Тихоня. Тайный малыш для босса

— Все, это теперь твое место работы. Через пять минут жду тебя у себя.

— Хорошо, — киваю я, все так же рассматривая кабинет.

Вишневский разворачивается, чтобы уйти, но потом, резко обернувшись, говорит:

— Да! Вон та дверь, — он показывает в левый угол, и только сейчас я замечаю неприметную бежевую дверь, — ведет в мой кабинет. Не нужно бегать через секретаршу и главный холл. Можешь приходить напрямую. Но стучать обязательно!

— Поняла, — киваю я, икнув.

Вишневский поднимает бровь и молча смотрит на меня. Потом вздыхает и уходит через ту самую неприметную дверь.

Надо же, даже не нахамил! Почти…

Прохожу вдоль стен с кучей полок и шкафчиков и глажу пальцами полированное дерево стола.

Неужели я здесь буду работать? Даже не верится! Еще недавно я спала в одной комнате с тремя девочками, а она была меньше этой в два раза. Из личного у меня были только тумбочка и полочка в шкафу, а сейчас…

Радуюсь, а потом понимаю, что рано. Все же Вишневский такой вспыльчивый, что может выгнать меня уже завтра, а если не выгонит, то, вполне возможно, я сама захочу сбежать, не выдержав напора.

Бросаю взгляд на часы и подпрыгиваю.

Боже, Максим Александрович же сказал явиться к нему через пять минут, а я как дурочка стою, вспоминаю прошлое и фантазирую о будущем.

Поправляю юбку и бегу в кабинет к Вишневскому.

— Тихонова! Ты умудряешься опоздать даже из соседнего кабинета! Что, сильно туфли жмут? Не привыкла к подобной обуви?

— Нет, все хорошо, извините! – опустив взгляд в пол, отвечаю я.

Смотрю на носки свои новых туфель и не могу не признать, что ходить в них жутко неудобно. Но условие было поставлено жестко — шпильки! Смотрю, что в офисе все на таких бегают. Я бы даже сказала — порхают. А я вот пока как раненый кузнечик перебираюсь.

— Отлично! Значит, начинайте работу! До обеда вам нужно позвонить на фирму Лапицкого, подготовить договоры, которые мы с ним заключали в прошлом месяце, и сделать копии на их продление… Только образец другой. Спросите у Елены. Отправьте в отдел управления вот эту папку в трех экземплярах, перенесите ужин с Васильевым на завтра…

Вишневский все говорит и говорит, а я, как могу, записываю, перепутав, что кому нужно сказать…

До обеда я успеваю оббежать весь офис, накататься на лифте по всем этажам. Узнать, где и кто работает, и даже получить нагоняй от директора ремонтного производства за то, что нарушаю процесс работы, принося в мужской коллектив женскую задницу, которая отвлекает.

Вот же сексист!

К обеду я успеваю изрядно проголодаться и устать. Прихожу в кабинет слишком взвинченная, чтобы спокойно реагировать на издевательства босса. А их как раз сыпется с лихвой.

— Почему не распечатаны документы? Ну и что, что я не давал распоряжения, сама должна была догадаться!

— Почему не позвонила заказчикам и не перенесла встречу? Я сам должен их предупреждать, что опаздываю? Ну и что, что ты не знала! Я сам не знал, что опоздаю!

— Почему не на месте папки с проектами? Как сам сказал отнести в бухгалтерию? Быстро вернула обратно!

И так по кругу…

Как только я выполняла одно задание, сразу же приходило распоряжение о том, что нужно вернуть все как было. Как только я возвращала все на свои места, на меня снова кричали, что я рано это сделала. Про обед можно было благополучно забыть.

К концу дня у меня настолько гудят мозг и ноги, что я захожу в свой кабинет и, скинув туфли, буквально падаю на стул.

Нет, если так будет каждый день, то я не доживу и до следующего месяца. Это же издевательство.

Живот настойчиво урчит, сообщая о голоде, но я отмахиваюсь и сажусь разбирать документы, которые мне приказали подготовить к завтрашнему утру.

За окном уже довольно темно, а офис потихоньку погружается в тишину. Я все работаю, пока за дверью не становится совершенно тихо.

Разминаю гудящую шею, загибая пальцами страницы, и понимаю, что работы еще часа на два. Нина Михайловна, наверное, совсем меня потеряла. Наклоняю голову над бумагами и, сладко зевая, сама не замечаю, как засыпаю.

Просыпаюсь от нежного поглаживания по плечу и бархатного тембра:

— Василиса, вы что, уснули?

