Девочка Мажоров - 2

Sasha Han

Девочка Мажоров - 2

Вторая книга о Надюше. Продолжение.

Начало здесь – https://www.litres.ru/74030418/

Глава 1.

Как жаль, что следующий день был понедельник. Будильник прозвенел резко, неприятно, вырвал из сна. Вадим все чаще мне разрешал работать из дома — говорил, что нет смысла тратить время на дорогу, если задачи можно делать удаленно. Поэтому в офисе я появлялась ну может пару дней в неделю. Это было очень удобно, так как я еще продолжила редактировать сценарии и частенько что-то вставляла туда от себя — реплики, которые звучали естественнее, сцены, которые логичнее ложились в сюжет.

А иногда приезжала на съемочную площадку, посмотреть, как оживают тексты. И это был самый увлекательный момент — видеть, как слова превращаются в действие, в эмоции актеров, в кадры.

Что самое интересное — Вадим стал тоже туда наведываться. Под эгидой того, что там же много молоденьких симпатичных актрис. А я как бы могла его туда провести — у меня был пропуск, связи с режиссером.

Меня это не беспокоило — чем больше он обращает внимание на других, тем меньше мне грозит что-то типа приставаний. Он подробно любил обсудить со мной ту или другую актрису — эта слишком худая, у той нос кривой, а вот та ничего, посмотри какая грудь.

Как-то даже с кем-то уехал — с такой шатенистой довольно стройной девушкой, тонкая талия, длинные ноги, играла второстепенную роль. Однако на следующий день он с некоторым удивлением сообщил, что она его продинамила — голос был недоуменный, будто это что-то невозможное.

Но то есть не дала вот прямо сразу в тот же вечер. Интересно — а он ее куда-то хотя бы пытался сводить. В ресторан? Или думал, что так прокатит?

— А ты ее куда-то пригласил? — поинтересовалась я, искренне любопытно.

— Нет, — лениво ответил он, развалившись в кресле, ноги вытянуты, руки за головой, — а надо было ее еще погулять, да? — тут он усмехнулся, одна бровь поползла вверх, в глазах насмешка.

— Ну типа да, — удивилась я. Это же очевидно. Или нет?

Он что думал, что просто его вид и машина — этого достаточно? Просто покажи Порш Кайен и она уже твоя?

— Да поздно уже было, вы же там до хер знает скольки снимаете, — совсем как мне показалось даже и не сильно расстроенно заявил он. Пожал плечами, отмахнулся.

Мне нравилась вся эта суета киношная и я бы хотела может и работать постоянно там, но пока вот я работала в основном у Вадима, а здесь я пока была на очень таких второстепенных ролях редактора, который все-таки может проникнуть на съемочную площадку. Наблюдать. Учиться. Вникать в процесс.

Это было распоряжение Леши. Кажется его очень ценили, насколько я могла понять по реакции на него многих работников. Он явно уже не был просто главным редактором. Я не совсем понимала даже его положение в компании, но оно явно быстро стремительно даже менялось в лучшую сторону.

Как-то я была на съемочной площадке, стояла в сторонке, смотрела как снимают сцену в ресторане — столики накрыты белыми скатертями, официанты сновали, актеры репетировали диалог. И Вадим опять туда притащился.

— А Леха где? — как-то так со странной интонацией спросил он. Голос тягучий, значимый, с намеком на что-то. Смотрел прямо на меня, изучающе.

— На работе, — спокойно ответила я. Было уже поздно, часов девять вечера, темно за окнами, но он еще два часа назад смснул, что будет поздно. Я уже привыкла не дергать его постоянно уточняя, когда же именно!

— Да-а? — протянул он со свойственной ему интонацией. Одна бровь поползла вверх, уголки губ дернулись в усмешке.

— Что — да? — уставилась я на него. Ну да — была пятница и хотелось бы может куда-то сходить вдвоем. В кино. Просто погулять. А он опять задерживался.

— Поедем? — протянул он мне руку, ладонь вверх, приглашающе.

— Куда? — насторожилась я. Что-то в его тоне было неправильное, настораживающее.

— Ну туда, где он работает, — смотря прямо в глаза, сказал он. И что-то неприятно, но отчетливо говорило мне, что он не имеет в виду офис. Взгляд был слишком значимый, слишком изучающий. В животе похолодело.

