Созидатели: цена истинности

Переведя взгляд на белую драконицу, которая уже устроилась поудобнее, обняв передними лапами и сундук, и новую кучу драгоценных камней, и с блаженством доедая сладкое, он добавил:

— Ну, наша Созидательница собирается строить свой город. Пригодится. Заложим первый камень её будущего царства.

В её позе читалось абсолютное непоколебимое счастье и чувство полной безопасности.

Рей, стоявший на страже, наконец расслабил плечи. Посмотрев на гору сокровищ, довольную драконицу и товарищей, он тихо, почти про себя, произнёс:

— И мы будем строить его вместе с ней. До последнего камня. Защитим её мир, каким бы он ни был.

Глава 3. Гнездо, сладости и пробуждение истинной сути

Белая драконица, наконец насытившись роскошным шоколадом и созерцанием новых сверкающих богатств, издала длинный вибрирующий вздох, от которого слегка завибрировал каменный пол древней пещеры. Её огромные перламутровые крылья медленно и грациозно сложились, накрывая внушительную гору драгоценных камней и старый, окованный потемневшим железом сундук, словно живое, тёплое и непроницаемое одеяло. Тяжёлая голова с изящными, загнутыми назад рогами опустилась на массивные передние лапы, а вертикальные, светящиеся внутренним золотом зрачки начали медленно затягиваться полупрозрачной плёнкой глубокого восстанавливающего сна.

Мы наблюдали за этим завораживающим зрелищем, затаив дыхание и стараясь не издавать ни единого лишнего звука, чтобы не нарушить хрупкое равновесие момента. В этом колоссальном существе, способном одним взмахом хвоста снести каменную стену и испепелить целый легион врагов, сейчас не было ни капли угрозы или агрессии. Оставалось только абсолютное первобытное удовлетворение, чувство полной безопасности и глубокое инстинктивное доверие к тем, кто находился рядом.

Рей, стоявший на страже у самого входа в пещеру, медленно, с видимым облегчением расслабил напряжённые плечи. Его собственная драконья сущность, которая всё это время была напряжена до предела, готовая в любую секунду броситься на защиту, теперь успокоилась и начала тихо мурлыкать в унисон с ней. Он сделал несколько бесшумных, осторожных шагов и присел на корточки прямо рядом с её массивной, дышащей жаром мордой. Осторожно, словно боясь разбудить спящее могущественное божество, он протянул руку и коснулся тёплой, гладкой, переливающейся чешуи на её переносице. Драконица во сне тихонько фыркнула, выпуская тонкую ароматную струйку дыма, и чуть ближе придвинулась к его ладони, инстинктивно ища дополнительного тепла и подтверждения того, что она не одна.

— Она уснула, — прошептал Рей, и в его обычно суровом командном голосе прозвучала такая нежность и уязвимость, которую он редко позволял услышать кому-либо в этом мире. — Её магическое ядро стабилизировалось. Энергия четырёх стихий больше не разрывает её изнутри, не пытается уничтожить человеческую оболочку. Она нашла свою точку опоры, свою истинную форму.

Ден материализовался из густой тени прямо рядом с нами; его тёмные непроницаемые глаза с бесконечной нежностью смотрели на спящую девушку-дракона.

— Но она не может вечно оставаться в этом облике, — тихо, но весомо заметил он, присаживаясь на холодный камень и поджимая колени. — Человеческий разум, даже усиленный древней магией и кристаллами знаний, не предназначен для постоянного непрерывного пребывания в теле дракона. Рано или поздно ей нужно будет вернуться в человеческий облик. И когда это случится, после такого колоссального расхода энергии, ей будет невероятно холодно, слабо и уязвимо.

Аланиэль, который всё это время стоял чуть поодаль, внимательно наблюдая за тонкими невидимыми потоками магии, мягко кивнул. Его серебряные глаза отражали мерцание тысяч драгоценных камней, разбросанных по полу.

— Ты абсолютно прав, Ден. Обратная трансформация потребует от неё титанических усилий и заберёт последние остатки сил. Мы должны быть готовы окружить её максимальной заботой, теплом и защитой в ту же самую секунду, как перламутровая чешуя сменится мягкой человеческой кожей. Мы должны стать буфером между ней и этим холодным миром.

Каэл, который до этого момента с неподдельным интересом разглядывал один из крупных безупречно огранённых рубинов, аккуратно и бережно положил его обратно в общую кучу, чтобы не нарушить хрупкий покой драконицы, и подошёл к нам. В руках у него всё ещё была та самая огромная корзина со сладостями.

