Большой Уссурийский. Нулевая протока

— Подними на двадцать сантиметров.

Выше давление восстановилось, но ниже бур опять вышел в пустоту, и его извлекли. На режущей части остался чёрный материал с запахом битума.

— Асфальт? — спросил Миша.

— Пока крошка.

— Под песком?

— Поэтому пока крошка.

Во вторую скважину опустили камеру. На мониторе мелькнули влажные стенки, затем зонд вышел в открытое пространство.

Под ним лежал мокрый асфальт.

Белая дорожная линия уходила вправо. Вода покрывала полотно на несколько сантиметров и двигалась вдоль разметки. Дальше горел красный сигнал светофора. Свет отражался в воде, хотя кабелей камера не показывала.

Оператор проверил длину троса.

— Глубина — два метра шестьдесят сантиметров.

— Насыпь здесь четыре с половиной метра, — сказал Алексей.

— Я знаю.

Он повернул зонд. Асфальт продолжался. У края виднелся бордюр, за ним стояла вода. Стены полости в кадр не попали.

Линь подошла к экрану.

— Поток идёт на запад.

— Уклон определить можешь?

— По видео нет. Но это не замкнутая полость.

— Тогда должен быть выход.

— Или другой приток.

Камеру подняли на полметра, и асфальт исчез. Экран снова заполнился изображением песка.

Рация Алексея ожила. Елена сообщила, что к ним едет Аркадий Левин, куратор «Контура-Восток». Компания предоставляла стройке технику и резервное питание.

— Зачем он здесь? — спросил Алексей.

— Узнал об остановке. Покажи только проверенное.

Левин приехал один. У ограждения надел каску и первым делом спросил, где пропал Семён. Алексей показал место исчезновения и видеозапись из скважины. Левин задержал взгляд на мокром полотне.

— Вы уверены, что камера не вышла в старую конструкцию?

— Старых дорог здесь не было.

— Временный проезд периода изысканий?

— Он проходил в другом месте. И не мог сохраниться целым под насыпью.

Левин попросил повторить запись. Когда появился светофор, он сжал край стола, но сразу убрал руку.

— Сигнал мог попасть в кадр отражением.

— От какого источника? — спросила Линь.

— Прожектор, маяк, оптика камеры.

— Красный свет остаётся на месте при повороте зонда.

Левин посмотрел на неё.

— Вы гидролог?

— Линь Юэ, совместная техническая группа.

— Тогда вы понимаете, что вода в основании опаснее странного изображения. Сколько времени нужно исключить размыв?

— Несколько часов.

— Несколько часов я могу дать. Несколько дней — нет.

Алексей убрал монитор под навес.

— Тяжёлые работы на двух полосах остановлены. Осмотр продолжим.

— Ваша задача найти физическую полость, а не исследовать светофор.

— Моя задача не положить на эту полость буровую и людей.

Левин не стал требовать немедленного продолжения. Он предложил боковую камеру и комплект креплений, которые обещал доставить за сорок минут.

— Вы возите такое с собой? — спросил Паша.

— Полезная привычка — держать нужную технику наготове до аварии.

— У нас обычно сначала причина, потом три совещания.

Левин усмехнулся и отошёл звонить. Алексей отметил, что о паспорте тот не спросил.

Следующая скважина снова вывела камеру к асфальту, но белая линия шла под другим углом. Алексей наложил направления на схему. Если верить изображению, дорога поворачивала слишком резко. Обе точки при этом лежали на линии от шлагбаума к месту, где ночью остановилась цепочка импульсов датчиков.

— Между скважинами шесть метров, — сказал он. — По дороге выходит почти десять.

Линь взглянула на него.

— Как между камерами в ночь исчезновения Семёна.

— Похоже.

Она пустила в поток метку и засекла скорость. Через полминуты метка исчезла, а датчик у гидропоста показал краткий подъём.

— Связь есть, — сказала Линь. — Но путь воды не совпадает с дренажом.

