Полная версия
— Не смотрите так испуганно: он по-прежнему не представляет опасности. Силу из вас уже вычерпал, больше не будет. Поэтому можете смело возвращаться к себе.
Я помотала головой.
— Я боюсь там находиться.
— И где же вы, в таком случае, будете спать? — Адриэн скептически вскинул брови и сплющил шар.
— Не знаю. Да хоть прямо здесь, в коридоре.
Адриэн сжал шар в ладони и сурово посмотрел на меня.
— Вы сегодня весь день удивляете. То дерзите, то предлагаете переехать во флигель, то спите на полу, да так крепко, что я уже начал думать о худшем. То пугаетесь домового духа и прыгаете из окна прямо в куст шиповника. А теперь собираетесь спать на полу. В ваших интересах, чтобы это не оказалось сознательной попыткой надо мной издеваться.
— Ваши угрозы пугают меня меньше, чем он. — Я покосилась на дурацкий шарик, пытающийся высвободиться из пальцев Адриэна, меняя форму.
— И это неразумно с вашей стороны. Не советую доводить меня до исполнения угроз на практике. Я, кажется, уже напоминал, что заклятие подчинения — неприятная штука. Сомневаюсь, что вы когда-нибудь испытывали на себе его действие, и лучше, чтобы так оставалось и дальше.
Я упрямо помотала головой.
— Можете запугивать меня сколько угодно, но я не вернусь в спальню по доброй воле. Применяйте своё дурацкое заклятие, если совесть позволит.
— Позволит, не сомневайтесь.
— Не сомневалась, что у вас её попросту нет.
Адриэн криво ухмыльнулся и приблизился ко мне. Я невольно вжалась в дверное полотно. Муж явно заметил мой испуг, потому что ухмылка стала шире.
— Решили извести на меня весь запас своих неуклюжих колкостей? Не стоит, Элианна, приберегите для другого раза. А ещё лучше будет, если вы просто оставите идею мне дерзить.
Я постаралась, чтобы мой ответный взгляд был как можно более вызывающим, но, видимо, не очень преуспела.
— Хотя, не скрою, забавно наблюдать за тем, как вы шарахаетесь каждый раз после того, как вспоминаете о прежних привычках. Если уж начали дерзить, будьте смелее. Если смелости не хватает, не стоит и начинать. А теперь вставайте.
Он подошёл и протянул мне левую руку. Плотно сжатые губы и полные льда серые глаза не обещают ничего хорошего, если я продолжу ломаться. Я ухватилась за протянутую ладонь и кое-как поднялась на ноги. Сделала шаг и с удивлением заметила кровавое пятно там, где только что были мои ступни. Неужели я так сильно поранила ноги? И как бы это скрыть?
Я осторожно поставила ногу на пятно, но явно опоздала.
— Почему сразу не сказали, что поранились? Покажите ноги, — приказным тоном велел Адриэн, и я поёжилась.
— Я наступила на что-то под окном, а потом бежала по гравию. Наверное, какой-то порез оказался слишком глубоким. — На мужа я старалась не смотреть.
Тот тихо, но явственно вздохнул, всем видом демонстрируя усталость от моего поведения, и велел:
— Идите в кухню, аптечка там. А я пока спрячу духа, раз он вас так пугает.
— Спрячете? Куда?
Я даже забыла о том, что мне предстоит очередная экзекуция: так стало любопытно.
— На время заключу в специальный кристалл, а завтра выпущу где-нибудь на чердаке. Нужно будет найти ему новое место жительства, пока во флигеле не поселится новая прислуга.
— А если он теперь захочет жить в доме?
— Если не уживётся с новой прислугой, придётся найти ему место здесь.
— Надеюсь, он не решит поселиться в моей спальне. — Я снова поёжилась.
— Может, тогда вы научитесь не бояться привычных вещей, — хмыкнул Адриэн и, больше ничего не сказав, развернулся и направился в свой кабинет. А я понуро побрела в кухню.
Глава 5
Адриэн
Я внимательно наблюдал на тем, как домовой дух затекает в кристалл, и пытался унять мечущиеся мысли. Когда услышал, как девчонка зовёт меня с улицы, второй раз за день подумал о худшем, но быстро взял себя в руки. Нужно всегда сохранять холодный рассудок: на доме защитные чары, на девчонке брачный браслет. Значит, очередная странность Элианны. Правда, от этого не легче. Испугалась домового духа, ну надо же! Это Азерис-то, которая бы и верховному демону рога открутила?
