Меченая. Презренная витилиго.

Бросив последний взгляд в зеркало, я упрямо поджала губы, расправила плечи и выплыла из комнаты. Это бежевое, украшенное жемчужинами платье, как и еще несколько самых нарядных, пожалуй, единственное, что осталось от еще совсем недавней моей шикарной жизни. Жизни, когда в нарядах не было недостатка, а слуги спешили выполнить любое мое малейшее желание!

Шурша пышными юбками, мы с мачехой прошли по широкому коридору, застеленному затертой до дыр ковровой дорожкой, и важно спустились по парадной лестнице.

По просторному холлу, нервно постукивая по высокому сапогу шенкелем, прогуливался статный господин, на вскидку ему было лет сорок. Внешность не примечательная, но, хотя бы не отталкивающая. Хотя, несколько староват для меня нынешней, но не в моей ситуации капризничать.

- А вот и наша красавица! – донеслось из угла гостиной, и с низенького пуфика, кряхтя, поднялась дородная дама лет шестидесяти. Это местная сваха, услугами которой пользуются дамы… как бы это сказать, попавшие по той или иной причине в разряд некондиции. К ним относились вдовы, старые девы и откровенные дурнушки, такие, как я, например. Потому, такому «залежалому товару» и женихи доставались проблемные. Это были пожилые пузаны, проигравшиеся в пух и прах аристократы и даже многодетные вдовцы.

Честно говоря, я хотела бы для себя последний вариант, но, судя по результатам почти двух лет поисков для меня мужа, мне не светил ни один из них.

- Ваша светлость! Позвольте представить вам нежнейший цветок дома Гилмор, Азалию! – залебезила сваха слащавым, но очень не искренним голосом, знакомя меня с потенциальным женихом, - а это…

- Эйра увлекается живописью? – мужчина невежливо прервал женщину, не дав назвать его имя, что уже о многом говорило. Жизненный опыт не пропьешь, а мой уже четко мне дал понять, что можно разворачиваться и топать в свою комнату переодеваться в домашнее.

- Нет, эйра не увлекается живописью! – в моем голосе проскользнули явно издевательские нотки. Я криво усмехнулась, ожидая обязательного вопроса о белых пятнах, живописно разбросанных по моей смуглой коже, будь они неладны!

- Вы больны? – голос мужчины неожиданно дал петуха, и он машинально сделал шаг назад, и что бы я ему ни ответила, свое мнение о моей…ммм, особенности он себе уже составил!

Было большое желание развернуться и молча уйти, но я, как баран, бьющийся лбом в одни и те же ворота, предприняла тщетную попытку объяснить этому недалекому эйру.

- Я так же больна, как и каждый, у кого на теле есть родинки или родимые пятна! А это, как вы знаете, не заразно. Разве что только мне самой не желательно подолгу находиться на солнце.

- Вы вампир!? – хрипло выдавил из себя мужчина и резко побледнел, отшатнувшись от меня, а сваха принялась его интенсивно обмахивать веером, разнося по холлу запах собственного пота.

- Этот мне не подходит! Шуганный какой-то! – зло бросила я, резко разворачиваясь на пятках. Я уже поняла, что и с приданным не сдалась в таком виде очередному женишку, и поспешила сама от него отказаться, дабы сохранить остатки собственного достоинства.

Не прощаясь, я быстро поднялась по лестнице, оставив мачеху разбираться со свахой и суеверным аристократом. Едва я переоделась в домашнее платье, она вернулась и со вздохом опустилась на стул.

- Эйр тут же ушел, а сваха наотрез отказалась подыскивать для тебя женихов.

- А что так? Разве она мало у нас ценных вещей перетаскала? – хмыкнула я, доставая из прически шпильки. Наконец, последняя из них покинула с таким трудом возведенную красоту, и каскад тяжелых каштановых волос рухнул мне на спину.

- В том-то и дело, что все уже перетаскала! Она заявила, что последняя плата ее крайне разочаровала! – проговорила мачеха гнусавым голосом, излишне растягивая гласные. Так она передразнила сваху, и получилось очень похоже. Мы засмеялись, но почти сразу замолчали, погрузившись в свои грустные мысли.

