Мама для наследника миллионера

- Значит, она обманула и меня, - говорит он, растягивая слова. – Вместо умной и покладистой девочки, она мне подсунула тупую истеричку.

Его слова бьют меня словно пощечина. Задыхаюсь от обиды и отчаянья.

- Мне очень нужна работа… Понимаете, очень дорогой для меня человек…

Марат Азатович делает нетерпеливый жест, обрывая мою сбивчивую речь. Его брови сходятся на переносице, высокий лоб прорезают складки. Он не желает слушать мои объяснения.

– Мне очень нужны деньги, - заканчиваю почти шепотом.

- Деньги? - выплевывает он с презрением. – Да, Милана говорила что-то про твои нужды…

Надо же Милана рассказала босу про папу! Может, она и незаконченная мразь, какой я ее считала?

- Вы можете быть свободной, Мария, - он обращает внимание на свой бокал и делает вид, что меня больше не существует.

- Прошу, - кусаю губы в сотый раз, выкручиваю в отчаянье пальцы. – Позвольте мне остаться. Я готова загладить свою вину…

Сама не понимаю, зачем добавляю последнюю фразу.

- Загладить вину? Как ты собираешься заглаживать вину? – его голос спокоен, отстранен.

Но я чувствую его прожигающий взгляд.

- Я не знаю… я сделаю все, только скажите… - продолжаю шептать.

- Все?

- Все-все, - надежда снова подстегивает меня.

Судорожно киваю головой. Сердце в груди пропускает удар. Слабая надежда приподнимает голову.

- Подойди, - требует он.

Я рвано выдыхаю и подхожу к нему.

Он откидывается в глубоком кресле и изучает долгим взглядом.

Я чувствую, как он скользит по длинной кофте, задерживаясь в вырезе, ласкает грудь, опускается ниже, задерживается на бедрах…

Так не вовремя в памяти всплывают сотни умопомрачительных оргазмов, что настигали меня благодаря хозяину.

Промежность горит огнем, заставляя стенки влагалища пульсировать от неожиданно накатившего желания.

Судорожно сжимаю ладони в кулаки.

Встряхиваю головой.

- Ближе, - его голос становится ниже, лаская слух.

Делаю еще шаг и еще. Останавливаюсь всего в нескольких сантиметрах, ощущая жар мужского тела даже через одежду.

- Раздевайся! – звучит короткий приказ.

Вздрагиваю, но тут же принимаюсь стягивать кофту.

Взбунтовавшуюся было гордость запихиваю куда подальше. Не до нее сейчас.

Подхватываю лямки бюстгальтера и стягиваю их вниз под тяжелым, пожирающим меня взглядом моего ХОЗЯИНА.

Груди касается прохладный воздух. Соски тут же сжимаются, выставляя вперед напряженную горошину.

Марат Азатович нетерпеливо облизывает пухлые губы.

Дрожь становится сильнее. Низ живота болезненно скручивает спазмом неутоленного желания.

Дрожащими пальцами едва справляюсь с застежкой на джинсах. Несколько движений и плотная ткань опускается к моим ногам.

- Иди сюда, - хрипит мужчина.

Я делаю шаг в его сторону, физически ощущая острую потребность в его ласках.

Вздрагиваю, когда его горячая ладонь ложится на мое обнаженное бедро и начинает его поглаживать, мять.

По коже пробегает электрический разряд и устремляется прямо в промежность.

Влагалище тут же сжимается. Низ живота в очередной раз отдается болезненным томлением.

Хозяин перехватывает мою похолодевшую ладонь и прикладывает к своей ширинке.

Надавливает сверху, заставляя сжать ладонь, смять ткань и обхватить напряженный член прямо через брюки. Сам же делает пару толчков бедрами, скользя в моих руках.

Приглушенный стон срывается с его губ.

- Вставай на колени, - его пальцы уверенно расстегивают ширинку, выпуская для меня огромный налитой член.

Словно безвольная кукла я опускаюсь на колени.

Внутри что-то надламывается.

Я больше не замечаю в черных глазах никаких искр. Только холодная, властная, не отпускающая меня чернота.

Меня обволакивает терпким запахом его парфюма и мускусным запахом горячего мужского тела.

