Полная версия
Я вжалась в спинку стула, пытаясь уйти от зрительного контакта. Виски сдавило от боли, ещё секунда — и я точно расскажу всё, что знаю, и даже больше. Но прежде чем я успела открыть рот, Адриэн отвёл глаза. Я прижала руки к вискам.
— Что… что вы делаете? — внезапно севшим голосом спросила я.
— Вам же было интересно, какие у меня методы воздействия. Решил кое-что вам наглядно продемонстрировать. Или я вас неправильно понял?
— Мне не интересно. Вот вообще ни капельки. — Я отняла руки от головы и снова вздёрнула подбородок. Нельзя показывать свой страх.
— И вы ещё протестуете против визита к тёмному целителю. — Адриэн недобро прищурился. — Ведёте себя странно — то помалкиваете и смущаетесь от каждого слова, то откровенно выказываете неуважение, лжёте, проявляете характер, когда для этого нет никаких причин.
— Нет причин? — возмутилась я. — А вам не приходило в голову, что на меня могут влиять перемены в вашем настроении? Ночью вы утешаете меня и вполне мило общаетесь, а с утра уже смотрите так, будто я сама навязалась вам в жёны! Это мне страшно находиться с вами рядом: мало ли, что придёт вам в голову! Вы и так уже применяете ко мне какие-то свои менталистские штучки. Может, это вас надо показать тёмному целителю из «Сайлентиса»? После всех перенесённых вами потрясений, знаете ли, легко можно сойти с ума…
Выпалив последнюю фразу, которая, казалось, разнеслась эхом по всей кухне и продолжала звучать в ушах, я зажмурилась и снова вжалась в спинку стула. Интересно, а я успею убежать? Нет, не смогу: ноги, кажется, приросли к полу.
— Открывайте глаза, Элианна. Ничего я вам не сделаю. Если бы я обижался на все глупые колкости в свой адрес, и правда уже давно оказался бы в «Сайлентисе». А уж ваши неумелые подначки меня и вовсе забавляют. Однако я всё-таки хотел бы услышать извинения. Вы не только безобразно себя вели, но ещё и сорвали обед: суп придётся разогревать.
Я осторожно открыла глаза и посмотрела на мужа. Кажется, его мои слова и правда не задели. А если и задели, то он это отлично скрывает. Но извиняться? Виноватой я себя не чувствую.
— Вы тоже ведёте себя совсем не безупречно, однако ни разу не извинились. Пользуетесь тем, что имеете надо мной власть, и говорите любые колкости. А я, значит, должна взвешивать каждое слово? Мне не за что извиняться. Да и что толку? Вы всё равно собираетесь отвезти меня к тёмному целителю. Значит, считаете сумасшедшей, и я могу в таком случае творить всё, что хочу.
Адриэн зачерпнул немного супа, попробовал и поморщился.
— Так вот почему вы себя так ведёте? Вас так задело то, что я собираюсь показать вас тёмному целителю?
— Я просто… устала за всё извиняться, — пробормотала я: злость окончательно прошла, и теперь в душе воцарилось полное опустошение.
— Не настаиваю, чтобы вы непременно извинились прямо сейчас. Но, надеюсь, когда вы подумаете над своим поведением, сами поймёте, что вели себя недостойно аристократки и дочери уважаемого рода.
Муж встал, взял свою тарелку и потянулся к моей, но я помотала головой.
— Оставьте, я не люблю, когда суп очень горячий.
— Как скажете.
— Между прочим, у вас ко мне вообще предвзятое отношение. И так было с самой первой нашей встречи, — попеняла я.
— На то есть вполне определённые причины, и вы это сами понимаете не хуже меня, — невозмутимо выдал Адриэн.
Я закатила глаза, но не нашлась с ответом. Муж тоже ничего больше не прибавил и вылил содержимое тарелки, к которому так и не притронулся по моей милости, в кастрюлю. Я тоже вернулась к еде, но после всего произошедшего аппетит пропал напрочь. Ела я лишь потому, что не хотела навлечь на себя очередные колкости.
***
Спустившись со ступеней, я глубоко вдохнула жаркий и влажный воздух и подняла голову к местному солнцу. После прохлады дома я будто нырнула в горячую ванну. По рукам побежали мурашки, и я поёжилась. Мимо пролетела с громким жужжанием пчела, заставив отшатнуться. Не хватало ещё быть ужаленной и снова получить аллергию или ещё что похуже.