- Фаина, а что там с ужином? Насколько я поняла, он остался нетронут.

- Именно так! – подняла она на меня повеселевшие глаза, на дне которых запрыгали проказливые чертенята.

- Ну, хоть одна хорошая новость! Не пришлось зазря угощать этих… этих… А, ну их! – махнула я рукой, - пошли ужинать, устроим себе сегодня пир!

- И то верно! Сегодня пируем, а завтра снова начнем экономить, - мачеха поднялась со стула, и мы под руку отправились в гостиную.

Наши шаги гулко разносились под высокими сводами пустого особняка. За два года со дня смерти моего отца ценные вещи, а затем и обстановка дома потихоньку распродавались, так что теперь каждый шаг в опустевших помещениях напоминал, что мы бедны, словно церковные мыши!

Самую минимальную обстановку мы сохранили только в наших комнатах да в этой гостиной, в которой был накрыт стол для моего несостоявшегося жениха и свахи. Выбор блюд был небогат, но мы, уже давно не избалованные разносолами, набросились на запечённую курицу, да молодую картошку с укропом и маринованные грибочки, как изголодавшиеся уличные попрошайки! Собственно, такими нам очень скоро предстояло стать, если мы срочно что-нибудь не придумаем.

- И что нам раньше в голову не пришло встречать женихов в холле? Столько бы денег на застольях сэкономили! – покачала кудрявой головой мачеха.

- И то верно! – поддакнула я, догрызая восхитительную куриную ножку.

- Азалия, без этих манер еда кажется куда вкуснее! Ты не замечала? – подняла на меня черные глаза женщина.

- Замечала, - хмыкнула я.

- Все же какая-то прелесть есть и в жизни бедняков. Никаких тебе манер! И даже корка хлеба, наверное, очень вкусной кажется! – мечтательно произнесла мачеха, с сожалением посмотрев на тщательно обглоданную кость.

Я же чуть не подавилась от ее слов.

- Будь осторожнее в своих желаниях! Они имеют свойство сбываться! Хотя… скоро и нам корочка хлеба очень вкусной покажется, если мы не найдем желающего жениться на такой вот красоте! – я сделала губы бантиком и захлопала ресницами.

Мачеха фыркнула.

- Да, пора нам менять стратегию! Завтра пойдешь со мной на рынок.

- Зачем это? – я подняла на нее удивленный взгляд. Раньше она мне запрещала с ней появляться на людях. Продавцы на рынке при виде меня тут же закрывали свои лотки и отказывались нам что-либо продавать.

- Не знаю, - нахмурилась она. – Просто чувствую, что завтра ты должна пойти со мной!

- Ну, с тобой, так с тобой, - согласилась я, невольно передернув плечами от ощущения грядущих неприятностей. Каждый раз мое появление на улице заканчивалось в лучшем случае освистанием да плевками мне вслед. А то и испачканным платьем от прилетевшего гнилого «снаряда» из овощного ряда.

Но я прекрасно понимала, что всю жизнь не просидишь взаперти, пора выбираться из уютной раковины, как бы мне не было страшно. Вот ведь какую подлянку подсунул мне кто-то сверху, перенеся из тела девочки, страдавшей косоглазием, в тело девушки с болезнью витилиго.

Глава 5. Из "князей" в "грязи"

Для экономии свечей мы легли довольно рано, и я долго ворочалась в постели, а сон всё не шел и не шел, но зато пришли воспоминания. Не знаю, по какому принципу память избирательно мне подсовывала моменты из моей новой жизни, но жизнь в этом мире теперь казалась мне единственно настоящей, хотя и продолжалась всего лишь три года. А вот двадцать четыре года, прожитые мной в двадцать первом веке, казались сном.

Своей матери я не знала. Меня, совсем еще крошку, подбросили на скамейку перед родильным домом. По всей видимости, и рожали меня на дому. Первые годы моей сознательной жизни вспоминались постоянными тычками и насмешками со стороны ровесников. Я обижалась и постоянно плакала, не понимая, что со мной не так и почему ребята не хотят со мной играть.

Лишь позже я узнала, что причиной является мое сильное косоглазие. Вполне возможно, меня можно было вылечить, будь у меня родители. Но в доме малютки, а потом и в детском доме до меня никому не было дела.