Глава 6

— А? Что? — подкидываюсь я, ожидая нагоняя. Но вместо него слышу лишь гортанный бархатный смех.

Черт, этот нахал даже смеется красиво.

— Кажется, вы заработались немного! — констатирует очевидный факт мужчина.

Я бы закатила глаза от этой нескрываемой наглости, да только даже на это не осталось сил.

— Немного! — киваю я устало и потираю глаза.

— Ну, если вам этот стол мягче подушки, то можете оставаться, а если нет…

— Пожалуй, нет! Мне нужно домой!

Оглядываюсь, замечая в окно, что наступила ночь. В кабинете тоже темно, только свет экрана ноутбука немного рассеивает мрак.

— Верное решение… — почему-то переходит на шепот Максим Александрович.

Я всматриваюсь в темные глаза, в которых отражаются огоньки экрана, и сглатываю слюну.

Он так близко…

— Василиса… — будто мурчит мужчина, отчего у меня бегут мурашки по коже.

Вишневский. Это же мой босс Вишневский. Он же изверг! Напыщенный, самодовольный индюк, но почему тогда я вся плавлюсь под его взором, словно свеча?

Вдруг вспоминаются слова Нины Михайловны: «Не влюбись в него, деточка. Такие, как он, пережуют и выплюнут, не подавившись».

Лицо Максима Александровича приближается к моему еще на сантиметр, а рука скользит по столу, захватывая мои пальцы в свои.

Резко выдергиваю руку и выдыхаю:

— Мне пора домой, извините!

Я обескуражена поведением Вишневского, но, похоже, он удивлен не меньше своими действиями.

— Постой, Василиса!

Я останавливаюсь и оборачиваюсь.

— Завтра к восьми? Я приду!

— Нет! — переходит на смех Максим Александрович. — Вы засиделись по моей вине, а значит, я обязан вас подвезти.

Закусываю губу в сомнениях, но босс добивает последним аргументом:

— На улице ночь! Опасно ехать на метро, да и таксисты разные бывают…

У меня бегут мурашки по коже от этого предостережения. Помню, как однажды Юля из детдома сбежала гулять с парнем, с которым она познакомилась по интернету. Она пропала на всю ночь, а наутро вернулась вся в слезах и синяках. Рассказав нам жуткую историю, она наотрез отказалась писать заявление, но я тот случай запомнила на всю жизнь!

— Хорошо, подвезите! — киваю я, и Максим Александрович расползается в самодовольной улыбке.

Вот индюк!

Я все же иду за ним, наблюдая, как красиво перекатываются мышцы под тонкой тканью рубашки мужчины, и закусываю губу, не в силах отвести взгляд.

Надо же, как несправедлива жизнь. Одним — деньги и внешность атлета, здоровье, счастливое детство и успех, а другие… А другие – я.

С моих губ срывается смешок, а Максим Александрович с удивлением оборачивается.

— Что смешного?

— Да так, просто мысли… — мотаю головой я, на что мужчина только хитро прищуривается.

— Поделились бы!

Мы заходим в лифт, и я судорожно выдыхаю:

— Как-нибудь потом!

В таком тесном пространстве вместе с Вишневским я вообще себя чувствую пылинкой. Какой же он большой, мамочки!

В полной тишине мы спускаемся на подземную стоянку, но я чувствую, как наэлектризовывается между нами воздух, пока мы едем на самый нижний этаж.

— Сюда! — командует мужчина, заворачивая за угол.

Он нажимает кнопку сигнализации, и черная фигурная, словно пантера, машина вспыхивает приветственными проблесками фар

— Красивая! — выдыхаю я завороженно.

— Да, и скорость разгоняет такую, что голова закружится.

— Ой, не нужно! — мотаю головой я, а Вишневский снова заходится смехом.

У него такое хорошее настроение под вечер потому, что он выпил всю жизненную энергию у своих рабочих? Или он просто сова?

— А вы, оказывается, трусиха, Василиса Тихонова? — с издевкой спрашивает Максим Александрович, открывая мне пассажирскую дверь.

— Вовсе нет! Я просто умею трезво мыслить и не нарываюсь на неоправданный риск.

— Вот как! — замечает босс, усаживаясь на водительское место. — Очень полезное качество! Что ж, тогда, чтобы вам было спокойнее, покатимся так, как вы любите, словно старички в инвалидных колясках.

Я улыбаюсь, но отворачиваюсь к окну, чтобы мужчина не увидел того, что я оценила его шутку.

