Большой Уссурийский. Нулевая протока

— Камеру сначала, — сказала Елена.

Паша закрепил маленькую камеру на шесте и подал к стеклу:

— Пусто.

— Нижнюю часть проверь.

— Тоже. Только сиденье мокрое.

Алексей открыл дверь. В кабине пахло речной водой и старой тканью. С водительского коврика стекала грязная вода. Педали были мокрыми, но следов обуви на них не осталось.

Ключа в замке не было. Рычаг стоял в нейтральном положении. На приборной панели часы показывали 00:03.

— Машина пришла в одиннадцать двадцать семь, — сказал Миша.

— Для неё время ещё не изменилось, — ответил Алексей.

На панели тахографа мигал маршрут. Линия начиналась у Фуюаня, пересекала китайскую часть острова и шла к российской площадке. Устройство показывало непрерывное движение, хотя две дороги физически ещё не соединили.

Паша заглянул через плечо:

— Он через оба моста ехал?

— По записи — да.

— А по земле?

— По земле мы бы его встретили раньше.

Тахограф отметил новый километр. Машина стояла неподвижно.

Алексей сфотографировал экран и вызвал Линь. Она ответила из Фуюаня, где вместе с Чэнь Жуй проверяла сохранённую копию лога.

— На российской площадке появился грузовик, — сказал он. — Без водителя. Тахограф ведёт путь от Фуюаня.

— Время начала?

— Совпадает с первым объявлением.

— Не выключайте устройство.

— Не собирался.

— В китайском журнале маршрут снова изменил направление. Теперь машина считается прибывшей к вам.

— Она и прибыла.

После короткой паузы Линь сказала:

— Тогда запись впервые совпала с физическим объектом.

— Объект пока стоит под охраной.

— Проверьте, что он привёз. Но не касайтесь предметов без координатной фиксации.

— Климов говорил то же самое.

— Значит, сегодня у вас два неприятно разумных человека.

— Уже три. Елена рядом.

Елена услышала и протянула руку к телефону:

— Передайте Линь, что вскрытие кузова проведём по описи.

— Она слышит.

— Тем лучше. Пусть потом не говорит, что мы игнорируем воду.

Линь попросила сохранить тахограф отдельной записью и закончила разговор. Алексей проверил кабину ещё раз. На пассажирском сиденье лежала бумажная бирка. Номер на ней совпадал с одной частью паспорта 2008/2028, но не с целым документом.

Кузов был закрыт пломбой без знаков. Елена отказалась срезать её до установки камер и стола для находок. Паша привёз переносной свет, Миша поставил ограждение шире.

— Так мы всю ночь будем готовиться, — сказал Паша.

— Зато утром останется что объяснять, — ответила Елена.

— Я надеялся, что утром останется только сон.

— Можешь включить его в акт как утраченное имущество.

После фиксации Алексей разрезал пломбу. Замок открылся без усилия. Двери кузова прилипли к уплотнителю, будто внутри держалась вода.

Когда створка отошла, на порог вылилась мутная струя. Она прошла по асфальту и остановилась у белой линии, не перетекая через неё.

В кузове лежал речной ил. Поверх него виднелась спасательная жилетка с выцветшей полосой. На бирке указали номер дела, которого не было в электронной системе.

— Один предмет, — сказала Елена. — Сначала его.

Жилет вынесли пластиковыми захватами и положили на стол. На жилете стояла одна дата изготовления, на бирке — другая. Материал выглядел старше обеих.

Под ним нашли ещё одну жилетку, современную, почти новую. Номер бирки начинался как запись о паводке, а заканчивался цифрами проектного пакета будущего пункта пропуска.

— Опять сборка, — сказал Алексей.

— Из документов разных лет, — ответила Елена. — Фиксируй без вывода.

Они не стали выгружать всё сразу. Каждый предмет проходил отдельную фиксацию. Пробу ила брали с одного участка, а кузов закрывали, пока образец передавали на стол первичной фиксации. Алексей следил за тахографом через камеру в кабине. Счётчик продолжал увеличивать расстояние.

