После полуночи

Он не блефовал. В его тоне не было ни капли сомнения.

Тиеран поднял голову. Взгляд стал тяжёлым.

— Ты не представляешь, во что ввязываешься, Зейн, — тихо сказал он. — Не представляешь даже на четверть.

— Тогда объясните.

В этот раз Тиеран задумался подольше. Гораздо дольше. На целую вечность, растянувшуюся на несколько секунд. Зейн увидел, как поменялось его лицо, словно под кожей прошла судорога, словно он прикоснулся к чему-то, что пытался забыть много лет. Сотни лет.

— Я не желаю об этом говорить, — наконец произнёс преподаватель отрывисто.

Зейн медленно обошёл стол. Каждый его шаг гулко отдавался в тишине кабинета. Он навис над креслом, заслоняя собой тусклый свет свечи. Тень упала на лицо Тиерана, разделив его на две половины — светлую и тёмную.

А потом его губы раздвинулись в улыбке, обнажающей клыки.

— Вы обязаны рассказать мне всё, что знаете, — прошептал он, наклоняясь к самому уху Тиерана. От его дыхания волосы преподавателя чуть шевельнулись. — Если не хотите считаться без вести пропавшим.

Он не шутил. Тиеран знал это. Чувствовал исходящую от принца чистую ярость, которая не знала преград. Но не испугался. Только прищурился, и в уголках его глаз появились мелкие морщины.

Они смотрели друг другу в глаза. Каждый думал о своём. Тиеран — о том, как далеко готов зайти, чтобы сохранить свои тайны. Зейн — о том, как далеко готов зайти, чтобы их раскопать.

Терпение принца улетучивалось с каждой секундой.

— Кто такой Виктор? — потребовал он, и в его голосе прозвучало что-то первобытное.

Тиеран вздохнул. Неужели пришло время сбрасывать с плеч груз, который нёс десятилетиями. Даже стол, казалось, скрипнул под тяжестью этого вздоха.

— Если я правильно помню... — Он потёр переносицу, вспоминая, закрыл глаза на мгновение. — То Виктор приходится мне одним из племянников.

Зейн опешил. На мгновение его лицо потеряло всю воинственность, став просто удивлённым. Рука, сжимавшая письмо, ослабла.

— Племянником? — переспросил он. Голос сел. — Вы из Королевства Смерти?

Тиеран кивнул.

Один короткий, почти незаметный кивок. Но он сказал больше, чем тысяча слов. Преподаватель не хотел, чтобы кто-то узнал об этом. Никто. Никогда. Он построил новую жизнь на пепле старой, и сейчас этот пепел снова начал тлеть. Но правда имеет обыкновение вылезать наружу в самые неподходящие моменты.

— Из какой вы семьи, господин Дервиши? — Зейн прищурил глаза, сканируя лицо Тиерана, как открытую книгу, пытаясь прочесть между строк.

Тиеран помолчал. Его пальцы барабанили по подлокотнику короткий, нервный ритм.

— Я второй принц Королевства Смерти. — Он произнёс это так, будто выдавливал из себя яд. — Эпиал — мой старший брат. Король... — Тиеран сделал паузу, и Зейн заметил, как дёрнулся кадык на его горле, как напряглись желваки. — Король Королевства Смерти.

Зейн сжал письмо под своей рукой. Края бумаги затрещали, грозя порваться окончательно. Он чувствовал, как злость стремительно заполняет тело от кончиков пальцев до макушки, до самых корней волос. Всё это казалось странным и ненастоящим. Словно он провалился в чужой сон, в чужой кошмар, из которого не было пробуждения.

— Зейн, — Тиеран подался вперёд, и его голос стал мягче, почти умоляющим. Впервые за всё время разговора. — Я никак не связан с тем, что случилось с твоей невестой. Ты должен мне поверить.

— Почему я должен вам верить? — прошипел Зейн, но в его тоне уже не было прежней уверенности. Только боль. Только страх, который он пытался спрятать за злостью.

