Звезды над бездной

- Не бойтесь, миледи. Это я, Хью.

Из тени медленно выступила сутулая фигура старого конюха.

Кристин замерла, не в силах пошевелиться.

- Хью? - прошептала она, и ее голос дрогнул. - Ты... ты видел?

Старик медленно подошел ближе, его глаза, привыкшие видеть в темноте, внимательно смотрели на нее.

- Я знал, что рано или поздно вы соберетесь бежать, миледи, - тихо сказал он, и в его голосе не было ни осуждения, ни удивления, одно лишь понимание. - Птица в клетке всегда смотрит в небо.

Он сделал паузу и покачал головой, глядя на белоснежного жеребца.

— Вот только Орфея вам брать нельзя. Уж слишком он приметный.

Кристин растерянно моргнула.

- Что? Почему? Он мой друг! Без него я не справлюсь

- Посмотрите на него, миледи. Как вы думаете, много в округе таких коней? Ехать на нем – все равно что тащить с собой знамя с гербом Уиндморов.

- Тогда что же мне делать? - прошептала Кристин. - Пешком я не уйду далеко.

Хью улыбнулся, шагнул к дальнему стойлу и мягко позвал:

- Эй, Мисти… Иди сюда, девочка.

Из тени вышла небольшая серая кобылка.

- Возьмите лучше ее, - сказал Хью, поглаживая шею лошади. - Она послушна, вынослива и быстра словно ветер. Я сам выезжал ее два года назад.

Кристин неуверенно протянула руку. Кобылка тут же ткнулась влажным носом в ладонь, фыркнула и начала тереться о плечо, словно знала ее всю жизнь.

- Она никого не заинтересует, миледи, - продолжил Хью. - Обычная лошадь, каких тысячи на дорогах Англии. Никто не обернется ей вслед, никто ее не запомнит.

Кристин посмотрела на Орфея, стоящего в полумраке как мраморная статуя. Боль сжала ее сердце. Расстаться с ним было как отрезать часть души. Но Хью был прав.

- Прости, мой хороший - прошептала она, обнимая жеребца за шею.

Орфей тихо заржал и лизнул ее щеку своим теплым языком.

- Я позабочусь о нем, миледи, - пообещал Хью, кладя руку на холку коня. - И однажды, когда все утихнет, вы вернетесь за ним.

Кристин глубоко вздохнула, вытирая слезы рукавом, но тут же нахмурилась.

- Не возникнет ли вопросов у стражи? Все в замке привыкли, что я выезжаю только на Орфее.

Хью на минуту задумался, потирая подбородок. Затем уголки его губ дрогнули в хитрой улыбке.

- Нет ничего проще, миледи. Я расшатаю ему подкову. Завтра утром вы, как обычно, выедете на Орфее. У главных ворот он начнет прихрамывать. Вы позовете меня, я осмотрю копыто и скажу, что подкова сбита, коня нужно перековать. И предложу вам выехать на Мисти.

- Ты не боишься, что тебя накажут, Хью? - тихо спросила Кристин, и в ее голосе звучала искренняя тревога. - Если отец поймет, что ты помог мне, он может выгнать тебя. Или хуже. Ты рискуешь всем ради меня.

- А чего мне бояться, миледи? – Хью глуповато улыбнулся и развел руками. – Откуда мне знать, что вы задумали? Я с вами разговоров не веду. Мое дело маленькое: оседлать да расседлать коня.

- Спасибо, Хью, - со слезами на глазах Кристин обняла старого конюха. - Я никогда не забуду твоей помощи.

Хью замер, а затем неловко похлопал ее по спине своей мозолистой ладонью.

- Полно вам, миледи, не стоит плакать, - пробормотал он, отстраняясь и смущенно потирая нос рукавом. - Я просто делаю то, что сделал бы любой человек, у которого есть сердце.

Кристин повернулась к выходу, но голос Хью остановил ее.

