Мама для наследника миллионера

Робкая надежда вновь расцветает внутри, заставляя настроение смениться, наверное, уже сотый раз за это долгое утро.

- Вставай, - требует он.

Марат Азатович отрывает меня от подушки и разворачивает к себе.

- Зачем? – я пытаюсь отвернуть заплаканное лицо.

- Ты не можешь весь день валяться в моей постели.

Перевожу взгляд на огромную кровать, в которой мы были вместе всего несколько часов назад.

Горько усмехаюсь.

Конечно, мне пора приниматься за работу.

С трудом спускаю ноги с кровати и собираюсь встать.

Марат Азатович хмурится, наблюдая за мной.

Вытираю ребром ладони слезы.

Мужчина, не говоря ни слова, подхватывает меня на руки и несет в ванную.

- Но, куда? – я растерянно смотрю по сторонам.

- Купать тебя, - говорит он серьезно. – А ты куда думала?

Вспыхиваю. Я думала, он меня выгоняет. Но сказать такое не отваживаюсь.

Белоснежная ванная комната, дорогая итальянская плитка, пушистый ковер, махровые полотенца и халаты, мягкий льющийся с потолка свет.

И огромная, просто нереальных размеров ванна. Не ванна, а мини-бассейн.

И он до краев полон пушистой воздушной пены.

Сердце трепещет внутри.

Хозяин опускает меня на пушистый белый ковер прямо в грязных кедах и подхватывает край водолазки.

- Зачем? – я инстинктивно обхватываю себя за плечи.

- Успокойся, Маша, - его голос на удивление нежен. – Я помогу тебе…

Мягкая ткань, послушная его воле, скользит вверх, обнажая мое тело.

Слышу его сдавленный стон и скрежет зубов.

Опускаю взгляд и в очередной раз краснею. Обнаженная грудь с острыми сосками, синяки и царапины от грубых лап этого урода на коже.

Мне дико стыдно, сама не знаю за что.

Снова хочу прикрыться.

- Не надо, - он мягко разводит мои руки в стороны.

Наклоняется и сам расшнуровывает мои старенькие кеды, бережно снимает их с грязных озябших ног. Следом на ковер опускаются разодранные джинсы.

Охаю, когда в очередной раз он подхватывает меня на руки и опускает в горячую расслабляющую воду.

Тепло и нежный аромат пены для ванной окутывают меня, даря так необходимый мне сейчас покой. А еще и любимый мужчина рядом.

Замираю. Любимый? Любимый! Только сейчас я понимаю, насколько сильно привязалась к этому нереальному, молчаливому, властному мужчине. Надо подумать, как теперь жить дальше, но не сейчас.

Откидываю голову на бортик и закрываю глаза.

Распахиваю их, когда рядом плещется вода, а в ванную рядом со мной опускает полностью обнаженное мощное тело.

- Марат…

- Тише, я помогу тебе расслабиться, - говорит он и скользит мягкой мочалкой по моим плечам.

Не могу сдержать стон. По телу пробегает приятная волна.

Наклоняю голову, позволяя мужчине растирать мою шею, плечи.

Его руки уверенно и осторожно разминают напряженные мышцы. Следом за горячими ладонями скользит мочалка.

Млею.

Мужские ладони скользят вниз, перебирая каждую мышцу на спине.

- О, да… - не сдерживаюсь я.

Сердце частит в груди. Горячая вода или горячие касания заставляют кровь быстрее бежать по венам.

- Подвинься вперед, - мягко приказывает он. Я подчиняюсь и тут же вспыхиваю словно свечка, когда обнаженный желанный мужчина устраивается за моей спиной, обхватив меня сильными ногами.

Между ягодиц чувствую его огромный член.

Кровь начинает пульсировать в висках, устремляется вниз и концентрируется в промежности, вызывая новую волну дрожи. Вот только теперь дрожи желания и нетерпения.

- Откинься, - он мягко тянет меня на себя. Я подчиняюсь.

Касаюсь спиной его разгоряченной груди. Откидываю голову на крепкое плечо.

Тридцать ночей мы провели вместе. Тридцать страстных, жарких, полных огня и умопомрачительных оргазмов, ночей.