Вся моя дальнейшая недолгая жизнь прошла под знаком борьбы с самой собой и состояла из постоянного наращивания своего рода панциря, покрывшего в конце концов мою душу твердой коркой. Почти всё время одна, и, само собой, никаких романтических отношений.

В тот последний день моей прошлой жизни было особенно тепло. Я вышла из привокзальной столовой, где работала поваром, и порадовалась первому, особенно теплому весеннему вечеру. А потому решила дойти до дома пешком и подышать свежим воздухом.

Уже подходя к подъезду, я услышала дробные шаги у себя за спиной, а затем сильный рывок обжог мои пальцы, и вырвавший у меня сумку вор поспешил скрыться в ближайшей подворотне. А я, потеряв от неожиданности равновесие, упала навзничь. Резкая боль в затылке и… темнота.

А очнулась я уже здесь, в этом роскошном, тогда еще особняке, окруженная заботой и вниманием. А самое главное — любовью! Когда я наконец осознала, что оказалась в другом мире, в теле пожелавшей покончить собой молодой девушки, ни секунды не сомневалась, а словно тонущий за соломинку ухватилась за возможность начать всё сначала и почувствовать наконец, как это — жить в семье и с людьми, которые тебя любят!

У меня теперь были папа и мама! Хотя несколько позже я узнала, что это моя мачеха, да к тому же и старше меня всего лишь на десять лет! А мне новой было двадцать два года. И Фаина, как звали мою мачеху, как ни странно, оказалась просто замечательной!

Когда я поправилась, именно она помогала мне освоиться и «вспомнить» всё, что я якобы забыла после «моего» неудачного сведения счетов с жизнью. А причиной суицида моей предшественницы стала особенность ее внешности.

По довольно красивому лицу, стройной шее, покатым плечам, да и по всему моему телу были разбросаны белые пятна. Это хроническое незаразное заболевание называется витилиго и характеризуется появлением на коже участков пятен, совершенно лишенных пигмента. А если учесть, что у моего нового тела оказалась очень смуглая кожа, белые пятна выглядели особенно четко.

Для девушки это было настоящей трагедией! И я как никто могла ее понять! Она не могла выходить в свет, ее, так же как и меня, сторонились ровесницы и молодые люди. Она была изгоем!

Но я-то в некотором роде оказалась подготовлена, ведь на моей душе попаданки уже был твердый панцирь, поэтому поначалу я не придала значения особенности своей новой внешности, посчитав ее незначительным недостатком. По моему мнению, белые пятнышки скорее придавали всему моему облику некую изюминку, индивидуальность.

Но, увы, окружающие так вовсе не считали. Я не имею в виду членов своей новой семьи и слуг, они любили меня такой, какая я есть, но прохожие на улице брезгливо морщились при виде меня и отворачивались, а то и переходили на другую сторону. Я являлась аристократкой и одета была соответствующе, поэтому, при всей негативной реакции на мой внешний вид, она была довольно сдержанной.

Несмотря на это, в общем и целом, целый год я жила словно в сказке. Пока в один вовсе не прекрасный день моего отца не хватил удар. Это случилось после прочтения им письма, полученного с утренней корреспонденцией.

Мы с мачехой быстро вызвали семейного доктора, но тот, после осмотра, не смог порадовать нас благоприятным прогнозом, сообщив, что медицина здесь бессильна. Судя по симптомам, у отца случился инсульт, и я понимала, что в мире, где еще медицина не достигла таких высот, как в моем прошлом, все зависит от организма конкретного человека, а также от старательного ухода за ним.

Мы с мачехой очень старались! Целый месяц попеременно дежурили у его постели, не доверяя даже преданным дому слугам. Но увы… Отец слабел на глазах, и ему явно становилось хуже. Вслед за парализацией левой половины тела парализовало и правую, и говорил он с огромным трудом, почти неразборчиво.

Дом и все его обитатели погрузились в уныние, каждый день ожидая и боясь ужасного известия. В один из таких дней отец, еле двигая губами, попросил позвать к нему его душеприказчика. В моей душе все оборвалось в предчувствии наихудшего, но ослушаться я не посмела.