Я зажмурилась, давая глазам отдых: слишком уж ярко на улице по сравнению с домом. Да уж, жилище — тёмное и холодное — отражает душу хозяина. Я еле высидела обед: уходить раньше, чем закончит есть муж, тут не полагается, так что пришлось мелкими глотками пить отвар. Адриэн так и не заговорил со мной, и поставив пустую чашку на стол, холодно бросил:
— Обед окончен.
— Спасибо, было очень вкусно, — пробормотала я. — В таком случае я пойду в сад.
Муж кивнул, и я позорно ретировалась к себе. Остановилась посреди комнаты и почесала макушку. Нужно найти какой-нибудь головной убор: не хватало ещё заработать ко всем прочим неприятностям солнечный удар. Хотя, может, он отсрочил бы поездку в психушку? Ладно, мысль дурацкая. Не припомню, чтобы видела среди вещей Элианны шляпки или панамы. А вот шейные платки были, я их сложила в один из ящиков комода.
Я открыла ящик и принялась перебирать тонкие, невесомые тряпочки: ткань явно недешёвая, сшиты идеально… Я остановила выбор на бежевом платочке и, повязав его на манер банданы, осталась довольна.
«Соберите самые необходимые вещи в дорогу», — прозвучал в голове голос мужа.
Вообще-то, если не думать о «Сайлентисе», то мысль о женской сумочке со всякими мелочами не лишена смысла. Когда мы ездили в город, я всё время ощущала себя как-то неуютно без сумки. Вернее, здешние больше напоминают мешочки. Когда разбирала доставшееся мне «приданое», запихнула их в шкаф, под одежду. Пожалуй, надо и правда озаботиться этим вопросом.
Спустя несколько минут в чёрном мешочке с крохотным серебристым цветком в нижнем углу оказались расчёска, пара носовых платков, пудреница, карманное зеркальце, круглая штука, которую я определила, как пилочку для ногтей вместе с маникюрными ножницами в специальном твёрдом футляре. На всякий случай сунула и парочку заботливо собранных Иси средств женской гигиены. Ещё, пожалуй, можно сложить выигранные монеты в симпатичный кошелёчек. Ну вот, уже кое-что. Надо подумать, что можно сюда добавить.
Теперь можно идти на прогулку. Я повесила сумку на спинку стула, прихватила с комода ключи от флигеля и, стараясь не шуметь, прокралась к входной двери и наконец оказалась на свободе.
Итак, для начала надо обойти весь сад, а потом зайду во флигель. Честно признаться, жутко любопытно посмотреть на жильё Нэйлии. Вернее, бывшее жильё. В душе снова заскреблось чувство вины. Заметно, что проверенной временем служанки Адриэну не хватает, но он и виду не подаёт.
Я медленно двинулась по главной дорожке, щурясь от света. Скоро превращусь в вампира, который не переносит солнечный свет. Или не успею? Невесело усмехнувшись, ускорила шаг и свернула на первую попавшуюся тропинку. Над многочисленными цветами вились пчёлы, шмели и ещё какие-то насекомые. Бр-р. Хотя звуки такие летние! Эх, жаль, не удалось увидеть море. И кто знает, удастся ли теперь…
Мысли невольно вернулись к нашей с Адриэном перепалке за обедом. И что на меня нашло? Нет, можно, конечно, всё списать на разыгравшиеся перед завтрашней поездкой нервы, но если я продолжу дерзить человеку, от которого зависит моя безопасность и жизнь, долго точно не протяну и без «Сайлентиса». Судя по всему, Адриэн наглядно демонстрирует мне свои менталистские возможности, и каждый раз заходит чуть дальше. Ощущения не из приятных.
А всё из-за дурацкого дневника! Может, не такая уж и хорошая была идея начать его вести? Не вела никогда и здесь бы обошлась. И упирается всё в незнание местного языка… Но перед мужем надо и правда извиниться. Или не обязательно? Я же вроде как Элианна, и хоть иногда стоит проявлять характер.
Я дошла до большого, раскидистого куста, на котором синели крупные ягоды. Рискнуть и попробовать? Или не стоит? Вроде похоже на смородину, да и вряд ли в саду стали бы сажать что-то ядовитое, но непонятно, как отреагирует мой иномирный организм на местные ягоды.
