Сердце (с)нежной бури

Сани остановились на просторной площади. В ее центре возвышался дворец – величественный, светлый, словно вырастающий из самой земли. Его стены переливались так же, как и городские, но узоры были глубже, сложнее, древнее.

Я сглотнула.

– И ты здесь живешь?

– Здесь я правлю, – спокойно поправил Николай и посмотрел на меня. – А теперь идем. Тебе нужно согреться и отдохнуть.

Франделия осталась где-то далеко, за границами мира, к которому я больше не принадлежала.

Морозоф протянул мне руку, помогая спуститься на землю. Серджей спрыгнул следом и пошел рядом, мягко ступая широкими лапами по дорожке.

Глава 5

Глава 5

Мы поднялись по широким светлым ступеням дворца. Высокие двери распахнулись сами, без скрипа и усилий, будто давно ждали нашего прихода. Я шагнула внутрь и невольно выдохнула. Тепло мягкой волной окутало меня, прогоняя остатки холода. Воздух был наполнен светом и ароматом хвои, меда и чего-то пряного, домашнего. Под сводами зала горели сотни кристаллов, заключенных в изящные светильники. Их свет был более золотистым в сравнении с тем, что я видела на улицах города. Стены украшали резные панно с зимними сюжетами: леса, звери, снежные вихри, но все это выглядело не сурово, а как-то сказочно и очень живо.

Мы прошли дальше. По залу тихо разливался свет, пол был устлан коврами в светлых тонах, мягкими, теплыми, словно сотканными из снега и солнечных лучей. Из боковых галерей выходили люди. Кто-то останавливался и склонял голову в уважительном поклоне, кто-то смотрел с открытым любопытством, но в этих взглядах не было ни враждебности, ни настороженности. Скорее – интерес и одобрение.

Женщина в светлом платье с меховой накидкой улыбнулась мне так тепло, будто мы были знакомы давно.

– Добро пожаловать в Морославу, госпожа, – произнесла она мягко.

Я смутилась, не зная, как реагировать, и лишь неловко кивнула в ответ.

Серджей шел рядом, важно подняв голову, и, казалось, чувствовал себя здесь так же уверенно, как и в лесу. Несколько человек заметили его и уважительно отступили в сторону. Волк был здесь не просто зверем, он тоже был тут хозяином, как и Николай.

Мы свернули в один из коридоров. Здесь было тише. Высокие окна выходили во внутренние сады, где под прозрачными куполами росли хвойные деревья и зимние цветы. Между ними журчала вода, и этот звук добавлял уюта, словно напоминая, что жизнь продолжается даже среди снегов.

– Тебе нужно отдохнуть, – сказал Николай, бросив на меня внимательный взгляд. – День выдался тяжелым.

Я только сейчас поняла, насколько устала. Напряжение последних дней, страх, бегство, магия – все это, вдруг навалилось разом.

Меня проводили в покои на верхнем этаже. Комната оказалась просторной, залитой мягким светом, большая кровать с пушистым покрывалом стояла у окна, за которым медленно падал снег. У камина горел огонь, потрескивая и наполняя пространство теплом. На кресле лежала одежда из мягких тканей светлых оттенков, а рядом меховой плащ.

– Располагайся и отдыхай. Здесь ты можешь чувствовать себя, как дома, – сказал Николай.

Он задержал взгляд на мне чуть дольше, чем следовало, отчего я смутилась.

– Спасибо большое за все! – от души поблагодарила его я.

Мужчина кивнул и направился к выходу.

– Отдыхай, Бейла. Мы продолжим разговор позже.

Дверь тихо закрылась за ним.

Слуги появились тихо, почти незаметно, словно дворец сам знал, что мне сейчас нужно. Две женщины в светлых платьях мягко поклонились и предложили пройти в купальню. Я не стала возражать. Усталость давала о себе знать, а тепло вокруг будто убаюкивало.

Купальня оказалась просторной и удивительно уютной. Пол выложен гладким камнем кремового оттенка, стены украшали резные панели с зимними узорами, но не холодными, а плавными, будто кружево. В центре зала находилась большая ванна, наполненная водой, над которой поднимался легкий пар. В воздухе витал головокружительный, свежий, бодрящий и одновременно успокаивающий аромат.

