Полная версия
Я тяжело вздохнул. Ладно, нужно просто пережить все эти лицемерные улыбки. Меня здесь мало кто искренне любит, особенно после случившегося семь лет назад. Мы вошли в просторный, светлый зал со столами-партами, похожий на аудиторию академии, где уже собралось несколько коллег из нашего отдела. Начальства пока не наблюдалось. Мы с Яником прошли на свои места в первом ряду, и я отвесил ещё несколько поклонов в ответ на поздравления.
— Ну что, Адриэн, как тебе жизнь семейная после столько-то лет? — спросил меня Эдис, начальник сыскного подразделения, смешно пошевелив своими кустистыми, седыми бровями.
— Отлично, — ответил я, но закончить мне не дали.
— Иртен, неужели не видишь, как он от счастья светится? — вмешался Рэмис. — Или ты, может, за неделю забыл, какой наш Адриэн разговорчивый и как любит обсуждать свою личную жизнь. Ты вот лучше расскажи, как вчера съездил на рыбалку.
Я едва сумел подавить ухмылку. Эдис всё время хвалится уловом, хотя никто ни раз не видел его добычу, и ему давно никто не верит. Зато все посмеиваются за спиной. И Яник сейчас задал свой вопрос нарочно.
— О-о, — оживился Эдис. — В этот раз, признаюсь, мне повезло меньше, чем в предыдущий, но…
И он принялся показывать, какого размера рыбину выловил накануне, а я подвинул к себе лист бумаги и ручку: Эрранс всегда следит за тем, чтобы его работникам было, куда записать важные моменты. Вполуха слушая болтовню Иртена и притворные восхищения Яника, я кивал на приветствия тех, кого ещё сегодня не видел, и написал в углу листа дату. Интересно, как там Элианна, и не вытворит ли Майрия что-нибудь?
Внезапно гул голосов стих, и из боковой двери появился господин Эрранс со своей неизменной тросточкой. Оглядев нас, он заметил меня и с явной радостью кивнул.
— Добрый день, коллеги, рад видеть всех в сборе и добром здравии, — начал он. — Перед тем как перейти к делам, хочу от всей души поздравить нашего дорогого Адриэна с новым статусом, пожелать ему и супруге счастья, долголетия и многочисленного потомства.
— Благодарю вас, господин Эрранс. — Я встал и поклонился. — Хотелось бы, чтобы ваши пожелания сбылись.
— Да будет так, — улыбнулся тот, и все присутствующие зааплодировали. Я обернулся, снова поклонился, теперь уже коллегам, и сел. Неужели всё?
— И, раз уж мы заговорили о вас, я попрошу вас остаться после совещания, Адриэн.
— Конечно, господин Эрранс, — кивнул я, вспомнив о словах Рэмиса насчёт нового дела.
Эрранс тем временем уселся за стол, пристроив рядом трость, пригладил чёрную с проседью бороду, откашлялся и заговорил:
— Итак, начинается новая рабочая неделя, и я хотел бы напомнить вам, что двигать вашей работой должно единственное желание — чтобы справедливость всегда торжествовала. Как вы знаете, главное на повестке дня — дело об исчезновении юной госпожи Мариенс. Однако сперва хотелось бы услышать отчёты по другим расследованиям. Давайте начнём с кражи в поместье Солер.
Со своего места поднялся следователь Берриен, взял папку и начал монотонно зачитывать свои записи. Он настолько горит работой, что, кажется, даже Эрранс едва не засыпает, слушая его отчёты. Но, по крайней мере, это что-то привычное. Как и эти стены, и лица коллег, и Эрранс с его тростью. Вот здесь, пожалуй, я по-настоящему дома.
*
— Что ж, Адриэн, примите ещё раз мои поздравления. Лорина просила передать, что так же очень за вас рада и желает счастья вам и вашей супруге. Надеюсь, вы не откажетесь прийти на приём по случаю обручения нашей старшей дочери?
Как будто я и правда могу просто отказаться.
— Конечно, Анди, — сухо улыбнулся я. — Поздравляю и вас. Кто жених?
После того, как были выслушаны все отчёты, и Эрранс раздал указания, сделал выговоры и скупо похвалил нескольких отличившихся, мы прошли в его кабинет, и теперь я сидел в кресле напротив начальника. Жду не дождусь, когда закончатся светские расшаркивания, и мы перейдём к делу. Меньше всего мне интересно, за кого отдаёт дочь Эрранс, но вежливость требует порадоваться за счастливого родителя.