За дни, прожитые в новом мире, так и не придумала, как решить проблему изучения языка. Есть, конечно, метод погружения, но чтобы им воспользоваться, нужно снять кольцо. И это вообще не вариант, ведь тогда придётся сначала признаться, что я не Элианна. А я пока к этому не готова. Конечно, ещё полистаю букварь и попробую запомнить, как пишутся буквы. Но что толку, если я понятия не имею, как они произносятся, в какие звуки складываются? Все мы со школы знаем греческий алфавит, но заставь меня прочитать хоть слово на греческом, понятное дело, не смогу.
Я провела пальцем по плотным, узким листьям куста и потрогала ягодку. Пока самым безопасным способом будет снимать колечко, когда рядом разговаривают. Но и тут нужно быть предельно осторожной и следить, чтобы разговор никоим образом не касался меня, и ко мне не обращались. Есть ещё вариант: признаться Адриэну, что забыла, как читать и писать. Однако даже если это и можно списать на потерю памяти, то для того, чтобы меня кто-то учил, опять же придётся снимать кольцо, и я не пойму, что мне говорят, и меня тоже не поймут. Короче, мы возвращаемся к тому, откуда начали рассуждения.
Вздохнув, я почесала вспотевший под платком лоб и побрела дальше. Дошла до забора, отделявшего участок от соседнего. Хорошо, что он сплошной: не очень-то хочется встречаться с соседями. Их, кстати, вообще не слышно: улица будто необитаема. Лишь изредка откуда-то издалека доносится собачий лай. Спальный район в прямом смысле. Я усмехнулась. Ну где ещё мог бы жить Адриэн?
Оказалось, что рядом с забором есть выложенная плиткой узкая дорожка, по которой явно можно обойтись участок по периметру. Я шла, стараясь не наступать на щели между плитками: мы так делали в детстве. В саду находиться гораздо приятнее, чем дома, но, пожалуй, с прогулкой стоило подождать до вечера, когда жара спадёт.
Под большим деревом, на котором висели самые настоящие яблоки с красными боками, обнаружился пенёк, явно предназначенный для отдыха. Полагаю, его поставили сюда те, кто ухаживал за садом. Может, прежние хозяева дома, а может, и Нэйлия. А вообще интересно, сколько лет Адриэн здесь живёт? Если я правильно понимаю, у них с первой женой был другой дом. Вроде бы он мне об этом не говорил, но чутьё подсказывает, что не стал бы он оставаться там, где всё напоминает о погибшей возлюбленной.
И всё же, зачем он женился? Зачем при друзьях играет роль, а после их ухода явно с удовольствием запирал бы меня в комнате, чтобы не мешалась под ногами и не раздражала? И как бы он, интересно, управлялся с Элианной? Она-то не стала бы покорно сносить подобное обращение. Ах, ну да, у него же свои «способы воздействия»…
Я осторожно присела на пень и прикрыла глаза. Надо почаще гулять в саду, раз уж другие развлечения мне пока недоступны или доступны исключительно в обществе мужа. А даже если бы я и могла выйти в город, что бы я там делала? Даже карту местности смотреть бесполезно: все названия там будут написаны на местном языке.
Уперев локти в колени, обхватила обеими руками голову и шумно выдохнула. Может, всё-таки не ждать визита в психбольницу и признаться Адриэну? А там будь что будет. Или не стоит рубить с плеча? А вдруг всё обойдётся? Жизнь одна, другой не дано, и пока есть возможность, надо жить. В общем, нужно постараться пережить завтрашний день.
В душе снова чёрной волной начала расползаться паника. Нет, надо срочно чем-то заняться. Бродить по саду приятно, но слишком много мыслей лезет в голову. И вопросов, на которые пока нет ответа. Решительно встав с пенька, я оправила платье и побрела по дорожке в сторону дома. Обошла его с той стороны, куда выходили окна кухни и обеих спален, чтобы не шататься возле кабинета Адриэна. Он любит стоять у окна, ещё прицепится.
Флигель располагался не сбоку, а позади дома, чуть выдаваясь в сторону. Дверь находилась в его задней части. Такая же, как и дверь в дом. Я выудила из кармана ключи и вставила в замочную скважину. Ключ ходит как по маслу. Дверь открылась, и из темноты на меня повеяло прохладой. Что ж, Нэйлии такое жилище тоже отлично подходило.