Когда я опустилась в воду, с губ сам собой сорвался тихий вздох. Тепло окутало тело, прогоняя остатки напряжения. Казалось, что вода не просто согревает, а забирает с собой усталость, страхи, тревоги последних дней. Я прикрыла глаза и позволила себе расслабиться.

Служанки действовали осторожно и бережно, словно боялись потревожить мое состояние. Они добавили в воду несколько капель ароматного масла, расплели мои волосы, промывая их теплой водой. Их движения были спокойными, уверенными, и от этого становилось еще легче дышать.

После ванны меня укутали в мягкое полотенце и помогли переодеться. Платье оказалось удивительно удобным – из легкой, теплой ткани жемчужного цвета, украшенное тонкой вышивкой, напоминающей снежные узоры. Оно не сковывало движений и сидело так, будто было сшито специально для меня. Волосы оставили распущенными, лишь слегка подсушив и расчесав.

Когда я посмотрела на свое отражение в зеркале, то едва узнала себя. Лицо больше не было бледным от холода и усталости, глаза светились спокойствием, а в чертах появилась мягкость, которой я раньше не замечала.

Меня проводили в обеденный зал, который оказался не огромным, как я ожидала, а скорее камерным, предназначенным для неспешных разговоров. В центре стоял накрытый стол, над которым парили светильники, излучающие теплый, золотистый свет. У камина уже ждал Николай.

Он обернулся, когда я вошла, и на мгновение задержал на мне взгляд. Я снова смутилась под пристальным взглядом голубых глаз. Морозоф тоже переоделся. Его длинные белоснежные волосы были собраны в хвост на затылке, что придавало его облику строгости.

– Ты очень красивая, Бейламира, – произнес он тихо.

Я почувствовала, как щеки заливает жаром, и опустила глаза.

– Спасибо… – смущенно поблагодарила его я.

Мы сели за стол. От блюд исходил потрясающий аромат. В воздухе пахло пряностями, свежим хлебом и еще чем-то очень аппетитным. Все выглядело просто, но по-домашнему, без излишней роскоши. Я вдруг поняла, насколько проголодалась.

– Сегодня без официальностей, – добавил Николай, заметив мое замешательство. – Просто ужин.

Ужин прошел спокойно и уютно. Я наслаждалась каждым кусочком поданных блюд. За окнами медленно кружился снег, мягко оседая на подоконниках, а в камине тихо потрескивали дрова. Мне было так хорошо, что я почти забыла, сколько всего еще остается нерешенным. Но Николай, будто почувствовав это, отставил чашу с горячим напитком и посмотрел на меня внимательнее.

– Бейла, все хорошо? – спросил он.

Я кивнула.

– Просто волнуюсь за папу, – призналась я.

– Мы обязательно что-нибудь придумаем! – ободряюще произнес Николай.

И я ему поверила! Рядом с этим сильным и таким надежным мужчиной мне было спокойно и очень хорошо.

Чтобы сменить тему я сказала:

– В городе столько огней. Они совсем не похожи на обычное освещение. Будто город живет ожиданием.

Николай улыбнулся.

– Так и есть. Я говорил уже, что скоро Новорокий.

Слово прозвучало особенно, тепло и весомо, словно в нем скрывалось нечто большее, чем просто название праздника.

– Это наш главный праздник года, – продолжил он. – Время обновления, подведения итогов, надежд и исполнения желаний. В Роси его любят все: от знати до простых ремесленников, дети и старики. Для нас Новорокий – это не просто смена даты. Это момент, когда магия страны обновляется, а люди загадывают желания, которые могут быть услышаны.

Я задумалась, представляя это.

– И вы уже готовитесь? – спросила я.

– Готовятся все, – мягко рассмеялся Николай. – Украшают дома, площади, дворец. В Морославе зажигают тысячи огней, устраивают ярмарки, поют, танцуют, варят пряные напитки. А в ночь Новорокия город не спит вовсе.

– Звучит… невероятно, – призналась я.

Во Франделии такого не было. У нас был праздник Зимнего солнцеворота. Это было границей наступления нового года. Да и не отмечали его особо. Куда важнее был день рождения королевы Леонур.