- Постойте, миледи. Вы уже знаете, куда именно отправитесь?

- Вообще-то, - неуверенно ответила она, - я хотела добраться до побережья. До Дувра. Там найти судно и переправиться на континент, во Францию.

Хью кивнул, затем засунул руку за ворот своей грубой шерстяной рубахи, долго копался там, пока наконец не извлек небольшой кожаный мешочек на шнурке. Его пальцы неловко развязали узел и он вытряхнул содержимое себе на ладонь.

В лунном свете тускло блеснуло массивное кольцо, на котором был выгравирован герб главы клана Дангарри: черная стрела на серебряном поле, и его девиз: «Lorg do shlighe» — «Ищи свой путь».

— Это же кольцо Аластера! - ахнула Кристин, глядя на старика широко раскрытыми глазами. – Откуда оно у тебя?

Хью грустно улыбнулся.

- А вы не знали, миледи? - тихо спросил он. - Много лет назад я прибыл из Шотландии вместе с вашей матушкой, когда она выходила замуж за герцога. Милорд Аластер просил меня остаться здесь, чтобы присмотреть за ней, а потом и за вами. А два года назад, перед тем как исчезнуть, он тайком наведался ко мне в конюшню поздней ночью. Он очень беспокоился за вас. Оставил мне кольцо и сказал: «Если Кристин когда-нибудь понадобится помощь — пошли кого-нибудь в Марсель с этим кольцом».

Старик вложил кольцо в руку Кристин.

— Вот. Отправляйтесь в Марсель. Найдите на набережной таверну «Золотой лев» и спросите у хозяина человека по имени Жак Буше. Покажите ему это кольцо, и он поможет вам. Он должен знать, где сейчас находится милорд Аластер. Жак - его старый друг, через него вы сможете связаться с дядей, где бы он ни скрывался.

Кристин замерла, сжимая холодное серебро кольца в горячей ладони.

Ну конечно! Марсель! Как же она сама не догадалась?

В памяти всплыло письмо, которое она перечитывала сотни раз: «...Неотложные дела в Марселе потребовали моего немедленного и длительного присутствия...».

- Спасибо, Аластер, — прошептала она, поднося кольцо к губам. - Я думала, ты бросил меня. А ты заботишься обо мне даже издалека.

- Пора, миледи, - тихо напомнил Хью. – Уже за полночь. Вам нужно хорошенько отдохнуть перед завтрашней прогулкой.

Еще раз обняв старика, Кристин бесшумно вышла из конюшни.

***

На рассвете Кристин разбудил негромкий, осторожный стук в дверь. Едва она успела сесть на кровати, поправляя сбившееся одеяло, как дверь приоткрылась, и в комнату заглянула молоденькая горничная с заспанным лицом.

- Миледи? Простите, что потревожила так рано, — прошептала девушка, делая реверанс в дверном проеме. - Господин герцог решил позавтракать пораньше перед поездкой в Торнвуд. Он спрашивает, не хотите ли вы присоединиться к нему?

Кристин зевнула, прикрыв рот рукой, и покачала головой.

- Нет, как видишь, я только проснулась, - ответила она. - Мне потребуется время чтобы умыться и одеться. Не хочу задерживать отца. Передай ему мои пожелания удачной дороги и успешных переговоров.

- Конечно, миледи. Я передам. Хорошего вам дня.

Дверь тихо закрылась. Как только шаги служанки затихли в коридоре, сонливость мгновенно слетела с Кристин. Она вскочила с кровати и подбежала к окну.

Ночь прошла без дождя. Небо очистилось от тяжелых туч, день обещал быть таким же солнечным и теплым, как вчера. Воздух был удивительно свежим и прозрачным после ночной сырости.

Кристин распахнула створки, вдыхая прохладный утренний воздух. Рассвет только начинался. Небо на востоке разворачивало перед ней свою величественную картину: глубокий оранжево-алый оттенок у самого горизонта медленно таял, уступая место нежной розовой полосе, которая переходила в густо-лиловую вуаль, еще укрывающую верхнюю часть небосвода.