Но никогда он не был так трепетно и томительно нежен.

Сегодня я открываю его с новой стороны. Он не пытается завоевать, сломить или подчинить себе.

Он старается окружить меня заботой и чувственным удовольствием.

Чувствую задницей, как вздрагивает его член.

Его ладони проскальзываю вперед, накрывают небольшое полушария грудей.

Электрический разряд прошибает мое тело, затухая между ног. Низ живота наливается расплавленным свинцом и томительно поднывает. Я горю и понимаю, что без его участия мне не остыть.

Он нужен мне как наркотик. Горячий, желанный, необузданный, властный…

Тем временем руки продолжают ласкать мою грудь. Длинные пальцы подхватывают розовые горошины сосков, мнут их подушечками пальцев, выжигая меня изнутри диким желанием.

- Прошу, - я выгибаюсь в его руках.

- Тише, девочка, - он возвращает меня на место. – Тише, еще не время…

Его бархатистый шепот ласкает мой висок. Чувственные губы касаются обнаженной кожи и целуют ее.

В этот момент его правая ладонь под водой скользит между моих ног. Кожа покрывается мурашками.

Длинные пальцы нежно, едва касаясь, поглаживают половые губы.

Кровь пульсирующей волной опускается к промежности, наполняя ее расплавленным концентрированным желанием.

Я напрягаюсь в его руках. Сжимаю руками края ванной, боясь ухнуться в воду с головой.

Горячая ладонь скользит по моей шее, большой палец поглаживает мой подбородок.

- Все будет хорошо, девочка, - шепчет хозяин. – Пока ты со мной, тебя никто не обидит…

«Пока ты со мной… Пока ты со мной… Пока ты со мной…» - пульсирует в мозгу, но я отмахиваюсь от навязчивой мысли словно от мухи.

Его губы впиваются в мою, открытую перед ним шею.

Цепочка легких, невесомых поцелуев распаляет меня.

- Или они очень сильно об этом пожалеют…

Он ловит мой клитор в плен между указательным и средним пальцем.

Что он делает?

Мучительно медленные движения пальцев по кругу. От наслаждения подгибаются пальчики на ногах.

Стараюсь глубоко дышать. Закрываю глаза.

Легкие касания, скольжение по моей возбужденной плоти отдаются болезненными спазмами в животе. Влагалище горит огнем и пульсирует, готовое принять член.

Снова и снова его пальцы уверенно описывают круг.

Я забываю, как дышать, ожидая скорой развязки. Я чувствую ее приближение.

Но мужчина отпускает мой клитор в самый неподходящий момент. Сдержать стон разочарования не получается.

Напрягаюсь, когда его палец проскальзывает внутрь меня.

Горячие губы касаются моего виска, скользят по скуле. Вздрагиваю, когда он прикусывает мочку уха.

Его палец скользит во мне и вытворяет что-то невообразимое. Никогда не подозревала, что можно получить столько удовольствия от мужского пальца.

- Ооо, - тихо постанываю.

Низ живота плавится и горит огнем. Я замираю, предчувствуя разрядку.

Пара быстрых движений, и мое тело содрогается от расходящихся по телу мощнейших импульсов.

Меня трясет словно в лихорадке. Хотя, наверное, так оно и есть.

Марат подхватывает меня и насаживает на каменный член. Резко, глубоко, страстно.

Он позволяет нашим слившимся телам соскользнуть вниз, мы лежим в огромной ванной.

Обхватив меня двумя руками и прижав к напряженной груди, мужчина начинает медленно двигаться во мне.

Длинные, размеренные, томительно нежные толчки.

Горячая головка раздвигает пульсирующие стенки влагалища и раз за разом врывается в меня. Глубже, острее.

Забываю, как дышать. Полностью растворяюсь в своих ощущениях.

Кончики пальцев покалывает, грудь сдавливает. Мое тело и тело партнера одновременно скручивает судорога наивысшего наслаждения.

Волна экстаза сменяется еще одной, и еще. Руки дрожат.

Такого мощного оргазма у меня еще не было.

В висках стучит кровь.

Внутри себя чувствую, как изливается напряженный член.