Дрожащими от волнения руками касаюсь напряженного ствола. Гладкая кожа тут же сдвигается, открывая мне лоснящуюся лиловую головку.

Боюсь сделать мужчине больно, неприятно. Подушечками пальцев пробегаюсь вверх и вниз по стволу, оглаживаю каждую венку.

В ответ слышу шумный вздох.

- Продолжай, - хрипит он.

Сжимаю член чуть сильнее и с удивлением замечаю, как мошонка тут же подбирается.

Осторожно касаюсь смуглого кожистого мешочка. Глажу его, перебирая складки.

Огромные ладони Марата крепко сжимают подлокотники.

Напряженный член вздрагивает и приподнимается ближе ко мне.

В висках бьет пульс.

Я не знаю, что делать дальше. Совсем.

- Черт, больше не могу, - тяжелая ладонь Марата ложится на мой затылок, собирает волосы в кулак и заставляет наклониться ближе.

Я почти упираюсь носом в горячую ароматную головку.

- Открой рот, - требует хозяин.

Я подчиняюсь.

Стоит моим губам раскрыться, как Марат практически пронзает меня своим членом. Огромный и мощный он проскальзывает внутрь до самой глотки. И замирает.

Через несколько секунд хозяин ослабляет хватку на моем затылке, позволяя мне приподняться.

Губами, плотно обхватившими член, собираю смазку и собственную слюну.

Не успеваю сделать вдох, как член вновь рывком проталкивается в меня и вновь до самого основания.

Тяжелая ладонь не позволяет отстраниться.

Низ живота продолжает болезненно сжиматься, но огонь в крови моментально сменяется ледяной волной разочарования.

Я чувствую себя униженной, растоптанной.

На ресницах повисают слезы. Дыхание перехватывает.

- Дыши носом и расслабься, - длинные пальцы лениво массируют мой затылок, приказывая мне сбросить напряжение.

Слезы повисают на ресницах. Шумно втягиваю воздух через нос.

Его ладонь направляет меня. Во рту скользит раскаленный член.

Мужчина быстро трахает меня в рот, ничуть не заботясь о моем удовольствии.

Несколько мощных рывков и его ладонь каменеет на моей голове.

Напряженный до предела ствол вздрагивает, и я чувствую, как во рту разливается горячая вязкая сперма.

Тело мужчины сокращается от удовольствия, через сжатые губы вырывается приглушенный стон.

Его огромная ладонь соскальзывает с моей головы, позволяя отстраниться.

По губам и подбородку растекается слюна вперемежку со спермой.

Я судорожно сглатываю терпкую слегка вяжущую жидкость.

- Инцидент исчерпан, - хрипит Марат Азатович, буднично заправляя член в брюки.

Я отшатываюсь, заливаясь краской стыда.

Болезненный спазм внизу живота напоминает мне о собственном неутоленном желании. Даже сейчас, после того, что случилось, я все еще хочу его.

- Я…

- На сегодня ты свободна, - он кивает на дверь и отпивает виски из своего бокала.

Внутри все сжимается от острого разочарования. Меня просто использовали и оттолкнули.

Я почему-то глупо надеюсь, что после произошедшего он захочет большего.

Память снова и снова услужливо подбрасывает мне самые жаркие, самые страстные и запретные фрагменты наших совместных ночей.

Свожу ноги, чтобы унять неуместное желание, что никак не остынет внутри.

Да сколько можно?

Мое движение не остается незамеченным.

- Что-то еще? – он вопросительно вскидывает бровь.

И снова стыд и злость заполняют меня, от лица отливает кровь.

Подхватываю свою одежду и пытаюсь натянуть прямо на голое тело, не утруждаясь поиском нижнего белья.

- Я… - сглатываю, - я могу завтра взять свой выходной?

Он стоит у меня по графику. Но Марат Азатович был так добр с утра. Сердце болезненно сжимается от воспоминая о его заботливых и нежных объятиях.

- Конечно, - отзывается он безразлично. – Потрать его с пользой.

Он делает эффектную паузу. Поднимаю взгляд.

Хозяин очень красноречиво указывает на не застегнутую ширинку моих джинсов, в которой виден треугольничек темной щетины на лобке.

Моментально вспыхиваю. Горят щеки и уши.

Я регулярно бреюсь одноразовым станочком. Но делать это ежедневно невозможно, иначе не миновать раздражения.