— За господина Оринса, — ответил Анди и приосанился, а я едва удержался, чтобы не скривиться. Оринс — тот ещё тип. Ему хорошо за пятьдесят, и это будет его третий брак: двух предыдущих жён он уже свёл в могилу. А ведь дочери Эрранса едва исполнилось двадцать.
— Что ж, прекрасная партия, — ответил я, оглядывая стол хозяина кабинета с ровными стопками папок.
— Вот и я чрезвычайно обрадовался. Всё-таки мы с Ромэном давние друзья, и я рад, что дочка окажется в надёжных руках. Приглашение на приём я пришлю позже: мы никак не определимся с датой.
— Спасибо, мы с радостью приедем. — Я выдавил натянутую улыбку.
— Будем очень рады познакомиться с вашей новой супругой. Я слышал, что женились вы на младшей дочери Бруно Азериса?
Я кивнул.
— Очень уважаемое семейство, а главное, с безупречной репутацией. Вообще, я очень рад, друг мой, что вы наконец-то остепенитесь и станете примерным семьянином. Сами понимаете, лично мне всё равно, что пишет о вас «Сплетник», но обыватели могут составить себе неправильный портрет работника правосудия нашей прекрасной и процветающей Империи.
Началось. Сейчас последует лекция на полчаса о важности хорошей репутации. Надо попробовать отвертеться…
— Вот именно этим я и руководствовался, когда познакомился с Элианной и принял решение жениться, — с серьёзным видом покивал я. — Подумал, что вы, безусловно правы, и нужно блюсти репутацию. Да и лет мне немало…
— И вдовствовали вы уже достаточно времени, — поддакнул Эрранс, начав перебирать папки на столе. — Умерших не вернуть, а жизнь скоротечна. Очень надеюсь, что вы не станете тянуть с наследниками. Всё же, что ни говори, а дети — наше счастье. Когда смотрю на своих, понимаю, что прожил жизнь не зря. Конечно, и служба важна, и достижения, но именно в детях мы продолжаемся…
«А уж процесс продолжения рода особенно приятен», — прозвучал в голове голос Эксерса. Я еле удержался от усмешки.
— Вы совершенно правы, Анди, — ответил я. — Непременно озабочусь этим вопросом.
С ним всегда проще согласиться, да и не объяснять же ему, почему у нас с Элианной не будет детей.
— Хорошо, что вы это понимаете. Впрочем, я всегда считал вас здравомыслящим человеком. Ладно, друг мой, что-то я совсем вас заболтал. Просто очень радуюсь за вас.
Я улыбнулся, и на сей раз вполне искренне. Может, Эрранс и помешан на репутации, но человек он хороший. А уж после Алиенса и вовсе кажется идеальным начальником.
— Кстати, раз уж мы заговорили о моей супруге, — начал я, — хотел попросить вас об одолжении. Дело в том, что незадолго до свадьбы с Элианной случилась неприятность — по непонятной причине она лишилась памяти, и я собираюсь отвезти её на приём к тёмному целителю.
— О, друг мой… — Эрранс тут же помрачнел. — Как это ужасно! Если я могу чем-то помочь… Сами знаете, у меня связи в разных областях…
— Спасибо, обязательно буду иметь в виду ваше великодушное предложение. Но пока нужно хотя бы целителю показаться. Приём назначен на сегодня, на четыре часа. К сожалению, на прошлой неделе у целителя Артиса всё было расписано. Если бы вы могли отпустить меня чуть раньше…
— Конечно, конечно, Адриэн, какие вопросы! Сейчас я введу вас в курс того самого дела, посмотрите его, и можете быть свободны.
— До обеда я точно останусь: нужно включаться в работу, — ответил я, взяв из стаканчика для посетителей ручку. — Так что это за дело?
— Дочь господина Мариенса… помните его?
— Заместитель министра транспорта и дальний родственник супруги его Величества, — ответил я. — Знаком с ним лишь шапочно.
— Да-да, именно он. Так вот, его семнадцатилетняя дочь Юниса исчезла три дня назад при загадочных обстоятельствах. Никто ничего не видел и не знает. Пропала и её служанка. Отец уверен, что она сбежала с каким-то мужчиной. Предварительные допросы слуг пока ничего не дали.
Эрранс наконец открыл папку и протянул мне.