— Потому что я сотни лет назад покинул дом, желая забыть всё, что с ним связано, — сказал Тиеран, и его глаза вдруг стали очень старыми. В них отразилась целая жизнь, от которой он сбежал. — Я ненавидел своего брата. Я хотел жить нормально. Начать новую жизнь. И начал. Всё равно трон принадлежал ему. — Он помолчал, собираясь с мыслями. — И если Вивиан у него... то я сильно сочувствую тебе.

Зейн сглотнул. Он попытался сказать что-то, но из горла вырвался только хрип.

— Потому что шанс, что она мертва, очень велик, — продолжил Тиеран, и каждое его слово падало на пол, как камень, как приговор. — Эпиал никогда не любил держать кого-то долго. Его нетерпение губило всех. Всех, кто попадал в его руки.

— Виктор, — перебил Зейн, не в силах слушать дальше. — Ему можно доверять?

Тиеран покачал головой. Медленно. С горечью, которая копилась столетиями.

— Я не знаю. — Он посмотрел куда-то сквозь Зейна, в своё далёкое прошлое, где маленький мальчик бегал по холодным каменным залам. — Когда я уходил, он был ещё ребёнком. Совсем маленьким. — Тиеран разжал кулак и посмотрел на свою ладонь, словно надеялся увидеть там ответ. — Как он мог вырасти нормальным с таким отцом? — Тиеран усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Эпиал — самый худший из всех, кого я встречал. Мальчишка был сам по себе. Вокруг никого. Лишь отец и холодные камни.

Зейн отпустил письмо. Оно упало на пол и медленно развернулось, как белый цветок, распустившийся на ветру.

Он стоял и молчал. Потому что не знал, что сказать. А в голове билась одна мысль, холодная, как лезвие ножа.

Вивиан в руках безумца. И времени почти не осталось.

Глава 15. Убежище

Вивиан посмотрела вниз, на свои руки, на землю под ногами и впервые за долгое время не почувствовала тяжести. Ошейник, который давил на горло дни и ночи напролет, исчез. Она провела пальцами по шее, ощущая гладкую кожу, и это чувство свободы было почти неправильным, почти пугающим после стольких дней в заточении. Где-то в груди зародилась странная легкость, но вместе с ней пришло головокружение. Резкий прилив энергии ощущался во всем теле, магия проснулась после долгого сна. Или это было из-за падения с высоты? Вивиан посмотрела на обломки вокруг, на пыль, которая еще не осела, и не могла поверить, что это она сотворила все это.

— Не думал, что наш план побега придется приводить в исполнение так скоро, — голос Виктора прозвучал где-то рядом, и Вивиан повернула голову. Он стоял, засунув руки в карманы, и оглядывал разрушенную стену, груду камней, которая еще недавно была частью королевского замка. В его голосе слышалось что-то между восхищением и усталостью. — Ты могла бы предупредить.

— Я не контролирую это, — Вивиан пожала плечами, и тут же пожалела, по телу пробежала мелкая дрожь. Внутри нее теперь бушевало что-то огромное и непонятное. Магия пульсировала где-то глубоко, словно проснувшийся зверь, и Вивиан не знала, сможет ли удержать его в узде.

— Ничего не болит? — Виктор прищурился, внимательно вглядываясь в ее лицо, в походку, в каждое движение. Он анализировал, просчитывал, Вивиан видела это по тому, как его глаза бегали по ее фигуре, оценивая повреждения.

— Нет, — покачала головой она, но почему-то не смогла встретиться с ним взглядом. Тело казалось чужим, слишком легким и одновременно слишком тяжелым.

— У тебя лицо бледное, — недоверчиво проговорил Виктор, глядя на нее в упор. Он сделал шаг ближе, и Вивиан инстинктивно отступила. — Ты можешь мне сказать, ладно? Не геройствуй. Я видел, как магия выжигает фэйри изнутри, если сдерживать ее слишком долго.