— Значит, ищем полость дальше.

— После бурения каждой скважины вода меняет направление. Возможно, мы не открываем готовую полость, а даём ей новый выход.

— Ты считаешь, дорога появляется из-за камеры?

— Я считаю, данные меняются после нашего действия. Этого достаточно, чтобы не бурить вслепую.

Левин вернулся к столу.

— Продолжайте по утверждённой схеме. До вечера мне нужен вывод, можно ли вернуть технику на соседние полосы.

— Схема уже не соответствует результату, — сказала Линь.

— Тогда уточните её.

— Пока ответ отрицательный, — сказал Алексей.

— Зафиксируйте причину. Я приму это официально.

Левин ушёл к машине. Паша проводил его взглядом.

— Вежливый.

— Это тебя расстроило? — спросил Миша.

— С грубыми проще. Сразу знаешь, где каска понадобится.

Алексей назначил контрольное расширение первой скважины, чтобы получить образец твёрдого слоя. Линь потребовала поставить датчик у края насыпи. Он согласился, но работы не отменил.

Установку запустили на малой скорости. Песок под опорной плитой дрожал. Камера показывала мокрую разметку, красный сигнал горел без мигания.

На глубине двух метров буровая качнулась.

— Стоп! — крикнул Алексей.

Оператор отпустил подачу, но край насыпи уже просел. Под правой опорой треснул верхний слой. Металлическая плита ушла вниз и накренилась.

Миша успел отскочить. Двое рабочих, крепивших обсадную трубу, остались на плите по другую сторону трещины. Между ними и проездом открылся провал шириной около метра. Песок продолжал осыпаться.

— Не двигаться! — приказал Алексей. — Страховку держите натянутой.

Игорь прижал к груди трос. Пояс Димы ещё не был соединён с общей линией.

— Я перепрыгну, — сказал Дима.

— Останься на месте.

— Плита уходит.

— Прыгнешь — уйдёт быстрее.

Линь потянула запасной канат к стойке навеса.

— Эту опору нельзя, — сказал Алексей. — Она на той же насыпи.

Он выбрал бетонный блок у проезда и закрепил канат. Паша подогнал погрузчик, но Алексей остановил его в стороне: вибрация могла расширить провал.

На мониторе дорога уходила под уклон, которого на поверхности не было. Течение ускорилось.

— Уровень растёт, — сказала Линь.

— Перекрой подачу в скважину.

— Там нет подачи.

Плита просела. Игорь упал на колено, Дима ухватился за раму буровой.

Алексей бросил ему конец каната.

— Карабин на пояс.

— Не достаю.

— Прижми конец ногой и подтяни без рывка.

Дима выполнил команду. Песок ушёл из-под сапога, но плита выдержала.

— Игорь идёт первым. Перенеси вес на канат до шага.

— А если край обвалится?

— Поэтому сначала канат.

Линь и Паша выбрали слабину. Алексей лёг на безопасную плиту со стороны проезда. Игорь дошёл до края, и Алексей вытянул его через трещину.

Дима остался у буровой. Рама медленно наклонялась к провалу.

— Отойди от стойки, — сказал Алексей.

— Установка упадёт.

— Пусть.

— Она новая.

— Тем более не успела к тебе привязаться.

Дима отпустил раму. Он дошёл до края, но плита опустилась ещё на несколько сантиметров. Рабочий потерял опору и повис на поясе.

Канат дёрнул Линь вперёд. Она упёрлась ногами в грунт и удержала линию. Алексей перехватил канат, Паша добавил натяжение. Диму вытащили на проезд.

Буровая накренилась, но осталась на краю. Елена прибежала вместе с медиком. У Игоря была разбита ладонь, Дима получил ушиб бедра.

— Кто разрешил расширение? — спросила Елена.

— Я.

— Участок закрыть полностью. Людей вывести.

— Сначала заберём камеру.

— Железо подождёт. Насыпь уже высказалась о нашем графике.