И сколько я ни пытаюсь понять, играет она или нет, всё время прихожу к выводу, что так сыграть невозможно. Да и потеря памяти, скорее всего, ни при чём. Больше похоже на душевную болезнь. Помнится, дядюшка Андреус, которого мы всей семьёй до самой его смерти навещали в «Сайлентисе», из весёлого, шумного и задиристого парня превратился в тень. До сих пор перед глазами стоит его вечно смущённая улыбка: он стыдился, что не помнит, кто мы такие… Может, Дарриен по ошибке задел Элианну заклятием, а потом, испугавшись, окончательно сбежал? Или сделал это нарочно, решив, что ему не нужны лишние проблемы? Однако здесь есть нюанс: она вполне неплохо соображает и не производит впечатление блаженной.
Неожиданная догадка неприятно отдалась болью в висках. А что, если девчонка — вообще не Элианна Азерис? Маловероятно, но всё же возможно: Азерис и Дарриен нашли тёмного мага и провели какой-нибудь запрещённый ритуал с применением подчинения и иллюзий, а сами сбежали. Это объяснило бы многие странности: ритуал мог затронуть и мозг, и душевное здоровье. Но и в этой версии есть нестыковки: у Дарриена вряд ли нашлись бы средства на подобное сложное колдовство, а Азерис пришлось бы придумывать, для чего ей нужна большая сумма со счёта, и, конечно, родители не позволили бы ей взять деньги после разоблачения их романа с Дарриеном. Да и кто же в здравом уме добровольно согласится стать жертвой тёмного ритуала? Хотя я бы не удивился, реши эти двое похитить какую-нибудь случайную девчонку…
Ладно, кажется, мне пора спать: в голову уже лезут бредовые идеи. Хотя в нашем случае нельзя списывать со счетов и эту версию, но сначала нужно всё-таки посетить тёмного целителя. Следы ритуала он тоже распознать сумеет.
Наверное, придётся завтра с утра забрать у девчонки немного силы, чтобы сидела спокойно, а ещё лучше — спала до моего возвращения со службы. Надеюсь, Эрранс отпустит меня на полдня по уважительной причине. Майрии скажу, чтобы внимательно наблюдала за госпожой и если что, связалась со мной. Если Элианна вынашивает какой-нибудь демонский план, лучше перестраховаться: служанка не моя, не хотелось бы потом оправдываться перед Рэмисами.
Я поставил кристалл на полку рядом с рамкой и отправился в кухню. Элианна терпеливо ждала меня, сидя на стуле и придерживая порванный подол сорочки. За это девчонку стоило бы похвалить, а то её обнажённое бедро наводит на слишком фривольные мысли. Правда, прикасаться к ней всё равно придётся, но после размышлений в кабинете она вызывает скорее раздражение. Весь день упражнялась в дерзости, а теперь сидит с несчастным видом. Может, думает, что я её пожалею?
— Всё же думаю, что не нужно ничем обрабатывать ноги, — тихо заметила она. — Там просто мелкие царапины. Я вымою ноги, и всё.
— И учитывая, как на вас сказываются самые незначительные повреждения, лишитесь ног, а в худшем случае и вовсе отправитесь за Грань.
Девчонка явственно вздрогнула и спрятала голые ступни под стул.
— Я не… не настолько слабая, чтобы умереть от царапин, — возразила она.
— Возможно, но проверять это я не собираюсь.
— И вообще я могу сама их обработать.
— Я вам не очень доверяю в этом вопросе. — Я прошёл к подвесным шкафчикам и открыл средний. — Предпочитаю лично убедиться, что всё необходимое сделано.
— Считаете меня совсем никчёмной трусихой? — Тон девчонки прозвучал обиженно.
— Вы не далее как десять минут назад так испугались, что прыгнули в окно, даже не подумав о последствиях. И после этого будете утверждать, что смелости вам не занимать?
Элианна как-то неопределённо фыркнула, но спорить дальше не стала. Я достал коробку, где Нэйлия хранила тщательно подписанные склянки с зельями, бинты и прочие необходимые вещи. Она всегда следила за тем, чтобы всего было достаточно. Кроме, разве что, снотворного — за него отвечает Эксерс.
