Моя служанка

— Вы опять подслушивали?

— Нет! То есть сначала подслушивала, но Ада Витальевна меня уже отругала. Я говорю о другом. Когда принесла воду, итальянцы разговаривали между собой.

Марк устало откинулся на спинку кресла.

— Светлана, уже почти одиннадцать. Сегодня был очень сложный день, поэтому предлагаю продолжить завтра. Если хотите, я вызову вам такси.

— Они говорили о вашем доме.

Марк замер.

Света подошла ближе.

— Они сказали, что он в прекрасном состоянии и это именно то, что им нужно. Потом говорили, что вы не согласитесь его продать.

Теперь Марк смотрел на неё очень внимательно.

— Откуда вы это знаете?

Света открыла рот и только сейчас поняла, насколько нелепо прозвучит ответ.

— Я их поняла.

— Они разговаривали на итальянском.

— Я знаю.

— Вы говорите по-итальянски?

— Нет.

Несколько секунд Марк молчал.

— Очень содержательный разговор получается.

— Я никогда не учила итальянский, — торопливо продолжила Света. — Вообще никогда. Но я понимала отдельные фразы. Не всё, конечно, скорее общий смысл. Сначала подумала, что просто угадываю похожие слова, но потом Григорий заговорил с ними, и его я поняла гораздо лучше.

Выражение лица Марка изменилось.

— Гриша говорил по-итальянски?

— Да.

— Он знает язык. Что именно он сказал?

Света попыталась вспомнить услышанное как можно точнее.

— Что вы не продадите дом просто так. Потом сказал, что есть способ заставить вас. Я не поняла несколько слов, но дальше было что-то про старый особняк в Италии. Он сказал, что этот особняк им поможет.

Марк долго молчал.

— Вы уверены?

— В том, что именно это услышала, да. В том, что правильно поняла, нет.

Он встал и прошёл к окну.

— Светлана, это звучит крайне странно. Вы не знаете итальянского, но случайно поняли разговор на итальянском, в котором мой друг обсуждает с моими партнёрами план заставить меня продать собственный дом.

Когда он произнёс всё подряд, Свете самой стало неловко.

— Я понимаю, как это звучит.

— Думаю, вы просто устали. Услышали несколько знакомых слов, а остальное додумали.

— Может быть.

Света опустила глаза.

Почему-то именно его недоверие оказалось особенно обидным.

— Тогда забудьте. Простите, что помешала.

Она повернулась к двери.

— Света.

Рука замерла на ручке.

Марк редко называл её так.

Она обернулась.

Он стоял возле окна и смотрел уже совсем иначе, без прежней холодности.

— Я не говорю, что вы врёте.

— Вы говорите, что я всё придумала.

— Это не одно и то же. Я действительно не понимаю, каким образом вы могли разобрать итальянскую речь, если никогда не учили язык.

— Я тоже не понимаю.

Марк задумался.

— И всё-таки мой опыт подсказывает что друзья иногда ведут себя совсем не как друзья.

Света вспомнила, что ей рассказывала Ада Витальевна об истории Каменева.

— Значит, вы мне верите?

— Я верю, что вы услышали что-то, что вас напугало. Этого пока достаточно, чтобы я не стал полностью игнорировать ваши слова.

Он подошёл ближе.

— Но делать выводы только на их основании я тоже не могу.

Света кивнула. Это было справедливо.

— Тогда как вы проверите?

— Пока не знаю.

Марк остановился напротив неё.

— А вот с вами всё становится интереснее. Английский мы едва вытягиваем, зато итальянский, оказывается, можно вообще не учить.

Света возмущённо посмотрела на него.

— Между прочим, английский я уже намного лучше понимаю.

— Это правда.

От неожиданной похвалы она растерялась.

Марк улыбнулся.

Совсем немного, но после тяжёлого вечера этой улыбки оказалось достаточно, чтобы Света снова почувствовала знакомое тепло.

— Завтра в семь, — сказал он. — Если, конечно, у вас не назначено свидание.

Тепло мгновенно сменилось раздражением.

— А если назначено?

Улыбка исчезла.

— Тогда это ваше дело.