Роса на траве сверкала тысячами бриллиантов, ловя первые лучи солнца, а кусты боярышника, освеженные ночной прохладой, казалось, были готовы вот-вот взорваться белым цветом.

«Если все пройдет хорошо, — подумала Кристин, и легкая дрожь пробежала по ее спине, — этот день станет лучшим днем в моей жизни за последние три года».

По двору, нарушая утреннюю тишину, прогрохотала тяжелая карета герцога. Кристин проводила взглядом исчезающий экипаж и тихо усмехнулась про себя:

- Счастливого пути, отец.

Как только звук колес окончательно затих, она умылась ледяной водой, чтобы стряхнуть остатки сна, поспешно натянула привычную одежду: белую батистовую рубашку, темные облегающие штаны и высокие сапожки из мягкой кожи, и спустилась в столовую.

Завтрак дался ей нелегко. Еда казалась сухой и безвкусной, словно сделанной из опилок. Руки дрожали, когда она подносила вилку ко рту, а каждый кусок хлеба застревал в горле комом. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, стук слышен через весь зал.

Стараясь не показать своего волнения, Кристин заставляла себя держать спину прямо и есть медленно, делая вид, что тщательно пережевывает каждый кусочек. Она даже сумела улыбнуться прислуживающему за столом лакею — легко и непринужденно, словно этот день ничем не отличался от сотен других.

Расправившись наконец с завтраком, Кристин поднялась в свою комнату. Она набросила на плечи темный плащ, надела широкополую шляпу, глубоко надвинув ее на лоб, и взяла со стола кожаные перчатки и тонкий хлыст. Пристегнула к поясу шпагу в простых ножнах, рядом закрепила узкий кинжал. На мгновение она замерла у порога, окидывая прощальным взглядом знакомые стены, тяжелую мебель и солнечные лучи, играющие на паркете. Потом отвернулась, глубоко вздохнув, и спустилась в холл.

- Питер, - небрежно бросила она дворецкому, даже не сбавляя шага на лестнице, - раз уж отец уехал, сегодня покатаюсь подольше. Воздух слишком хорош, чтобы сидеть взаперти. Не ждите меня раньше ужина.

- Как прикажете, миледи, - спокойно ответил тот. - Я предупрежу на кухне, чтобы ужин придержали до вашего возвращения. Счастливой прогулки.

- Спасибо, - кратко кивнула Кристин, не оборачиваясь, и свернула в боковой коридор, ведущий к кухне.

Там царил привычный утренний хаос: стучали ножи, шипели сковороды, пахло свежим хлебом и жареным мясом. Повар, увидев ее, почтительно поклонился.

- Мне нужно взять еды для длительной прогулки, Томас, - быстро сказала она. - Отец уехал надолго, и я могу задержаться в лесу до вечера.

Томас ловко завернул в льняные салфетки небольшой, еще теплый каравай хлеба, увесистый ломоть сыра, половину жареной курицы, золотистой и ароматной, и несколько вареных яиц. Затем сложил свертки в прочную холщовую сумку на длинном ремне, добавив сверху три яблока и кожаную фляжку с вином, и с поклоном протянул сумку Кристин.

— Вот, миледи. Хватит до самого вечера, если не больше.

Еда пахла домом и теплом. На мгновение Кристин стало жаль оставлять все это позади, но она быстро подавила эту слабость

- Спасибо, Томас, - улыбнулась Кристин. – Как всегда, ты спасаешь меня от голода.

Повар улыбнулся в ответ, вытирая руки о передник.

- Всегда рад служить, миледи. Берегите себя в лесу.

***

В конюшне в этот час было многолюдно и шумно. Младшие конюхи сновали туда-сюда, таская тяжелые ведра с водой и охапки свежего сена, их сапоги глухо стучали по утрамбованному полу. Старшие работники, заложив руки за спину или держа в руках скребницы, лениво покрикивали на них, указывая на недогляд или медлительность:

- Эй, Робби, не спи! Лошадь ждать не будет!

