Меченая. Презренная витилиго.

Ужин прошел непривычно весело, на общем душевном подъеме даже тушеная капуста сомнительной свежести показалась довольно вкусной. Люди смеялись и строили различные предположения, кто что мог бы делать на сцене. Я слушала их и понимала, что все это не то! Они искренне надеялись, что пусть и несложные цирковые номера в их исполнении, но выполненные хорошо, вызовут ликование публики. Но я понимала, что это не так. В цирк уродов люди шли за другими эмоциями. Посмотрев на тех, кому по жизни очень не повезло с внешностью, зрители начинали себя чувствовать увереннее, красивее, умнее и удачливее, в конце концов!

Все цирковые номера, которые будут выполнять мои коллеги, должны быть им под стать: неуклюжие и обязательно смешные! Только вот как мне объяснить это людям, чтобы не обидеть и не вызвать зависти и злости. К сожалению, они не понимают, что те, кто приходят на них смотреть, глубоко внутри очень неуверенные люди, а самый простой для них способ немного приподняться в собственных глазах — посмотреть на тех, кому по жизни не повезло куда больше, чем им самим.

- Эй! Азалия! Ты что, уснула? – я вздрогнула, растерянно хлопая ресницами и глядя на обращенные ко мне внимательные лица коллег.

- Да так, задумалась, - нервно улыбнулась я, вдруг поняв, что именно сейчас мне придется объяснить им то, что большинству из них будет услышать не очень-то и приятно.

- Эй! Азалия! Хозяин зовет! – голос шпрехшталмейстера впервые прозвучал для меня прекрасной музыкой, откладывая на неопределенный срок тяжелый разговор.

Я вскочила с лавки, скорчив извиняющуюся рожицу, но в душе ликовала. Проходя мимо эйра Теодоро, ослепительно улыбнулась, успев увидеть его вытянувшееся от удивления лицо. Постучав в кибитку хозяина, вошла, все также улыбаясь.

- Что, добилась своего? – прорычал вершитель наших судеб, ковыряясь ногтем мизинца между зубами.

Перед ним на изящном столике в глубокой миске возвышалась целая гора вареного мяса! Судя по всему, слишком большая даже для его неуемного аппетита. Мой рот тут же наполнился слюной. Я попыталась вспомнить, как давно ела мясо таким вот образом, а не вылавливая его следы в каше. Кажется, это было, когда мой второй отец был еще жив, а это значит, три года назад!

- Ну что молчишь? – рык хозяина вырвал меня из воспоминаний, навеянных мясным духом и видом.

- Простите, эйр Покровски! Задумалась!

- Задумалась она! Интересно, о чем это? – проворчал он и сплюнул на ковер мясное волоконце.

- Да вот думаю, как сделать мой номер еще лучше?

- Эээ! Нет! – погрозил хозяин толстым, словно сарделька, пальцем. – Лучше не надо! Хотя… А где мягкие игрушки, которые ты обещала купить?

- Первая партия уже почти готова! – отрапортовала я. – Они выкроены, осталось только сшить и набить ветошью!

- Ты их что, не купила? – насупил хозяин кустистые брови и грозно подался вперед.

- Эйр Покровски! Я куда лучше придумала! Игрушки очень дорогие, даже маленькие. А нам их нужно очень много. Я купила ткань и теперь из нее нашью много игрушек! Так выйдет куда выгодней!

- Выгодней выйдет! Кому выгодней? Тебе, а не мне! – в недовольном голосе грузного мужчины мне почудился обиженный ребенок, которому дали конфетку, но не такую большую, как его приятелю.

- Сначала мне! Ведь из своей зарплаты я смогу купить много ткани и сшить куда больше игрушек, чем если бы купила готовые. А вот тогда уже начнется ваша, эйр Покровски, выгода! Ведь тогда вы сможете их продавать раз за разом!

Хозяин молча меня выслушал и, наконец, довольно усмехнулся.

- Ну что ж, убедила! Только шей их поскорее! Можешь привлечь и наших женщин, пусть помогают в свободное время! Скажешь, что я распорядился!

- Благодарю, эйр Покровски! Так действительно получится куда быстрее! - радостно улыбнулась я.

- Теперь, что касается ваших номеров… - хозяин снова нахмурился, а я за спиной скрестила пальцы в ожидании плохой новости. И она тут же последовала, но… не для меня! Я от удивления открыла рот, но тут же опомнилась и снова обратилась к хозяину.