Вот опять. Ещё секунду назад между ними существовало что-то почти тёплое, а теперь Марк снова отступил за невидимую границу.

Света вздохнула.

— Иногда мне кажется, что разговаривать с вами значительно сложнее, чем учить английский.

— Возможно, вам просто нужен хороший преподаватель.

— У меня был один, но он оказался очень капризным.

Марк посмотрел на неё, и на мгновение Свете показалось, что сейчас он снова улыбнётся.

Вместо этого он взял со стола телефон.

— Я вызову вам такси.

Спорить она не стала.

Когда Света ушла, Марк ещё некоторое время стоял посреди кабинета.

Затем вернулся к столу и посмотрел на документы, оставшиеся после переговоров.

История действительно выглядела нелепо.

Гриша был его другом много лет. Да, однажды его друг предал его, но подозревать человека в заговоре на основании рассказа девушки, внезапно обнаружившей способность понимать незнакомый язык, было слишком даже для сегодняшнего вечера.

И всё же несколько деталей не давали покоя.

Итальянцы действительно проявили к дому гораздо больше интереса, чем требовалось для обычного делового ужина. Они задавали вопросы о возрасте здания, реставрации, владельцах, несколько раз просили показать помещения, которые вообще не имели отношения к переговорам.

А Григорий настойчиво предлагал провести встречу именно здесь.

Марк открыл телефон и нашёл его последнее сообщение.

Потом посмотрел на дверь, за которой недавно исчезла Света.

Нет. Полагаться на неё он не мог.

Нужен был человек, который действительно знает итальянский. Но приглашать переводчика на следующую встречу нельзя: итальянцы прекрасно говорили по-английски, и появление специалиста по их родному языку сразу вызовет вопросы.

Значит, нужен другой способ.

Запись.

Если разговор повторится, достаточно оставить в кабинете диктофон. После встречи запись можно передать переводчику и получить точный текст.

Марк сделал себе короткую пометку в телефоне.

Потом вспомнил последние слова Светы.

Старый особняк в Италии.

Он открыл ноутбук.

Если она действительно что-то услышала, ждать следующей встречи необязательно. Для начала можно запросить материалы по особняку. Возможно удастся что-то выяснить.

Марк открыл ноутбук, чтобы письменно запросить материалы по особняку. Ведь итальянцы сами предлагали ему взяться за реставрацию. Но прежде чем начать печатать, неожиданно вспомнил совсем другое: Григорий, стоящий в холле и смотрящий вслед Светлане.

Раздражение вернулось мгновенно.

«Если хочешь за ней приударить, делай это за пределами моего дома».

Теперь собственные слова казались особенно неудачными.

Марк захлопнул ноутбук, поднялся и подошёл к окну. Такси уже отъезжало от ворот.

Он смотрел вслед машине, пока красные огни не исчезли за поворотом, и только тогда вернулся к столу.

Сначала нужно разобраться с итальянцами.

Со Светланой всё было гораздо сложнее.

Глава 18. Предательство

Документы по итальянскому особняку пришли на следующее утро.

Марк увидел письмо ещё за завтраком, но открывать его сразу не стал. После вчерашнего вечера он почти не спал и теперь слишком хорошо понимал, что усталость заставляет видеть подозрительное даже там, где его нет. Сначала стоило выпить кофе, привести мысли в порядок и только потом решать, действительно ли Светлана услышала нечто важное или её воображение просто связало несколько знакомых слов в случайную историю.

К одиннадцати он уже сидел в офисе перед двумя мониторами, изучая присланную папку.

Итальянцы предлагали совместный проект по реконструкции старинного особняка недалеко от Флоренции. Само предложение выглядело интересно: здание конца девятнадцатого века, большой участок, удачное расположение и возможность после реставрации превратить его в дорогой бутик-отель. Ради такого проекта многие бы перегрызли друг другу горло.

Марк открыл архитектурные планы, потом техническое заключение и несколько таблиц с расчётами.

На первый взгляд всё выглядело нормально. Даже слишком нормально.

Он несколько раз возвращался к одним и тем же страницам, листал планы этажей, сверял номера приложений, читал заключение инженеров. Что-то не сходилось.

Марк откинулся на спинку кресла и потёр переносицу.