Вскоре прибыл человек, за которым посылал отец, а вместе с ним еще два человека, которых пригласили прямо с улицы, попросив за небольшое вознаграждение поприсутствовать в качестве свидетелей при написании завещания.

Нас с Фаиной не пустили в комнату отца, и мы, чинно сложив руки на коленях, сидели в его покоях, время от времени бросая тревожный взгляд на дверь спальни.

Примерно через полчаса душеприказчик со свидетелями вышел, сообщив, что отец очень утомился и теперь спит. Когда чужаки удалились, я все же на цыпочках прокралась в его комнату, отец действительно спал.

Я осторожно присела рядом с ним и взяла в руки его большую ладонь. Тепло руки этого мужчины, на целый год заменившего мне отца, придало мне немного спокойствия, словно он поделился со мной своей внутренней силой.

Немного посидев у его постели, я тихонечко вышла, обнаружив в малой гостиной мачеху.

- Как он?

- Спит, - я присела рядом с ней. Мы помолчали немного, думая каждая о своем. Я не знала, любила ли Фаина отца или вышла за него ради денег, все же мачеха в два раза была младше его. Но зато более заботливой жены я бы ему и не пожелала. Самое странное для меня было в том, как она относилась ко мне. Вовсе не так, как пишут в сказках или романах.

Фаина ко мне относилась если не как мать, то как старшая любящая сестра, это точно. Да, мы были с ней очень дружны, но все же я не могла себе представить, как мы будем жить без отца. Без того, на чьих сильных плечах держится наше благополучие.

Отец умер на рассвете. Мы с мачехой дежурили у его постели попеременно, и лишь под утро я, не выдержав, заснула. Когда же, вздрогнув, проснулась, отец был мертв, а его тело уже остыло. Пожалуй, так горько я плакала впервые в своей жизни, как в той, так и в этой. Мы с Фаиной обнялись, да так и сидели неизвестно как долго, держась друг за друга, как за последнюю спасительную соломинку.

Сами похороны и первые дни после них прошли словно в тумане. На наше счастье, именно душеприказчик занимался погребением. Попросил ли его отец, или это входило в его обязанности, мы не знали, но все же были рады этому обстоятельству.

Дом словно опустел со смертью отца, который всегда шумно и со смехом возвращался домой. Слуги практически не показывались на глаза, а мы с Фаиной, словно безмолвные призраки самих себя, бестолково слонялись по дому, время от времени принимаясь плакать, вспоминая недавние счастливые дни.

Я понимала, что скорбь еще долго не покинет нас, и все же нам нужно было как-то жить дальше. А поэтому нам предстояло как можно скорее разобраться с делами отца, а то денег в шкатулке, в которой он оставлял определенные суммы на хозяйственные нужды, почти совсем не осталось.

И вот, дней через десять после похорон, в дверь постучали. Мы с Фаиной испуганно переглянулись, интуитивно не ожидая от незваного визитера ничего хорошего.

Все же не зря говорят о женской интуиции, она нас, увы, не обманула. Пришел душеприказчик отца, чтобы зачитать нам завещание, составленное им перед самой своей смертью. Но сначала, обведя нас сочувствующим взглядом, он сообщил, что мы банкроты!

В тот день, когда отца хватил удар, он получил письмо, в котором сообщалось, что сгорела его лесопилка, и это фатально сказалось на его здоровье.

Пока пожар потушили, пока разгребли головешки, обнаружилось, что сейф был вскрыт, а партнер по бизнесу таинственным образом пропал, по всей видимости, он сбежал, прихватив с собой и деньги.

Таким образом, мы потеряли бизнес отца. Но у нас еще оставался счет в банке, и именно на него у нас была вся надежда. Сумеем мы или нет восстановить бизнес отца, не известно, но в любом случае мы вполне могли бы начать свой собственный бизнес, женский, или скромно жить на проценты.

Но после того, как душеприказчик отца рассказал нам о пожаре и потере денег, он сообщил, что пришел для того, чтобы зачитать нам завещание моего отца, что он тут же и сделал.