Поставив коробку на стол, я снял крышку, нашёл обеззараживающее зелье и кусок повязки для ран. Выдвинул стул, сел на него и посмотрел на напуганную девчонку. Нет, всё-таки это Азерис. Черты её, просто после случившегося с ней что-то не так, потому и лицо кажется мягче.
— Кладите ноги мне на колени, — приказал я. — И быстро, у меня ещё дела. А вам пора спать.
— Хотите поскорее спровадить меня, чтобы не мешала?
— Возможно. Давайте-давайте, не стесняйтесь.
— А я ведь предлагала всё сделать сама. И вам не пришлось бы отвлекаться.
— Мы уже об этом говорили. Не тяните время.
Девчонка, кажется, слегка покраснела, опустила голову и положила мне на колени одну ступню. Я осторожно повернул её, осматривая. Да уж, это точно не «крохотные царапины». Ну вот как она умудряется постоянно во что-то вляпываться? Хотя заклятия бывают очень коварными, да и от страха люди не такое творят. И всё-таки…
Я взял повязку и полил её зельем. Краем глаза проследил за Элианной: она так крепко зажмурилась, что наверняка перед глазами сейчас пляшут искры. Пришлось одной рукой втирать зелье, а второй вытягивать боль. Руку неприятно покалывало, и я поморщился. Ладно, чего не сделаешь ради собственного спокойствия.
Обработав кожу, я потянулся к аптечке и достал оттуда мазь. Радует то, что я совершенно не думаю о лежащей на моём колене аккуратной ступне. Вернее, думаю, но исключительно как целитель. Или я пытаюсь это себе внушить? Я осторожно нанёс немного мази и принялся втирать её, когда девчонка вдруг дёрнулась, попытавшись высвободиться. И при этом мелко затряслась, прикрыв лицо рукой. Да демоны, надеюсь, не собирается снова рыдать?
— Что с вами? Неужели так больно?
— Не-е-е-е-ет, — простонала Элианна, и тут я понял, что она не плачет, а хихикает. — Я… оче-е-ень… боюсь щекотки-и-и-и… Ай, осторожнее…
Я хмыкнул и, покрепче зажав ступню в руке, продолжил своё занятие. Элианна запрокинула голову и продолжила смеяться, попутно пытаясь высвободиться из моего захвата.
— Чем больше вы дёргаетесь, тем дольше я буду вас мучить, — заметил я, хотя и сам уже был готов засмеяться. Уж очень заразительно Элианна хохочет: вон даже слёзы на глазах выступили.
И вот тут-то моя выдержка, кажется, начала медленно и неотвратимо давать трещину. Нужно срочно заканчивать с этим. Я взял из аптечки бинт, быстро перемотал пострадавшую ступню и осторожно спустил на пол. Элианна перестала смеяться и вытирала руками слёзы со щёк.
— Вы безжалостный мучитель, — заметила она. — У меня даже рёбра от смеха заболели.
— Уж лучше смех, чем ваши бесконечные слёзы, — поддел я и нетерпеливо пошевелил пальцами. — Ну же, Элианна, не заставляйте меня ждать.
Девчонка забросила мне на колено вторую ногу, кое-как пристроив порванный подол, чтобы прикрыть бедро, и демонстративно сложила руки на груди. Однако её невозмутимости хватило ненадолго: стоило мне снова смочить повязку, как она зажмурилась. Я повторил свои действия, и Элианна удивлённо протянула:
— Мне совсем не больно. Вы опять что-то делаете?
— Признаюсь честно, не очень хочется приводить вас в чувство после очередных слёз или, не дай боги, обморока. Проще забрать себе вашу боль.
— А как… это происходит? — Она слегка наклонила голову набок, будто прислушиваясь. — Ну, то есть… боль же не может просто исчезнуть? Значит, вам самому больно?
— За меня не волнуйтесь, переживу, — хмыкнул я, продолжая своё занятие.
— Но… я не хочу, чтобы вы страдали из-за меня. — Вот теперь во взгляде девчонки появились тревога и раскаяние. — Я бы потерпела, правда. Не такая уж я и трусиха, просто предупреждайте меня, когда будет больно.
— Сейчас уже не будет, — отмахнулся я и, отложив повязку, взял банку с мазью. — А вот щекотку придётся потерпеть: тут я вам ничем не помогу.