Он не мог пока объяснить, что именно его беспокоило. В документах не было очевидных ошибок, подписи и печати стояли на местах, цифры совпадали с предварительными расчётами, но ощущение незавершённости становилось всё сильнее.

Словно из большой картины аккуратно вынули один фрагмент, рассчитывая, что никто не заметит пустого места. Он снова просмотрел перечень приложений.

Были планы коммуникаций, обследование несущих конструкций и предварительная смета. Однако чего-то всё равно не хватало.

Марк закрыл файл.

Нужно было изучить документацию спокойно и, возможно, подключить своего инженера. Пока же важнее проверить другое.

Он взял телефон и написал итальянским партнёрам, предложив встретиться ещё раз до их отъезда из Петербурга.

Ответ пришёл почти сразу. Они согласились на следующий день.

Григорий тоже подтвердил участие, но на этот раз даже не предложил провести встречу в особняке. Марк долго смотрел на его короткое сообщение. Возможно, Светлана действительно ошиблась. Ему хотелось именно этого.

После одной измены он слишком хорошо знал, насколько легко подозрения начинают пожирать всё вокруг. Когда человек однажды получает нож в спину от тех, кому доверял больше остальных, потом очень трудно перестать ждать следующего удара.

После предательства на его свадьбе доверять кому-либо безоговорочно Марк перестал.

Григорий тогда оказался одним из немногих, кто остался рядом. Он не задавал лишних вопросов, не пытался утешать банальностями и просто несколько месяцев терпел рядом человека, который превратился в мрачную и злую тень самого себя.

Именно поэтому нынешние подозрения казались особенно отвратительными.

Если Светлана права, значит, предавал теперь ещё и Гриша.

На следующий день встречу назначили в переговорной комнате офиса. Марк приехал раньше всех. На небольшом столике возле кресел уже стояла высокая ваза с цветами, которую секретарь обычно ставила туда перед встречами с клиентами. Сегодня внутри композиции находился ещё и маленький диктофон.

Марк несколько минут смотрел на вазу. Ему не нравилось происходящее. Он ненавидел тайные игры и ещё сильнее ненавидел необходимость следить за собственным другом.

Однако воспоминание о встревоженном лице Светланы не позволяло просто отказаться от проверки.

«Я понимаю, как это звучит». Она действительно понимала. Больше того, сама не была уверена в услышанном, но всё равно пришла предупредить его.

Марк включил запись и отступил от столика.

Если она ошиблась, вечером он удалит файл и больше никогда не вернётся к этой истории.

Итальянцы приехали почти одновременно с Григорием. Переговоры начались спокойно. Они обсуждали сроки, финансирование и предварительную концепцию реконструкции основного проекта. Марк задавал вопросы по документации, внимательно наблюдая за реакцией гостей.

— Я также просмотрел материалы, которые вы прислали вчера по особняку, — сказал он. — Общая картина понятна, но мне потребуется полный комплект технической документации.

Один из итальянцев, Лука, улыбнулся.

— Разумеется. Мы подготовим всё необходимое.

— Желательно до вашего отъезда.

Лука на секунду посмотрел на сидевшую рядом женщину. Движение было почти незаметным. Марк заметил.

Григорий вмешался сразу:

— Марк, там огромный объём. Ты же не собираешься изучить каждую бумажку до того, как они уедут?

— Именно это я и собираюсь сделать.

— Иногда я забываю, насколько ты занудный.

Григорий улыбнулся, но Марк не ответил.

Через сорок минут он специально попросил друга выйти с ним в соседний кабинет.

— Мне нужно передать тебе расчеты по нашему основному проекту. Оставим наших друзей ненадолго.

Григорий недоумённо посмотрел на него.

— Именно сейчас?

— Это займёт несколько минут.

Они вышли.

Марк оставил дверь соседнего кабинета приоткрытой и почти сразу услышал приглушённые голоса из переговорной. Итальянцы перешли на родной язык. Сердце неприятно толкнулось о рёбра.

Григорий в этот момент изучал таблицу на экране.

— Здесь всё нормально, — сказал он. — Что именно ты хотел показать?

— Хотел услышать твоё мнение.