Мы выезжаем с парковки, и Вишневский вжимает педаль газа в пол. Я вжимаюсь в кресло и испуганно пищу:

— Это называется «как старички в инвалидных колясках»? Да я сейчас желудок выплюну!

— Постарайтесь этого не делать! Он вам еще пригодится! — парирует этот самодовольный хам, но все же сбавляет скорость.

— Ладно, так и быть. Проедемся спокойно, а то вы вся побледнели как полотно.

— Я просто не рассчитывала на столь стремительный старт! — оправдываюсь я, немного расслабившись.

— А вот это зря! У меня со всем так!

— Угу, я запомню! — бурчу я.

— И что, больше не будете со мной ездить? — ехидно спрашивает босс.

— Только если на инвалидных колясках в старости!

Вишневский гортанно смеется и совсем по-мальчишески ерошит свои волосы.

— Я просто хотел показать, на что способна эта малышка!

— Я оценила, — улыбаюсь я в ответ, растаяв от его озорства.

Нет сил взять себя в руки и отвернуться, поэтому я просто смотрю на точеный профиль, не отрывая глаз.

— Ну, рассказывай, Тихонова, откуда ты такая смелая, но трусиха? — косится на меня Максим Александрович, а я пожимаю плечами.

— Из Ростова.

— Далеко! — констатирует босс. — А что в Москве забыла?

— Выпустилась из детдома и приехала поступать… Не взяли, правда…

— Так ты из детдома?! — как-то странно смотрит на меня Вишневский, и я уже жалею, что решила поделиться своей биографией.

***

— Да, из детдома, а что?

Я сжимаюсь от предчувствия какой-то беды, но босс лишь внимательно смотрит на меня и отворачивается.

— Ничего, Василиса, вы просто очень сильная девушка. Не побояться приехать в большой город, еще и устроиться к такому, как я…

— К какому такому? — поднимаю брови я.

— Ой, ну перестаньте! Я как будто не знаю, что обо мне говорят сотрудники, а теперь и вы! — Вишневский смеется, но смех у него какой-то грустный.

Неужели ему не все равно, что о нем думают?

— Я ничего о вас не говорю!

— Я знаю, Василиса, — тепло улыбается он, повернувшись. — Спокойной ночи!

— И вам спокойной! — отвечаю я с улыбкой и выпрыгиваю из машины.

Захожу в подъезд и только тогда слышу, как отъезжает автомобиль.

Странный он, этот Вишневский. То рычит, как медведь, готовый разорвать на куски за малейшую провинность, то улыбается так тепло, будто я самый близкий ему человек.

Захожу в квартиру и тут же встречаю на пороге Нину Михайловну.

— Вася, ты где так долго была? Я вся испереживалась! И телефон выключен!

Я достаю мобильный и вижу, что тот давно сел.

Прекрасно!

— Я на работе была. Вишневский задержал.

— Ох, изверг, — сокрушается женщина. — Ну, идем на кухню, поешь!

— Я не хочу… — тяну я, понимая, что голод уже устал меня мучить за весь день и ушел спать.

— Нужно! А то превратишься не пойми во что! Пошли, как раз расскажешь, кто тебя подвез.

Улыбаюсь, понимая, что Нина Михайловна следила в окно, но послушно иду за ней на кухню.

— Ну, рассказывай! — говорит женщина, устроившись напротив меня.

Я пододвигаю тарелку с ужином, который разогрела для меня Нина Михайловна, и пожимаю плечами:

— Вишневский.

— Что?!

— Ну, он просто увидел, что я задержалась, и решил подвезти, чтобы я не тащилась по ночи через весь город… — оправдываюсь я, быстро пережёвывая еду.

Хочется сбежать от расспросов и самой подумать обо всем. Может, разузнать чего про босса…

— Просто подвез? — с подозрением косится на меня женщина, и я вздыхаю.

— Да, просто подвез! Все, я спать! Завтра рано вставать!

Быстро вскакиваю и, улыбнувшись женщине, исчезаю за дверью своей комнаты.

Скидываю с себя одежду и, облачившись в пижаму, сажусь за компьютер. Спать хочется до ужаса, но я все же не могу отказать себе в любопытстве.

Кто он, этот дерзкий, уверенный в себе, но такой загадочный, временами нежный и улыбчивый мужчина?

Открываю поисковик и вбиваю туда его фамилию. История сразу выдает кучу ссылок, и я по очереди перехожу по каждой из них.