— Я… не могу, — смутилась Вивиан, отворачивая голову. Щеки предательски порозовели на бледном лице, единственное пятно цвета во всей этой серой пустоши.

— Не можешь что? — не понял Виктор, и в его голосе проскользнула тревога. — У тебя идет кровь? — Он окинул взглядом ее бедра.

— Я не ранена, — Вивиан крепче обхватила себя руками. Ветер на вершине обломков, где они стояли, был холодным, но не это заставляло ее дрожать.

— Я не про это, — сам смутился Виктор, внезапно поняв, куда могла уйти его мысль. Он отвел взгляд и потер затылок — жест, который Вивиан уже начала узнавать. Он делал так, когда чувствовал себя неловко. — Ну… там. Ладно, извини. Забудь, что я спросил.

— Что? Нет! — Вивиан готова была провалиться сквозь землю. Боги, о чем он подумал?! Кровь прилила к лицу, и теперь она, наверное, была пунцовой от макушки до ключиц. — Я просто чувствую себя, будто меня скоро стошнит! И голова кружится. И руки трясутся. И…

— Ох, это… — Виктор облегченно выдохнул, и уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. Напряжение в плечах спало. — Это нормально. Ну, говорить об этом и чувствовать. Твоя магия долго сидела взаперти. Резкий прилив может вызвать головокружение и рвоту. Постарайся сильно не радоваться и не злиться. Перепады настроения тоже плохо сказываются на магии. Она сейчас как дикая лошадь, дернешь поводья не в ту сторону, и понесет.

— Постараюсь, — усмехнулась Вивиан. Это звучало забавно. Не радоваться после побега из темницы, не злиться после всего, что с ней сделали, хотя чувств никаких не было. Вообще. Только странная пустота и эта дрожь, которая не проходила. — Что нам теперь делать? Мы не можем оставаться здесь.

— Отец захочет тебя убить, — осторожно сказал Виктор, и его лицо стало жестче, скулы заострились, а глаза сузились. Он говорил о своем отце так, словно речь шла о стихийном бедствии, а не о живом существе. — Поэтому я веду тебя в одно укромное место. Единственное, где ты будешь в безопасности.

— Он будет искать меня? — Вивиан посмотрела в сторону замка, откуда все еще поднимались клубы пыли. Казалось невероятным, что будучи такой хрупкой, как она, можно было причинить столько разрушений.

— Думаю, да, — кивнул Виктор, бросив быстрый взгляд на дымящиеся руины. — Ты разрушила четверть его замка. Будет трудно это игнорировать. Отец не из тех, кто прощает такие оскорбления. Если кто-то посмел ударить по его гордости, он будет мстить до последнего.

— А что будет с тобой? — Вивиан вдруг испугалась не за себя. Виктор рисковал всем. Он мог потерять все — положение, безопасность, возможно, жизнь.

— Я доставлю тебя в деревню, а сам вернусь и сделаю вид, словно вернулся из вылазки вовремя, — он говорил буднично, словно речь шла не о смертельном риске, а о скучной работе. — Скажу, что ничего не видел, ничего не слышал. Отец поверит. Я никогда не давал ему повода сомневаться.

— Меня все же вырвет, — перебила Вивиан, останавливаясь. Желудок скрутило резко, не спрашивая разрешения. Мир перед глазами качнулся, и она успела сделать только два шага в сторону, прежде чем ее согнуло пополам.

Она согнулась над землей, держа руками передние пряди, чтобы те не упали в грязь. Тело сотрясалось от спазмов, но вышло совсем немного, в темнице почти не кормили, а Виктор приходил с едой вечером. Какой-то жалкий кусок хлеба утром, кружка воды на ночь. Этого было недостаточно даже для того, чтобы нормально вырвать.