Левин подошёл к ограждению и предложил тягач для буровой. Елена приняла помощь, но отказалась возобновлять работы.

Пошёл мелкий дождь. Алексей обходил край провала и ставил временные метки. На мониторе камера всё ещё показывала дорогу. Красный сигнал светофора сменился зелёным.

На другой стороне провала стоял молодой мужчина.

Он появился там, где дождь прибивал пыль к откосу. Светлая рубашка прилипла к плечам, волосы были мокрыми. Лица Алексей почти не различал, но узнал шрам у правой брови.

Роман поднял руку и указал вдоль дороги, к насыпи.

— Алексей! — позвала Линь.

Он моргнул. На месте мужчины осталась полоса дождя. Стоявший рядом Паша смотрел на откос.

— Там что было? — спросил Алексей.

— Отражение от жилета. Наверное.

Линь смотрела на Алексея.

— Кого вы увидели?

— Никого.

— Вы шагнули к провалу.

Алексей опустил взгляд. Его ботинок стоял за временной меткой.

— Проверял осадку.

— Без страховки?

— Больше не буду.

Она не поверила, но спорить при рабочих не стала.

Тягач выровнял буровую и оттащил её к проезду. Бригада извлекла обсадную трубу с безопасной стороны. В нижней части застрял кусок чёрного покрытия размером с ладонь. Поверхность блестела от воды.

— Асфальт, — сказал Миша. — Теперь уже не крошка.

Елена велела упаковать образец. Алексей взял его щипцами, но пакет оказался узким. Кусок выскользнул на металлический стол, и Алексей придержал его ладонью через перчатку.

Холод прошёл через ткань мгновенно.

Шум площадки исчез. Перед ним стоял закрытый шлагбаум. Семён шёл со стороны контрольной кабины и говорил в рацию, что перед ним чисто. Камера на стойке повернулась вслед за ним, хотя в реальности была неподвижной.

Семён нагнулся и поднял с асфальта чёрный металлический знак. Вода выступила из-под белой линии, закрыла подошвы и поднялась до колен. Семён отступил, но дорога под ним пошла вниз.

Шлагбаум остался наверху.

Семён обернулся. За его спиной загорелся зелёный сигнал, и дорога ушла под воду вместе с ним.

Алексей попытался шагнуть следом, но не почувствовал ног.

— Алексей Неверов!

Голос Линь вернул площадку. Он стоял у стола и сжимал мокрый асфальт обеими руками.

— Отпустите, — сказала она.

Он разжал пальцы.

— Сколько времени?

— Несколько секунд. Что вы увидели?

— Семёна у шлагбаума. Он поднял предмет. Потом дорога ушла под воду.

— Это была запись камеры?

— Нет. Я смотрел со стороны дороги.

Линь накрыла образец прозрачной ёмкостью.

— Вы касались репера?

— Нет.

— Паспорта?

— Два часа назад.

— Имя Семёна произносили?

— Сейчас.

Она записала ответы. Алексей хотел спросить, зачем, но вдруг понял, что не может вспомнить дорогу к дому, где вырос.

Адрес он знал. Помнил двор и окно кухни. Но после магазина нужно было повернуть, а направление исчезло. В памяти осталась развилка с двумя одинаковыми улицами.

Он попробовал восстановить путь по частям. От остановки шёл вдоль забора, потом мимо старого киоска. Киоск помнился, даже облупленная синяя дверь оставалась на месте. Дальше память обрывалась. Алексей мог назвать улицы по карте, но не понимал, какая из них когда-то вела домой без подсказки.

Он открыл карту в телефоне. Маршрут появился сразу. Названия были знакомыми, но чувство дороги не вернулось.

— Вам плохо? — спросила Линь.

— Не спал.

— Это не ответ.

— Другого пока нет.

Он убрал телефон. Рассказывать об утрате не собирался. Семёна ещё можно было найти, а забытый поворот казался небольшой платой за первую подсказку о его пути.