– Для росийцев это время, когда даже самые суровые сердца становятся мягче, – продолжил свой рассказ Морозоф. – В эти дни принято делиться теплом, прощать старые обиды и встречать будущее с открытым сердцем.

Я невольно улыбнулась.

– Наверное, именно поэтому здесь так уютно, – сказала я. – Даже зима кажется… доброй.

Николай посмотрел на меня чуть пристальнее, чем прежде.

– Возможно, – ответил он. – А возможно, дело в том, кто ее чувствует.

Я отвела взгляд, ощущая легкое смущение, но в душе вдруг поселилось странное ожидание. Мысль о празднике, о городе, наполненном светом и радостью, отзывалась чем-то теплым и важным.

– До Новорокия осталось совсем немного времени, – продолжил он. – И ты встретишь его здесь, в Роси.

Эти слова прозвучали как обещание. Я улыбнулась. Что-то мне подсказывало, что я никогда не забуду это торжество.

Глава 6

Глава 6

Я проснулась не сразу. Сначала просто лежала с закрытыми глазами, прислушиваясь к ощущениям. Было тепло и невероятно мягко. Пышная перина и теплое одеяло, словно облако, окутывало меня. По ресницам гулял солнечный лучик, под щекой мягко пружинила подушка, а воздух был наполнен тонким ароматом хвои и чего-то сладкого, едва уловимого.

Я открыла глаза.

Комната утопала в утреннем свете. Он лился из большого окна, преломляясь в прозрачных кристаллах, украшавших карниз. Их грани ловили солнечные лучи и разбрасывали по стенам мягкие блики, похожие на снежные зайчики.

Я медленно поднялась, накинула теплый халат и подошла к окну. Внизу уже кипела жизнь. Снег сверкал на солнце. Люди спешили по улицам, украшенным гирляндами из светящихся кристаллов и еловых ветвей. На площадях устанавливали резные арки, развешивали ленты, несли корзины с украшениями. Город готовился к празднику, и это чувствовалось даже отсюда.

Служанка принесла мне завтрак, который оказался удивительно вкусным и сытным, с горячими лепешками, медом, ягодным вареньем и ароматным напитком со специями. Меня вновь охватило приятное чувство покоя. Я только отставила чашку в сторону, когда в комнату постучал, а затем вошел Николай.

– Доброе утро! Хорошо спалось? – улыбнулся он.

– Очень, – искренне ответила я. – Я давно так не отдыхала. Доброе утро!

– Тогда у меня есть предложение, – сказал он. – Хочешь прогуляться по Морославе? Город сейчас особенно красив. И к Новорокию он раскрывается совсем иначе, чем обычно.

Сердце почему-то пропустило удар.

– С удовольствием, – улыбнулась я. – Я бы очень хотела увидеть его ближе.

Николай протянул мне руку.

– Тогда одевайся теплее. Сегодня город живет ожиданием праздника. И я думаю, ему будет приятно познакомиться с тобой.

Эти слова заставили меня смутиться, но внутри разлилось теплое, радостное чувство. Я поднялась, уже представляя улицы Морославы, наполненные светом, смехом и предвкушением Новорокия. Почему-то мне казалось, что эта прогулка изменит во мне что-то важное.

Я быстро оделась. В моем шкафу было много разной одежды моего размера. Фасоны были не совсем привычные, но довольно красивые и интересные. Служанка помогла мне облачиться в теплый костюм из плотной, голубой ткани, расшитый белыми, морозными узорами. Белые, высокие сапоги, отороченные пушистым мехом, длинная шуба с белоснежной опушкой по вороту, рукавам и подолу, а так же теплые варежки на руках – вот и весь мой наряд. Я смотрела на свое отражение, заплетая волосы в косу. Служанка протянула мне шапочку из этого же комплекта, я надела ее и вышла из комнаты. В коридоре меня уже ждал Морозоф.

В его голубых глазах мелькнуло восхищение, а я сама залюбовалась мужчиной. На нем тоже была шуба с серебристым шитьем по подолу, волосы струились по плечам из-под меховой шапки. В руках он держал посох с большим сверкающим кристаллом в навершие, в котором переливалась морозная магия.

Николай протянул мне руку, я вложила в нее свою, и мы вышли из дворца.

