Налегке

У подъезда досиживала утро баба Тоня с первого этажа — она ещё при бабушке тут сидела, всех помнила, всё про всех знала.

— Верунь, ты куда это намылилась в такую рань? — На работу, баб Тонь. На пруд, сапы катать. — Сапы… — баба Тоня покачала головой, будто Вера сказала «на панель». — Ну иди уж, катай.

Пахло из чьего-то окна оладьями, во дворе сонно долбил по железу дятел-сосед, сбивавший по утру ржавчину с гаража. Вера махнула бабе Тоне и пошла со двора.

Лёва провожал её из окна. Сидел на подоконнике, тыкался носом в стекло и косил вслед жёлтым глазом — с тем кошачьим укором, будто его бросают на верную гибель, а не уходят до восьми. Вера показала ему язык. Лёва оскорблённо отвернулся — к стене, мол, и видеть тебя не желаю.

К пруду она шла не за деньгами — фриланс кормил справно, на жизнь хватало. Просто другой работы до техникума не подвернулось, а сидеть дома и слушать, как тикает август, было невмоготу. И шла с трепетом — робким, давно забытым. Будто после долгой зимовки в тёмной норе впервые вышла на свет: и боязно, и тянет, и сердце частит непонятно отчего.

Поговорить о книге и о Вере, узнать, что у меня пишется дальше, — я в Телеграме (@mayatalaya) и ВКонтакте (vk.ru/mayatalaya). Буду рада тебе и доброму слову.