- Эйр Покровски! Я полностью с вами согласна! Но очень прошу, чтобы вы сами огласили ваше распоряжение членам труппы! Я боюсь, что они мне попросту не поверят, решив, что я таким образом собираюсь получать восхищение публики единолично, а их выставить на посмешище, - я даже дышать перестала, напряженно ожидая решение хозяина.

- Да, Азалия, в твоих словах есть резон, - причмокивая, задумчиво выдал он, а я с облегчением выдохнула. – Тогда, идемте!

Созывать никого не пришлось, все члены труппы ожидали меня на том же месте, за длинным столом трапезной. Увидев хозяина собственной персоной, они торопливо повскакивали со своих мест, взволнованно наблюдая, как он тяжело опускается на скамью. Он внимательно оглядел настороженные лица людей и провозгласил:

- Я запрещаю вам подражать артистам обычного цирка! Сюда, в мой цирк, люди ходят сбросить напряжение, выпустить пар. Они кричат и бросают в тех, кто презренней их, испорченные продукты. Но, сумей вы исполнять цирковые трюки успешнее других, вы все равно не сыщете любви и восхищения, ибо ваш удел быть презренными артистами цирка уродов! И будет хорошо, для вас в первую очередь, если ваши выступления смогут вызывать смех! Да, именно смех! Благодаря ему, настроение тоже можно поднять, одновременно выпустив пар, - оглядев кислые лица, хозяин усмехнулся, - если вы хотите, чтобы в вас бросали мягкие игрушки, а не гнильё, то вы перемените свое мнение. Итак, вы услышали мое распоряжение!

- А как же Азалия? – гнусаво поинтересовался до поры скрывающийся в стороне Акси, - она же исполняет не смешной номер!

- Пусть его и исполняет, - милостиво распорядился хозяин и с помощью подобострастно подставившего свою руку Теодоро тяжело поднялся и покинул нас.

- Ну вот, у нашего хозяина, похоже, появилась любимица! – мерзким голосом поддел самый тощий человек в мире, и гордо удалился.

Но народ, не обратив на его слова внимания, начал задумчиво разбредаться по своим комнатам. Я тоже отправилась к себе, испытывая противоречивые чувства. С одной стороны, мне было жалко так безжалостно растоптанные чувства людей, а с другой, будет честно, если они не станут питать напрасных иллюзий! А еще я радовалась, что это все они услышали не от меня.

Я дошла до своей двери и задержалась на пороге, наслаждаясь приятным теплым ветерком, развевающим мои волосы, да мелодичным пением цикад в парковых клумбах. Город засыпал, на улице уже не было слышно шума проезжающих конных повозок, да и праздно шатающихся людей не видно. Фонарей в городе крайне мало, и жители стараются в темное время суток не покидать своих домов, так как ночь — это время грабителей и других личностей с нечистыми намерениями.

Я вздрогнула. Очарование засыпающего города тут же померкло, сменившись невольным страхом. Я с опаской посмотрела по сторонам и взялась за ручку двери. Но тут мой взгляд зацепился за массивный черный предмет, возвышающийся у края дороги, и оттуда же послышалось тихое ржание. Я стрелой влетела в кибитку и дрожащими руками задвинула засов на двери.

Глава 12. Просим женщину-бабочку!

Несмотря на неожиданный, но бесспорный триумф на сегодняшнем представлении, я чувствовала себя напуганной. Этот черный, притаившийся во тьме экипаж напомнил мне о недавней встрече с таинственным незнакомцем, а также еще и о том, как увидела его на сегодняшнем представлении.

И да ладно бы это, в конце концов, аристократы тоже люди, и, возможно, ему просто захотелось посмотреть представление! Не такая уж я звезда цирка, чтобы приходить специально на меня смотреть, да и даже маломальского успеха у меня не было вплоть до сегодняшнего дня.

Я бы, наверное, и вправду не обратила особого внимания на повторную встречу с незнакомцем, если бы не предостережение мачехи. Я долго ворочалась в кровати, буквально чувствуя, как напряжена каждая клеточка моего тела, казалось, что все органы чувств обострились до предела, остро реагируя на каждый шорох у моей двери. Мне все мерещилось, что вот-вот в замочной скважине завозится отмычка, и… Фух! Я вспомнила, что у кибитки довольно крепкая дверь, которая изнутри закрывается на большую задвижку. Ну, а если кто-то начнет ко мне ломиться, то на шум сбегутся все члены труппы!