— Что ты имеешь в виду? — настроение летело вниз дичайшими темпами. Сердце забилось быстрее, в горле пересохло.

— Поехали, ты же тут все равно ничего не делаешь, заодно поедим, — предложил он. Голос легкий, будто ничего особенного.

— Поедим? — уточнила я. Может я неправильно поняла?

— Ага, — кивнул он. Подмигнул.

Ну хорошо. В ресторан можно. Это публичное место. Люди вокруг. Официанты. Но на его машине... Хотя... Он, бывало, меня время от времени подкидывал домой — когда поздно, когда ливень.

Приставал? Приставал. То клал руку на колено, поглаживал, пальцы поднимались выше, то пытался поцеловать — притягивал к себе на светофоре, губы тянулись к моим, я отворачивалась. Но... Как-то он так всегда вовремя предлагал, когда ужасно не хотелось тащиться пешком. Да можно и такси было бы вызвать, но... Иногда просто вот хотелось плюхнуться в его Порш Кайен и комфортно доехать до дома. Кожаные сиденья, музыка, климат-контроль. Ну да — комфортно.

И ничего же все равно не случалось. Потому что самое дикое случилось уже в самом начале.

Мы быстро приехали в Балци Росси — ресторан с массивными стеклянными дверями и приглушённым золотистым светом внутри. Кудринская площадь в это время суток дышала вечерней Москвой: где-то хлопали двери такси, кто-то торопливо цокал каблуками по брусчатке, а в воздухе витал запах осенней влаги, смешанный с выхлопными газами.

Мы с Лешей здесь никогда не были. Я точно помнила — не были. И оттого, что сейчас я входила сюда с Вадимом, внутри что-то сжалось, точно невидимая рука медленно перекрывала доступ кислорода.

Зал встретил нас приглушённой музыкой — что-то джазовое, ненавязчивое, с протяжными нотами саксофона. Запах дорогого кофе смешивался с ароматом свежеиспечённого хлеба и лёгкими нотками пармезана. Столики были расставлены на комфортном расстоянии друг от друга, мягкое освещение падало от стилизованных под старину бра. Всё здесь дышало той европейской элегантностью, которую так любит московская богема.

Мой взгляд метнулся по залу сам собой — машинально, инстинктивно. Я искала его силуэт, линию плеч, знакомый наклон головы. Где он? С кем?

И тут... Наши глаза встретились.

На картинке общая идея этой сцены.

Время будто заскользило, замедлилось, превратилось в вязкую субстанцию. Леша сидел у дальней стены, напротив панорамного окна. Напротив него — девушка. Прямая спина, словно натянутая струна. Чёткая, графичная линия удлинённой стрижки — волосы цвета меди с красноватым отливом в свете бра. Юля. Это была Юля.

Губы Леши приоткрылись — я увидела это движение, такое знакомое, когда он хотел что-то сказать. Но... Он не встал. Не махнул рукой. Даже бровью не повёл. Просто смотрел на меня — и в этом взгляде не было ничего. Пустота. Белый лист. Стеклянная витрина.

Вадим обхватил меня за талию — его ладонь легла чуть выше бедра, пальцы слегка надавили, направляя. Победная улыбка растянула его губы, я видела её краем глаза, чувствовала это торжество в его прикосновении. Он повёл меня в дальний угол, туда, где Юля физически не могла бы меня увидеть, даже если бы повернула голову.

Хотя какая, к чёрту, разница? Я же пришла с Вадимом. По всему видно — пришла с ним.

Внутри что-то сжалось и застыло — не просто боль, а именно окаменение, будто все внутренние органы одновременно превратились в холодный мрамор. Дышать стало трудно. Я вообще не думала о том, как Леша воспримет моё появление здесь. С Вадимом. Он же всё знал — что Вадим приезжает на площадку, что подвозит меня домой. Это не было секретом.

Он же сам написал, что будет поздно.

А я думала, что его стремительная карьера -- это просто потому, что он умный парень? Он умный. Но... Этого недостаточно.

Почему он так мне ничего и не сказал? Почему? Просто пока не хочет? Не уверен? В чем? Ну да... Она-то дочка медиамагната, а он просто умный парень с хорошим образованием.

Что-то сдавило внутри, будто кто-то стянул корсет слишком туго. Воздух стал вязким, тягучим, как перед грозой. А что я ожидала? Все же так очевидно -- уже пару ночей его не было дома. Постоянные задержки на работе.