— Значит, так, — начал он, и его голос звучал бодро, но в глубине глаз читалась серьёзная задумчивость. — Когда она проснётся и превратится обратно, ей понадобятся три вещи: тепло, еда и, судя по всему, очень много сладкого для восстановления магического баланса. Я могу легко обеспечить последние два пункта. Но с теплом...

— Я согрею её, — мгновенно, без доли секунды на раздумья отозвался Рей, не отрывая взгляда от спящей морды. — Моя драконья кровь, мой внутренний жар будет для неё самой естественной, самой родной грелкой. Она не почувствует чужого тепла.

— А я создам вокруг неё непроницаемый барьер из живых теней, который удержит это драгоценное тепло внутри и не даст ни одному сквозняку или холоду проникнуть в наше пространство, — добавил Ден, и его тень уже начала послушно, как живая, стелиться по каменному полу, формируя невидимый, но невероятно плотный и тёплый кокон вокруг спящей драконицы.

— А я обеспечу постоянный приток свежего, насыщенного чистой жизненной силой воздуха, чтобы ей было легко и свободно дышать, чтобы её лёгкие не испытывали недостатка в кислороде, — завершил Аланиэль, и вокруг нас действительно стало легче дышать. Лёгкий освежающий аромат утренней хвои и сладкой росы наполнил пещеру, вытесняя тяжёлый запах серы, пыли и застоявшегося воздуха.

Каэл улыбнулся, и в этой улыбке было что-то древнее, мудрое и невероятно тёплое, что мы раньше редко замечали за его вечной шутливой маской.

— А я, как Феникс, буду следить за тем, чтобы её внутренний огонь никогда не гас, чтобы искра жизни в её груди горела ровно и ярко. И чтобы в её гнезде всегда были свежие сладости.

Мы замолчали. Слово «гнездо» повисло в тяжёлом, насыщенном магией воздухе, обретая новый, глубокий и значимый смысл. Оно больше не было пустой шуткой, оговоркой или простой метафорой. Это была суровая, прекрасная реальность. Эта древняя пещера, эта гора сокровищ, эти четверо мужчин, готовых отдать свои жизни за её покой и безопасность, — всё это было её гнездом. И мы были её стражами, её нерушимой опорой, её истинной парой.

Прошло несколько долгих часов. Внешний мир за пределами пещеры погрузился в глубокую непроглядную ночь, но внутри, благодаря мягкому рассеянному свечению драгоценных камней и уютным магическим огонькам, которые заботливо разжёг Каэл, царила золотистая полутьма, напоминающая интерьер королевской спальни.

Вдруг драконица пошевелилась. Её дыхание участилось, стало более прерывистым. Перламутровая чешуя начала мерцать, становясь полупрозрачной, словно растворяясь в воздухе. Мы все мгновенно напряглись, окружив её плотным защитным кольцом, готовые поддержать в любой момент, поймать, если она упадёт.

Процесс обратной трансформации был одновременно завораживающим и пугающим зрелищем. Огромное массивное тело начало медленно сжиматься, светиться изнутри ослепительно-белым чистым светом. Гигантские крылья растворились в тысячах светящихся танцующих частиц, длинный хвост втянулся, а массивная покрытая чешуёй морда утратила свои драконьи хищные черты, становясь мягче, человечнее, роднее. Свет вспыхнул в последний ослепительный раз, заставив нас на мгновение зажмуриться, и когда он окончательно рассеялся, на месте величественного зверя, свернувшись калачиком прямо на жёсткой куче рубинов и алмазов, лежала Ася.

Она была в своей обычной, но теперь слегка обтрёпанной и запылённой одежде. Кожа была неестественно бледной, а по лбу и вискам выступила холодная испарина. Она мелко и часто дрожала всем телом. Обратная трансформация забрала слишком много жизненной энергии, оставив человеческое тело совершенно незащищённым перед пронизывающей прохладой пещеры.

— Ася, — мягко, с бесконечной нежностью позвал Рей, первым бросаясь к ней и опускаясь на колени.

Он мгновенно снял свой тяжёлый тёплый плащ, пропитанный собственным стабильным драконьим жаром, и бережно накинул на её дрожащие хрупкие плечи. Ася всхлипнула; её глаза, всё ещё сохраняющие лёгкий неземной золотистый оттенок, распахнулись. Она дезориентированно, с трудом фокусируя взгляд, огляделась. Взгляд метнулся к знакомому сундуку, к сверкающей куче камней, а затем с надеждой и страхом — к нам.