И стоило мне приступить к делу, как Элианна снова начала хохотать, запрокинув голову. Дурацкая сорочка всё-таки съехала, полностью обнажив её ногу, и я постарался сосредоточиться исключительно на мази, но улыбку сдержать всё-таки не смог. Было бы хорошо, если бы она чаще вот так искренне и неудержимо смеялась, а не лила слёзы в три ручья. Может, и этот дом стал бы не таким мрачным… Хотя что это я?
Когда и вторая ступня была перевязана, а приступ хохота закончился, я уже начал собирать всё обратно в коробку, но тут взгляд опять будто сам собой упал на обнажённую ногу девчонки, и я заметил несколько царапин там, где порвалась ночная сорочка. Демоны, за что мне это?
Элианна, похоже, заметила мой взгляд, потому что слегка покраснела и поспешила прикрыться. Но я покачал головой.
— Подождите, у вас же ещё царапины. Может, и другие от меня скрываете?
— Ещё я слегка ушибла коленку, — ответила девчонка и лукаво блеснула глазами. — Хотите посмотреть?
Почувствовала, значит, о чём я думаю? Ладно, вызов принимается.
— Хочу, — ответил я. — Мазь от ушибов у меня тоже есть.
Элианна самым бессовестным образом задрала подол и закинула ногу на ногу, так чтобы я мог видеть и бедро, и коленку.
— Мазать сами будете? — спросила она, продолжая сверкать глазищами. Я уставился на левое колено, где явно было заметно красное пятно, которое совсем скоро наверняка превратится в синяк.
Я медленно покачал головой. Может, зря я пообещал девчонке, что супружеский долг буду требовать не чаще раза в полгода? Кажется, явно переоценил свою выдержку. И ведь она сейчас нарочно меня подначивает. Поддаваться нельзя. Я нашёл в аптечке мазь, потом достал свежую повязку, налил на неё обеззараживающее зелье и протянул это всё девчонке.
— А кто же избавит меня от боли? — спросила она, закусив нижнюю губу и потёрла бедро. Я кое-как оторвался от этого зрелища, скривился и процедил:
— Как-нибудь потерпите. А то решите ещё, что у меня какие-то… нехорошие намерения.
— А если я не против нехороших намерений? — Элианна загадочно улыбнулась и слегка повернулась так, чтобы удобнее было дотянуться до бедра.
Ну уж нет, я не дам ей себя переиграть.
— А вам не приходило в голову, что против могу быть я?
— Надо же, — девчонка вскинула брови, — а я-то полагала, что мужчины никогда не против супружеского долга и обычно именно жёны разыгрывают плохое самочувствие или придумывают ещё какие-то предлоги.
— Я бы с удовольствием обсудил с вами эту тему, будь вы собой прежней. Только вот в таком случае, боюсь, мне пришлось бы применять к вам заклятие подчинения, чтобы подтвердить брак. Но то, что вы, вероятнее всего, серьёзно больны, накладывает на меня определённые… моральные ограничения.
— Но это не помешало вам всё-таки подтвердить брак, — поддела девчонка и приложила повязку к пострадавшему бедру, продолжая смотреть мне в глаза.
— Потому что время на подтверждение брака всё-таки ограничено и, заметьте, я дал вам право выбора.
— Вы такой великодушный, позволили мне выбрать между брачной ночью и… брачной ночью. Выбор потрясающий, — едко протянула Элианна и поморщилась, посмотрев на своё бедро.
— Возьмите мазь от царапин, — сказал я, протягивая ей баночку. — Что же до моего великодушия, то вынужден разочаровать и сказать, что язвите вы напрасно: далеко не все мужья терпеливо ждут согласия жены. Не пытаюсь выставить себя в хорошем свете, просто озвучиваю известный факт.
Элианна открыла баночку, зачерпнула немного мази и принялась втирать её в кожу.
— Ладно, допустим, вы молодец. Однако, возвращаясь к теме: я вовсе не чувствую себя больной. Невменяемой меня тоже не назовёшь: я отдаю себе отчёт в том, о чём мы с вами сейчас говорим. Поэтому можете не терзаться моральными проблемами.
Я с удивлением смотрел на девчонку. В чём здесь подвох? Ведь не может же она на полном серьёзе предлагать мне лечь с ней в постель?
— С чего вдруг вы так настаиваете на близости со мной? — Я отвернулся к аптечке, чтобы найти мазь от ушибов, а заодно не смотреть на Элианну и разные соблазнительные части её тела.