На глубине кузова Паша заметил красное пятно:

— Там ткань.

Алексей посветил фонарём. Из ила выступал палец маленькой вязаной варежки.

Елена отвела рабочих на шаг:

— Камеру ближе. Руками не трогать.

Захват поднял детскую варежку. Она была красной, с белой нитью у запястья. Второй пары в кузове не было. Вода стекала с шерсти, но ил к ней почти не прилип.

Алексей вспомнил холод, прошедший через перчатку. Достаточно было коснуться вещи, назвать имя и удержать координату. Тогда дорога могла показать фрагмент прошлого. Возможно, Вера стояла у моста. Возможно, Семён видел её.

Он не протянул руку. Климов предупреждал, что найденный образ не бывает бесплатным. После асфальта Алексей потерял поворот к дому детства. Варежка могла забрать воспоминание о Романе, которое он ещё удерживал.

— Пакет, — сказал он.

— Сначала общий план, — остановила Елена.

В этот момент у ограждения появился Левин. Пропуск у него был действующий, но охрана не разрешила войти без Елены. Он увидел варежку со стороны и застыл.

— Откройте проход, — сказал Левин.

Елена подошла к нему:

— Пока идёт досмотр, доступ ограничен.

— Эта вещь связана со мной.

— Откуда вы знаете?

— Белая нить на манжете. Вера зацепила варежку за проволоку, жена зашила тем, что было под рукой. Стежок идёт крестом.

Алексей посмотрел на варежку через объектив камеры. У запястья действительно виднелся кривой белый крест.

— Когда это было? — спросил он.

— За неделю до паводка.

Левин говорил спокойно, но не отрывал глаз от вещи дочери, погибшей четырнадцать лет назад.

— Где нашли? — спросил он.

— В кузове, — ответила Елена.

— Вместе с останками?

— Тел и останков нет.

Левин прикрыл глаза, затем снова посмотрел на варежку:

— Я прошу передать её моей службе. У нас есть лаборатория и материалы по Вере.

— Ваша служба не участвует в официальной описи.

— «Контур-Восток» предоставил оборудование и доступ к архивам.

— Это не даёт права забирать находки.

— Тогда разрешите мне присутствовать.

Елена обернулась к Алексею. По её тону он понял, что спорить она больше не будет, но ждёт подтверждения безопасности.

— За линией досмотра, — сказал Алексей. — К предметам не подходить.

Охрана пропустила Левина в павильон. Он надел перчатки, хотя касаться вещей ему не разрешали.

Варежку положили на отдельный лист. Алексей снял координату стола и записал её в общий журнал. Потом незаметно сохранил исходное значение в полевом приёмнике под личным номером точки. В официальной записи указали место хранения; в приёмнике осталась координата первого положения после изъятия.

Левин заметил движение прибора:

— Зачем привязка внутри павильона?

— Чтобы фиксировать перемещение.

— Вещь не геодезический объект.

— Сегодня это не аргумент.

Елена назначила второй акт. Первый описывал изъятие из машины, второй — передачу на хранение. Левин потребовал указать его как владельца семейной вещи.

— Владелец не установлен, — сказала Елена.

— Я только что подтвердил шов.

— Вы подтвердили личную связь. Это не право собственности в рамках досмотра.

— Вера была моей дочерью.

— Поэтому вы указаны как заинтересованное лицо.

Левин сжал челюсть:

— Не вскрывайте варежку при посторонних.

— Что значит «вскрывать»?

— Не распарывайте шов. Внутри манжеты была бумажка с её именем. Мы подписывали детские вещи.

Елена посмотрела на Алексея:

— Это проверяемая деталь.

— Без вскрытия, — ответил он. — Сначала просветить.

— Я привезу оборудование, — сказал Левин.

— Оборудование выберем мы, — отрезала Елена.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом Левин отступил.

— Хорошо. Но хранение должно быть отдельным.