— Моё мнение заключается в том, что ты зря тратишь время.

Марк посмотрел на него.

Человек перед ним выглядел совершенно привычно. Тот же спокойный взгляд, те же движения, та же лёгкая раздражённость, когда его отвлекали от важных переговоров.

Друг, которого он знал много лет. Хотелось верить именно этому лицу.

— Возможно, ты прав, — ответил Марк.

Когда они вернулись, итальянцы уже снова разговаривали по-английски.

Оставшуюся часть встречи Марк провёл совершенно спокойно. Только после ухода гостей позволил себе достать диктофон. Запись была почти часовой. Теперь требовался человек, которому он мог доверить перевод. Такой человек нашёлся быстро.

Александр Леонидович преподавал итальянский язык в университете и когда-то много лет сотрудничал с отцом Марка. В детстве Марк видел его за семейным столом достаточно часто, чтобы спустя годы без особых сомнений позвонить именно ему.

— Александр Леонидович, простите, что обращаюсь так неожиданно, но мне сегодня очень нужна ваша помощь.

— Если сын Сергея Каменева начинает разговор такими словами, значит, дело действительно серьёзное.

— Мне нужно перевести одну запись. Желательно сегодня и без посторонних.

На другом конце линии ненадолго замолчали.

— Я могу приехать вечером.

— Спасибо. Я буду дома после пяти.

Александр Леонидович приехал около шести.

Ада Витальевна проводила его в кабинет, принесла чай и тактично закрыла дверь.

Марк включил запись, сразу перемотав на время, когда Марк увёл Григория из переговорной.

Голос Луки стал отчётливее.

Александр Леонидович нахмурился.

— Это интересно.

Марк выпрямился.

— Переводите всё дословно.

Запись снова пошла. Женщина произнесла несколько фраз. Переводчик поднял руку и остановил звук.

— Она спрашивает: «Ты уверен, что убрал все лишние документы по особняку?»

Марк почувствовал, как внутри становится холодно.

— Продолжайте.

Мужской голос ответил.

— «Да. Надеюсь, он ничего не заметит. Григорий говорил, что Каменев очень дотошный и наверняка обратит внимание, если чего-то не хватает. Поэтому документы придётся исправить и передать ему другие данные».

Марк медленно сжал пальцы на подлокотнике.

Александр Леонидович посмотрел на него.

— Продолжать?

— Обязательно продолжайте.

Следующая фраза принадлежала Луке.

— «Я уже занимаюсь этим вопросом. Знакомый инженер подготовит новые документы, поэтому беспокоиться не о чем».

Женщина ответила почти сразу.

— «Я бы не беспокоилась, если бы у сеньора Каменева была другая репутация».

— «Григорий достаточно близок к нему и обещал всё устроить. Пока поводов для паники нет».

В кабинете стало тихо. Марк смотрел на остановленную дорожку записи.

Гриша. Несколько секунд он даже не чувствовал злости. Было только какое-то почти физическое ощущение пустоты. Значит, Светлана не ошиблась. Григорий действительно участвовал во всём этом. Тот самый человек, который сидел рядом с ним когда умерли его родители и просто молчал. Тот, кто убеждал не превращать предательство двух мерзавцев в недоверие ко всему миру.

И теперь именно он договаривался за его спиной о поддельных документах.

— Марк Сергеевич, — осторожно произнёс Александр Леонидович, — мне кажется, вам стоит выяснить, о каких именно документах идёт речь.

Марк усмехнулся, но даже ему самому собственная усмешка показалась неприятной.

— Обязательно выясню.

Внутри постепенно поднималась ярость. Не быстрая вспышка, которая исчезает через минуту, а тяжёлая, холодная ненависть. Григорий знал его достаточно хорошо. Знал о прошлой измене. Знал, чего ему стоило снова начать доверять людям. И всё равно решил ударить именно туда. Дверь кабинета открылась. Марк резко повернул голову. На пороге стояла Светлана с графином воды и двумя стаканами.

— Простите, Ада Витальевна сказала, что вам может понадобиться вода.

Она сразу почувствовала напряжение и остановилась.

— Я не вовремя?