В основном там про то, что он владелец крупной фирмы, какие фирмы с ним сотрудничают, какие успехи у него и так далее. Ничего из того, чего я бы не знала. Хочу уже закрыть компьютер, но вдруг вижу одну строчку, за которую цепляется взгляд.

«Такие успехи в таком молодом возрасте. В чем секрет? В невероятной хватке подкидыша или в богатых родителях, которые взяли его на воспитание и дали твердую почву и головокружительный старт?»

Стоп. Что?!

Вишневский из детдома? Получается, он так же, как и я, сирота? Но ему повезло больше. Его забрала на воспитание семья. У него были родители. Так вот почему я увидела такую странную реакцию, когда сказала, что из детдома.

Чувствую, как бегут мурашки по коже. Мгновенная симпатия и понимание просыпаются у меня к Вишневскому. Надо же! Так он не обыкновенный сноб и хам, у него просто не было выбора.

Он сильный сам, многого от себя требует, но и остальным не дает спуску…

Вспоминаю мягкую улыбку и не замечаю, как сама улыбаюсь. Но, открыв следующую вкладку, так и замираю.

«Невеста или просто девушка? Кем друг другу приходятся завидный холостяк Вишневский Максим и Виолетта Петровская? Совпадение ли появление кольца на безымянном пальце модели?»

Опускаю взгляд на длинные пальцы с идеальным маникюром, которые держит в своих Максим, и действительно замечаю кольцо.

Надо же… А я развесила тут сопли. У него есть невеста!!!

Он так нежно ее обнимает на фото, а еще час назад пытался поцеловать меня. Ох… засранец!

Резко выключаю компьютер, не побеспокоившись о том, что он может сломаться, и, ругая себя за глупость, ложусь в кровать. А ведь Нина Михайловна предупреждала, а я…

Романтичная дура!

Еще долго ругаю себя за наивность, но потом все же засыпаю.

Утром, только продрав глаза, я бегу умываться и деваться. На ходу запихиваю в себя бутерброд, заботливо предложенный Ниной Михайловной, и вылетаю на улицу. К моему счастью, дорога до работы быстрая, а погода прекрасная. Поэтому захожу в офис я бодрая и чистая.

— Здравствуйте, Василиса! — обращается ко мне Лена. — Тут вас просили сделать вот это, — она извиняющимся тоном тянет слова и дает мне огромную папку бумаг.

— Ох…

— Да, сочувствую!

Иду в свой кабинет и слышу в спину:

— Максим Александрович просил вас зайти. Сказал передать, что срочно, как только появитесь!

— Хорошо! — киваю я и захожу в свой кабинет. Со стуком бросаю папку на стол и вздыхаю. Срочно, говоришь? Ну будет тебе срочно, Вишневский! Хоть я и из детдома, но ты не запудришь мне мозги!

— Вызывали? — громко спрашиваю я, распахивая дверь в кабинет Максима Александровича.

Да, я не постучала.

Мужчина поднимает на меня удивленный взгляд и заторможенно кивает:

— И вам здравствуйте, Василиса. Проходите. У меня к вам дело.

Глава 7

Дело у него! Знаю я эти дела…

Сажусь напротив и дерзко задираю подбородок.

— Я вас слушаю!

— Василиса, я не понял, вы не выспались или вас какая-то муха укусила?

— Нет, с чего вы взяли?

— Лицо попроще!

Я вспыхиваю, но молча киваю.

Да, может, я и перегнула с эмоциями. В конце концов, он ничего мне не обещал. Не его вина, что я подумала лишнее.

— Все хорошо, Максим Александрович, я вас слушаю, — уже спокойнее говорю я, и мужчина расслабляется:

— Так-то лучше! Значит, так, сегодня у нас обед с представителями фирмы по маркетингу. Будем продвигать имя на широкий рынок. Вам Елена должна была отдать папку с документами.

— Да, она отдала.

— Отлично! Изучать все подряд не нужно, просто пробежитесь глазами. Вы должны быть в курсе предшествующих сотрудничеств, чтобы помочь мне определить, подходят ли нам эти.

— О, я поняла! — киваю, расслабляясь.

Что ж, мне не придется хотя бы до обеда зубрить на ходу весь текст. И на том спасибо!

— Да, еще я вас освобождаю от других дел до часа дня. Я зайду за вами за десять минут до выезда, — деловито распоряжается мужчина и сосредотачивается на работе.

— Я поняла, хорошо. Мне можно идти?

— Да! — равнодушно кивает Вишневский, и я иду к себе.