- Куда ты это ведро тащишь? В соседнее стойло, болван!

Заметив Кристин, Хью вывел навстречу оседланного Орфея.

- Все в порядке, миледи, - едва слышно шепнул старик.

Кристин кивнула и шагом двинула Орфея к воротам. Когда они уже почти достигла арки, за которой виднелась дорога, жеребец резко остановился, дернул головой и приподнял переднюю ногу.

Обернувшись к конюшне, Кристин закричала как можно громче:

- Хью! Сюда! Посмотри, что с Орфеем! Он, кажется, хромает!

Подбежав, Хью с кряхтением нагнулся и начал тщательно осматривать ногу жеребца.

- Подкова сбилась, миледи. Ехать на нем сейчас никак нельзя, иначе может остаться хромым на всю жизнь.

- И что теперь? – в притворной досаде воскликнула Кристин, топнув ногой. - Я должна отказаться от прогулки только потому, что вы не исполняете свои обязанности и не уследили за подковой?

Хью низко склонил голову.

- Простите, миледи! Виноват, стар стал, не усмотрел. Но если вы соблаговолите подождать совсем немного, я мигом оседлаю другую лошадь, а Орфея отведу к кузнецу. Завтра сможете выехать на нем как обычно.

- Ждать? – недовольно протянула Кристин. – И сколько это займет?

- Не больше четверти часа, миледи, - ответил Хью, беря Орфея за поводья.

- Ну, хорошо, - наконец снизошла Кристин. – Но поторопись. Не хочу терять полдня из-за этой неприятности.

Когда Хью увел хромающего Орфея, Кристин медленно прошла к каменной скамье неподалеку от главных ворот и уселась на нее, всем своим видом изображая нетерпение. Время от времени она демонстративно вздыхала и ритмично похлопывала хлыстом по голенищу сапога.

Наконец из-за угла показался Хью, ведя под уздцы серую кобылку.

- Наконец-то, - воскликнула Кристин, поднимаясь со скамьи. – Надеюсь, с этой лошадью все в порядке!

Хью подошел ближе и, сделав вид, что поправляет стремя, незаметно сжал ее руку.

- С Богом, девочка, - тихо прошептал он.

Кристин почувствовала, как ком подступает к горлу. Едва сдерживая слезы, она так же тихо прошептала:

- Спасибо, Хью. Я никогда этого не забуду. Никогда.

Потом легко вскочила в седло и, не оглядываясь, выехала за ворота.

***

Проехав немного по главной дороге, Кристин натянула поводья и ловко спешилась. Она взяла Мисти под уздцы и уверенно шагнула прямо в густые заросли орешника, растущего вдоль обочины. Ветки хлестали по плащу, но она не обращала внимания. У нее оставалось еще одно, самое важное дело перед тем, как исчезнуть навсегда.

Спустя четверть часа блуждания по едва заметной тропе лес расступился. Перед Кристин возникла небольшая покосившаяся избушка, едва заметная среди окружающих ее высоких деревьев и кустарников.

Кристин привязала лошадь к тонкому стволу молодой рябины, росшей у самого крыльца, и негромко позвала:

- Майрин? Ты дома?

Дверь со скрипом отворилась и на пороге показалась сгорбленная фигура старухи. Ее лицо было покрыто глубокими морщинами, но глаза смотрели внимательно и мудро. Она была одета в потертую шерстяную юбку и простую льняную рубаху, заштопанную в десятках мест, однако одежда была безупречно чистой.

Увидев Кристин, старуха не удивилась, лишь уголки ее губ дрогнули в едва заметной улыбке. Она молча махнула сухой рукой внутрь темного проема и тут же снова скрылась в глубине избушки, оставив дверь приоткрытой.

Вслед за ней Кристин шагнула через высокий порог, входя в полумрак жилища.