Но люди же часто много работают для того, чтобы сделать карьеру -- это нормально! И все равно. Ну мне же казалось. Я чувствовала. Кожей чувствовала -- что-то было между нами. Что-то настоящее.

Но тогда, когда он пришел только утром в воскресенье, у нас был и великолепный секс и такой приятный день вместе... Конечно, я подумала, что да -- была какая-то тусовка с этими богатенькими дяденьками, но у него ничего не было -- он же прямо с утра на меня накинулся. Голодный, жадный, настоящий.

Однако его поведение сейчас -- когда он даже не хотел показывать, что видит меня -- было более чем красноречиво.

Как финальный выстрел в голову. О чем мы будем говорить утром завтра? Как я вообще поеду домой... Это же его квартира...

-- Что ты будешь? -- совершенно спокойно спросил меня Вадя, как обычно в своей важной манере развалившись на кресле и листая меню.

Страницы шелестели под его пальцами -- мягко, размеренно, как будто он не только что не разрушил мой мир одним своим приглашением в этот ресторан.

-- Кофе, -- еле выговорила я.

Голос прозвучал чужим, глухим.

-- Не ожидала? -- он выглядывал из-за книжечки меню.

В его глазах плясали искорки -- довольные, насмешливые.

-- Не ожидала, -- выдохнула я.

-- Бывает, -- пожал он плечами, слегка улыбаясь.

Он явно был доволен. Видимо, что наконец ткнул меня как котенка носом в его... Ну понимаете.

-- Ты специально -- да? -- спросила я его.

Глава 2.

Мои пальцы сжались вокруг салфетки на столе -- белоснежной, накрахмаленной, идеальной. Как и все здесь.

-- Ну да, специально, -- честно ответил он.

В его голосе не было ни капли раскаяния. Только какое-то торжество.

-- Что -- больше ничего не будешь? -- удивился он.

-- Нет, я не могу есть, -- еле проговорила я.

Горло сжалось так, что казалось -- если проглочу хоть крошку, меня вывернет наизнанку прямо здесь, на этой белоснежной скатерти.

-- Ну тогда я тоже, -- вздохнул он.

Вадим посадил меня так, что я больше не видела Лешу и Юлю, я сидела к нему спиной.

Нам принесли кофе. Запах был насыщенным, горьковатым, обволакивающим -- обычно я так любила этот аромат. Сейчас он казался удушливым. Я сделала буквально три глотка -- обжигающая жидкость оставила след во рту, горький, неприятный -- и сказала:

-- Я не могу, я хочу уйти.

-- Пошли, -- Вадим тут же кинул купюру на стол, явно покрывающую счет уж за кофе точно, и встал, протянув мне руку.

Его движения были четкими, отрепетированными. Он явно планировал это. Каждый шаг.

В машине уже я не понимала, что мне сейчас делать. Еще час назад я просто собиралась уютно устроиться на диване и опять что-то посмотреть, приготовить сразу на пару дней, чтобы был запас. А сейчас? Что мне делать?!

Внутри все дрожало -- мелко, противно, как будто меня трясло от холода, хотя в машине было тепло. Даже жарко. Кондиционер гудел тихо, монотонно.

-- Пить хочешь? -- Вадим протянул мне бутылку воды, внимательно смотря на меня.

Его глаза изучали мое лицо -- спокойно, оценивающе, как врач изучает симптомы.

Я ее буквально схватила, потому что стало как-то быстро очевидно, что все пересохло и горло как-то скрутило. Пила жадно, захлебываясь, и вода была слишком холодной, обжигала пищевод, но это хоть что-то -- хоть какое-то ощущение, за которое можно зацепиться.

-- Поехали? -- предложил он.

Я кивнула. Я сейчас не понимала куда. Мы просто поехали...

За окном поплыла ночная Москва. Огни фонарей размазывались по стеклу -- желтые, оранжевые пятна, сливающиеся в одну светящуюся дорожку. И на самом деле действительно поплыла... Потому что потом как-то все поплыло... Вадим... Квартира -- чья? Я не дома?...

Звуки стали приглушенными, как будто я слушала мир через толстое стекло. Лифт -- гудение механизма. Дверь -- щелчок замка. Квартира -- запах чего-то... кедра? Дорогого парфюма? Все смешалось.

