Сердце (с)нежной бури

– В Роси не принято забирать то, к чему человек не готов, – сказал Николай. – Но иногда судьба сама делает шаг навстречу.

Я опустила взгляд на зеркало в своих руках. Свет внутри него уже успокоился, стал ровным и мягким, будто и оно было довольно увиденным.

Над Морославой прогремел первый праздничный залп. В небе расцвели искры света, отражаясь в кристаллах города и в зеркале у меня в руках. Снизу донеслись радостные голоса, музыка стала громче. Я потрясенно смотрела на расцветающие огненные цветы в небе над головой.

Николай протянул мне руку.

– Пойдем, – сказал он, – я хочу, чтобы этот Новорокий стал для тебя особенным.

Я вложила свою ладонь в его и кивнула, не доверяя голосу, и позволила Николаю увлечь себя обратно в зал. Двери балкона бесшумно закрылись за нашими спинами, отсекая холодную ночь. Внутри было тепло и светло, словно дворец хранил в своих стенах не только огонь, но и саму радость праздника.

Глава 8

Глава 8

Музыка зазвучала громче, живее. Звуки скрипки и колокольчиков переплелись в стремительном ритме, и гости задвигались, заполняя пространство смехом и движением. Кристаллы под потолком вспыхнули, отражая сотни огней, и казалось, будто над залом кружится целое созвездие.

Николай не отпускал моей руки. Он подвел меня ближе к центру зала и, наклонившись, тихо спросил:

– Потанцуешь со мной?

Сердце снова пропустило удар. Я никогда не танцевала на таких балах, но сейчас рядом с ним чувствовала себя уверенно.

– Да, – ответила я.

Морозоф положил ладонь мне на талию, легко и бережно, словно опасался спугнуть это мгновение. Я коснулась рукой его плеча, чувствуя тепло сквозь ткань одежды. Музыка подхватила нас, и мы закружились в медленном, плавном танце. Шаги давались удивительно легко, будто тело само знало, как двигаться.

Вокруг мелькали лица, огни, наряды, но я видела только его. Голубые глаза Николая были совсем близко, и в них отражались искры света.

– В Роси верят, – сказал он негромко, – что с кем ты встретишь Новорокий, с тем и пройдет весь год.

Я улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается внутри.

– Тогда, надеюсь, этот год будет добрым, – прошептала я.

– Я сделаю все, чтобы так и было, – ответил он просто.

Музыка сменилась, стала медленнее, глубже. Мы кружили по залу среди других танцующих. Я думала о том, как сильно и стремительно изменилась моя жизнь. Совсем недавно я была в полной власти своей мачехи, которая использовала мою энергию ради своей молодости и красоты, а теперь я нахожусь на другом конце мира, встречаю Новорокий, танцую с владыкой снежной Роси и, кажется, теряю из-за него голову.

Музыка постепенно стихла, растворяясь в мягком звоне кристаллов под сводами зала. Танец закончился, но Николай не спешил отпускать меня. Его ладонь все еще покоилась на моей талии, и это прикосновение казалось удивительно правильным – спокойным и надежным.

– Пойдем, – тихо сказал Николай. – Есть еще одна традиция Новорокия.

Он повел меня к высоким дверям в дальнем конце зала. Мы прошли по галерее, где свет был чуть более приглушенным, а шум праздника остался позади. За окнами медленно падал снег, а вдалеке над Морославой расцветали праздничные огни.

Мы остановились у большого окна. Под ним стоял каменный стол, на котором лежала чаша с прозрачной водой. Ее поверхность слегка светилась изнутри.

– В ночь Новорокия каждый, кто стоит на пороге перемен, может обратиться к магии Роси, – сказал Николай. – Не с просьбой, а с намерением. Магия не любит требований. Она слышит только искреннее желание идти вперед.

Я посмотрела на чашу. Вода была холодной на вид, но от нее исходило мягкое тепло – такое же, как от зеркала.

– Что мне нужно сделать? – спросила я.

– Просто коснись воды и скажи то, что важно именно тебе, – ответил он. – Не вслух, если не хочешь.

Я глубоко вдохнула и опустила пальцы в чашу. В тот же миг снежная магия внутри меня откликнулась, зазвенела, словно струна. Перед глазами мелькнули образы: лес, ночь, избушка в Пограничье, взгляд отца в зеркале, сияющие улицы Морославы… и Николай рядом со мной.

Я не просила. Я просто позволила себе признаться в том, что хочу жить, чувствовать, быть собой и не бояться своей силы. Вода вспыхнула мягким светом, а по поверхности пробежали морозные узоры.

Николай тихо выдохнул.

– Магия приняла твой путь, – сказал он.

Я убрала руку и почувствовала странную легкость, будто с плеч сняли невидимый груз.

В этот момент над городом прогремел первый праздничный колокол. Глубокий, чистый звук прокатился над крышами, отражаясь от гор и башен. Ему вторили другие, и вскоре вся Морослава наполнилась перезвоном. Новорокий вступал в свои права.

Николай шагнул ближе и осторожно взял меня за руку.

– С новым годом, Бейла, – сказал он тихо.

Я улыбнулась, чувствуя, как снежинки за окном вспыхивают светом.

– С новым началом, – ответила я.

Колокольный перезвон постепенно стих, растворяясь в морозном воздухе. Город за окнами жил, сиял, праздновал, но здесь, в полутени галереи, было тихо и спокойно, словно мир ненадолго позволил нам остаться наедине. Николай все еще держал мою руку. Его пальцы были теплыми и уверенными. Я поймала себя на том, что совсем не хочу отстраняться.

– Ты устала, – сказал он мягко, всматриваясь в мое лицо. – День был долгим.

Я кивнула. Только сейчас почувствовала, как приятно тянет мышцы, как веки становятся тяжелыми. Но это была не изнуряющая усталость, а скорее сладкая, наполненная впечатлениями.

– Я не жалею ни об одном мгновении, – призналась я.

Николай чуть заметно улыбнулся.

– Новорокий для этого и существует, – сказал он. – Чтобы отпускать прошлое и не бояться будущего.

Мы медленно пошли обратно по галерее. У дверей моей комнаты Николай остановился.

– Завтра Морослава проснется еще ярче, – сказал он. – Начнутся гуляния, игры, ледяные представления, ярмарки. Если захочешь, я покажу тебе город таким, каким его знают только жители Роси.