Делать эпиляцию, депиляцию, шугаринг или что там еще придумали в мире, я не имею возможности. У меня никогда не было свободных денег на «баловство».

Закусываю губу и киваю.

Проглатываю еще одно унижение на сегодня.

Разворачиваюсь на каблуках и шагаю к двери.

– Давай проясним одну деталь, - останавливает меня сухой деловой голос хозяина. - На что ты рассчитываешь?

- Я бы хотела и дальше работать на вас… горничной, - сердце замирает на миг.

- Исключено! – почти грубо бросает Марат Азатович и резко подается вперед.

Его идеальное лицо с густыми бровями, цепкими черными глазами и аккуратно подстриженной бородой освещается настольной лампой.

- Горничных у меня хватает.

Отчаянье охватывает меня. Обреченно выдыхаю.

- Но… - он делает паузу. – Контракт остается в силе. Меня устраивает твое тело.

Вспыхиваю.

- …твои оргазмы и вздохи…

Дыхание перехватывает.

- …твоя отзывчивость…

Сердце бешено стучит в груди.

- …но меня не устраивает количество секса! – припечатывает он.

Я вскидываю на хозяина испуганный взгляд.

- Несколько часов по ночам – это слишком мало!

Начинаю дрожать.

Внутри, смешиваясь между собой, разгораются злость на себя, на него, на мать, на вселенскую несправедливость, восстающая гордость, жгучий стыд, глупая надежда, что может быть…

- С этого дня раздвигать ноги будешь по первому моему требованию.

Я замираю.

- Отныне твое тело будет принадлежать мне. Я буду решать, что ты будешь с ним делать и во что одеваться.

Гулко сглатываю.

Очередная пауза давит на нервы. Я молчу, не в силах вымолвить ни слова.

- Наш контракт, который ты должна была прочитать, составлен таким образом, что его невозможно разорвать. Он не имеет обратной силы. Только достижение всех пунктов. И… вознаграждение.

Последнее он практически выплевывает.

Ах, вот оно что! Усмехаюсь про себя. Тварь и по совместительству моя родная мать отлично знала о том, что контракт нерасторжим, поэтому и не дала его прочитать.

- НО! – он снова прожигает меня своим тяжелым пристальным взглядом. – Я не трахаю никого насильно. Никогда! Запомни это. Поэтому, если ты не согласна на мои условия – уходи. Считай, что аванс ты только что отработала.

Желание сбежать, залезть под душ, смыть с себя нелепое желание, прополоскать рот нестерпимо.

Закусываю губу. Тело сотрясает нервная дрожь.

Я могу прямо сейчас уйти. Просто хлопнуть дверью и не отрабатывать те сто пятьдесят тысяч, что пошли на папину химиотерапию.

Папа! Тут же в памяти всплывает до боли родное изможденное тяжелой болезнью лицо и грустная улыбка.

Если я уйду сейчас, у него не будет шанса.

- Твой ответ? – он не дает мне времени подумать.

Хотя я и так знаю ответ. У меня просто нет другого выхода. Опять.

- Я согласна, - отвечаю уверенно. Сердце грохочет в груди. – А… ребенок?

Этот вопрос меня волнует больше всего.

- Хм, - он ухмыляется. – К этому пункту мы вернемся позже. Когда я вдоволь смогу насладиться твоим телом, а ты пройдешь все необходимые обследования.

Его жестокие слова больно полосуют по сердцу.

Едва киваю и, заметив, что хозяин потерял ко мне интерес на сегодня, выскальзываю за дверь.

Часть II Глава 2

Пролетаю по коридору, вверх по лестнице и врываюсь под защиту своей комнаты.

Морщусь, словно съела целый лимон, увидев ее.

На моей кровати, развалившись на подушках, сидит Милана.

- Ты быстро? – она скалится. – И как все прошло?

- Не твое дело, - огрызаюсь в ответ.

Она смотрит на меня долгим нечитаемым взглядом.

- Не думай, что ты лучше меня, Мария.

- Я не…

- Теперь ты подстилка миллионера, пользуйся на здоровье. Но очень скоро все закончится, и ты отправишь обратно в свою дыру. И именно от меня зависит, как долго ты будешь «работать» под господином Набиевым. Советую, со мной дружить.