Утренний мороз был бодрящим, но совсем не злым. Снег тихо поскрипывал под ногами, воздух звенел от смеха и голосов. Город будто проснулся окончательно и теперь спешил жить – ярко, шумно, радостно.

Улицы были украшены еловыми ветвями, лентами, светящимися кристаллами и резными снежинками. Над мостовыми тянулись гирлянды мягкого света, переливаясь всеми оттенками белого и золотого. Где-то играла музыка – живая, веселая, с колокольчиками и струнными инструментами. Она разливалась по улицам, заставляя улыбаться даже самых серьезных прохожих.

– В дни перед Новорокием Морослава никогда не спит, – сказал Николай, идя рядом со мной. – Считается, что чем больше радости ты подаришь в это время, тем щедрее будет следующий год.

Мы вышли к ярмарочной площади, и я замерла от восторга. Повсюду стояли лавки, украшенные резьбой и еловыми венками. Над ними поднимался пар – от горячих напитков, выпечки, сладостей. В воздухе смешались запахи пряностей, меда, жареных орехов, свежего хлеба и хвои. Торговцы зазывали покупателей, дети смеялись, бегая между рядами, а где-то неподалеку выступали музыканты, вокруг которых уже собралась толпа.

Мне протянули стакан горячего напитка с ягодами и специями, и я с благодарностью приняла его, согревая ладони.

– Это все так… живо, – тихо сказала я. – Во Франделии праздники были совсем другими. Там всегда больше думали о приличиях, чем о радости.

Николай посмотрел на меня внимательно, но ничего не сказал. Только улыбнулся чуть теплее обычного.

Мы прошли дальше, и вскоре перед нами открылась главная площадь. В ее центре возвышалась елка. Я никогда в жизни не видела ничего подобного. Она была огромной, до самого неба, густой, темно-зеленой, будто впитавшей в себя весь лес Роси. Ветви украшены светящимися кристаллами, ледяными фигурками, лентами и шарами, внутри которых медленно кружился снег. На верхушке сияла звезда.

Вокруг елки уже собралась детвора.

– Пора, – сказал Николай, и в его голосе появилась особая, светлая серьезность.

Он щелкнул пальцами, и рядом возникли большие корзины, наполненные свертками, игрушками, сладостями. Дети ахнули, а потом радостно загалдели.

– Ну-ка, подходите, – громко сказал Николай. – Никто сегодня без подарка не уйдет.

Я сначала растерялась, но потом он вложил мне в руки корзину поменьше.

– Поможешь?

И я помогла.

Я раздавала подарки, смеялась вместе с детьми, принимала их неловкие поклоны и восторженные взгляды. Кто-то обнимал меня, кто-то благодарил, кто-то просто сиял от счастья, сжимая в руках новую игрушку. Снежная магия внутри меня отзывалась тихим, радостным теплом, будто и она участвовала в этом празднике.

В какой-то момент я поймала на себе взгляд Николая. Он стоял чуть в стороне, наблюдая за мной. В его глазах было что-то такое, от чего у меня защемило в груди – удивление, одобрение… и еще что-то, чему я пока не могла подобрать имя.

– Тебе идет Морослава, – сказал он, когда дети наконец разбежались.

Я улыбнулась, чувствуя, как щеки горят.

– А мне кажется, – тихо ответила я, – что впервые за долгое время я чувствую себя на своем месте.

Над площадью зазвенели колокольчики, елка вспыхнула еще ярче, и город вокруг нас словно выдохнул счастье. Новорокий был уже совсем близко.

Глава 7

Глава 7

С площади мы вернулись во дворец уже в сумерках. Весь день мы с Николаем поздравляли детей, дарили подарки, играли в веселые игры и наслаждались праздничной суетой. Город гудел музыкой и смехом. Я даже не замечала холода, когда мы с владыкой снежной Роси выслушивали желания детей и старались их исполнить.

Пришла пора возвращаться во дворец, который встретил нас теплом. Залы были украшены еловыми ветвями, лентами и кристаллами, в которых отражались сотни огней. По стенам скользили живые узоры света, будто снежные тени танцевали вместе с пламенем свечей. В воздухе витал аромат хвои, пряностей и чего-то сладкого, домашнего.