Мы с мачехой сидели как громом пораженные! С одной стороны, отец оставил мне немалое приданное, а своей вдове — вдовью долю. Но на этом, так сказать, хорошие новости и заканчивались. А плохие начинались с условия, прописанного в завещании, где говорится, что это свое приданное я смогу получить, лишь выйдя замуж!

И только после того, как мачеха пристроит меня в надежные руки, она сможет получить вдовью долю, которой сможет распоряжаться по своему усмотрению.

По сути, мы оказались в ловушке! Именно потому, чтобы меня защитить, отец написал такое условие. Чтобы Фаина не оставила меня в одиночестве, не бросила, начав строить свою собственную жизнь. А по сути, он оставил нас без средств к существованию! Он, ослепленный отцовской любовью, даже не сомневался, что быстро найдется желающий жениться на богатой наследнице, но это оказалось не так!

Душеприказчик ушел, а мы с Фаиной с ужасом смотрели друг на друга, постепенно осознавая, что мы теперь нищие! В шкатулке денег нет, лесопилка сгорела, партнер отца сбежал с наличными. Но заказать расследование этого дела мы тоже не можем, так как попросту не знаем его лица, да и денег на оплату услуг блюстителей правопорядка у нас нет! Получается какой-то замкнутый круг!

- Так, Азалия, нужно срочно искать тебе мужа! – сосредоточенно нахмурила брови мачеха. – А чтобы найти хорошую партию, нам непременно нужна сваха! – провозгласила она и принялась шарить глазами по дорогим предметам интерьера гостиной. Я ее прекрасно поняла. Раз у нас нет денег, нам придется что-то продать.

С тех пор прошло уже два года! Два года бесконечных и унизительных поисков для меня достойной партии, так как отец четко указал, что мой муж должен быть непременно аристократом.

Сваха одного за другим водила в наш дом женихов, и, словно корова языком, в качестве оплаты слизывая самые ценные безделушки. Слуг мы рассчитали еще в первые месяцы, когда поняли, что затея с замужеством откладывается на неопределенно долгий срок.

Вскоре мы только тем и занимались, что постепенно сносили в скупку все более-менее ценное, тратя деньги на скромный провиант для себя и накрывая шикарные столы для потенциальных женихов и свахи.

Единственный плюс нашего положения был в том, что у нас хотя бы была крыша над головой, а вернее, очень даже большой дом с садом и давно уже заросшими клумбами. Продавать дом мы не спешили. А точнее, нас от этого отговорила сваха, сообщив, что знатные женихи в абы какие халупы к невесте не пойдут, и что дом нам надобен для статуса!

И мы вынужденно поддерживали этот статус. Фаина взяла на себя уход за клумбами. Во всяком случае, за той их частью, которая выходила на подъездную дорожку к особняку. Хотя бы внешне дом должен был производить впечатление благополучного. От того, что ее не знавшие ранее какой-либо работы руки огрубели и в кожу въелась земля, на людях она была вынуждена носить белые перчатки.

Я же, освоив не такое простое дело, как готовка в печи, взяла на себя кухню и, в том числе, приготовление кулинарных шедевров к приему очередного жениха, благо что мои кулинарные знания и навыки из прошлой жизни остались при мне. Но по мере того, как таяли вещи, которые можно продать, и праздничные блюда становились куда скромнее.

И вот сегодня окончательно растаяла наша надежда подыскать мне мужа из высшей знати. А взамен мне предстоял поход на рынок. Все же не просто так мачеха решила взять меня с собой, что-то она задумала. Вот только что? И ведь не расскажет, придется ждать утра.

Глава 6. Неудачная охота

Ожидаемо, я проспала! Фаина ворвалась в мою комнату, шурша юбками, и, растолкав меня, решительно принялась за мой внешний вид. Она позволила мне умыться и лично занялась прической, чего раньше не делала. Ее вполне устраивало то, что я сама мастерила на своей голове из тяжелых длинных волос.

Затем, скромно позавтракав остатками вчерашнего ужина, достали мои немногочисленные наряды и разложили их на кровати. Мачеха, закусив нижнюю губу и прищурившись, придирчиво их осмотрела и выбрала довольно скромное, но в то же время элегантное платье кофейного цвета, отделанное воланами из ткани цвета топленого молока.