Прямо подо мной огромный мужчина тяжело и рвано дышит в унисон со мной.

На меня накатывает слабость.

Марат сам смывает с меня остатки пушистой пены и поднимается из воды со мной на руках.

По моему телу стекают струйки воды, смешиваясь на бедрах с горячей спермой.

Мужчина быстро заворачивает меня в огромное полотенце и, не отпуская, выносит из ванной.

Он опускает меня на свою кровать, не позволяя выпутаться из махрового кокона.

- Тебе надо отдохнуть, - шепчет он беспрекословно.

Я замираю, разглядывая своего хозяина, словно вижу впервые.

Хозяин ловит мой взгляд, заглядывает в глаза, пытаясь выведать мои тайны или прочитать мои мысли.

Я жадно цепляюсь за это возможность. Смотрю и ничего не вижу в темных глазах. Они не пусты. Но свои чувства Марат Азатович держит под замком.

Горько усмехаюсь. Мне не суждено выведать его тайн, пока он сам этого не захочет.

Случайно перевожу взгляд на прикроватную тумбочку. Что??? Двенадцать часов дня!!!

Подскакиваю, стараясь выпутаться.

- Марат Азатович, мне пора…

- Куда? – он хмурит брови.

- На работу…

- Считай, что у тебя сегодня выходной, - его ладони ложатся мне на плечи и нежно, но настойчиво заставляю улечься обратно.

Я не сопротивляюсь. Заворожено смотрю, как он задергивает тяжелые портьеры и тихо выходит из комнаты.

На секундочку закрываю глаза и тут же проваливаюсь в сон, окруженная воспоминаниями о теплоте и заботе одного конкретного ХОЗЯИНА.

Часть I Глава 8

Просыпаюсь.

За окном разливаются ранние осенние сумерки.

На прикроватной тумбочке ярким огоньком подмигивает мой телефон.

Приподнимаюсь на локтях и тут же судорожно притягиваю одеяло к подбородку.

Я абсолютно голая лежу в кровати Набиева. Комната пуста.

Как так получилось? Я ведь никогда не оставалась у него…

Память услужливо подбрасывает мне события сегодняшнего утра. Часто и рвано дышу, переживая все мерзости снова. Щеки заливаются румянцем, стоит мне вспомнить, как я оказалась в комнате хозяина.

Откидываюсь на кровать и закрываю лицо ладонями. О боже, мы делали это в ванной!

«- Все знают, что ты спишь с хозяином…» - в мысли врывается злой голос Сергея. «Все знают…»

Стыд заставляет вспыхнуть меня всю. Вспыхнуть и почувствовать себя грязной, падшей женщиной.

Спокойствие и умиротворение быстро исчезают. Опускаю ноги с кровати.

Я наивно полагала, что никто не догадывается, куда я спешу каждую ночь.

Что бы сказал папа, если бы узнал?

Стыд острыми зубами вгрызается в меня, заставляя сердце трепетать быстрее.

Стыд - да, сожаление – нет.

Если эта связь позволит спасти папу, значит, я поступила правильно.

Может, и права была Милана, что беречь девственность для одного-единственного мужчины глупо.

Закрываю глаза и стараюсь отбросить все ненужные мысли и чувство стыда. Толку от них сейчас никакого. Буду думать об этом потом.

Успокаивая себя таким образом, соскальзываю на пол и подхватываю телефон.

Просматриваю уведомления. Несколько сообщений от Миланы ни о чем, реклама и … и все. Ирина Ивановна не ответила ни на одно. Но прочитала все.

Что-то случилось. Сердце пропускает удар.

Дрожащими пальцами набираю номер.

- Ирина Ивановна? Почему вы не отвечаете мне? Как папа? – истерично кричу я в трубку.

- Мария? – она удивлена. – Я больше не работаю сиделкой у вашего отца.

- Но почему?

Она молчит.

- Ирина Ивановна! – нервничаю.

- Об этом вам лучше поговорить с Миланой Валерьевной, прощайте.

Слышу в трубке короткие гудки. Она сбросила.

Набираю снова и снова. Но каждый раз сиделка отклоняет вызов.

В итоге приходит сообщение: «Мария, я уже работаю с другим пациентом. Прошу вас не отрывать меня от работы. Надеюсь на ваше понимание».