— Вот, здесь всё, что пока удалось собрать. Я пока взял это дело под личный контроль, но, сами понимаете, есть определённые сложности… — Он кивнул на свою трость. — Поэтому я рад, что могу назначить главным по этому делу вас вместо себя.
— Как скажете, Анди.
— Вам нужно будет съездить в дом и самому допросить слуг и господина Мариенса, но сначала договоритесь о встрече. Отец пока в таком горе, что толком ничего сказать не может, на вопросы отвечал его секретарь, но прошло уже немало времени, так что стоит поторопиться. Да и вам нужно время, чтобы изучить материалы.
Я кивнул, принимая папку, а Эрранс прибавил:
— Сами понимаете, что дело должно получить как можно меньше огласки как в прессе, так и среди обывателей. Если девочка найдётся, отец, конечно, попытается избежать чёрных списков. Но сейчас важно, чтобы она нашлась живой и невредимой.
— Когда именно она исчезла?
— Последний раз её видели в пятницу вечером. — Эрранс нахмурился. — Но если она и правда сбежала, то найтись может и через год, хотя это будет удар по нашей репутации. Пока всё указывает на давно спланированный побег: нет самых необходимых вещей, исчезла служанка и два чемодана. В общем, по всему выходит, что дочь опозорила отца…
Его прервал тихий стук в дверь, и Анди встрепенулся, вытянув из нагрудного кармана часы, одновременно сказав:
— Войдите.
В дверь просунулась голова секретаря.
— Господин Эрранс, господин Пэйрен уже прибыл и ожидает…
— Попроси подождать ещё буквально минуту, — попросил Анди, тут же вытащил из другого кармана платок и принялся промокать лоб. — Простите, Адриэн, это из министерства, важная беседа…
— Конечно, конечно. — Я поднялся, сунув папку под мышку, и отвесил Эррансу поклон и направился к выходу.
— Если возникнут вопросы, я в вашем распоряжении, — прибавил тот.
— Благодарю, — ответил я и вышел в приёмную.
К счастью, коридоры уже опустели: все разошлись по своим рабочим местам. Я беспрепятственно добрался до кабинета с именной табличкой, достал ключ и отпер дверь. Пройдя через приёмную, где должен был бы сидеть секретарь, если бы он у меня имелся, я вошёл в кабинет, встретивший привычными запахами чернил, бумаги и дерева.
Сел за стол и посмотрел в окно на город. В этот час в первый рабочий день на улицах всегда много народу: кто-то спешит на службу, служанки — на рынок или в лавки, там и сям шныряют мальчишки-газетчики, иногда попадаются дамы с маленькими собачками, которых ведут служанки. Обычная жизнь, которая столько лет меня не интересовала. Ладно, хватит глазеть по сторонам.
Я открыл выданную Эррансом папку и погрузился в изучение результатов предварительного следствия. Пропавшей девчонке почти восемнадцать, два года назад вернулась из пансиона. Отношения с отцом напряжённые, слуги утверждают, что она при нём по большей части молчала. Сама прислуга, впрочем, вела себя крайне осторожно и сдержанно. И в их показаниях были некоторые несоответствия.
Не очень понятно, зачем нужно было девчонке тащить с собой служанку. Пока это единственное, что выбивается из стройной картины, нарисованной отцом. Слуги — ненадёжные союзники в таких делах. Хотя, наверное, можно списать на юность и наивность госпожи Мариенс: именно так описывают её и слуги, и отец. И всё-таки…
Завтра нужно будет съездить на место и допросить Мариенса и слуг, на сей раз уже имея на руках больше фактов. А вообще, история с любовником, если это окажется правдой, как-то слишком сильно перекликается с Элианной. Мысли опять невольно вернулись к девчонке. Нет, пора с этим заканчивать. На службе нужно думать только о службе, а не о жене и её странностях. Хотя, наверное, я всё-таки зря не поделился с ней силой. Уж очень необычно на Элианну влияют любые магические вмешательства. Надеюсь, она как-нибудь справится.
Глава 7
Полина
Я с трудом разлепила тяжёлые веки, приподнялась на локтях и, щурясь, вгляделась в светящийся циферблат часов. Даже когда приходилось каждый день вставать на работу в половине седьмого, и то, кажется, никогда так трудно не было. А сейчас на часах почти полдень, а я будто не спала всю ночь.
Прикрыла глаза и упала обратно на подушку. Похоже на то, что чувствовала вчера после «общения» с домовым духом, когда уснула прямо на полу. Вспомнив о духе, невольно вздрогнула. А потом пришли другие воспоминания, и я застонала, уткнувшись в подушку.