Марк несколько секунд смотрел на неё. Ещё вчера он почти убедил себя, что девушка просто устала и нафантазировала лишнего. Теперь именно благодаря ей он знал, что его собираются обмануть.

— Наоборот, заходите.

Светлана удивилась, но вошла и поставила графин на стол. Александр Леонидович с любопытством посмотрел на неё.

— Это и есть та девушка, о которой вы говорили?

— Именно она услышала итальянский разговор во время первой встречи и обратила моё внимание на происходящее.

Переводчик приподнял брови.

— Ваша сотрудница знает итальянский?

Света сразу нахмурилась.

— Почему все так удивляются, когда выясняется, что прислуга может что-нибудь знать?

Александр Леонидович смутился.

— Простите, я совершенно не это имел в виду.

— Она не знает итальянского, — сказал Марк.

Света повернулась к нему.

— Спасибо, Марк Сергеевич, очень убедительно защитили мои интеллектуальные способности.

Несмотря на состояние, Марк почти улыбнулся.

— Я лишь повторил ваши собственные слова.

— Формально вы правы, но звучит всё равно обидно.

Александр Леонидович заинтересовался ещё сильнее.

— Значит, вы никогда не изучали язык?

— Никогда сознательно не изучала.

— Тогда давайте проверим одну вещь.

Он произнёс несколько простых фраз по-итальянски.

Света сначала растерянно посмотрела на него, потом медленно ответила:

— Вы спросили, как меня зовут, где я живу и люблю ли я этот город.

Теперь удивился даже Марк.

Александр Леонидович заговорил снова, на этот раз немного быстрее.

Света слушала, нахмурив лоб.

— Вы сказали, что сегодня холодно, но весной здесь будет красиво. Кажется, именно это.

— Почти дословно.

Она нервно рассмеялась.

— Вот видите, а я понятия не имею, почему понимаю ваши слова.

— Вы могли слышать итальянскую речь в раннем детстве. Иногда язык, усвоенный ребёнком в первые годы жизни, сохраняется очень необычным образом, даже если потом человек им совершенно не пользуется.

Света медленно опустила взгляд.

— Возможно, вы правы.

Марк заметил, как изменилось её лицо.

— Светлана, что случилось?

Она несколько секунд молчала.

— Просто я ничего не знаю о своём раннем детстве.

Александр Леонидович перестал улыбаться.

— Совсем ничего?

Света покачала головой.

— В детский дом я попала примерно в три года. Меня оставили возле входа. Воспитатели потом рассказывали, что какой-то мужчина привёл меня рано утром, фактически оставил на ступенях и ушёл. Я сама этого почти не помню.

Марк замер. Он никогда не слышал эту историю. Света рассказывала спокойно, но пальцы, лежавшие на краю стола, выдавали напряжение.

— Никаких документов при мне не было. Даже имени никто толком не знал. Светланой меня назвали уже там. Потом пытались выяснить, кто мои родители, но ничего не нашли.

— А фамилия? — спросил Александр Леонидович.

— Тоже детдомовская.

Она немного помолчала.

— Ещё воспитательница рассказывала, что первые недели я постоянно говорила на каком-то странном языке. Они ничего не понимали и решили, что это детская тарабарщина. Потом я довольно быстро начала говорить по-русски и тот язык забыла.

Александр Леонидович медленно снял очки.

— Это уже гораздо интереснее.

Света посмотрела на него.

— Вы думаете, я могла быть из Италии?

— Я пока вообще ничего не думаю. Но исключать такую возможность точно нельзя.

На её лице появилось выражение, которого Марк раньше никогда не видел. Надежда.

Очень осторожная, словно Света сама боялась поверить в собственную мысль.

— Значит, там может быть моя семья?

Александр Леонидович не спешил отвечать.

— Теоретически может быть всё что угодно. Однако от понимания нескольких бытовых фраз до доказательства итальянского происхождения существует огромная дистанция.

Света кивнула, но надежда не исчезла.

— Всё равно когда-нибудь проверю.

— Каким образом?

— Поеду в Италию и буду искать.

— Это довольно большая страна. Вы ведь не собираетесь стоять на каждой площади с транспарантом «Ищу родственников»?