Я поднялась в свою комнату, чтобы переодеться и привести себя в порядок. Две служанки встретили меня с улыбкой и помогли мне принять ванну и переодеться. Они подготовили чудесный наряд и украшения, будто вытканные из сверкающего льда. Девушки уложили мои волосы в замысловатую прическу, украсили их сверкающими бриллиантами, помогли облачиться в изысканное платье из лилового атласа, завершив образ сверкающим колье и невесомой накидкой из белоснежного меха. Глядя на себя в зеркало, я осознала, что только находясь в Роси, я стала выглядеть как настоящая принцесса, хотя я в этой стране была всего лишь гостьей.

Когда я вошла в главный зал, где уже собрались гости, встретилась глазами с Николаем. На его красивом лице застыло странное, непроницаемое выражение. Я даже занервничала, вдруг со мной что-то не так, что я сейчас опозорюсь тут перед всеми, но в тот же миг Морозоф тепло улыбнулся, шагнул ко мне и протянул руку. Я ответила ему улыбкой и вложила пальцы в его ладонь.

– Ничего не бойся, – шепнул мужчина, – в моем дворце никто не в силах причинить тебе вред.

Я благодарно улыбнулась в ответ.

Николай познакомил меня со своими советниками, магами, воеводами, знатными дамами и простыми служителями дворца. Он представил меня как Бейлу – его гостью. Вот так просто. И никто не задавал вопросов, за что я была благодарна. Пусть Роси и далекая страна, но мне не хотелось бы, чтобы Леонур узнала, куда сбежала ее падчерица. Здесь не было показной роскоши или холодной торжественности. Люди разговаривали, смеялись, делились новостями, поднимали кубки. Праздник был живым и настоящим.

Музыка зазвучала мягче, глубже. Струнные переплетались с колокольчиками, и зал словно наполнился мерцающим светом. На длинных столах появились блюда, от которых кружилась голова: запеченное мясо с травами, горячие пироги, фрукты в меду, сладости, украшенные морозными узорами. Пар поднимался от тарелок, и вместе с ним поднималось ощущение праздника.

Меня усадили рядом с Николаем. Он говорил с гостями, но время от времени бросал на меня быстрый взгляд, будто проверяя, все ли хорошо. В тот момент, когда часы в зале пробили, музыка стихла. Николай поднялся.

– Сегодня мы провожаем старый год и встречаем новый. «Новорокий», – сказал он, и голос его разнесся по залу. – Пусть он будет щедрым, светлым и теплым. Пусть каждый унесет с собой радость и надежду.

Все поднялись, поднимая кубки. В этот момент я почувствовала, как снежная магия внутри меня откликнулась мягкой волной. Кристаллы на стенах вспыхнули ярче, узоры ожили, и над залом закружились искры света, словно маленькие снежинки. По залу прошел удивленный, но радостный шепот.

Николай посмотрел на меня с тихой улыбкой.

– С Новорокием, Бейла! Пора загадывать желания, – сказал он вполголоса.

Я улыбнулась в ответ. В груди было тепло, спокойно и немного тревожно, словно впереди меня ждал новый, неизвестный путь. Но в эту ночь я позволила себе не думать о будущем.

Бал во дворце продолжался, но в какой-то момент Николай наклонился ко мне и тихо сказал:

– Пойдем. Я хочу показать тебе кое-что.

Мы вышли из зала и прошли по длинной галерее, где свет был приглушен, а окна отражали огни ночной Морославы. Двери на балкон оказались распахнуты. Нас встретил морозный воздух – чистый, звенящий, но совсем не колючий. Внизу раскинулся город, утопающий в огнях. Крыши домов сияли, улицы были похожи на светящиеся реки, а над всем этим медленно падал снег, лениво кружась в темноте.

Я подошла к перилам, затаив дыхание.

– Как красиво… – прошептала я.

Николай встал рядом.

– В Новорокий Морослава всегда особенно тихая, – сказал он. – Будто слушает желания.

Желания… У меня было лишь одно желание в этот момент. Больше всего на свете мне хотелось увидеть папу. Что с ним стало после моего побега? Жив ли до сих пор?

Он немного помолчал, а потом повернулся ко мне.