Ночью я самым бесстыдным образом домогалась мужа. Вот уж никогда бы не подумала, что способна на нечто такое. С Антошей точно никогда не испытывала подобных порывов, инициатором обычно был он, а тут… Щёки залила предательская краска, и я машинально натянула повыше одеяло. Глупо, я же одна в кровати.
Ладно, у меня было целых две уважительные причины: пережитый ужас, который требовал выхода, и мысль, что, скорее всего, последний день провожу в нормальных условиях. На ум пришла популярная французская песенка, герои которой спрашивают друг друга, что будут делать, если им суждено умереть прямо завтра. Одни, мол, сядут в самолёт, другие останутся дома, закрыв глаза… Была там и такая строчка: «Кто-то займётся любовью… в последний раз». Вот и я решила сделать так же. Но если ночью это казалось логичным, то сейчас стало очень стыдно. И как теперь Адриэну в глаза смотреть?
Хотя… он вроде тоже против не был, ему жаловаться не на что. Да и долго ли мне ещё удастся вообще его видеть? Может, всё-таки признаться? Нет, лучше придерживаться первоначального плана: сначала послушать, что скажет этот тёмный целитель. По телу прошёл неприятный озноб. Блин, ужасно хочу по-маленькому. Нужно срочно выползать из постели и бежать в ванную. С остальным будем разбираться потом.
Я кое-как встала и поморщилась, опустив взгляд на перевязанные ступни. Нужно будет размотать повязки и посмотреть, в каком состоянии мои многострадальные ноги. Мне же в любом случае придётся сегодня влезать в туфли. Но сейчас главная задача — добежать до ванной комнаты.
Я подобрала со спинки кровати свой махровый халат и, завернувшись в него, бегом кинулась в коридор, стараясь не обращать внимание на саднящие ступни. Управившись со срочными делами, включила воду, решив принять ванну, и посмотрела на себя в зеркало. Ужас, летящий на крыльях ночи, иначе не скажешь. Волосы растрёпаны, на щеках какой-то нездоровый румянец, глаза испуганные…
Хорошо, что мужа нет дома. Интересно, а Майрия пришла? Надо быстренько принять ванну, одеться и сходить на разведку. Есть хочется ужасно, а ещё я бы с удовольствием выпила кофе. Надо узнать, может ли Майрия его сварить. А то из-за дурацкой аллергии мне пришлось вроде как соблюдать диету. Отвар, может, и полезен, но кофе очень хочется, пусть он и не совсем такой же, как в нашем мире.
Я размотала бинты и осмотрела повреждения. Ничего ужасного, обычные царапины. Одна, правда, довольно глубокая, но это точно не смертельно. Попрошу у Адриэна мазь и сама их обработаю, когда вернёмся… вернее, если вернёмся. Я осторожно забралась в ванну, быстро привыкнув к неприятному пощипыванию, и погрузилась в воду. Может, в последний раз могу вот так полежать в тёплой, приятной водичке…
Хорошенько отмокнув, тщательно вытерлась и заплела косу, не став дожидаться, пока волосы высохнут. В душе поселилось полное равнодушие. Кажется, я просто устала бояться. Что будет, то будет. Да, Адриэн сказал, что не оставит меня в «Сайлентисе», но он же не знает, кто я на самом деле. Бежать мне некуда, да и есть ли смысл пытаться? Я понятия не имею, куда можно сбежать, сколько нужно денег на проживание и, главное, где их взять: сомнительно, что мне хватило бы выигрыша. Да и вряд ли при местных порядках женщина может поселиться одна в гостинице. К тому же благодаря какой-то там брачной магии муж меня всё равно найдёт. Если надо, из-под земли достанет.
Я вздохнула и, надев халат, отправилась к себе. Выбрала домашнее платье и переоделась. Всё, можно идти на разведку в кухню. Но сначала стоит вернуться в спальню Адриэна и привести в порядок постель. Как-то неловко пускать в хозяйскую комнату служанку, тем более чужую.
Однако вернувшись в спальню, я снова смутилась. Даже не представляю, как пройдёт наша встреча с мужем. Хотя… что это я? Вообще-то, он меня в психушку везти собирается. Я разгладила простыню, тщательно поправила подушки: точно помню, что, когда я здесь оказалась, они лежали плашмя. Встряхнула одеяло и постаралась, чтобы на нём не было складок. Ну вот, уже лучше. Осталось накрыть покрывалом.
