Комитет по делам вечности

— Что ищешь?

— Ответ.

— На какой вопрос?

— На любой.

— Ответов нет. — Он сел напротив и обвёл глазами стеллажи, уходящие в темноту. — Есть вопросы. Хочешь искать вместе?

Ищу с тех пор. Ответов не нашёл, зато вопросы стали лучше, и это, пожалуй, всё, на что тут можно всерьёз рассчитывать.

* * *

Уехали мы той же весной на восток, где было тихо, много леса и где мора ещё не было. Он и туда добрался, разумеется, но позже и помягче.

Место сыскали под Москвой — монастырёк на отшибе, семеро монахов, земли вдоволь и никаких вопросов. Настоятель спросил только, надолго ли, и, услыхав «надолго», кивнул с явным облегчением, — руки ему нужны были на покос. Наверху дерево, внизу камень — подвал глубокий, сухой, стены в два локтя.

— Здесь будет архив, — сказал Гершон, оглядывая его, как оглядывают дом, в котором собрались прожить дольше, чем простоят его стены.

В тот же день я полез вниз прикинуть, куда ставить книги, и на третьей ступеньке нога поехала. Камень качнулся, раствор из-под него высыпался струйкой, и я поймался за стену.

— Надо починить.

— Не сейчас, — сказал Гершон. — Сейчас мор.

Крыть было нечем — Европа в трупах, а я про камень. Через год, когда отпустило, я спросил снова. Он ответил: сейчас восстановление. Через десять лет — сейчас война. Через сто — сейчас Возрождение, недосуг.