Елена закрыла участок до отдельного решения. Левин предоставил контейнер для образца и машину для специалистов. Он снова оказался полезен раньше, чем его просили.

Старый рабочий Николай Петрович долго смотрел на чёрный кусок под прозрачной крышкой.

— Покажите Климову, — сказал он Алексею.

— Какому Климову?

— Григорию Платоновичу. Раньше по Амуру ходил, потом карты собирал. Он такие находки не любит, зато знает, почему их нельзя выбрасывать.

— Асфальт он тоже собирает?

— После паводка собирал вещи похуже.

Елена разрешила передать Климову только копию записи и малую часть образца после описи. Основной фрагмент оставался у неё.

Алексей оформил остановку работ. Подписывая акт, он понимал, что отвечает за простой техники и провал у буровой. Левин поставил рядом свою отметку.

— Вы сделали правильный выбор, — сказал он.

— Какой именно?

— Вы сначала вывели людей и только потом занялись техникой. Многие делают наоборот — защищают график, а травмы объясняют позже.

— Вы слишком спокойно приняли дорогу под насыпью.

Левин задержал ручку над бумагой.

— Я спокойно принимаю только то, что уже произошло. На объяснения времени будет больше.

— Вы раньше видели такое?

— Асфальт под грунтом — видел. Светофор без питания — нет.

Он ответил точно, но не полностью. Алексей это запомнил.

Перед упаковкой Линь осветила образец сбоку. На мокрой поверхности проступила белая краска. Сначала показался угол, затем дорожная стрелка. Она указывала вправо, хотя фрагмент извлекли из участка прямой разметки.

Под стрелкой проявилась цифра десять.

Алексей сравнил её с изображением камеры. Под песком дорога уходила к месту, где приборы находили отсутствующую точку.

Он закрыл контейнер и поставил подпись на пломбе. На асфальте проступила стрелка с цифрой десять — к полосе, которая ещё не существовала.

Глава 5. Карта без середины

К вечеру дождь добрался до Хабаровска. На мосту через Амурскую протоку машины шли медленно, и Алексей успел несколько раз проверить адрес Григория Климова, хотя навигатор показывал один и тот же дом. После прикосновения к асфальту под насыпью он больше не доверял ощущению дороги. Карта в телефоне вела правильно, но знакомые повороты выглядели чужими.

Образец остался у Елены. Малый фрагмент поместили в отдельный контейнер, опечатали и записали время передачи. Алексей вёз его на заднем сиденье, пристегнув ремнём. При каждом торможении коробка упиралась в спинку кресла. Он дважды проверил ремень.

Дом Климова стоял недалеко от набережной, во дворе с узким проездом. Алексей дважды объехал квартал и только потом увидел нужную арку. Он понимал, что пропустил её не из-за темноты. Раньше одного взгляда на схему хватило бы, чтобы удержать весь маршрут. Теперь отдельные улицы существовали, а связь между ними приходилось строить заново.

На пятом этаже дверь открыл высокий пожилой мужчина в шерстяном свитере. Седые волосы он зачёсал назад, на носу сидели очки в простой металлической оправе.

Климов узнал фамилию, уточнил имя и заметил, что Алексей не похож на отца. Самого отца он не знал — только Романа.

Он развернулся и пошёл в квартиру, оставив дверь открытой. Алексей задержался на пороге. В комнате за прихожей горела настольная лампа. Вдоль стен стояли шкафы с папками, на подоконнике лежали свёрнутые карты. Между ними стоял старый судовой компас под стеклом.

Хозяин впустил гостя и попросил не ставить контейнер на пол. Алексей устроил коробку на свободном краю стола и сослался на Николая Петровича, который направил его к специалисту по старым руслам Большого Уссурийского.

Узнав об асфальте на глубине больше двух метров, воде и светофоре без питания, Климов сначала спросил о Семёне. Алексей сообщил, что мастера не нашли и после исчезновения никто его не видел.