— Будет.

Он получил копию страницы описи без координатных приложений. Алексей видел, насколько трудно Левину не протянуть руку к варежке. Это объясняло, зачем он держался рядом со стройкой.

Из кузова достали ещё один предмет — металлическую бирку с датой паводка. Рядом не было ремня или одежды, к которым её могли прикрепить. Елена решила остановить разгрузку. Ил мог скрывать острые детали, а ночная смена работала слишком долго.

Красную варежку поместили в прозрачный сейф-пакет. Елена подписала контрольную полосу первой. Вторую подпись поставил Алексей. Для лаборатории «Контура-Восток» оставили место свидетеля, но не получателя.

Левин прочитал документ:

— Вы мне не доверяете.

— Я не доверяю единственной описи, — сказала Елена. — Это разные вещи.

— А Неверову доверяете?

— Сейчас он не просит отдать ему улику.

Левин перевёл взгляд на Алексея:

— Вы видели Романа на площадке. Почему варежку Веры считаете уликой, а не шансом?

Все в павильоне замолчали.

— Откуда вы знаете про Романа? — спросил Алексей.

— Его лицо появилось в паспорте. Информация вошла в ограниченный отчёт.

— В отчёте не было появления у провала.

Левин понял ошибку, но не отступил:

— Вы могли увидеть его после контакта с асфальтом.

— Мог. Но я об этом вам не говорил.

Елена закрыла папку:

— На сегодня разговор закончен. Аркадий Сергеевич, покиньте зону досмотра.

— Я уеду после передачи варежки в охраняемый модуль.

— Будете ждать за ограждением.

Он подчинился. У выхода обернулся и сказал Алексею:

— Не касайтесь её. Вы не знаете, чью память она возьмёт первой.

Когда Левин ушёл, Паша тихо спросил:

— Он сейчас предупредил или пригрозил?

— Работай, — ответила Елена. — Потом решим.

Варежку перенесли в отдельный шкаф. Алексей шёл рядом и следил за приёмником. Полевой прибор правильно показывал движение точки. На пороге модуля значение на секунду вернулось к точке у машины, хотя пакет находился в руках Елены.

Он сохранил скачок, никому не показывая. Линь получит данные позже по отдельному каналу.

Когда они вернулись в павильон, грузовик стоял на прежнем месте. Двери кузова были открыты, вода под порогом высыхала.

Оператор вызвал Алексея по рации:

— У меня машина пропала.

— Какая?

— Эта. Все камеры зоны досмотра показывают пустой павильон.

Алексей посмотрел на грузовик. Он находился в десяти метрах, тяжёлый, грязный и совершенно реальный.

В контрольной кабине на четырёх экранах павильон был пуст. Камеры передавали стол, открытые ворота и людей, но там, где стояла машина, изображение не искажалось. Паша прошёл перед кабиной грузовика и появился на экране целиком.

— Я через неё просвечиваю, — сказал он по рации. — Всегда мечтал о полезной способности.

— Выйди из зоны.

Алексей открыл архив. До изъятия варежки машина присутствовала на всех камерах. В момент, когда сейф-пакет покинул павильон, кузов исчез из записи. Люди и предметы за ним стали видны.

Елена проверила машину физически. Металл отзывался на удар, шины давили на весовую площадку. Датчик массы показывал почти восемь тонн.

— Охрану оставить, — сказала она. — Даже если камеры считают иначе.

Алексей включил отдельную камеру без соединения с системой. На её экране грузовика тоже не было.

Из кабины машины донёсся писк. Тахограф отметил новый километр.

Паша посмотрел на неподвижные колёса:

— Может, ему сказать, что он уже приехал?

— Система сказала, — ответил Алексей.

— Не убедила.

Счётчик продолжал расти. По записи грузовик двигался к российскому мосту через Амурскую протоку, хотя стоял под охраной в зоне досмотра. Через минуту маршрут прошёл мост и повернул в сторону Хабаровска.