Разбудил меня задорный щебет птиц, приветствующих чудесное солнечное утро. Брачный сезон пичуг еще не окончился, поэтому самцы всех видов и расцветок вовсю старались произвести впечатление на своих дам, желая им доброго утра.

Прищурившись от удовольствия, я сладко потянулась, стоя перед окном. Да так и застыла на месте, чуть не вывихнув себе в зевке челюсть. Окно было распахнуто настежь!

Мысленно обозвав себя всеми известными ругательствами, тяжело опустилась на кровать. Выходит, я вчера гипнотизировала дверь, но при этом окно моей маленькой комнаты всю ночь было открыто! Заходи – не хочу!

Настроение заметно испортилось. Вспомнив, что скоро позовут к завтраку, решила продолжить самобичевание чуть позже, а потому поспешила умыться из кувшина и заплести тяжелые темно каштановые волосы в косу.

После того, как мною еще только вчера восхищались, надевать свое мрачное старенькое платье совсем не хотелось, но пришлось. Было ясно, что к шитью мне нужно приступить как можно скорее! Обновки мне просто крайне необходимы!

Привычный завтрак из моей когда-то любимой пшенной каши вышел не очень приятным. Все ели молча, погрузившись в собственные думы, и лишь иногда бросали на меня косые взгляды. Я невольно поежилась, неужели все решили «дружить против меня»?

Но, к счастью, это было не так. Едва все поели и сложили освободившиеся плошки в лохань с водой, ко мне подошла Эмма, молодая девушка с патологией коленных суставов, которые сгибались в противоположную сторону, отчего она всю свою жизнь вынуждена ходить никак иначе, как на четвереньках!

Признаться, я долго привыкала к ней. Я ни коем образом не хотела обидеть эту бедную девушку, но мне трудно было на нее смотреть. Все боялась, что она увидит в моих глазах жалость, а ей это очень не нравилось.

- Азалия, ты поможешь придумать для меня смешной номер? – ее голубые глаза смотрели на меня снизу вверх с надеждой и затаенным страхом, что я ей откажу.

- Обязательно помогу! – излишне оптимистично пообещала я ей, уже ругая себя за это. Я даже не могла себе представить, что посоветую ей делать на сцене то, за что над ней будет смеяться весь зрительный зал! В этом случае я даже не представляла, что хуже, когда тебя освистывают или когда над тобой смеются. Вот если бы она не знала, что смеются именно над ней! И вдруг… Гениальное в своей простоте решение прямо-таки осветило темную перспективу предстоящих клоунад моих коллег по несчастью!

- Девочки! «Мне нужна ваша помощь!» — провозгласила я радостно, оказавшись под прицелом почти десятка пар глаз. – И за работой я расскажу свою идею насчет выступлений!

- А почему это только девочкам расскажешь? – обиженно пробасил толстяк Изи, осторожно усаживаясь на скамейку рядом со мной.

- Да, нам тоже позарез нужна идея! – поддакнул Измаил и присел с другой стороны от меня. Вблизи он почему-то еще больше походил на славного дворового песика, только черной блестящей пипки носа не хватало.

- Мы тоже можем помочь! Ты только скажи, что нужно делать! – прогудел трехглазый Джеймс.

Так я вдруг оказалась окружена всей труппой, с надеждой смотрящей на меня и ожидающей помощи.

- Игрушки мягкие сшить нужно! – коварно прищурилась я, ожидая возмущенной реакции.

- Ну, нужно, значит, нужно! – пожал широченными плечами Джеймс, а я невольно засмотрелась на тугие, перекатывающиеся под его черной кожей мышцы.

- Что? – засмущался он, а кто-то из женщин хихикнул.

- Кажется, я для тебя номер придумала!

А дальше, убрав со стола посуду, все дружно расселись вокруг него. Я поспешила в свою комнатку, по дороге бросив взгляд на противоположную сторону улицы, где еще вчера ночью увидела большое черное пятно, напоминающее черную карету. Там, у обочины, я обнаружила большой куст, который в темноте вполне мог показаться чем-то другим. С облегчением выдохнув, я забежала в кибитку и, достав из-под стола коробку с рукоделием, вернулась под тенистый навес.