Климов настоял на том, что разговор следует начинать с живого пропавшего. Алексей напомнил о картах, но хозяин квартиры пока хотел услышать полную причину визита.

Алексей открыл контейнер. Под прозрачной крышкой лежал чёрный кусок с белым краем стрелки. За время дороги поверхность высохла, но в углублении снова появилась вода.

Климов не приблизился к образцу. Он уточнил, касался ли Алексей асфальта, и, услышав про перчатку, спросил:

— И что потеряли?

Алексей закрыл контейнер и потребовал объяснить вопрос. Климов указал на его долгую дорогу через город и на то, что перед входом Алексей трижды оглянулся на дверь. Он видел: привычная связь между улицами уже дала сбой.

Разговор быстро вернулся к Роману. Климов знал его по паводку и видел, как тот помогал на лодках. Алексей пытался выяснить обстоятельства последней встречи, но хозяин квартиры отказался отдавать карты человеку, который начинал поиск Семёна с погибшего брата.

— Семён может находиться под насыпью.

Алексей рассказал об асфальте и человеке у провала, которого видел только он. Климов предупредил: старые карты уже использовали для поиска пропавших. Но поиск каждый раз смещался к умершему, который был исследователю ближе: брату, дочери или мужу. Дорога показывала достаточно, чтобы человек захотел продолжить, но не обещала возвращения.

Алексей достал планшет и открыл видеозапись из скважины. Мокрый асфальт уходил за пределы света камеры, на дальнем участке горел красный сигнал. Климов досмотрел запись до конца, потом попросил повторить момент, когда поток менял направление.

Затем он попросил показать положение репера. Алексей отметил на схеме физическую точку, прежнюю приборную координату и краткое обратное течение после звука шлагбаума. Для Климова совпадение стало ещё одним признаком того, что Алексей скрывает личный мотив.

Телефон Алексея завибрировал. Звонила Линь Юэ. Он ответил при Климове и включил громкую связь.

— Мы закончили первичный анализ воды, — сказала Линь. — Проба из скважины не совпадает с водой гидропоста.

— Чем именно?

— Составом взвеси. В скважине есть речной ил, которого не должно быть внутри свежей насыпи. Возраст по нему не определить, но источник другой.

— Дренаж?

— Проверили. Связь с дренажем появляется только во время скачка уровня. Потом исчезает.

Климов наклонился к телефону.

Услышав голос Линь, Климов представился и попросил подтвердить наличие воды под насыпью. Она сообщила о двух независимых пробах, покрытии, обнаруженном в трёх скважинах, и отсутствии подтверждения смерти Семёна. Климов счёл формулировку точной. Затем прямо сказал Линь, что Алексей пытается получить карты, не раскрывая настоящей причины.

Алексей положил телефон на стол.

Климов уточнил, для кого нужна карта. Алексей признал: он ищет живого Семёна, но хочет понять и появление Романа. Линь потребовала отделить личную надежду от рабочей цели.

— Карты нужны для поиска Семёна Кириллова, — сказал Алексей. — Я не буду использовать их, чтобы искать путь к Роману.

Климов переспросил, не означает ли это лишь временный отказ. Алексей повторил решение без оговорки. После этого хозяин квартиры достал кожаную сумку и собрался в речной клуб.

Большая часть карт хранилась в речном клубе. Климов предложил ехать сразу: Алексей требовал скорости, и старик не стал откладывать поездку.

В машине Климов попросил убрать навигатор, но Алексей признался, что не удерживает дорогу. Старик не стал допытываться, какую именно связь тот потерял, и лишь однажды указал поворот раньше, чем навигатор успел дать подсказку.

В речном клубе дежурная выдала Климову ключ от архива и напомнила не включать там чайник. После прошлой попытки свет погас на всём этаже, а сам прибор старик забрал домой.

Архивная комната оказалась тесной. Вдоль стен стояли металлические шкафы, на длинном столе лежали грузики для бумаги. Климов включил лампы и открыл первый шкаф.