Когда кровать приобрела прибранный, аккуратный вид, я облегчённо вздохнула. Ещё раз оглядела комнату на случай, если что-то упустила. Спальня хозяина дома обставлена просто: кровать, тумбочка возле неё и платяной шкаф. Больше ничего. Ясное дело, что здесь он появляется реже всего.
И тут мой взгляд упал на баночку, стоящую на тумбочке прямо возле часов. Похоже, Адриэн оставил мне ту самую мазь от ран. В душе снова разлилась тёплая волна. Нашёл время и обо мне позаботиться… Вот бы его забота когда-нибудь стала искренней. Ладно, хватит мечтать о глупостях, пора отправляться на поиски завтрака. Обработаю порезы позже.
Как раз, когда я выходила из спальни, открылась входная дверь, и в дом бочком протиснулась Майрия. Увидев меня, служанка явно обрадовалась. Поклонилась и затараторила:
— Добрый день, госпожа Норден. Как я рада, что вы проснулись. А то, знаете, ваш супруг велел мне связаться с ним, если вам худо станет. Я уж собиралась пойти проверить, ведь половина первого на дворе, скоро ваш супруг придёт обедать, а вы всё не встаёте. Вы, наверное, меня потеряли? Сейчас я завтрак подам. Господин велел заняться стиркой, вот я и бегаю: то в дом, то во флигель…
Я усмехнулась. Признаться честно, поток слов, вырывающихся из Майрии, как-то успокаивал. Даже страх отступил, пусть и временно. А вот то, что Адриэн уже скоро будет дома, напрягло.
— Да, конечно, разогрей мне завтрак, я поем в кухне, — ответила я, внутренне поёжившись. Как-то не готова я к этой встрече…
— Я мигом, госпожа. Вы и глазом моргнуть не успеете.
Майрия захлопнула входную дверь и метнулась в кухню, где тут же что-то загремело. Я прошла следом и уселась за стол. Служанка как раз поднимала с пола сразу несколько ложек.
— Сегодня на завтрак творожная запеканка, госпожа. Ваш супруг сказал, что завтракать не будет, и чтобы я приготовила что-то на своё усмотрение. Он ещё сказал, чтобы я постаралась вас не отравить. А я что? На меня господа Рэмисы никогда в этом деле не жалуются. Я для их деточек всегда делаю такую запеканку, они любят и добавки просят. Только малышка Эйна иногда капризничает. Но уж это не моя вина, просто все малыши такие. У меня же много братиков и сестричек, младшеньких я и нянчила, так что уж знаю толк в малышах и том, что они любят…
Я еле удержалась, чтобы не засмеяться. Понятно, почему хитрый Адриэн сбежал, не став даже завтракать. Подобный фонтан красноречия просто так не остановить даже его суровыми взглядами. Майрия между тем собрала упавшие ложки и открыла духовку.
— Я сейчас что угодно съем, — ответила я. — Ты лучше скажи, можешь ли сварить кофе?
— Ах, конечно, госпожа, я всё умею! — Служанка повернула одну из конфорок, закрыла духовку и повернулась ко мне. — Посмотрю, если ли всё нужное. Вы уж простите, что ждать приходится. Я ведь не знала, когда вы проснётесь…
— Ничего, я не спешу, — милостиво отмахнулась я, поудобнее устраиваясь на стуле.
— У вас спокойно, — доверительно сообщила Майрия, открывая дверцу подвесного шкафа. — А у господ Рэмисов утром приходится побегать: и завтрак приготовить, и помочь госпоже Мэдейлин с детками, ведь Саина уже не такая шустрая, на подхвате только. А если господин Яник с утра не в настроении… — Служанка поднялась на цыпочки и извлекла с полки большую банку. — А вот и кофе, госпожа. Сейчас всё сделаю.
Я представила себе неприветливое лицо Яника. Интересно, что значит «не в настроении»? Это ещё хуже, чем то, что я наблюдала позавчера? Однако уточнять не стала: не обсуждать же с прислугой друзей мужа. Вдруг я всё-таки останусь с ним жить и придётся часто их видеть.
— Так вот, госпожа, если что-то нужно, вы говорите. Со стиркой я почти закончила, осталась самая малость. — Майрия наклонилась, заглянула в нижний шкаф, потом во второй и извлекла оттуда кофейник. — Это не то что у господ Рэмисов, где детки постоянно пачкаются. Но вы только не подумайте, что я жалуюсь. Мне у них нравится.