Обстановка внутри была крайне бедной: посреди комнаты стоял большой, грубо сколоченный стол, вдоль стен тянулись простые лавки, а в углу темнела широкая лежанка. Единственным источником света и тепла была печь - большая, сложенная из камня и глины, с черным зевом топки, откуда еще доносился легкий запах остывающей золы.

На стенах от пола до потолка были развешаны бесчисленные пучки сухих трав, наполняя избушку густым, опьяняющим запахом леса.

Старуха сидела у стола, перебирая скрюченными пальцами какие-то коренья.

Майрин считалась ведьмой. Говорили, что она поклоняется древним лесным духам, шепчется с ветром и варит зелья из лунного света. Деревенские жители боялись ее, обходили ее хижину и шептали проклятия за спиной. Но они же тайком, под покровом ночи, приходили к ней за помощью: когда лихорадка не отпускала ребенка, когда скотина переставала доиться или когда рана на ноге не заживала месяцами. Майрин лечила всех, не спрашивая имени и веры, требуя лишь тишины и уважения к лесу.

Много лет назад, когда Кристин было семь лет, во время одной из своих бесконечных игр она убежала слишком далеко в чащу и заблудилась. Майрин нашла ее, дрожащую и плачущую, привела к себе в эту избушку, накормила горячей похлебкой и проводила до самых ворот замка.

С тех пор Кристин стала частой гостьей в этом странном доме. Она не боялась слухов. Для нее Майрин была не ведьмой, а доброй феей и хранительницей лесных тайн. Девочка часто приезжала сюда, привозя гостинцы: свежие продукты, куски добротной ткани для одежды или просто красивые ленты. Никто, кроме Алекса, не знал об этой дружбе.

И сейчас, стоя на пороге этой избушки, Кристин чувствовала то же самое тепло, что и десять лет назад.

- Я помню тебя маленькой, бегущей по мху, - тихо сказала Майрин, наконец поднимая глаза. Ее пронзительный взгляд словно видел душу насквозь. - А теперь ты пришла ко мне взрослой, с тяжестью в сердце и дорогой впереди. Ты наконец решила лететь?

- Да, Майрин, - ответила Кристин, и голос ее дрогнул. - Я...

- Тшшш, - властно перебила Майрин, прижав к губам морщинистый палец. - Я знала, что этот день наступит, дитя. Лес шептал об этом с тех пор, как ты впервые переступила мой порог много лет назад. Твоя мать... она тоже мечтала о свободе, но так и не решилась расправить крылья. Ты не повторишь ее ошибки.

Старуха замолчала, склонив голову набок, словно прислушиваясь к звукам, недоступным человеческому уху: к скрипу веток, к дыханию земли, к далекому зову птиц.

- Иди вперед, дитя, и ничего не бойся, - наконец продолжила она. – Ветер заметет твои следы. И когда ты дойдешь до самого края земли, туда, где небо встречается с морем и звезды светят так ярко, что кажется, до них можно дотянуться рукой... там ты найдешь свою судьбу.

Кристин почувствовала, как тепло разливается по груди, заглушая последний холод страха. Она крепко сжала руку старухи.

- Я найду ее, Майрин. Обещаю.

- Я знаю, - улыбнулась ведьма, и ее лицо озарила странная светлая улыбка.

Забыв про звезды и пророчества, Майрин деловито засуетилась. Она налила в грубую глиняную кружку дымящийся травяной настой, отрезала большой кусок пирога с начинкой из сушеных ягод и поставила это все перед Кристин.