— Ну, я подумала… раз вы завтра отвезёте меня в «Сайлентис», то, возможно, мы с вами больше не увидимся. Хотелось бы напоследок запомнить что-то… приятное.
Мне с трудом удалось скрыть удивление. Я уставился на девчонку, приподняв брови и стараясь, чтобы взгляд был как можно холоднее.
— С чего вы взяли, что мы больше не увидимся?
— Ну, вдруг целитель скажет, что вылечить меня нельзя, и вы оставите меня там… в качестве пациентки. — Элианна вздохнула и опустила глаза. — Мне это даже приснилось сегодня, когда я уснула на полу, — призналась она уже тише. На последнем слове голос слегка дрогнул.
— Так вот почему вы даже во сне рыдали в три ручья? — хмыкнул я, наконец отыскав баночку с мазью. — Прошу, выбросите из головы всю ту чушь, которая там есть. Я не собираюсь оставлять вас в лечебнице, даже если целитель найдёт у вас что-то страшное. Будем решать проблемы по мере поступления, но запомните одно: вы моя законная жена, и какие бы между нами ни были отношения, я обязан заботиться о вас и буду это делать. Раз уж я взял на себя ответственность, женившись на вас… такой.
Элианна подняла на меня взгляд, однако глаза остались грустными.
— Верю, — ответила она и больше ничего не прибавила.
Я протянул ей мазь, и она взяла баночку. Потом тщательно прикрыла подолом бедро и занялась коленкой, однако больше не стреляла в меня глазами, не заигрывала и как-то разом ссутулилась и стушевалась, будто пытаясь стать незаметной. Когда закончила, я забрал у неё баночку и спросил:
— Больше ничего не беспокоит? Лучше скажите сразу.
— Нет, в остальном я в порядке, — тихо ответила Элианна.
— В таком случае идите к себе.
Девчонка помотала головой.
— Вы опять за своё? — Я недовольно посмотрел на неё. — Дух в кристалле, кристалл у меня в кабинете. Успокойтесь и идите спать. Уже полночь, — прибавил я, бросив взгляд на часы над дверью.
— Я… всё равно не усну, — отмахнулась Элианна и обняла себя за плечи. — Посижу здесь, сделаю себе отвар… До утра уже не так долго.
И вот что с ней делать? Не оставлять же в кухне. Я устало потёр виски. Признаться честно, я и сам не прочь пойти спать, однако сначала надо что-то решить с девчонкой.
— Хорошо. Что вы предлагаете?
— Ничего. Я просто не хочу возвращаться к себе. Не волнуйтесь за меня, здесь очень уютно.
В душе начала медленно расползаться тьма. Я медленно вдохнул, пытаясь взять её под контроль. Будем считать, что на девчонку повлиял пережитый страх, и это не сознательная попытка вывести меня из себя.
— Почему вы боитесь возвращаться к себе, если духа там больше нет? — Я постарался, чтобы голос звучал спокойно.
— Не знаю. Мне всё равно страшно. Как вспомню…
Я прикрыл глаза и снова сделал глубокий вдох. Я ввязался в это сам, по собственной воле, меня никто не заставлял жениться, так что придётся терпеть. И ради спокойствия стоит на сей раз пойти у девчонки на поводу.
— Идите в мою спальню. Только, прошу, найдите наряд… поприличнее и переоденьтесь.
Глаза Элианны просияли, и она радостно закивала.
— Спасибо! Конечно, я переоденусь… Я вообще могу лечь на полу, чтобы вас не смущать. Принесу своё одеяло, и…
— Идите уже, — простонал я. — Ещё одна подобная глупость, и я наложу на вас заклятие молчания, чтобы не сорваться.
Девчонка слегка побледнела, но тут же вскочила со стула и, подобрав болтающийся край сорочки, почти бегом кинулась прочь из кухни.
— И учтите, что мне нужно ещё поработать, поэтому вам придётся какое-то время побыть одной в спальне. Надеюсь, это не станет проблемой, — прибавил я ей вслед.
— В вашей спальне мне страшно не будет, — уже из коридора ответила Элианна, и вскоре я услышал, как хлопнула дверь её комнаты.
Я усмехнулся и встал, чтобы взять с плиты чайник. Некрасиво, конечно, запугивать девчонку, но она несёт иногда такую чушь, что сил на достойный ответ просто не находится.