Я осторожно вошла и начала шарить по стене, пытаясь нащупать выключатель. В конце концов, клавиша обнаружилась слева, где-то на уровне плеча. Небольшая прихожая, дальше расходящийся в обе стороны узкий коридор. Сразу по левую руку, судя по всему, ванная. Или по правую? Тут тоже дверь…
Дверь справа открыла взору небольшую комнату, в центре которой стоит круглый бак, отдалённо напомнивший стиральную машину. Рядом — сложенная гладильная доска. Сверху растянуты верёвки для сушки. Ага, значит, это прачечная. И почему я никогда не задумывалась, где вообще приводится в порядок одежда? Своё бельё я успешно стирала под краном, а потом развешивала на спинке кровати, а платья пока стирать не приходилось.
За левой дверью, как я и предположила, обнаружилась ванная комната, только сама ванна была совсем маленькой: сидеть в ней явно нужно очень прямо и высоко задрав колени. Рядом уже привычный унитаз. Что ж, вполне комфортное жильё для прислуги. И главное, отдельное! Ладно, продолжим осмотр.
Напротив входа — три двери. Я пошла направо. Крайняя дверь — кухня. Маленькая, но уютная: плитка тут на две конфорки, на окнах симпатичные жёлтые занавески, круглый стол и по стене диванчик.
Рядом с кухней я заприметила ещё одну дверку. За ней оказалась кладовка. Обычные принадлежности для уборки и ящичек с инструментами, на полках — какие-то баночки и мешочки. Может, чистящие средства или какая-нибудь отрава. А что? Нэйлия вполне потянет на ведьму. Подробно всё рассматривать я не стала. Как-нибудь в другой раз или позже. Сначала схожу в комнаты.
Пол гостиной устилал мягкий, ворсистый ковёр, и я задумалась, как они тут справляются с пылью. Ничего похожего на пылесос не видела, но с другой стороны, у них и утюг тут совсем не такой, как у нас. Может, есть и аналог пылесоса. Какой-нибудь очередной хитрый кристалл. У стены — небольшой, явно удобный диванчик с массивными подлокотниками, перед ним — журнальный столик. У окна ещё один стол с выдвижными ящиками: возможно, для рукоделия. Шкаф, в котором стоят книги. Получается, они хозяйские? На стене висит бра с красным абажуром под цвет портьер на окнах — их здесь два.
Я подошла в дёрнула вниз шнурок под светильником: комната сразу приобрела очень уютный вид. При Нэйлии на окнах стояли горшки с цветами, но она забрала их с собой. А вообще с ними вид был бы ещё уютнее.
Может, попросить Адриэна разрешить мне здесь жить? Я бы и готовила себе сама, и вообще не раздражала бы его присутствием… Ну а раз убираться дамам здесь не положено, служанка могла бы приходить, пока я, скажем, гуляю в саду. Эх, мечты, мечты…
Я вздохнула, вышла из комнаты и направилась в спальню. Если не считать ванной и прачечной, это самое маленькое помещение во всём флигеле. Такой же ковёр, как и в гостиной, платяной шкаф в левом углу и кровать. Если открыть дверцы шкафа, они почти касаются спинки кровати. Рядом с кроватью — небольшая тумбочка с лампой на ней. У окна, по другой стене, высокий комод. Такие же красные шторы. Между комодом и кроватью проход совсем узкий, протискиваться приходится боком. Над кроватью висит картина, на которой изображён закат над морем.
Я подошла к кровати и села на неё. Нет, всё-таки здесь очень здорово. А вместе с Нэйлией ещё и кошка жила. И из-за непонятной неприязни ко мне служанка лишилась такого отличного места работы… Даже любопытно, где она сейчас, и удалось ли ей найти новых хозяев.
И вдруг мне почудилось странное колебание воздуха прямо возле левой щеки. Я дёрнулась, оглядываясь. Окно закрыто, входная дверь тоже: сквозняку взяться неоткуда. Странное ощущение прошло, но теперь тепло поползло по затылку, потом перекинулось на правую щёку. Я вскочила, едва не ударившись бедром о комод. Колени подкашивались, в живот упал камень. Может, мне просто показалось? Ничего и никого не видно. А может, это чья-нибудь душа? Бр-р.