- Поешь пока, дитя. Силы тебе понадобятся, дорога будет нелегкой. А я тем временем соберу тебе немного травок да зелий, - бормотала она, укладывая пучки трав в маленькие холщовые мешочки. — Вот это - от лихорадки и озноба, если ночь застанет в сырой низине. Это - для промывания раны. А этот порошок, если рассыпать у костра, отгоняет не только комаров, но и недобрые взгляды. В дороге все пригодится. Вот здесь, - старуха показала Кристин небольшой туго свернутый пакетик, перевязанный красной нитью, - семена дикой моркови. Заваришь горсть в кипятке и выпьешь, если… - она многозначительно посмотрела на Кристин, - если на пути встретишь мужчину и не захочешь, чтобы эта встреча оставила след в твоем чреве. Выпить надо сразу, в первый же день.

Кристин почувствовала, как жар приливает к щекам, но лишь кивнула.

Майрин ссыпала отобранные сокровища в небольшой кожаный мешочек, крепко завязала его и протянула Кристин.

- Тебе пора, дитя, - тихо сказала она, кивнув в сторону двери.

- Спасибо, Майрин, - прошептала Кристин. Внезапно вся ее сдержанность рухнула. Она крепко обняла старуху, уткнувшись лицом в пахнущее травами плечо, и уже не смогла сдержать слез.

- Ну, дитя, не нужно плакать, - ласково приговаривала Майрин, гладя ее по голове шершавой рукой. - Слезы не помогут тебе в пути. Помни: судьба любит сильных. Тех, кто не оглядывается назад и не боится сделать шаг в темноту. Иди же.

Кристин отстранилась, глубоко вздохнула и вытерла глаза.

- Я буду сильной, Майрин.

- Я знаю, - улыбнулась старуха. - А теперь ступай. Твоя судьба ждет тебя.

Кристин кивнула и вышла наружу. Утро еще только набирало силу: солнце не поднялось высоко, прохладный воздух был наполнен запахом росы и влажной земли. Она подошла к рябине, где терпеливо дожидалась Мисти, и отвязала поводья. Затем взяла лошадь под уздцы и осторожно повела ее обратно через лес. Ветки тихо шелестели, нежно гладя ее плечи и бока лошади, словно прощались и желали счастливого пути. Под сапогами мягко пружинил мох, заглушая звуки шагов.

Спустя несколько минут лес расступился, и они вышли на дорогу, словно ждущую путников - пыль, нетронутая с вечера, лежала ровным слоем, а косые лучи восходящего солнца освещали колею, уходящую вдаль. Кристин на мгновение остановилась, глядя на этот путь.

Поправив шляпу и глубоко вдохнув свежий утренний воздух, она вскочила в седло.

- Вперед, Мисти, - тихо скомандовала она.

Лошадь послушно шагнула на дорогу.

Глава 3

Первый день путешествия прошел на удивление спокойно, словно сам мир затаил дыхание, давая беглянке фору. Кристин держалась западного берега реки Уз.

Река текла рядом - широкая, ленивая, отражающая голубое небо. Справа тихо шумел лес. Мисти шла уверенно, ее копыта мягко ступали по мху, не оставляя глубоких следов.

Несколько раз они останавливались в тени прибрежных ив.

- Отдохнем, девочка, - тихо говорила Кристин, спешиваясь и снимая седло, чтобы дать спине Мисти передохнуть.

Она позволял лошади щипать сочную траву у воды, пока сама, присев на камень или упавшее бревно, доставала из сумки припасы.

Вечером они остановились в небольшой роще, где старые дубы нависали над самой водой, создавая естественный шатер. Здесь, в тишине, Кристин впервые почувствовала тяжесть одиночества.

Ночь выдалась беспокойной. Кристин просыпалась несколько раз, хватаясь за рукоять шпаги.

Ее будили звуки ночного леса: хруст веток, который мог оказаться шагом человека; уханье совы, казавшееся в полудреме чьим-то зловещим свистом; шелест листьев, похожий на крадущиеся шаги. Каждый раз она замирала, вслушиваясь в темноту, готовая вскочить в седло и умчаться. Но каждый раз это оказывалось лишь игрой воображения или безобидным зверем - лисой, пробирающейся через кусты, или белкой, роняющей шишку.

Мисти тоже вздрагивала, переступая ногами и тихонько всхрапывая.