— М-мои... — пролепетала она, зубы мелко стучали от пронизывающего холода. — Мои сокровища... они тут? Они на месте?

— Тут, милая, всё тут, на месте, — успокаивающе проговорил Аланиэль, присаживаясь рядом с другой стороны и начиная бережно, ритмично растирать её холодные ледяные руки своими тёплыми ладонями, насыщая их мягкой исцеляющей магией жизни. — Никто их не тронул. Мы охраняли их. И мы охраняли тебя.

Ася выдохнула, и её тело немного расслабилось, но мелкая дрожь всё ещё не прекращалась.

— Холодно, — прошептала она, инстинктивно прижимаясь к Рею, который тут же крепко обнял её, прижимая к своей широкой горячей груди, как к единственному источнику спасения. Его внутренний жар мгновенно начал проникать сквозь ткань плаща, согревая иззябшее ослабленное тело изнутри.

— Я знаю, родная, я знаю, — промурлыкал Рей, нежно целуя её в макушку и вдыхая запах волос. — Сейчас станет тепло. Я не отпущу тебя, пока ты не согреешься.

Каэл, не теряя ни секунды, уже был рядом. Он открыл корзину и достал большую плитку молочного шоколада и термос с горячим сладким травяным чаем, который успел приготовить с помощью контролируемого огня, пока мы ждали.

— Держи, — сказал он, поднося термос к её бледным губам. — Выпей. Это поможет восстановить внутренний магический и физический баланс. И вот, — он отломил крупный кусочек шоколада и поднёс к её губам. — Для поднятия духа и быстрого восстановления сил.

Ася послушно открыла рот, съела шоколад и сделала несколько жадных глотков горячего чая. Цвет немедленно, словно по волшебству, начал возвращаться к её щекам. Дрожь постепенно утихала, заменяясь глубоким восстанавливающим теплом, которое исходило от Рея и многократно усиливалось мягкой магией Аланиэля.

Она обвела нас всех прояснившимся взглядом. В глазах больше не было животной простоты и инстинктов драконицы, но осталась та же глубокая инстинктивная нерушимая привязанность.

— Вы... вы все остались, — тихо сказала она, и в голосе прозвучало искреннее детское удивление и огромное облегчение. — Вы не ушли. Вы не испугались того, что я превратилась в монстра.

Ден, сидевший у её ног, взял её ступню в свои руки и начал медленно, ритмично массировать, восстанавливая нормальное кровообращение и прогоняя остатки холода.

— Глупая, — мягко упрекнул он, хотя в тоне не было ни капли осуждения, только бесконечная нежность. — Мы же сказали. Мы твоя стая. Твоё гнездо. Разве верные стражи когда-нибудь покидают своё гнездо?

Ася слабо, но искренне улыбнулась и положила руку на его тёмные мягкие волосы.

— Спасибо, — прошептала она, закрывая глаза от удовольствия. — Я чувствовала себя такой... большой. И странной. Но когда я смотрела на вас, мне не было страшно. Даже когда я была драконом, я знала, что вы мои. Вы всегда были моими.

В пещере повисла тёплая, наполненная глубоким взаимопониманием и любовью тишина. Мы все физически чувствовали эту связь. Она стала сильнее, плотнее, осязаемой, как невидимая, но прочная нить, связывающая наши сердца.

— Ася, — начал Аланиэль, и его голос стал серьёзным, но оставался таким же мягким. — Нам нужно поговорить о том, что произошло. О пророчестве. О четырёх наследниках, о которых мы читали.

Ася напряглась, её пальцы перестали перебирать волосы Дена. Она посмотрела на эльфа, затем перевела взгляд на Рея, Дена и, наконец, остановила его на Каэле.

— Вы думаете, что это о нас? — тихо, с трепетом спросила она. — О том, что я... что мы... что это не просто совпадение?

— Легенда гласит: одна девушка, четыре источника, четыре наследника, четыре магии, — чётко, по слогам процитировал Ден, и его тёмные глаза смотрели на неё с абсолютной пугающей серьёзностью. — Ты пробудила источники. Ты владеешь четырьмя стихиями. И мы здесь, рядом с тобой.