Надо же, как он быстро переходит с личного на деловое поведение. Сноб! Еще и почти женатый…

До назначенного времени я сижу над документами, и меня, как и обещал босс, никто не трогает. Это ли не счастье?

Разбираться в бумагах, которые оставил мне Вишневский, оказывается довольно интересно. Так я узнала, что мужчина ведет очень грамотную политику. Не подкопаешься. Правильно распределен бюджет, органичные суммы, целесообразные для рекламы. Зачем ему мое мнение? Он и сам, по-видимому, замечательно справляется!

— Василиса, нам пора, — заходит в кабинет Максим Александрович, а я подскакиваю.

— Уже?

— Да, — коротко отвечает он. По-хозяйски отнимает папку и накидывает на меня пиджак. — Вперед, Тихонова! Некогда рассиживаться!

Вишневский размашистым шагом выходит из кабинета, а я семеню за ним на неудобных каблуках.

Мы выходим в холл и натыкаемся на колючий взгляд секретарши.

— Елена, у нас встреча. До вечера меня не будет.

— Поняла вас, — вежливо, даже слишком, отвечает девушка. Вишневский проходит, а я натыкаюсь на злой взгляд Лены.

Да что с ней?

Решаю пока не задумываться над этим. Просто молча следую за боссом до его машины.

Встреча проходит в очень дружелюбной атмосфере в одном из очень крутых ресторанов. От меня почти ничего не требуют и ничего не спрашивают. Максим Александрович сам общается с Константином Петровичем, тем самым директором компании. Лишь познакомив нас, он полностью переключается на собеседника. Босс заказывает мне кофе и невероятно вкусное пирожное, и я, будто ребенок, рассматриваю украдкой помещение и наслаждаюсь вкусным лакомством.

— Ну, что скажешь, Василиса? — обращается ко мне Вишневский, а я поднимаю брови.

Он у меня спрашивает мнение? Два часа они делали вид, что меня вообще нет, а теперь я должна дать заключительную оценку? Ну что ж…

— Меня все устраивает. Только вот процент ставки на ремаркетинг не совпадает с ранее заказанным.

— Но этот лучше! — вдруг оживляется директор маркетинговой фирмы.

— Не уверена. Ранее мы работали с другими компаниями, и даже если в каких-то моментах они сработали не совсем профессионально, но конкретно ставка оставалась неизменной. Она зарекомендовала себя с самой лучшей стороны, как самая целесообразная в процентном соотношении!

Украдкой бросаю взгляд на Вишневского, который расплылся в довольной улыбке.

— Что ж, если Максим Александрович согласен…

— Я полностью доверяю своей помощнице, — кивает тот уверенно.

— Тогда хорошо, оставим ставку прежнюю, — соглашается мужчина. — Все остальное в норме?

— Да, все отлично, — киваю я, допивая кофе.

Мужчины встают и пожимают друг другу руки.

— До встречи, Максим Александрович, Василиса! — Константин Петрович легонько целует тыльную сторону моей руки. И если вначале он смотрел на меня равнодушно, как на предмет обстановки, то сейчас я вижу в его взгляде заинтересованные огоньки.

— И вам всего хорошего! — отвечает за нас Максим Александрович и вырывает мою руку у мужчины. На миг мне кажется, что они сцепились взглядами, но босс быстро взял эмоции под контроль.

Мы садимся в машину, и Вишневский заводит мотор.

— Василиса, вы меня приятно удивили, — признается босс, и я опускаю взгляд.

— Спасибо, но я просто озвучила то, что и так всем понятно…

— А вот и нет, не прибедняйтесь! Поверьте, я редко кого хвалю, а уж если делаю это, то исключительно за дело. Достаточно просто сказать спасибо! — он ухмыляется, бросая косой взгляд на меня, а я киваю:

— Спасибо!

— Вот, так бы сразу!

От взгляда, которым наградил меня мужчина, бегут мурашки по коже и кровь приливает к щекам, но я стараюсь не выдать свое смущение и отворачиваюсь к окну.

Вишневский тоже молча смотрит на дорогу, нервно постукивая по рулю пальцами.

Неужели он тоже нервничает, как и я?

Глупости! Тихонова, очнись! Он таких, как ты, щелкает как семечки. У него есть невеста, красивая модель с обложки, вспомни и приди в себя.

Я вдыхаю, но следующая фраза мужчины снова заставляет сжаться сердце:

— Василиса, вы мне сегодня нужны. На всю ночь.