— Это так ужасно, — простонала Вивиан, когда приступ отпустил. Она выпрямилась, вытерла рот тыльной стороной ладони и почувствовала, как горло жжет кислотой. — Можешь не смотреть? Это отвратительно.

— Мы идем к лошади. Боюсь, это не последний раз и останавливаться придется много, — усмехнулся Виктор. Он достал из кармана платок и молча протянул ей.

— Какой стыд, — прошептала Вивиан, вытирая рот и чувствуя, как горит лицо. Принцесса Солнечного Королевства, блюющая на камни в Королевстве Смерти.

Великолепно.

Отец был бы так горд.

— Поторопимся. — Виктор уже шел вперед, и его шаги были быстрыми и уверенными. — Лошадь ждать не любит.

Виктор оглянулся на дворец, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь пыльную мглу, которая все еще висела в воздухе, оседая на одежду и волосы, делая их серыми. Но он был уверен, что отец сначала обдумает дальнейший план. Отец не был импульсивным, он любил просчитывать ходы, взвешивать риски. К счастью, король не знал, куда Виктор поселил мать.

В округе было много деревень, куда король сначала заглянет. И его темные рыцари работают быстро со своим нюхом, как у гончих.

Деревня, в которой жила мать Виктора, была ничем не примечательной. Такой же, как и все. Только немного севернее.

— Мой дед — лекарь, он осмотрит тебя, — сказал Виктор, когда они подошли к лошади. Та всхрапнула, косясь на Вивиан темным глазом и перебирая копытами по камням.

— Они не будут против? — Вивиан с сомнением посмотрела на животное. Она не садилась в седло уже очень давно, с тех самых пор, как покинула Лунный дворец. — Твоя мать… и дед. Они не выгонят меня?

— У них есть выбор? — Виктор посмотрел на Вивиан, и та снова смутилась под его прямым взглядом. В его словах не было угрозы, только констатация факта.

— Спасибо, что помогаешь. Правда, — Вивиан опустила глаза. — Я не знаю, что бы делала без тебя. Наверное, лежала бы сейчас под камнями.

Виктор кивнул, забираясь в седло с привычной легкостью, которой делает это каждый день. Он протянул руку Вивиан.

Она залезла и села сзади, крепко обхватив Виктора за талию, как только они рванули вперед. Пришлось вцепиться мертвой хваткой, конь сорвался с места быстрее, чем она ожидала, и если бы не сильные руки принца, она бы точно полетела на землю.

Вивиан любила лошадей.

В Лунном дворце у нее была своя, белая кобыла по имени Рена, а в Солнечном — Мрак.

Сейчас Вивиан боялась скорости, с которой несся конь Виктора. Боялась, что не удержится. За его спиной не видно было, что их ждало впереди. Только ветер свистел в ушах, вышибая слезы и заставляя волосы бить по лицу. Витиеватые горные тропинки заставляли желудок сжиматься каждый раз, когда копыта скользили по камням.

Холод пробирал до костей. Чем выше они поднимались, тем становилось хуже. Воздух становился тоньше, и каждый вдох отдавал ледяной болью в груди. Вивиан чувствовала, как пальцы немеют, как нос перестает чувствовать запахи, как мысли становятся вязкими и медленными.

— Сколько нам добираться? — крикнула Вивиан, вытянувшись, чтобы ее голос не унес ветер. Губы онемели, слова выходили с трудом.

— Несколько часов! — крикнул в ответ Виктор, не оборачиваясь. Его голос был ровным — холод ему был нипочем. — Если лошадь не выдохнется!

Из-за ветра и шума копыт разговаривать было бесполезно. Вивиан не хотела двигаться и смотреть, как быстро сменяются пейзажи: серые скалы сменялись черными, черные — бурыми, и все это мелькало перед глазами, вызывая тошноту. Она дышала глубоко и медленно, чтобы снова не вывернуть желудок наизнанку. Пальцы замерзли так сильно, что она почти не чувствовала их, и держаться становилось все труднее.