Он сделал многозначительную паузу, и его взгляд скользнул прямо к Каэлу.

— Но нам не хватало одного элемента для полной завершённой картины. Пернатого. Феникса.

Все взгляды в пещере обратились к Каэлу. Он не отвёл глаз. Не стал шутить или переводить тему, как делал это обычно, спасаясь от серьёзности. В его глазах вспыхнул тот самый древний золотой огонь, который мы иногда замечали в редкие моменты, но который теперь горел открыто, ярко и неоспоримо.

— Я всё вспомнил, когда в облике дракона она посмотрела мне в глаза, — тихо произнёс Каэл, и в его голосе прозвучала лёгкая едва уловимая дрожь, которую он больше не пытался скрыть за обычной маской беззаботности. — В тот миг, когда её золотые зрачки встретились с моими, пелена спала. Я прошёл через перерождение пеплом. Я кронпринц фениксов. И, если честно, я пока совершенно не представляю, как мы будем делить одну истинную пару. И уж точно она не откажется ни от одного из нас. Вы же её знаете.

Его признание повисло в воздухе, тяжёлое и ошеломляющее. Рей медленно выдохнул; его рука на плече Аси сжалась чуть сильнее, но не от ревности, а от осознания масштаба того, что их связывало. Ден усмехнулся, но в этой усмешке не было злости, лишь принятие неизбежного. Аланиэль же просто кивнул, словно эта новость лишь подтвердила то, что он давно подозревал.— Делить? — тихо переспросила Ася; её голос окреп, а в глазах зажгся тот самый знакомый упрямый огонёк. — Кто сказал, что я кого-то буду делить?

Она высвободилась из объятий Рея ровно настолько, чтобы сесть прямо, накинув его тёплый плащ на плечи, как королевскую мантию. Обвела нас всех взглядом, и в нём читалась абсолютная непоколебимая решимость.

— Я не собираюсь выбирать. Вы все здесь. Вы все прошли через ад ради меня. Вы все держали меня, когда я горела изнутри. Если древняя магия решила связать нас всех в один узел, значит, так тому и быть. Мы не будем делить друг друга. Мы будем единым целым. Гнездом.

Каэл медленно выдохнул, и на его лице расцвела такая широкая искренняя улыбка, что она осветила полумрак пещеры ярче любых магических огоньков.

— Ну что ж, — сказал он, и в голосе вернулась привычная, но теперь наполненная глубоким смыслом лёгкость. — Похоже, наша кронпринцесса уже всё решила за нас.

— Я понимаю, — твёрдо сказала Ася, вытирая последние следы слёз и выпрямляя спину. — Я чувствую... как будто внутри меня теперь живёт второе солнце. Оно тёплое, родное, но если я не буду его контролировать, оно может сжечь всё вокруг. Или меня саму изнутри. Я должна научиться управлять этим ядром, находясь в своём человеческом теле.

— Тогда мы научим тебя, — сказал Ден, поднимаясь и отступая на шаг, чтобы освободить пространство в центре пещеры, создавая идеальное место для ритуала. — Прямо сейчас. Пока ты ещё слаба после трансформации, но твоё магическое ядро открыто, податливо и готово к настройке.

Мы переглянулись, молча кивнули друг другу и заняли свои места, образуя вокруг Аси идеальный симметричный квадрат. Рей встал у её спины; его тяжёлые надёжные руки легли ей на плечи, передавая стабильность, защиту и жар Земли и Огня. Аланиэль встал слева; его длинные пальцы коснулись её виска, наполняя разум кристальной ясностью и текучестью Воды и Воздуха. Ден встал справа; его прохладная бархатная тень обвила её талию, заземляя излишки энергии и давая чёткую нерушимую структуру. А Каэл сел прямо перед ней, взяв её ладони в свои; его огонь стал тем самым катализатором, который должен был запустить и объединить весь процесс.

— Закрой глаза, Ася, — скомандовал мягкий, но властный, не терпящий сомнений голос Аланиэля. — Почувствуй своё ядро. Не как чужеродный опасный объект, а как часть себя. Как своё собственное второе сердце.

Ася послушно закрыла глаза. Её дыхание выровнялось, стало глубоким и размеренным. Мы все одновременно высвободили крошечную тщательно контролируемую часть своей магии, направляя её прямо к ней, создавая единый гармоничный поток. Это был опасный тонкий танец на грани лезвия. Если бы кто-то из нас дал слишком много силы или если бы Ася не смогла их принять и сбалансировать, произошёл бы неконтролируемый магический взрыв. Но мы были связаны. Мы чувствовали границы друг друга, доверяли безоговорочно.