Лето еще только начиналось, но жара временами уже начинала донимать в дневные часы, поэтому удачно размещенный навес в тени шатра Шапито давал нам желанную прохладу и освежающий ветерок.

Разложив на столе выкройки зайчиков и мишек, показала, как нужно их сшивать. Затем нарисовала на куске старой афиши еще несколько зверюшек и показала, как их правильно обводить, а сама взялась за выкройку своего нового платья.

Было потешно наблюдать, как Джеймс и Изи своими огромными ручищами пытаются работать с маленькими кусочками ткани. Но, наконец, и им нашлось занятие! Изи обводил шаблон мелком, обрисовывая новые фигурки, а Джеймс, сложив полоску ткани в несколько раз, по верхнему контуру вырезал сразу стопочку одинаковых деталей, благо Бог силушкой не обидел!

Я окинула взглядом стол, за которым дружно работала вся труппа, и улыбнулась. Вместе у нас больше шансов добиться чего-то значительного, но все же предстоит еще очень много работы!

Вдруг мне на глаза попались несколько ярких клочков ткани, небрежно брошенных на стол и волей случая образовавших очень интересный рисунок! И в моей голове мгновенно появилась еще одна идея! Сегодня вечером из коричневой «куколки» родится настоящая бабочка!

Перед самым представлением пришел Дитрих и принес мне еще нарезанных выкроек игрушек, которые мне было необходимо сшить, а у меня забрал сшитые. Он рассказал, что нога у Фаины почти зажила, и по дому она уже осторожно ходит, но пуститься в дальний путь до цирка пока не решилась, как бы хуже не стало.

Я одобрила ее решение и попросила передать просьбу выделить мне несколько самых простых, каких не жалко, рулонов ткани на новую одежду для клоунады. Я не только решила сшить веселые яркие костюмы для будущих артистов, но и несколько для ростовых кукол. Задумала я нечто грандиозное! Теперь же оставалось убедить людей участвовать во всем этом.

Во время работы мелком, ножницами и иголкой с ниткой обсудить изменение их выступлений не получилось, и теперь члены труппы с тоской наблюдали через щель между кибитками, как оживленно идет торговля билетами и пакетиками с гнилыми овощами и фруктами.

И, мне кажется, я понимала их состояние. Ведь когда нет надежды, то так или иначе начинаешь мириться с имеющимся положением вещей, но когда забрезжит хоть малая искорка надежды прекратить издевательства, труднее всего продолжать терпеть их.

- Азалия! Я наловила бабочек, держи! – малютка Ребекка протянула мне маленькую коробочку. Я поблагодарила девчушку и посмотрела на вновь затягиваемое тучами небо. Подумалось, что нужно соорудить сачок и наловить бабочек побольше, чтобы часть поместить… да хотя бы и у меня в кибитке, заставив ее цветами. Мне был необходим запас этих ярких чешуекрылых на случай дождливого дня. Ведь, как известно, в дождь бабочки не летают.

А также я отдавала себе отчет, что мне нужно будет придумать и другой номер на тот случай, если бабочек наловить не удастся. Тем более не успеешь оглянуться, уже и осень наступит. Я невольно поежилась, подумав, что уже загадываю свою жизнь в цирке уродов на несколько месяцев вперед, будто собираюсь задержаться здесь надолго. Хотя… а какие у меня перспективы?

От мыслей меня отвлекли громкие выкрики все прибывающей публики. Я привычно встала на свое излюбленное место за кулисами и подсматривала в небольшую прореху в занавесе на зрителей.

Сегодня я не стала просить шпрехшталмейстера вызвать меня последней. Несмотря на то, что после того выступления он отчего-то стал ко мне относиться чуть мягче, попадать в зависимость из-за частых уступок я не собиралась.

Но зато была готова повторить свой первый выход, во всяком случае, не хуже, чем в прошлый раз. Новое платье было пока не готово, но я днем успела немного украсить это, темно-коричневое, нашив на него изящный светлый воротник-стоечку, а на рукава, светлые манжеты. А также, я нашила еще несколько светлых бабочек на лиф и подол юбки. Было и еще одно новшество, которое смотрелось позади платья, словно цветной лоскутный плащ.