Света вдруг улыбнулась.

— Если понадобится, буду стоять и с транспарантом.

Александр Леонидович рассмеялся.

— Темперамент у вас действительно вполне итальянский.

— Мне уже говорили, что я слишком шумная.

— Тогда я на досуге подумаю над вашей историей. Возможно, существуют какие-то лингвистические способы определить, какой именно вариант языка вы слышали в детстве.

Света посмотрела на него так, словно он уже пообещал найти её родителей завтра утром.

— Вы правда посмотрите?

— По крайней мере попробую.

— Спасибо.

Марк всё это время молчал. Она была одна. Совсем одна. Он слишком хорошо знал это ощущение, хотя их одиночество было совершенно разным. У него когда-то была семья, большой дом, отец и мать, воспоминания о детстве, фотографии и могилы, на которые можно приехать. У Светланы не было даже этого.

Но у неё оставалась возможность, пусть ничтожная, однажды кого-то найти.

Почему-то мысль о том, что где-то действительно могут жить люди, которые похожи на неё, показалась ему неожиданно важной.

— Я тоже попробую помочь.

Света повернулась к нему.

— В каком смысле?

— В самом обычном. Если вас нашли ребёнком, должны были остаться документы: акт обнаружения, записи полиции, бумаги органов опеки, возможно, медицинские сведения. Даже если тогда ничего не выяснили, сейчас существуют базы и архивы, которых двадцать лет назад не было.

Она смотрела на него широко раскрытыми глазами.

— Вы серьёзно?

— Совершенно серьёзно.

— Но зачем вам это?

Марк не сразу нашёл ответ.

— Потому что поиск документов мне хорошо знаком.

Света прищурилась.

— Это не ответ.

— Другого пока не будет.

Она продолжала смотреть на него, и Марк вдруг поймал себя на странном желании протянуть руку и убрать выбившуюся прядь с её щеки.

Он остановил себя раньше, чем движение успело начаться.

Света ничего не заметила.

— Вы ведь совсем недавно объяснили Григорию, что я просто ваша работница.

Марк медленно поднял взгляд.

Значит, она всё-таки слышала тот разговор.

— Вы подслушивали?

— Совершенно случайно проходила рядом.

— Разумеется, совершенно случайно.

— Я вообще часто случайно оказываюсь рядом с закрытыми дверями.

На этот раз он всё-таки улыбнулся.

Света тоже улыбнулась, и комната неожиданно перестала казаться такой тяжёлой.

— Так зачем вы помогаете своей работнице? — снова спросила она.

Марк посмотрел на её счастливое лицо.

Наверное, честный ответ прозвучал бы слишком опасно.

Потому что ему нравилось видеть её такой.

Потому что за последние недели её присутствие каким-то образом превратило мрачный дом в место, куда хотелось возвращаться.

Потому что её голос из соседней комнаты больше не раздражал, а тишина в дни, когда Светланы не было, стала неожиданно заметной.

— Считайте это дополнительной частью уроков английского.

Она рассмеялась.

— Тогда у вас очень странная программа обучения.

— Зато индивидуальная.

Света прижала ладони к груди, словно пыталась удержать внутри переполнявшую её радость.

— Если вы действительно поможете мне найти хоть что-нибудь, я больше никогда не буду жаловаться на ваши занятия.

— Это обещание я запомню.

— Даже домашние задания буду делать.

— Теперь я почти уверен, что вы переоцениваете своё счастье.

Она снова рассмеялась.

Марк смотрел на неё и впервые за весь вечер почувствовал, что напряжение немного отпускает.

Александр Леонидович поднялся.

— Думаю, всё важное на записи мы уже нашли. Перевод я завтра пришлю письменно.

Марк проводил его до двери.

Когда вернулся, Светлана всё ещё стояла возле стола.

— Вам давно пора домой.

— Я сейчас пойду.

Она сделала несколько шагов к двери, потом обернулась.

— Марк Сергеевич, спасибо.

— Пока ещё не за что благодарить.

— Всё равно спасибо.

Она улыбнулась ему ещё раз и вышла.

Марк остался один. На столе лежал диктофон. Он нажал кнопку и снова услышал итальянскую речь.