Я видел, как под её закрытыми веками забегали разноцветные огоньки. Сначала кожа стала горячей, как у Рея, излучая спокойную мощь. Затем дыхание стало лёгким и почти незаметным, как у Аланиэля, наполняясь свободой. Аура сжалась, стала плотной и непроницаемой, как у Дена, создавая идеальную защиту. И наконец, в груди вспыхнул яркий живой согревающий свет, как у Каэла, дающий жизнь и энергию.

— Теперь, — прошептал Каэл, глядя ей прямо в глаза, когда она их открыла. — Собери это. Не в драконью форму. В себя. В свою человеческую оболочку. Сделай это своим внутренним щитом.

Ася нахмурилась, сосредоточенно сжимая его руки. Мы чувствовали, как внутри неё бушует невидимый шторм. Четыре стихии, четыре разные мощные природы пытались найти общий язык, договориться. На мгновение её лицо исказилось от боли, и я приготовился мгновенно прервать поток, чтобы спасти её.

Но тут она вспомнила. Вспомнила, как мы строили щит на полигоне под давлением мастеров. Вспомнила, как вместе вытаскивали камни из нашего озера. Вспомнила, что мы — единое нерушимое целое.

Вместо того чтобы бороться с потоками и подавлять их, она расслабилась. Позволила жару Рея согреть её, прохладе Дена — успокоить, ясности Аланиэля — направить, а огню Каэла — оживить и объединить. И вдруг в центре её груди, прямо под ключицей, вспыхнул маленький, но невероятно яркий ослепительный символ. Четыре переплетённые спирали: красная, зелёная, чёрная и золотая. Они закружились в идеальном математически выверенном балансе, создавая вокруг неё невидимый, но ощутимый купол абсолютной гармонии.

Боль мгновенно исчезла. Лицо расслабилось, разгладилось. Она открыла глаза, и они сияли не золотом дракона, а спокойным уверенным мудрым светом её собственной окончательно пробуждённой души.

— Я... я сделала это, — прошептала она с неподдельным изумлением, глядя на свои руки. Магия больше не жгла изнутри, не рвалась наружу. Она текла по венам, как родная тёплая кровь, послушная, мощная и контролируемая.

— Ты сделала это, — улыбнулся Рей, убирая руки с её плеч, но оставляя их лежать там, как знак вечной поддержки. — Ты великолепна, Ася. Ты превзошла все ожидания.

Ася выдохнула, и её тело обмякло, но на этот раз не от истощения или боли, а от глубокого удовлетворённого расслабления. Она оглядела нас, и на лице расцвела та самая озорная земная улыбка, которую мы так любили и за которую готовы были пойти на всё.

— Знаете, — сказала она, потягиваясь и закутываясь в тёплый плащ Рея плотнее. — Быть древней кронпринцессой с четырьмя магическими принцами в качестве личных стражей — это, конечно, очень большая и серьёзная ответственность.

Она сделала паузу; её лукавый взгляд упал на корзину со сладостями, а затем на гору сверкающих переливающихся камней.

— Но, учитывая, что у меня есть неограниченный запас шоколада, гора настоящих драгоценных сокровищ и четверо парней, готовых исполнять любые мои капризы и защищать мой сон... я думаю, я смогу справиться с этой работой. Более того, я буду делать это с удовольствием.

Каэл рассмеялся, Ден усмехнулся, Аланиэль мягко и тепло улыбнулся, а Рей притянул её к себе для крепкого многообещающего поцелуя, в котором была вся его преданность.

В этой древней, скрытой от глаз пещере, вдали от интриг Академии и угроз внешнего мира, мы нашли не просто временное убежище. Мы нашли наш настоящий дом. Наше гнездо. И в этом гнезде, окружённая сокровищами и безграничной любовью тех, кто поклялся ей в вечной верности, Ася Вайлет наконец-то могла быть полностью собой. И мы были готовы защитить этот мир, который она создавала, до самого конца времён.

Глава 4. Вершащий Судеб и угасающее пламя

Нам пора было возвращаться в Академию. Дела не ждали, а наше внезапное исчезновение, безусловно, не осталось незамеченным Куратором Торном. Однако стоило нам только направиться к выходу из пещеры, как резкая, пронзительная боль пронзила мою грудь. Это было не физическое ощущение, а глубокий магический резонанс, от которого перехватило дыхание.