- Азалия! Ты что, совсем оглохла? – рявкнул над самым моим ухом шпрехшталмейстер. – Я тебя уже объявил, почему ты не выходишь?

- Как объявил? Меня? А почему сегодня первой? – я растерянно заморгала, выпутываясь из кулисы, а оркестр уже играл вступление к моей мелодии.

- Зрители тебя требовали! – снова рявкнуло над моим ухом, а вслед за этим последовал довольно чувствительный тычок в ребра, от которого я буквально вылетела на манеж, успев сориентироваться в полете и изобразить довольно изящное па, от чего зрительный зал взорвался бурными аплодисментами.

Мое сознание словно раздвоилось. С одной стороны, я удивлялась столь странной реакции людей на такой, вроде бы, незатейливый номер, а с другой буквально растворилась в танце, чувствуя себя легкокрылой бабочкой!

Мелодия уже близилась к своей кульминации, когда я вспомнила про новшество в своем сценическом костюме. Боясь промахнуться, я нащупала дрожащими пальцами тонкие нитяные петельки по бокам платья, зацепив их большими пальцами, резко взмахнула руками, и тут за моей спиной развернулись большие яркие крылья бабочки!

Зал дружно ахнул, и воцарилась тишина, лишь музыка продолжала тихо литься, готовясь к завершающему крещендо. Я свела руки перед собой и незаметно сорвала крышку с маленькой коробочки. Новый взмах руками, и вокруг меня снова закружилось пестрое облако из разлетающихся во все стороны бабочек!

Дружный вздох восхищения, и я изящно кланяюсь восторженно замершей публике. Последние звуки музыки затихли, и зал взорвался рукоплесканиями. Я, растерянно улыбаясь, стояла посреди манежа и с замиранием сердца слушала хвалебные выкрики зрителей. Оказывается, людям не чуждо понимание прекрасного, хотя еще несколько дней назад я бы не поверила, пообещай мне кто-то, что случится подобное.

И тут случилось нечто невероятное! Продолжая хлопать, люди начали подниматься со своих мест и… покидать шатер! Я растерянно оглянулась и встретила такой же удивленный взгляд шпрехшталмейстера.

Глава 13. Номер первый

Едва последний зритель покинул шатёр «Шапито», будущие артисты принялись взволнованно переговариваться, а шпрехшталмейстер, включив вторую скорость, отправился с докладом к хозяину.

Участники же труппы начали громко рассуждать о причине такого странного поведения зрителей, но в конце концов сошлись на мнении, что это к лучшему, так как билеты раскуплены, гнилье тоже, но зато и они сами, и арена остались чистые. И что бы это ни значило, но вечер однозначно сегодня приятный!

Запыхавшись, вытирая рукавом пот со лба, вернулся шпрехшталмейстер и передал распоряжение хозяина, чтобы мы немедленно приступили к подготовке номеров для остальных членов труппы. А завтра утром у него на столе должен быть макет новой афиши. Мы переглянулись, поняв, что отдых еще долгое время будет нам только сниться.

К себе в комнату я вернулась уже затемно. Я так устала и хотела спать, что по сторонам вовсе не смотрела, и уж точно даже и не вспомнила о подозрительной чёрной карете.

Но едва я поднялась по трём ступеням к своей двери, как мой взгляд наткнулся на пышный букет немного подвядших луговых цветов. Я оглянулась, но, само собой, никого не увидела. Подняв нежданный подарок, вошла в комнату.

Вазы у меня, само собой, не было, потому пришлось положить цветы в умывальную лохань. Раздеваясь ко сну, я задумчиво разглядывала соцветия мелких голубых и жёлтых цветков и пыталась предположить, кто бы мог мне их принести, но так ничего и не придумала. Единственное, в чём я была практически уверена, что этот букет точно не от незнакомца. Ведь, судя по всему, он очень богат и вряд ли бы подарил понравившейся ему девушке букет из таких простых цветов.

Так или иначе, но было приятно! Мне ещё никто ни в прошлой, ни в этой жизни не дарил цветов! Засыпала я с улыбкой. Наутро, едва открыв глаза, я вспомнила прекрасный сон, который, как ни странно, не испарился из моей памяти с первыми лучами солнца!