— Вот это надевай! Скромно, но со вкусом! – удовлетворенно кивнула она.

- Фаина, может, ты все же мне объяснишь, что ты задумала? – не выдержала я этой странной таинственности.

- Мы идем искать тебе жениха! – торжественно выдала мачеха и гордо вздернула подбородок. А я так и замерла с надетым на голову платьем.

- Что? – наконец отмерла я и вынырнула из него. – Мы ведь на рынок идем, разве не так? Или что, ты мне хочешь подыскать жениха там? Среди мелких лавочников? Да мне, собственно, статус не так важен, но ты прекрасно знаешь, что если моим мужем станет некто без титула, то мы не получим своих денег!

- Успокойся! – отмахнулась она от меня. – Мы не на рынок идем. Просто я не стала тебе вчера это говорить, чтобы ты заранее не волновалась, а спокойно ночью спала.

Я не стала ее разочаровывать, говоря, что я и без этой «чудесной» новости глаз почти не сомкнула. Сжав губы, я молча принялась поправлять перед зеркалом платье и сбившуюся прическу. Совсем забыла, что с этими башнями на головах платья нужно надевать через ноги.

Мне совсем не нравилась идея мачехи искать жениха таким вот странным способом. Ведь, насколько я знала, у знати не принято знакомиться на улице, более того, это признак дурного тона. Обычно, чтобы познакомиться, необходим посредник, который знаком с обеими сторонами, и чтобы он представил их друг другу.

Короче, идею Фаины я посчитала заранее провальной. Но, с другой стороны, если ей что-то втемяшивалось в голову, проще было уступить, чем пытаться спорить. Тем более, если следовать давно известному правилу: «Отвергаешь – предлагай, предлагая – действуй», то альтернативы ее предложению у меня не было никакой.

Выйдя из ворот дома, мы еще не успели далеко отойти, как Фаина поймала проезжающего мимо извозчика. Приподняв пышные юбки, осторожно взошли по двум ступенькам и чинно уселись друг напротив друга. Кэб нам достался на удивление приличный. Черные сидения приятно пахли хорошо выделанной кожей, а новые рессоры мягко покачивали нас на многочисленных неровностях дороги, мощенной камнем.

Я молча сидела напротив мачехи, не желая спрашивать что-либо при вознице и понимая, что все подробности ее задумки я узнаю лишь по прибытии. Ну а раз я оказалась на вынужденной прогулке, решила обратить свое внимание на достопримечательности этого уютного городка, словно сошедшего с полотен художника начала восемнадцатого века.

Я уже давно разобралась в своих сомнениях по поводу того, что попала в прошлое. Да, в общем и целом, что касалось архитектуры, одежды, правил поведения, признанных в обществе, да и многого другого, схожего очень много, но все же, я уже поняла, что это не так. Слишком много было мельчайших отличий, которые не сразу бросались в глаза. Но все они просто кричали о том, что я попала в какой-то параллельный мир, а то и в альтернативную реальность!

Да вот взять, к примеру, крыши домов, мимо которых мы проезжали! Среди них не было ни одной двускатной или четырехскатной. Крыши абсолютно всех домов были конусообразные, похожие на крышу чума или юрты. А покрывала их вовсе не черепица, шифер или солома. Крыши здесь покрывали специальным составом — особым образом обработанным соком аналога каучуконосного дерева. Не знаю, из чего делали основу крыши, издалека не разобрала, но зато однажды я видела, как на самую верхушку крыши выливали какую-то густую коричневатую субстанцию, которая медленно, словно мед, стекала вниз и буквально за несколько минут застывала! После этой процедуры оставшиеся в покрытии щели просто замазывали этой же резиновой массой.

Было множество и других мелочей, к которым, однако, я довольно долго привыкала. Самым парадоксальным для меня оказалось, что стрелки часов здесь движутся справа налево! А солнце, взойдя на западе, пряталось за горизонт на востоке! Здесь даже сердца у людей и животных находились справа!

Да, этот мир словно являлся частичной зеркальной копией моего. Но в целом большинство вещей были привычными. Магии здесь тоже не было, а жаль! Наверное, было бы интересно.