Медленно отступив к двери, я развернулись и опрометью кинулась к выходу из флигеля. Захлопнула дверь и прижалась к ней спиной. И снова поморщилась от контраста между прохладой, царившей в пристройке, и настоящей баней на улице. Медленно вдохнула и так же медленно выдохнула, пытаясь прийти в себя. И чего так испугалась? Ну да, страшновато ощущать чьё-то присутствие, но, во-первых, мне могло просто почудиться, а во-вторых, я теперь живу в магическом мире: мало ли что тут бывает. Но удовольствие от посещения флигеля, конечно, знатно подпорчено.
Ладно, пожалуй, хватит с меня на сегодня впечатлений. Нужно вернуться домой и всё же извиниться перед Адриэном. Скажу ему, что разбиралась в ящике с нижним бельём, поэтому и не хотела признаваться. Пусть смутится, что ли. Для разнообразия. Я заперла дверь флигеля и зашагала в сторону дома.
Глава 3
Адриэн
Я отбросил в сторону ручку и поднялся из кресла, резко отодвинув его назад. Почему, когда продумывал план, совершенно не учитывал, что с женой придётся не просто жить под одной крышей, но и уживаться? Да ещё разбираться с непонятной потерей памяти, из-за которой отношение к девчонке меняется по несколько раз на дню.
Меня раздражает то, какой она стала, но в каком-то смысле сам боюсь узнавать, что с ней на самом деле случилось. Запугал с самого утра, а потом ещё и с допросом привязался. И чего, спрашивается, начал расспрашивать? Видел же, что у неё на пальцах следы от ручки: значит, что-то писала. Можно было, конечно, просто заставить отвечать, как есть, но, с другой стороны, и особых причин давить на неё нет. Если Элианна пишет письма, мимо они не пройдут: отправить любую почту она сможет только через меня. А если опять ведёт дневник, так мне совершенно всё равно, что она там пишет. Завтра в любом случае станет ясно, что случилось с её памятью.
Больше настораживает другое: неужели я ошибся, и девчонка всё-таки умеет читать? Или что-то вспомнила, просто молчит? Может, всё-таки надавить? Она расколется и без серьёзных действий. В кухне я лишь слегка коснулся её сознания, а она едва в обморок не грохнулась от ужаса. Что уж говорить о полноценном вмешательстве. Или пока затаиться и просто наблюдать? Девчонка не знает о том, что я заметил следы от ручки, так что преимущество определённо у меня. А она пусть и дальше считает, будто я ни о чём не догадываюсь.
В щель между портьерами я проследил за тем, как она ходит по саду с серьёзным и сосредоточенным видом. Явно о чём-то думает: то нахмурится, то остановится и постоит немного. В конце концов, она ушла из поля зрения, и я вернулся к столу, где меня ждали несколько архивных дел: чужой опыт — полезная вещь. Но сосредоточиться так и не вышло, и я снова начал нервничать.
Всё-таки зря я так накинулся на девчонку за обедом. Она в чём-то права: я и правда никак не могу определиться со своим к ней отношением. А ведь ведёт она себя вполне тихо и даже покладисто. Да, иногда пытается показывать характер, но это, скорее, забавно. И мало похоже на прежнюю Элианну. И как я ни пытаюсь убедить себя, что она притворяется, не получается. Даже вздумай Азерис притвориться покорной, её не хватило бы и на сутки, не то что на неделю. Особенно, учитывая то, как с ней обращаюсь. Пожалуй, надо и правда быть помягче.
Я прошёлся от двери до окна и обратно и тут услышал щелчок замка. Что, Элианна уже нагулялась? Интересно, она зашла во флигель? Ладно, вечером узнаю… Но тут к моему удивлению девчонка постучала в дверь кабинета.
— Войдите, — ответил я, подходя к креслу. Элианна бочком протиснулась в кабинет. Выглядит какой-то встрёпанной: раскраснелась, причёска растрепалась, в глазах застыл страх. Неужели это я её так запугал?
— Адриэн, я… хотела извиниться.
— За что же?
— Ну, за свою дерзость во время обеда. — Девчонка остановилась возле двери и по привычке сцепила руки на животе.
— Вы же понимаете, что моё неудовольствие вызвала вовсе не ваша дерзость? — Я сел в кресло и посмотрел на неё снизу вверх. — Это как раз вполне ожидаемо.
На лице Элианны промелькнуло озадаченное выражение.
— А… что же тогда?
— То, что вы лгали мне.
— Но я не лгала! — В её тоне опять появились нотки возмущения. — Я в самом деле размышляла.