Реальность следующего утра заставила буквально вспотеть, лежа на кровати. Тело покрылось липкой испариной -- холодной, неприятной. Я не дома. Я не в нашей с Лешей кровати. Простыни под спиной были другими -- более гладкими, прохладными, пахли незнакомым кондиционером для белья.

Рядом Вадим спит, обнявшись с подушкой в прямом смысле слова. Его дыхание размеренное, глубокое -- спокойное. Как у человека, который спит без кошмаров.

Меня как током ударило. Разряд прошел от затылка вниз по позвоночнику, заставив каждую мышцу сжаться. Я вскочила. Боже -- я голая! Я так и спала?

Прохладный воздух коснулся кожи, и это ощущение было почти болезненным -- слишком реальным, слишком очевидным доказательством того, что все это правда.

Голова закружилась от резкого подъема, и я слетела с кровати на, благо, очень мягкий бежевый ковер с длинным ворсом, ударившись рукой о прикроватную тумбочку. Острая боль пронзила запястье, но это была хорошая боль -- отвлекающая. Мне стало больно... А главное страшно жалко себя.

Ворс ковра мягко щекотал кожу, длинные нити касались бедер, живота.

-- Надь, ты как? -- с кровати свесился сонный Вадим.

Его волосы были растрепаны, глаза прищурены от света, но в них уже читалась усмешка.

-- Что я тут делаю? -- на глазах выступили слезы обиды.

Они жгли, горячие, предательские. Горло опять сдавило -- болезненно, удушливо.

-- Я на всякий случай все записал, чтобы ты не говорила потом, что ничего не было, -- улыбался широко он.

-- Что записал? -- я просто не могла даже воспринять все это свалившееся на меня разом.

Естественно, я помнила, что Вадим меня привез в ресторан, где были Леша и Юля. И он даже сделал вид, что не увидел меня. Мой Леша.

А потом я только уже помнила, что села в машину Вади... и потом все какими-то урывками, как обрывки сна. Запах кожаных сидений. Тепло его руки на моем колене. Лифт -- зеркальные стены, в которых мы отражались, но я не узнавала себя.

-- Мы наконец-то нормально потрахались, -- он продолжал довольно улыбаться.

И да -- он тоже был голый. Его тело было расслабленным, довольным. Ни капли смущения.

-- Что?! -- он серьезно? Я? С ним?

-- Нет, вру -- мы охуенно натрахались, -- перефразировал он итог ночи.

Слова падали как пощечины. Грубые. Жесткие. Реальные.

Потом он слез с кровати и сел рядом со мной. Ковер прогнулся под его весом. Его запах был близко -- резкий, мужской, смешанный с чем-то еще... с моим собственным запахом.

-- Ты ударилась что ли? Такой грохот был, -- сообщил он мне, от чего проснулся.

-- Ты это для Леши записал? -- я была в ужасе.

Холод прошел волной по телу. То есть он специально хочет меня скомпрометировать?

-- Для Лехи? Да нет. Ты что -- думаешь, он мою великолепную задницу никогда не видел? Видел, -- посмеялся он.

Смех был коротким, самодовольным. Как будто он рассказывает анекдот.

-- Что? -- я просто не в состоянии была все это переваривать.

-- Нет... Надюш... Это так -- для семейного архива, ну и чтобы его Юля не сомневалась, если что, что ты со мной, -- пояснил Вадик.

-- Как? Как с тобой? -- я задавала эти бессмысленные вопросы.

Да при чем тут Юля! Ну в том смысле -- зачем ей-то это?

-- Не, ну это так, на всякий случай. Ей полную версию, естественно, никто показывать не будет, -- заверил он меня.

-- Покажи, -- трясущимся голосом потребовала я, все еще сидя вот так голой на ковре.

Голос дрожал, срывался на полушепот. Несмотря на начало сентября, погода была очень теплой, и в квартире тоже было тепло, даже может жарковато. Она явно сильно нагревалась днем. Солнечный свет пробивался через щели в жалюзи -- яркий, безжалостный, высвечивающий каждую деталь этого кошмара.

-- Может в душ и продолжим, а? -- предложил он совершенно другой вариант дальнейших действий.

Его рука легла на мое плечо -- тяжело, собственнически.

-- Не трогай меня, -- я стала пытаться отползти.

Ворс ковра цеплялся за кожу, оставляя красные следы на бедрах.