Я остановилась, схватившись за сердце, и оглядела своих спутников.

— Но прежде... давайте пойдём домой, — тихо, но настойчиво произнесла я, чувствуя, как внутри сжимается холодный липкий ком тревоги. — Я чувствую, мне надо.

Медленно повернула голову и посмотрела прямо на Рея. В его золотых глазах мгновенно отразилось напряжение.

— Мне нужно к тебе домой, Рей, — сказала я, и мой голос не терпел возражений. — К вашему Источнику. Он умирает. Я это чувствую каждой клеточкой своего тела. Он гаснет, и если мы не придём прямо сейчас, будет слишком поздно.

Рей вздрогнул. Его мощное тело на мгновение окаменело, а в воздухе вокруг него запахло горьким пеплом и озоном. Я знала, о чём он думал. Он не был готов появляться перед отцом. Их отношения были разбиты вдребезги годами взаимных упрёков, непонимания и жестоких слов. Но сейчас, глядя на мою решимость, он понял, что выбора у него нет.

— Видимо, придётся, — глухо произнёс он, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. — Мы все пойдём. Оттуда — сразу домой.

Путешествие до дворца драконов прошло в гнетущем молчании. Мы перемещались через теневые переходы, которые Ден прокладывал для нас с пугающей скоростью. Когда мы материализовались у массивных, высеченных из цельного обсидиана врат Драконьего Дворца, атмосфера была накалена до предела. Воздух дрожал от криков, запаха гари и панической беспомощной магии.

Мы вошли в главный тронный зал, и картина, открывшаяся нашим глазам, была ужасающей. В центре зала, окружённый кольцом бледных измождённых магов, стоял Владыка драконов. Его величественная фигура была сгорблена, а в голосе, обычно громоподобном и властном, теперь звучали отчаяние и бессильная ярость.

— Сделайте что-нибудь! — рычал он, и его рык сотрясал стены зала, заставляя стёкла в высоких окнах жалобно звенеть. — Я плачу вам золото, я даю вам земли! Сделайте что-нибудь, чёрт возьми!

Один из старших магов, дрожа всем телом, опустился на колени, не смея поднять глаз на своего повелителя.

— Увы, мой повелитель... это не в наших силах. Магическое ядро источника разрушено. Мы можем лишь замедлить угасание, но не остановить его. Это за гранью нашего понимания.

В этот момент Владыка заметил нас. Его взгляд, полный боли и гнева, метнулся к высокой фигуре сына.

— Сын... — его голос внезапно стал тише, но от этого ещё более ядовитым. — Что привело тебя во дворец? Обычно ты удостаиваешь меня своим вниманием лишь тогда, когда тебе что-то нужно. Или ты пришёл насладиться крахом своего рода?Рей шагнул вперёд. Его лицо было непроницаемой маской, но я чувствовала, как внутри него бушует ураган.

— Здравствуй, отец, — холодно, без тени сыновней теплоты произнёс он. — Мы пришли к источнику.Владыка горько усмехнулся, обведя нас презрительным взглядом.

— К источнику? Мои лучшие маги, мудрецы, посвятившие жизнь изучению древних текстов, не могут ничего сделать. И ты думаешь, что справишься? Ты, дракон, у которого нет зверя? Изгой, отказавшийся от своего дара.

Я почувствовала, как внутри вскипает ярость. Сделала шаг вперёд, открыв рот, чтобы ответить ему той же монетой.

— У вас устаревшая информация, ваше величе... — начала я, но Рей резко поднял руку, перебивая меня. Он не хотел, чтобы я тратила силы на этого человека.

— Ну, тогда потом не жалуйся, отец, когда и ваши звери потеряют свою вторую ипостась без магии, — с холодной хищной ухмылкой сказал Рей. — Когда они станут просто людьми, лишёнными крыльев и силы, вспомни этот момент.

— Это не смешно, Рендейл, — прорычал Владыка, и его глаза вспыхнули угрожающим огнём.

— Ну, мне всё равно, отец, — спокойно, почти безразлично ответил Рей, и в этом безразличии было больше боли, чем в любом крике. — Так же, как вам было всё равно на меня все эти годы. Я лишь пришёл, выполняя её просьбу. Идём, — бросил он нам, разворачиваясь, чтобы уйти. — Нам тут не рады.