Меня охватила досада. Ведь хорошо же начала, но нет, оказывается, совершенно не раскаивается и не собирается признаваться. Ладно, я ведь уже решил, что не буду её дожимать. Пусть и дальше думает, что обвела меня вокруг пальца, и гордится своей хитростью. А я понаблюдаю.
— Хорошо, будем считать, что я вам верю.
— С чего вдруг? — Элианна приподняла брови.
— А почему бы мне вам не поверить? — усмехнулся я. — В конце концов, вы очень убедительно возмущаетесь. Значит, говорите правду.
— У вас ко мне предвзятое отношение, вот и всё. Вы так тщательно выискиваете в любых моих словах поводы для придирок, что всегда их находите. Но я устала вам что-то доказывать, поэтому проще извиниться. Да хотя бы просто за то, что я есть. За то, что потеряла память, за то, что не оправдываю ваших ожиданий.
Это прозвучало спокойно, без надрыва и обвинений. И даже без издёвки. Элианна просто озвучила факты. Я поморщился. Что-то давно забытое кольнуло в душе. Кажется, мне и в самом деле стыдно.
— Вы меня тоже извините, — сказал я, прямо взглянув ей в лицо. — Иногда я могу быть слишком… подозрительным.
Элианна широко распахнула глаза и протянула:
— Кажется, у меня проблемы не только с памятью, но и со слухом. Мне послышалось, будто вы извиняетесь. Но нет, это, конечно, не может быть правдой.
Я хмыкнул. Маленькая язва. Но уж лучше пусть упражняется в остроумии, чем изображает покорность.
— Ценю ваши попытки шутить, но вам не послышалось. Я в самом деле приношу вам извинения.
— Извинения принимаются. — Элианна вполне искренне улыбнулась. — И в таком случае вы меня тоже извините. Я не солгала, но и не сказала всей правды. Я не просто размышляла, но и решила… продолжить вести дневник. Надеюсь, это не запрещено?
Она с притворным смирением снова сцепила руки на животе и потупилась.
— Когда вы стоите в такой позе, напоминаете провинившуюся прислугу, а не надменную аристократку, — усмехнулся я. — Нет, вести дневник не запрещено. Однако я не понимаю, что мешало вам сразу честно сказать про это?
Девчонка разом растеряла всю кротость: скрестила руки на груди и посмотрела исподлобья.
— А сами как думаете? Вы же так бесцеремонно забрали мой старый дневник. Вот я и подумала, что вам не стоит знать.
— Пожалуй, я вправе сам решать, что мне стоит о вас знать, а что нет. Однако ваш дневник меня совершенно не интересует, поверьте. Старый, как вы изволили выразиться, имел ценность для поиска вашего… любовника. Да и, помнится, не очень-то вы сопротивлялись, когда я его забирал. Новые записи вряд ли представляют интерес. Хотя ваше явное нежелание рассказывать о дневнике вызывает интерес в него заглянуть.
— Мне нечего скрывать, — ответила девчонка, но я заметил, как она мимолётно отвела глаза.
— Охотно верю. Но, скорее, в то, что вы просто не станете записывать откровенные мысли из страха, что я прочитаю. И всё же в данный момент меня больше удивляет другое: неужели вы правда помните, как писать?
Элианна расправила плечи и вскинула подбородок. Возможно, память и правда возвращается? Или она блефует? Если это блеф, то скоро она точно станет заправской картёжницей, с таким-то талантом.
— Разумеется, я умею и писать, и читать. Это только вы почему вбили себе в голову обратное.
— Значит, вам не трудно будет сделать опись мебели во флигеле? — Я прямо посмотрел ей в глаза, и Элианна не отвела взгляд. — Вы же были там?
— Была. И сделать опись мне не трудно, но я не стану, даже не надейтесь. Просто из вредности. Вы же постоянно попрекаете меня потерянным непростым характером. Вот я и пытаюсь вспомнить, какой была.
Ладно, пусть ещё немного потешит себя иллюзией, что победила. В конце концов, уже завтра я узнаю, что с ней случилось и куда делась память. Если она вообще её теряла, а не играла всё это время роль. Но если она правда лишилась памяти, а сейчас что-то вспоминает, тоже неплохо. Меньше работы для тёмных целителей.
— Что ж, как хотите. Я и так помню, что находится во флигеле. Всё ли там в порядке?