-- Стоять, нет уж, -- схватил он меня за руку.

Пальцы сомкнулись вокруг запястья -- горячие, твердые, не дающие вырваться.

Он повалил меня тут же на ковре, прижимая руки по обе стороны от головы к полу. Его вес придавил меня -- тяжело, неотвратимо. Я чувствовала каждый сантиметр его тела на своем.

-- Не... не надо... Вадя...

-- Расслабься, все было круто, тебе просто надо расслабиться сейчас, -- он целовал мою шею и терся на самом деле полустоящим членом о мою киску.

Его губы были горячими, настойчивыми. Языком он проводил по пульсирующей жилке на шее, зубами прикусывал мочку уха. Дыхание обжигало кожу.

-- Не надо, -- начала я пытаться вырваться.

Мышцы напряглись, но это было бесполезно -- он был слишком тяжелым, слишком сильным.

-- Тихо, -- он занял мои губы поцелуем, продолжая возбуждать себя таким простым способом, как пока внешний контакт с моей кошечкой.

Поцелуй был жестким, требовательным. Его язык проникал в мой рот, забирая воздух, забирая волю. А внизу я чувствовала, как он становится все тверже, все больше.

Минута -- две, и результат был достигнут. Он начал входить, хотя как будто медленно и осторожно. У меня не было сил продолжать сопротивляться.

Я была разбита своим кошмарным положением, прижата к полу всем его весом. А самое ужасное было осознавать, что входит он как по маслу -- там все текло... Что это? Последствия какого-то наркотика, что он мне подмешал?

Тело предавало меня. Реагировало помимо воли, помимо желания.

Наверное...

А осторожность была видимо связана с другим... Я поняла, что у него не просто больше... у него значительно больше!

Растяжение было ощутимым, почти болезненным. Он заполнял меня полностью, раздвигая стенки, проникая глубже, чем я когда-либо чувствовала.

Он двигался сначала медленно, как будто проверяя, как глубоко он может зайти, а потом отпустил мои руки и перехватил мои бедра, чтобы начать резко и сильно насаживать меня, вот как и показывают во всяких хардкор фильмах.

Пальцы впивались в кожу бедер -- болезненно, оставляя следы. Каждый толчок был глубоким, жестким, безжалостным.

Я кричала и даже не понимала от чего конкретно -- да, мне было больно, я не привыкла к такому размеру, в то же время дикая волна возбуждения разливалась по телу, и я... я не хотела, чтобы он останавливался!

Звуки вырывались из горла помимо воли -- громкие, неприличные. Смесь боли и удовольствия, протеста и капитуляции. Внутри все пульсировало, сжималось вокруг него, втягивая глубже.

Боже, как долго... Разве столько можно?

Время потеряло смысл. Может быть, час. Тело онемело от ощущений -- слишком ярких, слишком интенсивных.

Он перекладывал мои ноги в разные позиции -- то себе на плечи, то на бок, то просто согнув их в коленях. Каждая позиция открывала новый угол проникновения, новую глубину.

А потом я почувствовала один его палец в попке.

У меня так не было. Ни с кем. И с Лешей тоже не было.

Палец был настойчивым, проникающим. Непривычное ощущение заставило меня сжаться.

-- Нет-нет, не надо... -- запротестовала я.

-- Да-да-да, я туда тоже хочу, -- он проникал пальцем все глубже, потом вторым, буквально не останавливаясь и продолжая трахать мою киску.

Ощущения наслаивались одно на другое -- переполнение, растяжение, невозможность. Два пальца раздвигали сфинктер, готовя, подготавливая.

-- Нет! Мне больно! -- пыталась я остановить его.

-- Ну сейчас тебе точно не больно, а вот потом может будет немного, -- нагло заявил он, вообще не останавливаясь.

-- У меня так не было, -- попыталась я объяснить.

Голос прерывался, срывался на всхлипы.

-- О... да ты анальная девственница... ну так даже прикольнее... -- он все равно не собирался останавливаться!

Я слышала довольство в его голосе. Азарт. Предвкушение.

-- Расслабляемся, дышим, -- он начал вставлять член, крепко держа мои бедра.

Головка упиралась в сжатое кольцо мышц. Давление нарастало.

Я пыталась отпихнуть его руками, но мне ничего не удавалось сделать. Он просто впился в меня и не выпускал. Пальцы впечатывались в кожу бедер, держали намертво.