***

— Ч-что? — растерянно кошусь на Максима Александровича, но тот лишь ехидно отвечает:

— По работе, Тихонова, а не то, что вы подумали!

— А я ничего и не подумала, — бубню я, заливаясь краской.

— Ага, я и вижу! — ухмыляется довольный индюк.

— Зачем?

— Завтра встреча с представителями фирмы США, с которыми я планирую слияние. Нужно очень хорошо подготовиться. Я думал, придется все делать самому, но вижу, что вы готовы.

— Но не уверена, что смогу…

— Опять вы за свое, Тихонова! Отставить сомнения. Я в вас уверен, а значит, все получится! Тем более вы будете не одна, а со мной! Я буду вести, вы — помогать. Все ясно?

— Да, но мне нужно предупредить, что меня не будет всю ночь…

— Жениха? — перебивает Вишневский, и я еле унимаю желание показать ему язык и сказать «да».

— Нет, Нину Михайловну. Я у нее живу…

— А, хорошо. Не переживайте, я дам вам выходной после совещания. Сутки и хорошие дивиденды.

— Ладно… — соглашаюсь я, совершенно не уверенная в его затее.

Мы приезжаем в офис, и я отправляюсь в свой кабинет разгребать завалы документов к завтрашнему дню. Понимаю, что ничего не понимаю. Половина текста идет на английском. Половина вообще в графиках. И если в языках я еще понимала, то в графиках с кучей переменных — нет. Черт ногу сломит.

Под вечер ко мне является Вишневский и строго говорит:

— Тихонова, бери все и иди ко мне. Будем готовить тебя. Мне кажется, без меня ты не разберешься!

Вздыхаю с облегчением и, собрав папки под мышку, шагаю за боссом.

— Значит, смотри…

Вишневский долго объясняет мне все, что нужно, пока мой желудок не решает издать вопль умирающего кита.

— Так, Тихонова! Мне голодных обмороков тут не нужно. Чего молчишь, что голодная?

— Да я как-то…

— «Да я, как-то», — дразнит меня Вишневский и набирает секретаршу.

— Лена, ты еще не ушла? Закажи нам еду из «СанКонле». Да, европейскую кухню.

Мужчина кладет трубку и поворачивается ко мне.

— Сейчас будет!

Еду и правда привозят достаточно быстро, но заносит нам ее не курьер, а Елена. Она окидывает взглядом то, как мы близко сидим, и ее глаза наливаются злостью.

— Что-то еще или я могу идти домой?

— Больше ничего. Можешь идти! — отвечает Вишневский, даже не глядя на девушку.

Вижу, как ей это не понравилось, но она разворачивается и уходит с прямой спиной, виляя бедрами так, будто у нее развал-схождение сломано.

Да, теперь более-менее понятно, почему она так смотрит на меня. Скорее всего, ревность. Но боже, к кому?

— Вы позвонили Нине Михайловне? — спрашивает Максим Александрович, и я киваю:

— Да, все хорошо.

— Тогда давайте есть. Работы полно, управиться бы со всем до утра.

Вишневский открывает коробки и контейнеры и по-хозяйски накладывает мне кучу еды.

— Куда сколько? Я все не съем!

— О, дорогая! Вы только попробуйте! Съедите и еще добавки попросите! — смеется Максим Александрович, нанизывая на вилку кусочек мяса.

Я любуюсь его озорством и тоже приступаю к еде, которая, к слову, оказывается довольно вкусной.

— Расскажите, Василиса, как вы попали ко мне в фирму? Сюда же без знакомств не попадают.

— О да, знаю. Я же говорила, что не поступила в МФЮА, хотела ехать домой, но тут мне встретилась Нина Михайловна. Она приютила меня и дала крышу над головой.

— А потом?

— Ну, я больше месяца искала работу, но по специальности ничего не находила. Тогда Нина Михайловна договорилась с деканом академии, и вот я здесь.

— Ах да, есть у меня там подвязки. Что ж, я рад, что все сложилось именно так, — искренне говорит Максим Александрович, и я улыбаюсь.

— Я тоже.

Мы долго молчим, а потом я решаюсь на вопрос:

— Тогда и вы мне расскажите…

— Все что угодно! — задорно соглашается Вишневский, и я внутренне усмехаюсь.

Все что угодно, говоришь?

— Это правда, что вы тоже сирота?

Мужчина замирает, а потом серьезно кивает.

— Да, это правда. Меня подкинули под двери одного из подъездов в спальном районе, когда мне было месяца три от роду. Это было зимой. Мороз стоял дикий…