Алексей сохранил экран. Варежка оставалась в запертом модуле, машина — в павильоне. Однако журнал уже показывал продолжение маршрута.

Глава 8. Первый возврат

К пяти утра грузовик всё ещё стоял в павильоне, хотя камеры его не видели. Тахограф продолжал считать путь по Хабаровску. Елена оставила у входа двух охранников и закрыла доступ к кабине.

После обхода Алексей вернулся в контрольную. Он не успел открыть выписку из китайского журнала: датчик технических ворот подал сигнал прохода.

Ворота были заперты. Замок отвечал, что створки закрыты, а камера показывала пустой проезд.

Оператор решил, что к воротам снова подошла машина. Алексей велел сначала проверить тепловизор. На экране появилась человеческая фигура, стоявшая с внешней стороны почти вплотную к металлической сетке.

Алексей вызвал охрану и побежал к проезду. Елена вышла из медицинского модуля следом. За ними спешил Паша, натягивая куртку на ходу.

У ворот стоял Семён Кириллов. Вода стекала с него на бетон.

Он держался за сетку обеими руками. Куртка промокла до плеч, с брюк стекала вода, но сам он не дрожал. На лице осталась щетина той же длины, что в ночь исчезновения. Каски не было.

— Семён, слышишь меня? — спросил Алексей.

Мужчина поднял голову и несколько секунд смотрел через сетку. В его лице появилось узнавание.

— Роман? — сказал он. — Ты откуда здесь взялся?

Алексей остановился. Имя брата ударило точнее любого вопроса.

— Меня зовут Алексей.

— Хватит. Я тебя с детства знаю.

Семён попытался дёрнуть створку. Замок не поддался.

— Откройте. Мне к начальнику работ надо. Нас на воде задержали.

Елена подошла сбоку, не заслоняя Алексея. Она следила за руками Семёна.

Она запретила открывать ворота до прибытия медиков. Семён заверил, что здоров и только промок. По его словам, шёл 2008 год, хотя площадка была освещена так, будто её подготовили к выставке.

Паша прикрыл рот ладонью. Алексей повернулся к нему.

Он запретил называть современную дату и вообще подсказывать Семёну факты. На вопросы разрешалось отвечать только о действиях и самочувствии.

Медики подкатили носилки, хотя Семён стоял уверенно. Перед открытием ворот Алексей проверил пространство за ним. На влажном грунте не было следов подхода. Отпечатки начинались у самой створки.

Замок сняли вручную. Семён вошёл и сразу оглянулся.

Он спросил, где синяя лодка с белым бортом, на которой их привезли. За воротами лежал пустой проезд, а вода в канаве шла к дренажу.

Ирина повела Семёна в тёплый модуль. Он снова потребовал сначала отвезти его к начальнику, но медик пообещала дать тому пять минут на освоение ожидания.

Семён удивился, но спорить не стал. Он сам выбирал повороты, хотя медицинский модуль поставили лишь год назад. У старого проезда упёрся в бетонные блоки и нахмурился.

— Здесь вагончик стоял.

— Когда? — спросила Елена.

Алексей остановил вопрос: Семён мог повторить услышанное.

— Не спрашивай о времени.

Семён повернулся к нему. Взгляд оставался уверенным.

— Ты командовать научился, Роман. Раньше даже в магазине сдачу пересчитывать стеснялся.

Фраза попала слишком точно. Роман в детстве действительно молчал, когда продавщица ошибалась, и потом дома сердился на себя. Семён не мог этого знать.

— Откуда ты знаешь Романа? — спросил Алексей.

— Так я с тобой и говорю.

— Мы раньше встречались?

— Вчера на берегу.

Елена снова посмотрела на Алексея, но он не стал продолжать. Семёна завели в медицинский модуль и посадили на кушетку. Ирина разрезала мокрый рукав, чтобы поставить датчик, а Семён возмутился:

— Куртка казённая.

— Вернёте рукав после обследования.

— Куда я его верну?