- Все хорошо, девочка, это просто лес, - шептала Кристин, гладя ее теплую шею, чтобы успокоить саму себя.

Второй день был долгим и изнурительным. К полудню небо затянуло свинцовыми тучами, предвещая дождь.

На закате они достигли места, где Уз сливался с величественным Трентом. Вода здесь стала шире, быстрее и опаснее. Вдали, чуть выше по течению, сквозь сгущающиеся сумерки виднелись огни Гейнсборо и силуэт моста.

Даже в этот поздний час на мосту кипела жизнь. Факелы выхватывали из темноты бесконечную вереницу телег, груженых товарами, гонцов в пыльных ливреях, стражников с алебардами. Ветер разносил над водой шум голосов, ржание лошадей и лязг оружия.

Кристин вспомнила рассказы о бродах ниже Гейнсборо, где река разливалась широко, но становилась мельче.

- Придется идти через воду, девочка, - прошептала она, поглаживая лошадь.

Спустившись вниз по течению, Кристин нашла место, где берег полого уходил в воду. Река казалась бескрайним темным зеркалом, неподвижным и зловещим. Изредка эта неподвижность нарушалась похожими на утопленников силуэтами веток, которые течение лениво несло вдоль берега. Они медленно проплывали мимо, черные, бесформенные, словно тела тех, кто уже пытался пересечь эту реку и не смог. Это зрелище холодило кровь, напоминая о том, что река жива и безжалостна.

Кристин спешилась, сняла плащ и сапоги, привязала их к луке седла и осторожно вошла в воду, ведя за собой лошадь. Холод обжег босые ноги, дыхание перехватило.

Медленно, шаг за шагом, тщательно ощупывая дно ногами перед каждым движением, она двигалась к середине реки. Вода поднялась до колен, затем до бедер. Течение толкало в бок, пытаясь сбить с ног, но Кристин шла, чувствуя под ногами скользкий ил и камни.

Они благополучно миновали середину реки, когда Мисти вдруг шарахнулась в сторону. Ее передняя нога угодила в глубокую яму на дне. Лошадь резко дернулась, пытаясь вскинуть голову, но потеряла опору. Она дико заржала, мотая головой, и забилась, разбрызгивая вокруг фонтаны черной воды.

Резкий рывок едва не вырвал поводья из рук Кристин. Мисти начала валиться вперед и вбок, прямо в глубину, чуть не утянув Кристин под воду. Ледяная волна захлестнула ее с головой.

Собрав последние силы, Кристин уперлась босыми ногами в скользкое дно, и изо всех сил потянула поводья на себя, не давая лошади уйти под воду полностью. Чувствуя поддержку хозяйки, Мисти перестала паниковать. Она резко просела крупом, перенося весь вес на задние ноги, раздался громкий хлюпающий звук, и застрявшее копыто выскользнуло из ямы. Как только копыта Мисти снова нащупали твердую опору, Кристин мгновенно метнулась к ее голове. Она крепко обхватила шею животного и бессвязно забормотала что-то успокаивающее. Мисти перестала биться, тяжело фыркнула, выдыхая воду из ноздрей, и послушно двинулась вперед. Еще несколько шагов сквозь ледяной поток - и они выбрались на противоположный берег: дрожащие, мокрые насквозь, едва держась на ногах.

Они отошли от реки и углубились в густой прибрежный лес. Деревья стояли плотно, их кроны сплетались над головой, скрывая от посторонних глаз. Кристин остановилась лишь тогда, когда убедилась: даже если кто-то с моста посмотрит в эту сторону, он увидит лишь непроницаемую стену тьмы.

Только теперь она позволила себе расслабиться.

- Все, мы в безопасности, - выдохнула она, опускаясь на колени, и начала собирать сухой валежник, мох и прошлогодние листья. Руки дрожали так сильно, что несколько раз она роняла ветки, прежде чем собрать небольшую кучу.