Пялюсь в экран не в силах понять, что происходит.

Милана Валерьевна, что эта ведьма придумала?

На цыпочках, словно воровка проскальзываю в ванную, быстро смываю с себя остатки сна и нашей страсти.

Выбираюсь из ванной на пушистый ковер и впадаю в ступор. Как мне выйти теперь из комнаты хозяина?

Когда я видела свои вещи последний раз, они валялись грязной кучкой здесь на полу. Но сейчас их нет. Не идти же мне через весь дом в полотенце!

Поворачиваюсь и замечаю ровную стопку чистых вещей. Марат позаботился обо мне. На сердце снова теплеет, немного заглушая тревогу за папулю.

Быстро одеваюсь, приглаживаю волосы.

На широкой мраморной столешнице лежит моя сумочка. Не ожидала ее здесь увидеть, ведь она осталась в машине…

Не успеваю открыть ее, как прямо в руки мне выпадает пачка с противозачаточными таблетками.

Я смотрю на яркую картонную упаковку, как будто впервые ее вижу. Онемевшими пальцами открываю и достаю блистер.

Двадцать одна малюсенькая таблеточка и никаких проблем. Становится неожиданно тоскливо.

Господи, как я запуталась!

Где я свернула не туда? Почему согласилась на такие позорные условия?

Ответ всплывает очень быстро: папуля. Ради него я готова на все.

И это «все» уже случилось в моей жизни.

Сердце щемит тоска.

Я потеряла себя и всякий стыд. Я привязалась к хозяину, но разве шлюхе положено любить?

Нет, Маша, нет! Шлюх только трахают, их не знакомят с родителями, с ними не заводят детей, на них не женятся!

Реальность наваливается бетонной плитой.

Я могу сколько угодно обманывать себя, пытаясь разглядеть в цепких черных глазах признаки привязанности, их там все равно никогда не будет!

Выковыриваю маленькую таблеточку. Так будет правильно. Смахиваю неожиданно набежавшую слезинку.

Господи, какая я плакса.

- Что это? – гремит совсем рядом злой рык.

Мужская рука перехватывает мою ладонь с таблеткой.

- Это противозачаточные… - шепчу я, пугаясь дикой необузданной ярости в черном взгляде. Он способен испепелить, уничтожить.

- Пррро-ти-во-ззза-ча-точные? - он растягивает слово, рычит.

А мне становится дурно от его перекошенного злостью лица.

- Марат Азатович, - я не понимаю этой смены настроения. Днем он был заботливым, нежным. А сейчас разъяренная глыба безжалостного гранита, готовая прихлопнуть меня.

- Противозачаточные говоришь, - он дергает меня за руку. Таблетка вылетает из моих пальчиков, подскакивает в раковине и исчезает в сливе. – Решила меня обмануть? Вытянуть побольше денег, да? Думаешь, нашла идиота?

- Я не понимаю, - мне становится все страшнее. Никогда я не видела этого человека в таком состоянии.

Его глаза бешено вращаются, верхняя губа приподнимается, изображая не улыбку, оскал.

- Ты не понимаешь? – ревет он, словно дикий зверь. – Не строй из себя дурр-ру. Мне казалось, ты умная девочка! По договору ты должна родить мне наследника за весьма кругленькую сумму, а сама тайком пьешь таблетки!!!!

Он высоко заносит руку. Я втягиваю голову в плечи, зажмуриваюсь, ожидая удара.

Мощный кулак со всей силы опускается на прямоугольный блистер на мраморной столешнице.

Скрежет ломающегося пластика и разлетающихся во все стороны таблеток сливается с шумом в моей голове.

Божечки!

Часть II Глава 1

- Далеко собралась? – вздрагиваю от неожиданности.

В дверях моей комнаты застывает Милана Валерьевна. Ее цепкий взгляд быстро пробегается по мне, подмечая каждую мелочь: дорожную сумку, разбросанные в беспорядке вещи и ветровку в руках. И с каждой новой мелочью ее взгляд темнеет, а брови недовольно сходятся на переносице.

- Ты не ответила на мой вопрос? – мать сверлит меня взглядом.