*
В кабинет я всё-таки возвращаться не стал: после странного дня и ещё более странного его завершения силы закончились. Сделал себе чашку отвара и выпил почти залпом, не обращая внимания на то, что он горячий. Потом подумал про Элианну и решил отнести отвара и ей: она что-то говорила на этот счёт. Осторожно неся чашку с блюдцем, я ногой приоткрыл дверь спальни и осмотрелся. А девчонка быстро освоилась! Зажгла ночник, аккуратно сложила покрывало и повесила на спинку кровати. Притащила свою подушку и уже легла.
Я надеялся, что она спит, но надежды не оправдались: как только вошёл в комнату, из-под одеяла раздалось:
— Ну наконец-то. Я уже решила, что вы меня обманули и заночуете в кабинете.
Элианна накрылась почти с головой: видно только глаза и нос. И глазища опять какие-то хитрые.
— Я принёс вам отвар, — ответил я. — Подумал, что не помешает.
— Надеюсь, вы не вылили туда снотворного или ещё какую-нибудь гадость? Что у вас там бывает? Успокаивающее зелье, отупляющее, подчиняющее? — Девчонка захихикала.
Нет, спокойно лечь и уснуть, кажется, не выйдет.
— Будете дальше хихикать, точно заставлю выпить успокаивающее зелье, — ответил я, подошёл к тумбочке возле кровати и поставил на неё чашку. — Между прочим, вы заняли мою любимую сторону: на тумбочке у меня будильник.
— Простите, я же не знала. — Элианна подвинулась к стене. — Но хочу предупредить, что ночью я иногда встаю… ну, в общем, по естественной надобности, так что придётся перелезать через вас. Но если вы не против…
Кажется, у меня начинает болеть голова. Я поднял руки, сдаваясь.
— Хорошо, хорошо, спите с краю. И я, как уже сказал, принёс вам отвар, пейте, пока не остыл.
— Спасибо. Вот умеете же вы быть милым, когда хотите. Жаль, что хотите этого так редко.
— Вам неплохо бы уметь держать язык за зубами, — проворчал я.
Девчонка, наконец, высунулась из-под одеяла и принялась усаживаться поудобнее, подкладывая под спину подушку. А я уставился на неё во все глаза: вместо ночной сорочки на Элианне махровый халат с длинными рукавами, запахнутый так, что даже шею не видно.
— Вы… в этом будете спать? — не удержался я и присел на край кровати. — Перегреться не боитесь? На улице пока лето, если вы и об этом забыли.
— Я всего лишь выполнила вашу просьбу: оделась прилично. Ведь мы будем спать под одним одеялом: вдруг я случайно коснусь вас, прижмусь во сне или закину на вас ногу? А вы так боитесь близости со мной, что сбежите, мне станет страшно одной…
— Да что с вами такое? Вы подозрительно много болтаете, смеётесь без причины, говорите вещи, о которых воспитанной девушке даже думать нельзя, не то что вслух произносить. Похоже, и правда пора нести успокоительное.
— Так ведь вы мой муж. Или благовоспитанная жена во время близости должна тихонько лежать бревном и тоскливо глазеть в потолок в ожидании, пока муж получит удовольствие? Простите, я об этом забыла, вам стоило предупредить ещё перед брачной ночью…
Демоны, ну что за наказание? Я вдруг очень отчётливо представил себе описанное Элианной зрелище и рассмеялся. Эксерсу бы понравились такие шуточки. Похоже, он прав: безумие заразно.
— Ещё пара таких фраз, и пойдёте спать к себе. Я вас лично закину на плечо, уложу в кровать и закрою дверь на ключ.
— То есть вы просто возьмёте и выгоните из постели молодую, симпатичную девушку? Странный вы мужчина, в самом деле. Нет, я, конечно, понимаю, что с дамами из борделя веселее, но…
Я подался в сторону девчонки и притворился, что собираюсь её схватить. Элианна весело захихикала и снова залезла под одеяло.
— Я же вас прямо так в одеяле и отнесу, — пригрозил я, стараясь сдержать смех. Давно я так искренне не веселился и, признаться честно, даже благодарен за это девчонке.
— Не надо, — пискнула та: испуг она явно лишь изображала. Снова высунула нос из-под одеяла и хихикнула.
— Тогда пейте отвар, и желательно молча.