— В бухгалтерию. Там любят отдельные части вещей.

Паша хмыкнул за дверью, но сразу замолчал. Елена даже не обернулась.

Температура тела Семёна была нормальной. Пульс повышен, дыхание без хрипов. Кожа на руках не побелела и не сморщилась, хотя одежда пропиталась водой насквозь.

Ирина измерила температуру куртки. Датчик показал четыре градуса.

Медик сказала, что куртку словно только вынули из реки. Семён подтвердил: лодку прижало к кустам, и около десяти минут ему пришлось идти по пояс в воде.

По состоянию кожи Семён не провёл в холодной воде всё время отсутствия.

Елена попросила всех выйти, оставив в модуле только медиков, Алексея и Линь, которая подключилась по видеосвязи. Чэнь остался у китайского контроллера и записывал время каждой проверки.

Линь запретила вопросы с готовым ответом. Дату и новые фамилии называть было нельзя. Ошибку с Романом она тоже предложила пока не исправлять, а память проверять через действия.

Ирина дала Семёну тёплую одежду. Пока он переодевался за ширмой, Алексей осмотрел мокрую куртку. В наружном кармане лежал карандаш, во внутреннем прощупывался твёрдый предмет. Он не стал доставать его до описи.

Семён вышел в спортивном костюме, сел за стол и потребовал телефон. Движения у него оставались обычными.

Елена предложила позвонить родственникам. Семён продиктовал старый городской номер жены. Паша узнал его и проговорился, что номер действовал до переезда. Алексей оборвал подсказку. Паша сослался на осведомлённость бригады и после взгляда Елены вышел в коридор.

Линь предложила начать с привычной работы. На стол поставили старый ручной нивелир из учебного комплекта. Семён проверил винты, выставил прибор и заметил, что пузырёк уровня уходит вправо.

Он объяснил, как исправить уровень, и потребовал затем проверить прибор на двух точках. Работал уверенно, хотя таким инструментом на площадке давно не пользовались.

Современный приёмник он принял за новую рацию. После осмотра крепления догадался, что прибор предназначен для съёмки, но назначение экрана осталось ему непонятно.

Алексей записал ответ. Семён сохранил профессиональные навыки, но техники, появившейся после 2008 года, в его опыте не было.

Проверку продолжили на площадке. Елена согласилась вывести его только в сопровождении медиков. Мокрую одежду запечатали в контейнер и понесли отдельно.

Семён уверенно повёл группу к месту старого временного городка. Там теперь стоял склад. Он остановился перед воротами и долго смотрел на металлическую стену.

— Здесь была столовая, — сказал он. — Слева вход, за углом вода.

— Покажите путь к вашему вагончику, — предложил Алексей.

Семён пошёл по старой линии проезда. Современную конфигурацию он не узнавал, но обходил участки, где когда-то лежали канавы. У десятой полосы остановился и посмотрел на закрытый шлагбаум.

— Этого не было.

— Что именно? — спросила Елена.

— Проезда. Он дальше уходил к воде.

— Какого проезда?

Семён указал на насыпь. Палец остановился у смещённого репера.

— Там дорога. Вы что, засыпали её?

Алексей заметил, как Линь напряглась на экране планшета. Она сразу включила запись.

— Вы ходили по этой дороге? — спросил он.

— Только до знака.

— Какого знака?

Семён коснулся груди, словно проверял карман, и нахмурился. Он не смог ответить сразу.

— Потом скажу. Сначала начальник.

— Начальника здесь нет.

— Тогда вызови его, Роман.

— Я Алексей.

Семён раздражённо махнул рукой. Спор о имени уже утомлял его.

— Ладно. Алексей так Алексей. Ты всегда любил, чтобы всё было по документам.

После этой фразы он уже не называл его Романом несколько минут. Алексей заметил перемену и записал время.

В штабе Елена положила перед Семёном схему площадки без дат и названий. Он отметил старый проезд почти без ошибки, но новые полосы провёл в стороне.