Я только что буквально орала от того, что он был у меня в киске, а теперь... Нет... это невозможно...

-- Нет, не надо... -- дыхание сбивалось от и так активного секса, и от страха.

Воздух захватывало урывками, неровно. Легкие горели.

-- Глубокий вдох, -- скомандовал он, -- выдох, -- и... какой кошмар, он вошел наполовину.

Боль была ослепительной. Резкой. Разрывающей. Как будто меня раскалывали изнутри.

Я закричала. Мне казалось это просто какой-то дикий ужас и боль.

-- Отпусти, отпусти, -- просила я.

Глава 3.

-- Еще немного, потом будет лучше, -- его голос скользил по воздуху, обволакивающий, словно бархат. Он явно проделывал это множество раз...

Каждое слово было выверенным, расслабляющим. Интонации спокойные, почти убаюкивающие. В них звучала уверенность человека, который точно знает, что делает. Опыт, накопленный не с одной и не с двумя.

-- Я не могу... -- голос сорвался на полушепот, переходящий в стон.

Слезы текли горячими дорожками по вискам, оставляя влажные следы на коже. Соленый привкус на губах. Капли скатывались в волосы, запутывались в прядях, пропитывали их у корней теплой влагой.

Его пальцы активно работали на моем клиторе -- уверенные, настойчивые движения, -- и одновременно он пропихивался все дальше и дальше в попку.

Круговые движения сменялись точечными нажатиями. Поглаживания перетекали в более интенсивные прикосновения. Удовольствие смешивалось с острой болью внизу живота, в области копчика -- невыносимый коктейль противоречивых ощущений, от которого разум отключался.

Мне кажется, я так громко кричала, что должны были уже сбежаться все соседи. Но, может, у них тут так часто происходит?!

Звуки вырывались из глубины груди -- хриплые, надрывные, животные. Я не узнавала свой собственный голос, это было что-то первобытное, неконтролируемое. Связки болели от напряжения.

Измывательство над моей попкой продолжалось нереально долго -- словно часы превратились в вечность. Как он вообще так может выдерживать? Я кричала до хрипоты, молила остановиться, отпустить, плакала ...

Он двигался медленно, размеренно, но неумолимо -- как прибой, который невозможно остановить. То почти полностью вытаскивал член, давая короткую передышку, иллюзию облегчения, несколько секунд для того, чтобы перевести дыхание. То входил глубже, глубже, еще глубже -- миллиметр за миллиметром. Тело приспосабливалось против воли, мышцы растягивались, принимали вторжение, подстраивались под его ритм.

И когда он наконец вытащил свой член -- резко, одним движением, -- он как-то мгновенно оказался между моих ног, начав очень активно орудовать там языком.

Горячий, влажный, невероятно гибкий. Он лизал длинными движениями от входа до клитора, сосал набухшие губки, проникал внутрь. Не давал отдышаться, не давал прийти в себя хотя бы на секунду. Слюна смешивалась с моей влагой, звуки были непристойно громкими в тишине спальни.

-- Что? -- я уже была просто без сил, казалось, что мозг отключился, соображать вообще не могла, -- не надо, -- я опять пыталась его оттолкнуть ладонями от своих бедер, но и здесь он был дико настойчив.

Руки тяжело падали на его голову, пальцы запутывались в волосах, пытались оттолкнуть, но не могли. Не было сил даже сжать пальцы как следует. Мышцы не слушались, превратились в вату.

И теперь я уже кричала от оргазма -- новые звуки, еще более неконтролируемые, -- пытаясь вывернуться всем телом, извернуться, сбросить его с себя. Меня накрывала волна за волной -- господи, так вообще бывает?! Все внутри скручивало, как белье в стиральной машине на отжиме, тело сотрясалось крупной дрожью, а он не выпускал меня из плена своих рук, и его язык продолжал неутомимо гулять по моему клитору и распухшим губкам.

Спазмы проходили один за другим сквозь все тело -- от макушки до пяток, не давая ни секунды передышки. Мышцы влагалища сжимались судорожно, расслаблялись на мгновение, сжимались опять еще сильнее. Я выгибалась дугой, мелко дрожала, всхлипывала, задыхалась. Удовольствие было почти невыносимым -- слишком интенсивным, слишком острым, на грани боли.