью. Сян Лю брал простой лук, а Чаньэ училась контролировать свою духовную силу. Она была слишком велика для её возраста — и, бывало, вместо одного оленя исчезала целая роща. Однажды её удар уничтожил не только цель, но испепелил целое поле, превратив деревья в пепел, а землю — в треснувшее стекло.