В нём тот загадочный красивый аристократ вёл меня под венец! Мы шли с ним по человеческому коридору, а вокруг раздавались заздравные выкрики. Нас окружали лица незнакомых людей, которые почему-то радостно улыбались мне и совали в руки подвявшие букеты полевых цветов.

Удивившись диковинному сну, я осторожно умылась уже не очень свежей водой, в которой лежал вчерашний букет. Взгляд упал на так и недошитое мною новое платье для выступлений, но сейчас у меня совершенно не было времени им заняться. Вчера мы придумали пока два номера, и сейчас, благодаря стараниям Витаса, макет афиши ляжет на стол хозяина.

Я снова надела уже набившее мне оскомину невзрачное платье, сейчас, как никогда за последние три года, жалея, что сдала в скупку все свои наряды, подаренные отцом.

Взглянув перед выходом в небольшое зеркальце, вздохнула при виде белых пятен, словно брызги краски, расцветивших мне лицо, шею, да и, собственно, всё мое тело. Эти пятна на коже, красивого оттенка «кофе с молоком», казались еще ярче.

Стало грустно. Если бы не они, то я была бы просто красавицей! И у меня отбоя не было бы от женихов, выбирай — не хочу! А с таким «дефектом» я и с богатым приданным оказалась никому не нужна!

Заслышав звук гонга, созывающего нас на завтрак, подхватила из лохани завядший букет и вышла на улицу.

До чего мне нравится первый летний месяц, когда листва еще молодая, не покрытая городской пылью, и по очереди цветут кустарники и деревья, разнося по округе чарующий аромат!

Я глубоко вздохнула и, постаравшись отбросить от себя дурные мысли, пружинящей походкой направилась на аромат пшенной каши. Я пришла одной из первых и, прежде чем сесть за стол, выбросила в ведро потерявший всю прелесть букет.

- Ого! И чем же тебе кавалер не угодил, что ты его цветы в ведро выбрасываешь? – с улыбкой поддела меня Марта Ильинична, подвязывая тонкой тесьмой свою бороду, чтобы не испачкать в каше. Получилось довольно забавно, и я еле сдержалась, чтобы не прыснуть в кулак.

Добрая женщина заметила мою реакцию, но нисколько не обиделась. Наоборот, громко удивилась, как это бородачи-мужчины умудряются есть, не запачкав бороды?

- Витас! А ты что такой мрачный? – Марта Ильинична обратила внимание, что человек «о двух лицах», как его называют в афише, сидит, уткнувшись в тарелку, и хмурит густые брови. Тонкая шапочка, прикрывающая его второе лицо, расположенное на затылке, неприятно бугрилась, выдавая место положения довольно крупного мясистого носа.

Я вздрогнула и, наклонившись ниже к тарелке, покосилась на мужчину, опасаясь, что он заметил мою невольную реакцию. И надо же было такому случится, что в этот момент он тоже посмотрел на меня своими черными глазищами. Не знаю, что он такого увидел в моем взгляде, но, быстро поблагодарив повара за завтрак, вышел из-за стола.

Мы с Мартой Ильиничной удивленно переглянулись. Витас и так особо не отличался общительным характером, а последнее время вообще ходил, словно в воду опущенный.

- Всем доброго утра! – весело прочирикала вечная девочка, карлица Матильда, с трудом залезая на скамейку. – Чем это вы Витаса так обидели, что он от вас как угорелый бежал?

- От нас? Как угорелый? – мы с бородатой женщиной снова удивленно переглянулись.

- Аааа, вот оно в чем дело! – шлепнув себе в миску большую ложку каши, этой же ложкой карлица указала на завядший букет цветов. – Ну что же вы обидели хорошего человека? Он старался вчера, собирал этот букет! – прикрыв глаза от удовольствия, она облизала ложку.

А я так и ахнула! Первый воздыхатель появился у меня в этом мире, и такой, что аж дрожь берет!

Глава 14. Шок

- Да ну! – ахнула бородатая женщина, и ее глаза так и заблестели от любопытства. – Неужели наш Витас влюбился? Азалия, я хотела бы тебя поздравить, вот только не уверена, что есть с чем, - она с сомнением покосилась на меня.

- Оооо, нет, только не это! – простонала я, - лучше пусть это будет… Да никто из наших не будет! – я вспомнила карикатурное лицо на затылке этого мужчины, и меня передернуло.