– Бейла, – произнес он серьезнее, чем раньше. – В Роси есть обычай. В этот вечер дарят не просто вещи. Дарят то, что может согреть сердце.

Он достал из-под плаща плоский сверток, завернутый в темную ткань с серебряной нитью. Осторожно развернул его и протянул мне.

В моих руках оказалось зеркало. Небольшое, овальное, в тонкой оправе из светлого металла, покрытого морозным узором. Оно было удивительно теплым на ощупь, будто хранило в себе живое тепло. Поверхность не отражала балкон и ночь за моей спиной – в ней медленно клубился мягкий свет, словно туман.

– Это волшебное зеркало, – сказал Николай тихо. – Оно показывает тех, о ком ты думаешь всем сердцем. Тех, с кем тебя связывает настоящая нить.

Я сглотнула. Слезы набежали на глаза, делая картинку мутной.

– Я… я могу…

– Да, – кивнул он. – Если пожелаешь.

Я задержала дыхание и посмотрела в зеркало, почти боясь. Сердце заколотилось. Свет внутри дрогнул, прояснился – и я увидела знакомые черты.

– Папа… – вырвалось у меня.

Он был жив. Постаревший, с сединой в волосах, но такой же родной. Я видела, как он сидит у окна, держа в руках старую книгу, как иногда поднимает взгляд, будто чувствуя мое присутствие. Слезы все же покатились по моим щекам, но это были не слезы боли – скорее облегчения.

Я прижала зеркало к груди.

– Спасибо… – прошептала я, не в силах подобрать других слов.

Николай смотрел на меня внимательно, с тихой, сдержанной нежностью.

– Ты должна была это увидеть, – сказал он. – Чтобы знать, что тебя ждут.

Снег падал между нами, мягко ложась на перила балкона и наши волосы. Вдалеке над городом вспыхнули огни – праздничные, радостные. А я стояла рядом с Николаем, сжимая в руках зеркало, и чувствовала, как колотится мое сердце от взгляда голубых глаз мужчины.

– Это лучший подарок в моей жизни! – призналась я, наконец совладав с голосом.

Горло сдавило спазмом. Отец был так далеко, но я прямо сейчас могла смотреть на него, видеть родные, любимые черты. Жаль, что не могла прикоснуться к нему. Чувство благодарности затопило все мое существо. Я тонула во взгляде Николая и никак не могла найти в себе силы отвести глаза.

– Я рад, что мой подарок понравился тебе, – сказал Морозоф, и улыбка чуть тронула его губы.

Я смутилась. Румянец залил мои щеки, я опустила глаза.

– А я не приготовила тебе подарка, – растерянно проговорила я.

Морозоф тихо рассмеялся.

– Твое присутствие в моем дворце в эту ночь и есть самый настоящий подарок, -просто сказал он.

От этих слов горячая волна прокатилась по коже. Время будто замерло. Снежинки остановили свой головокружительный танец вокруг нас и теперь просто сверкали крошечными звездочками в воздухе. Сердце пропустило удар, когда я снова посмотрела в глаза Николая. Внезапно он наклонился и накрыл мои губы поцелуем. Я откликнулась, робко отвечая на ласку. Поцелуй был легким, почти невесомым, словно прикосновение снежинки. В нем таилась бездна нежности и искренности.

Мир вокруг словно растворился. Не было ни дворца, ни праздника, ни прошлых тревог. Только тепло его ладоней и тихий стук моего сердца, отдающийся где-то в висках. Магия вокруг нас замерла, словно затаив дыхание вместе со мной.

Николай отстранился первым. Совсем чуть-чуть, чтобы заглянуть мне в глаза. В его взгляде больше не было привычной сдержанности, теперь в нем сквозила глубокая, теплая серьезность.

– Прости, – тихо сказал он. – Я не хотел торопить тебя.

Я покачала головой, все еще не до конца осознавая, что произошло. Губы горели, а в груди разливалось странное, новое чувство. Хрупкое и одновременно удивительно сильное. Сердце заполошено колотилось.

– Не нужно… – прошептала я. – Я не жалею.

Он медленно выдохнул, будто все это время находился в напряжении, а теперь позволил себе расслабиться. Его ладонь осторожно коснулась моей щеки. Пальцы нежно погладили кожу, заставляя сердце еще сильнее биться.