- Домой, - говорю я и продолжаю запихивать вещи в сумку.

- В смысле, домой? – она нервно откидывает со лба прядь волос.

- Ты обманула меня! – бросаю ей зло.

- Я? И как же это?

- Ты продала меня! Продала своему боссу не только для утех! А теперь… теперь выясняется, что… - голос срывается.

- Перестань истерить, - она подходит ко мне и обжигает пощечиной.

Замираю, прижав ладонь к щеке.

- Отстань от меня, отстань! – кричу я со слезами на глазах.

- Ты забыла, кто привел тебя в этот дом? – грозно наступает она. – Забыла, кто поспособствовал заключению выгодного «контракта»? Я, это была я! Не смей со мной так говорить, дрянь!

- Выгодного «контракта»? Так ты называешь продажу моего тела? Просто «контрактом»?

Она морщит идеально накрашенное ухоженное личико.

–Ты не сказала, что я должна выносить ему наследника!- вскидываю голову.

- И что тебя не устраивает? – она еще выше приподнимает брови.

Прикидывается или действительно не понимает?

- Я не могу! Так нельзя!

- Не можешь или не хочешь?

- И не хочу! – кричу ей в лицо, предательские слезы застилаю взор. – Я хочу родить ребенка любимому человеку, растить его вместе с ним, любить, оберегать. А не вот это вот все…

- Ты такая же дура, как твой отец! Готова жить в шалаше и растить десяток полуголодных сопливых и визжащих младенцев от «одного-единственного» ?- последнее она выплевывает с презрением. – Твой отец тоже этого хотел и посмотри, где он?

- Он любил тебя! – кричу, глядя на нее широко распахнутыми глазами. – И ждал каждый день, что ты вернешься.

Она презрительно фыркает.

- Ну уж нет. Без вас у меня появился шанс все исправить и сделать свою жизнь полноценной.

Я открываю от удивления рот. Вот так просто моя мать признается, что бросила нас, чтобы жить в свое удовольствие. Тварь.

- Ты – монстр, - шепчу я.

- Возможно, - она усмехается. – А ты, если выполнишь условия контракта, станешь святой! Откажешься от своего ребенка ради спасения отца. Практически библейский сюжет. Возможно, Марат наймет тебя няней для СВОЕГО ребенка…

Ее слова, ее неприкрытая издевка режут меня словно острый нож.

- Я отказываюсь. Я не инкубатор для детей строительных магнатов, не конвейер и не фабрика. Если хочешь, рожай от него сама!

- Соберись, дуреха! – ее пальцы больно впиваются в мой подбородок. – Ты хоть понимаешь, от чего отказываешься? Быстро умывайся и беги к Марату. Будешь на коленях ползать, вымаливая прощенье. А потом затащишь его в постель и будешь очень стараться…

От ее слов внутри меня все сжимается в тугой узел. Сердце трепещет в груди словно птичка. Я сама не понимаю дикого коктейля внутри себя из чувств и эмоций.

В первое мгновение ее слова приводят меня в ужас. Особенно после того, что произошло в ванной несколько минут назад.

Но тут же мозг подкидывает мне дурманящие воспоминания тридцати ночей в хозяйской постели.

Марат просто неутомим. Раз за разом он пьет меня до дна, опустошает морально и физически.

А сегодня он просто растерзает меня в отместку за таблетки. И я не удивлюсь, если все равно вышвырнет после этого на улицу.

Хватаю ртом воздух.

Внутри все дрожит от предвкушения, злости и отвращения к самой себе.

Смотрю в холодные глаза своей матери и свирепею.

- Отвали тварь, - шиплю в ответ и стряхиваю ее руку.

- Ах вот как? – она замирает. – Ты об этом еще пожалеешь. Надо было оставить тебя в той же куче дерьма, в которой сдыхает твой обожаемый папочка!

- Вон! Убирайся вон из моей комнаты!

- Ох, дорогуша, боюсь, у меня в этом доме больше прав, чем у тебя, - она вырывает ветровку из моих рук.

- Мне плевать, я ухожу!

- Как хочешь, - Милана Валерьевна резко меняет тон. Ее голос становится деловым, холодным.