Семён заявил, что столько ворот ставить нельзя: весной сюда подойдёт вода. Линь попросила назвать источник. Он сначала сказал только о протоке, а после уточнения уверенно назвал Амурскую протоку.

Алексей видел, что ответ появился после вопроса. Семён же настаивал, что знал это всегда и минуту назад думал так же.

Линь попросила прекратить географические вопросы. Она предложила показать Семёну фотографию семьи без подписей. Елена получила снимок от жены через закрытый канал.

Елена попросила назвать людей на снимке. Семён сразу указал на женщину и назвал её женой Ольгой Кругловой. Это была её девичья фамилия; после свадьбы она стала Кирилловой.

Сына Семён назвал племянником и ошибся в возрасте почти на двадцать лет. Паша в коридоре проговорился, что на снимке сын.

После подсказки Семён уверенно назвал взрослого мужчину Максимом, но не смог назвать его возраст и повторил только услышанное слово «сын». Имя закрепилось, новой памяти не появилось.

Линь велела убрать снимок: ответ закрепился после подсказки, и продолжать проверку было опасно. Семён возмутился, заявив, что с памятью у него порядок. Елена закончила разговор и отправила его отдыхать.

Семён посмотрел на Алексея. Обида в его лице была настоящей.

— Роман, скажи им.

Алексей ничего не ответил. Имя вернулось, как будто предыдущий разговор не существовал.

В медицинском модуле проверили ещё несколько действий. Семён завязал страховку старым способом и вспомнил прежние правила. Новый карабин он сначала взял не той стороной, но после показа повторил движение и заявил, что всегда так работал.

— Он не притворяется, — сказала Линь, когда Семён уснул под наблюдением. — Подсказка не возвращает память. Она создаёт уверенность.

— Он живой, — ответил Алексей.

— Да. Температура тела, реакции и непрерывная моторика это подтверждают. Но его биография повреждена.

— Можно восстановить её постепенно.

— Можно заполнить пробелы нашими словами. Это будет другой процесс.

Елена закрыла журнал и убрала ручку. По её тону Алексей понял, что решение принято.

— Значит, никто не задаёт ему семейных вопросов без разрешения. Даты тоже запрещены.

— И ответы только через действие, — добавил Алексей.

— Ты сам соблюдёшь?

— Да.

Линь посмотрела на него с экрана. Она не торопила его с ответом.

— Он назвал тебя Романом до любой подсказки.

— Я слышал.

— И сообщил деталь детства.

— Это могло быть в памяти Романа, а не Семёна.

— Именно. Поэтому тебе нельзя оставаться с ним одному.

Алексей хотел возразить, но Елена уже внесла это в распоряжение. Спор ничего бы не изменил.

— Я отвечаю за поиск, — сказал он.

— Теперь ты ещё и участник воздействия, — ответила Елена. — Это не увольнение. Это ограничение доступа.

— На каком основании?

— Ты потерял часть времени после асфальта и скрыл это.

Он посмотрел на Линь. Та не отвела взгляд.

— Сколько? — спросила Елена.

— Несколько секунд.

— Ты очнулся у стола.

— Я не терял сознание.

— Сегодня проверим внимательнее.

Алексей понял, что спор только подтвердит её решение. Он потребовал хотя бы присутствовать при описи одежды Семёна. Елена согласилась при условии, что предметы будет извлекать другой человек.

Куртку перенесли в контрольную кабину, где работали две независимые камеры. Миша вскрыл контейнер. Вода внутри пакета не собралась на дне, хотя ткань оставалась мокрой.

Из наружного кармана достали карандаш и шайбу. Во внутреннем лежал чёрный знак длиной с ладонь, похожий на геодезический репер без официальной маркировки. На одном торце была насечка, на другом — круглая выемка. В рабочей описи Алексей назвал находку Нулевым репером и отдельно отметил, что к официальной геодезической сети знак не относится.

— Это тот знак? — спросил Алексей у Семёна через открытую дверь модуля.