Природа Королевства Смерти была суровой — голые скалы, которые видны как на ладони на многие мили вокруг. Никаких растений и деревьев. Только серая, черная, бурая порода, острые пики и глубокие ущелья. Ни единой травинки, ни кустика, только камень и холод.

Когда Вивиан читала про Горный город в книгах, которые ей приносили в детстве, то представляла себе зеленые горы с незнакомыми цветами и деревьями, журчащие ручьи и уютные долины. Может быть, даже водопады. Здесь не было ничего, кроме каменных глыб, острых, как зубы древнего чудовища. Трудно было представить, как выглядели деревни в этом королевстве. Теперь она могла увидеть это своими глазами.

— Спрячь руки под жилет, — крикнул Виктор, почувствовав, как сильно она дрожит. Он ощутил вибрацию через спину. — Ты вся дрожишь!

— Все нормально, — соврала Вивиан, стараясь не стучать зубами. — Мне не холодно. — Зубы предательски клацнули, выдав ее с головой.

Виктор недовольно покачал головой, боясь, что она просто выпрыгнет из седла или потеряет сознание от холода. Тонкие руки Вивиан были скреплены в замок на его животе, она держалась так крепко. Взяв поводья в одну руку, он дернул свой жилет вверх, а затем накрыл руки Вивиан сверху, удерживая их в тепле. Ткань была грубой, но теплой — пропитанной теплом его тела.

Принцесса напряглась. Каждую мышцу свело, словно ее ударило током.

Сейчас происходило что-то неправильное.

Вивиан покраснела, чувствуя, как лицо покрылось жаром. После холода это было почти болезненно, как если бы она сунула руки в горячую воду после снега.

В голове всплыл Зейн.

Его лицо, его глаза, его требовательный, собственнический голос. Если бы он увидел это… Если бы он увидел, как близко она сидит с Виктором и держит руки под его одеждой, он бы убил его. Без колебаний. Не думая о последствиях. А потом закрыл бы Вивиан в комнате на всю оставшуюся жизнь «для ее же безопасности».

Почему-то такая перспектива не пугала. Совсем. Вместо всего, что произошло за последние недели, Вивиан была согласна вернуться в Лунный дворец и сидеть в комнате. С Зейном.

Она снова и снова вспоминала его лицо, его губы, его руки, его запах и чувствовала, как оцепенение, сковавшее сердце после похищения, начинает оттаивать. Кажется, то, что она сказала в их последнюю встречу, начинало сбываться. Или уже сбылось.

И Вивиан улыбнулась, зная, что никто не увидит ее улыбку. Только холодный ветер да серые скалы.

Лошадь начала уставать, дыхание стало прерывистым, шаги тяжелыми, и Виктору пришлось попустить поводья, позволяя ей перейти на шаг. К счастью, деревня была уже близко. Он узнавал эти тропы даже с закрытыми глазами. Каждый камень, каждый поворот.

Вырезанная каменная роща встречала своих гостей молчаливым величием. Большие каменные глыбы, которые когда-то были вырезаны в каменные деревья. Голые грубые ветки больше походили на иглы, чем на настоящие ветви. Местные мастера не стремились к красоте, только к сходству. Но в этом было что-то свое.

Вивиан с интересом наблюдала за местной природой, забыв на миг о холоде. Ей вдруг захотелось спросить, кто это сделал, зачем, сколько времени ушло. Но язык не поворачивался.

Голова болела от ледяного ветра, но Вивиан была закрыта от него широкой спиной Виктора, а руки лежали в тепле его жилета. К счастью, под жилетом была рубаха из толстой шерсти, и ткань грела почти как одеяло. Если бы не это, она бы уже превратилась в ледышку.