- Вот и отлично, - стираю с лица соленные дорожки.

- Конечно, - она разворачивается на каблуках. – Когда будешь уходить - оставь аванс.

Мои глаза расширяются от ужаса. Сто пятьдесят тысяч рублей. Сейчас для меня это огромная сумма денег.

Именно этими деньгами я заплатила за папину химиотерапию и за нахождение в стационаре.

У меня никогда не было таких денег, и появятся они тоже очень не скоро.

- Это был аванс, - шепчу я. – Я его… отработала…

Говорю, а внутренности сжимаются от отвращения. Даже в собственных мыслях я никогда не признавала этого. Я шлюха! Я сплю с мужиком за деньги!

- Да? – Милана делает удивленное лицо. Актриса из нее хреновая. – Значит, плохо отрабатывала. В «контракте» черным по белому указано, что при расторжении контракта и не выполнении своих обязанностей, ты возвращаешь все деньги и сразу!

Сердце ухает вниз, голова кружится.

- Ну, так что ты решила? – по губам Миланы Валерьевны скользит улыбка превосходства. Она прекрасно знает, что не оставила мне выбора.

На негнущихся ногах очень медленно иду к кабинету хозяина. Сердце стучит в груди как бешенное.

Пальцы немеют от страха.

Ладонь все еще горит от импульсивной необдуманной пощечины, что я залепила Марату Азатовичу.

Но я испугалась. Его черный безумный взгляд прожигал меня насквозь, заставляя внутренности сжиматься от страха.

- Ты решила меня обмануть? – от его грозного рыка захотелось испариться, сбежать, спрятаться.

Но он крепко держал меня за руку, больно впиваясь пальцами в запястье.

Его разъяренное лицо приближалось. Пальцы сильнее сжимали мою руку. Я запаниковала. И…

Сама не понимаю, как моя ладонь ударила его по щеке. Оглушительный звон и сейчас звучит в моей голове. Секундная заминка и ладонь взорвалась сотней болевых импульсов.

Поглаживаю до сих пор онемевшую ладошку.

Зато эта пощечина позволила мне сбежать. Как я думала, навсегда. Но…

Рвано вздыхаю, останавливаясь перед массивной дубовой дверью.

Вытягиваю рукава у кофты, стараясь спрятать в них ладони. Кусаю в отчаянье губы.

Господи, если бы у меня был выбор!

Если все так, как говорит Милана, у меня нет выбора. Мне нужен этот «контракт» и нужны эти деньги. Я не могу потерять отца.

Ребенок… Ведь ребенок – это счастье.

Для себя я уже все решила, но вот хозяин… Что решит он?

Поднимаю руку и отрывисто стучу.

- Войдите! – его рык подобен грому.

Открываю дверь и замираю на пороге, облитая с ног до головы его раздражением.

- Можно? – едва могу выдавить из себя.

Сумрак позднего осеннего вечера разрезает лишь тусклый свет настольной лампы.

Хозяин сидит на кожаном кресле, окутанный в мягкую тень.

Не могу разглядеть его лица. Улавливаю лишь очертания.

Он жестом приглашает меня. И молчит.

Тишина давит. Заставляет нервничать.

- Марат Азатович, я… - голос дрожит.

Его длинные пальцы сжимают пузатый бокал, легким движением руки он заставляет содержимое бокала вздрогнуть и проскользить по стенкам.

- Я бы хотела извиться за недоразумение… - облизываю пересохшие губы.

Мне кажется или в темноте сверкают его глаза.

Он делает большой глоток. И молчит.

Ощущаю на себе его тяжелый изучающий взгляд.

- Марат Азатович, прошу. Выслушайте. Милана Валерьевна, она нашла мне работу… Я думала, что буду горничной. Я не думала. Она подсунула мне контракт, я подписала, я не знала, что в нем, - тараторю быстро.

- То есть ты ничего не читала? – говорит он холодно.

Я всхлипываю и качаю головой.

- Но ты же пришла в первую ночь, готовая ко всему? – его яростный безумно-черный взгляд пригвождает меня к месту.

- Она сказала, что я должна стать вашей любовницей и все. Сказала, что это временно…