— Не сомневаюсь, что тебе хорошо у господ Рэмисов, они прекрасные люди, — рассеянно кивнула я.
— Вы правы, госпожа, ой как правы! Таких господ ещё поискать.
Майрия наполнила кофейник водой и вернулась к плите. По кухне тем временем поплыл аромат запеканки, и мой бедный желудок свело, а рот наполнился слюной. Может, и нормальную еду сейчас попробую в последний раз?
В душе что-то болезненно заныло. Нет, нельзя поддаваться панике. Однако сколько ни уговаривай себя, что даже плохая определённость лучше, чем неизвестность, легче не становится.
— Говоришь, господин Норден уже скоро будет здесь? — уточнила я, пользуясь тем, что Майрия занялась кофейником и ненадолго замолчала.
— Да, госпожа. Я вот уже и обед приготовила, потому что господин ваш супруг сказал, что вы уезжаете и вам никак нельзя опаздывать.
Я поморщилась. Глупо было надеяться, что Адриэн передумает, но надежда, пусть и призрачная, всё-таки грела душу. Теперь же стало окончательно ясно, что поездка не отменяется.
— Он сказал, что я смогу сразу вернуться к господам Рэмисам, потому что вернётесь вы поздно и поужинаете в таверне.
Я рассеянно покивала. Сомнительно, что мне доведётся ужинать с мужем. Лучше сразу готовить себя в худшему…
— А ваша запеканка уже разогрелась, — прибавила Майрия и, сняв с крючка возле плиты прихватку, открыла духовку, откуда вытащила небольшую сковороду. Поставила её на плиту рядом с кофейником и кастрюлей, на которую я как-то не обратила внимания, и потянулась к подвесным шкафчикам.
Когда передо мной наконец возникла тарелка с румяным кубиком запеканки, я еле удержалась, чтобы не накинуться на неё и не съесть в один присест. Пока я медленно жевала запеканку, сварился кофе, наполнив кухню прекрасным ароматом. Майрия, на время моего завтрака деликатно замолчавшая, поставила передо мной чашку. Я сделала осторожный глоток и зажмурилась. Жизнь на миг показалась не такой мрачной, кофе согревал изнутри.
Однако долго наслаждаться не довелось: раздался щелчок замка, и почти сразу в кухню вошёл Адриэн. Несмотря на открытое окно, я даже не слышала, как подъехала его машина.
— Добрый день, Элианна, — сухо поздоровался он и посмотрел на мою тарелку. И, что странно, в его взгляде не было насмешки или осуждения за поздний завтрак.
— Господин Норден, обед готов, — тут же затараторила неугомонная служанка. — Сейчас подам, я мигом… Садитесь скорее. Уж я постаралась, чтобы суп получился вкусный, следила за всем внимательно.
— Помолчи и поумерь пыл, — оборвал её Адриэн. — Мне сначала нужно привести себя в порядок, потом можно и за стол. Элианна, вы будете обедать?
— Как видите, я ещё с завтраком не управилась, — ответила я, чувствуя смущение. И почему в этот раз муж не язвит? Неужели стесняется Майрию? Правда, смотрит без особой теплоты, будто ночью ничего и не было, но это как раз неудивительно: его обычное состояние.
— Нам с вами нужно выехать около двух: лучше приехать раньше и подождать, чем опоздать. Заканчивайте с завтраком и идите собираться.
С этими словами Адриэн вышел из кухни и, очевидно, отправился в ванную, а я вернулась к своему кофе. Правда, всё удовольствие как-то разом пропало. Майрия, будто почувствовав моё состояние, весело защебетала:
— Сейчас я вам сделаю красивую причёску, госпожа. Я это умею, меня учили.
— Мы едем не в гости и не на прогулку, — со вздохом ответила я, глядя на остатки кофе в чашке. — А к целителю.
— Ах, бедненькая госпожа. Но ведь причёска-то вам всё равно нужна. Моя старенькая хозяйка всегда говорила, что какие бы невзгоды ни переживала женщина, она должна быть красивой. И сама до самой смерти просила делать ей причёски и красить лицо. А уж какие платья носила, загляденье. Покойный супруг оставил большое состояние, так вот она каждый месяц заказывала новые наряды. Думаю, и за Гранью моя дорогая госпожа самая красивая!