— Здесь кто-то живет? — с сомнением спросила Вивиан, когда они проехали по дорожке среди домов, больше похожих на пещеры, врезанные в скалы. Ни одного окна — только низкие дверные проемы и редкие дымоходы, из которых вился дым. — Я имею в виду — постоянно? Фэйри живут в этих… норах?

— Конечно, — кивнул Виктор, натягивая поводья. — Понимаю, что для тебя это возмутительно, но в наших краях это норма. Мы строим из того, что есть. А здесь есть только камень.

— Не правда, — соврала Вивиан, хотя именно это и подумала. — Просто… я не привыкла видеть такое. Королевство Смерти всегда скрыто от общего мира. Мы ничего не знаем о вас и вашей жизни. Только слухи и старые легенды. И ни одна легенда не рассказывала про каменные дома без окон.

— Отец считает, что это глупо собираться чаще, чем раз в сто лет, — сказал Виктор, и в его голосе проскользнула горечь. — Он… Ты и сама видела. Он не любит гостей. Не любит, когда кто-то смотрит на его королевство.

— Почему ты живешь с ним? — спросила Вивиан тихо. — У тебя же есть мать. Ты мог бы жить здесь. С ней. В этой деревне. Никто бы не узнал.

— Сам не знаю, — Виктор пожал плечами, но движение вышло резким, почти злым. — Кто-то из его детей рос во дворце, кто-то рядом, в деревнях. Я не понимаю, как он делил всех своих отпрысков. Обычно все его сыновья, кто жил во дворце, сразу сбегали, как только становились совершеннолетними. Собирали вещи и исчезали в ночи. Никто не возвращался.

— Сыновья? — переспросила Вивиан осторожно, чувствуя, что наступает на тонкий лед. — Дочерей не рождалось у короля? Совсем?

— Ты уверена, что хочешь слышать ответ? — неловко спросил Виктор, и в его голосе появилось странное напряжение. Он сжал поводья, желая прогнать воспоминания.

— Ладно… — Вивиан решила не настаивать. — А ты почему не сбежал? Сколько тебе лет?

— Кажется, сто пятьдесят девять или сто шестьдесят. — Он сказал это так непринужденно.

— Ты не помнишь, сколько тебе лет? — она не поверила своим ушам. В Лунном королевстве каждый день рождения был событием.

— А почему я должен помнить? — Виктор обернулся к ней через плечо, и его лицо выражало искреннее недоумение. — Дни идут, годы идут. Какая разница, сколько их прошло?

Вивиан опешила. Открыла рот, закрыла. Снова открыла.

— День рождения — это праздник! — воскликнула она, и голос ее сорвался на высокие ноты. — Каждый год единственный день, который только для тебя. Собирается вся семья, гости. Во дворце устраивают бал. Подарки, музыка и сладости. Это волшебство.

— Звучит не очень весело, — сказал Виктор равнодушно, и Вивиан не поняла, шутит он или говорит серьезно. — Много шума. Много фэйри. Я не люблю, когда на меня смотрят.

— Я обязательно позову тебя на свой день рождения, — улыбнулась Вивиан, и в этой улыбке впервые за долгое время не было вынужденности. Она была настоящей. — Тебе очень понравится. Обещаю. Я лично прослежу.

Но улыбка быстро сползла. Будут ли вообще праздники в жизни Вивиан? Увидит ли она еще Лунный дворец? Своего отца и мать? Брата? Зейна? Или все, что осталось в прошлом, навсегда ушло, и теперь ее будущее — это каменные пещеры и холодные скалы?

— Я приму твое приглашение, — Виктор попытался улыбнуться в ответ, заметив изменившееся настроение. — Если ты так настаиваешь.

Лошадь поворачивала в промежутках между каменными домами, такими узкими, что Вивиан могла коснуться обеих стен, если бы вытянула руки. Вивиан с интересом наблюдала за жителями, которые не особо обращали внимания на чужаков. Несколько женщин, закутанных в платки, перебирали что-то в корзинах. Дети — бледные, с темными волосами — бегали по улицам, играя в какую-то игру. Никто не пялился, не показывал пальцами. Для них она была просто гостьей, еще одной прохожей.

Это принесло облегчение.

— Мы приехали, — наконец сказал Виктор, остановившись у одной из пещер, ничем не отличавшейся от других. Такая же серая дверь, такой же дымоход, такие же ступеньки.

Виктор помог Вивиан слезть с коня. Она чуть не упала. Ноги затекли и не слушались после долгой дороги, мышцы болели от напряжения. Он подхватил ее под локоть, удержал. Привязал поводья к каменному столбу, заменявшему забор — простой грубый камень с торчащим железным кольцом. Принцесса неловко переступила с ноги на ногу, пытаясь вернуть чувствительность онемевшим конечностям.

— Постучишь в дверь? — предложил Виктор, кивнув на низкий дверной проем. — Дедушка не любит, когда я вхожу без стука.

Вивиан кивнула. Сделала шаг, второй.

Каменный забор — просто ряд валунов, сложенных друг на друга, каменные ступеньки, выбитые в скале, каменный дом, врезанный в гору — все из серого, холодного камня. Было неуютно находиться в этой безжизненной массе. Вивиан почувствовала, как тоска сжимает сердце, так не похоже на светлые залы Солнечного и Лунного дворца, на мрамор и золото, на цветы в вазах и шелк на окнах.

На ватных ногах Вивиан подошла к подобию двери. Тоже каменной, но с грубой металлической ручкой, нагретой солнцем.

Стук, который должен был глухо пропасть в камне, звонко застучал по металлической пластине. Вивиан удивленно взглянула на Виктора, но тот не понял ее удивления.

Дверь открылась. Высокая женщина с платком на голове, повязанным на затылке, выглянула наружу и с удивлением уставилась на гостей. Она была бледной, с глубокими морщинами вокруг глаз и губ, но глаза у нее были молодые — яркие, живые, того же оттенка, что и у Виктора.

— Виктор, — радостно сказала она, выходя к сыну. Она обняла его, нежно улыбаясь, и Вивиан заметила, как размягчилось лицо принца — исчезла жесткость, усталость осталась, но теперь она была другой, почти домашней. — Как же я рада тебя видеть, — говорила женщина, взяв сына за плечи и отстранившись, чтобы рассмотреть его лицо. — Ты долго не приезжал. Я волновалась. Каждую ночь молилась.

— Были дела, — сказал Виктор, глядя на Вивиан. — Мам, это Вивиан. Моя… гостья.

— Вивиан, — повторила женщина, повернув голову к гостье. Она смотрела с интересом, изучала. — Вивиан. Красивое имя. Виктор, ты приехал показать невесту? — В ее глазах загорелся озорной огонек, и она улыбнулась шире.

— Нет, мама, — недовольно сказал Виктор, и уши его покраснели, Вивиан заметила это, даже несмотря на холод. — Вивиан нужно спрятать. Это самое безопасное место, которое я знаю. Мой отец…

— Не говори ничего про него, — перебила женщина, и теплота в ее голосе остыла. Она перевела внимание на девушку. — Вивиан. Меня зовут Элида. Ты голодна? Плохо себя чувствуешь? Тебе срочно нужно помыться и переодеться. Откуда же вы приехали такие? Выглядишь как после битвы.

— А как она должна выглядеть, просидев в темнице? — парировал Виктор. — Постарайся не донимать ее разговорами. Хорошо? Ей нужен отдых, а не допрос.

— А ты? — Элида посмотрела на сына с надеждой. — Останешься на ужин? Я зарежу курицу. У нас есть свежая зелень.

— Мне нужно ехать, а ты иди в дом, — Виктор покачал головой, и в его взгляде мелькнуло сожаление. — Не могу. Если меня хватятся… — Он не договорил. — Вивиан, не переживай ни о чем. Здесь тебя не обидят. Хорошо?