— Карты здесь не по годам, — предупредил он. — По состоянию воды.

— Это неудобно.

— Для геодезиста. Речник сначала спрашивает, сколько воды, а потом — какой год.

Он разложил карту русел, составленную до начала крупных работ на острове. Затем достал схему одного из паводков. Береговая линия на них отличалась, но несколько точек совпадали. Алексей быстро нашёл будущую площадку пункта пропуска и отметил место насыпи.

— Реальной дороги здесь не было, — сказал он.

— Не было.

— Протока?

— На отдельных схемах.

Климов положил рядом третий лист. На нём через нужный участок проходило узкое русло, но линия обрывалась в середине и продолжалась ближе к другому берегу.

— Ошибка съёмки? — спросил Алексей.

— Так считали сначала. Потом нашли то же самое на более поздней карте.

Следующая схема была составлена другим специалистом. Русло сместилось, островные отмели изменились, однако пустой разрыв сохранился. На одном листе его обозначили двумя пунктирными линиями, на другом оставили незакрашенный участок.

— Почему не провели середину по общему направлению? — спросил Алексей.

— Потому что глубины не сходились. Заходили в коридор с одной стороны и получали одно русло. С другой — другое. Попытка свести промеры давала лишнее расстояние.

— Как между камерами.

— Да.

Алексей достал планшет и наложил схему ночного следа шин. Масштаб отличался, но принцип совпадал: две фиксированные точки существовали, а маршрут между ними получался длиннее фактического участка между опорами.

— Речники называли это закрытым фарватером, — сказал Климов. — Неофициально. Для судоходства он не имел смысла, поэтому в рабочих материалах его чаще убирали.

— Почему закрытым?

— Лодка входила в него, но выход не подтверждался тем же маршрутом. Компас показывал верно, берег оставался рядом, а пройденное расстояние не совпадало со временем.

— Есть журналы?

— Несколько записей. Большинство объясняли течением и ошибкой промера. Это разумное объяснение.

— Вы в него верите?

— Иногда. Иначе пришлось бы поверить, что каждая странность на реке ждала именно меня.

Климов достал папку с пометкой «2013». Алексей сразу потянулся к ней, но старик накрыл обложку ладонью.

— Это не обещанные карты.

— Там может быть маршрут Романа.

— Поэтому пока не открою.

— Вы ставите условия, хотя пропал человек.

— Я защищаю поиск пропавшего от вас.

Алексей убрал руку. Климов достал другой лист. Он был старше, края потемнели, на сгибах бумага истёрлась.

— Здесь остров до строительства современных дорог, — сказал он. — Смотрите не на берег. Смотрите на фиксации.

На карте стояли номера промерных точек. По одну сторону пустого участка эти данные подтверждали с российского берега. По другую использовали отдельные измерения. Между ними не было единой линии.

Алексей провёл карандашом над бумагой, не касаясь её.

— Это не пустое русло.

— Продолжайте.

— Коридор возникает между двумя наборами данных. Каждый описывает свой участок правильно, но переход между ними не подтверждён.

— Поэтому середина и исчезает.

— Тогда вода здесь вторична.

— Вода хранит маршрут. Люди дают ему имя и направление.

Алексей открыл схему современной площадки. Репер находился почти на оси пустого коридора. След шин начинался у шлагбаума и заканчивался там же, где старые карты переставали отвечать за середину.

— Когда появилось название «Нулевая протока»? — спросил он.

— Позже. В Архиве двух берегов.

— Что это за организация?

— Неформальная сеть. Картографы, речники и гидрологи обменивались копиями материалов, которые не сходились. Никаких собраний при свечах и тайных клятв. В основном чай, споры и плохие сканеры.

— Вы были в Архиве?

— Был.

— Линь о нём знает?

— Возможно. Архив не имеет списка членов.

— Почему перестал работать?

— Не перестал. Люди просто стали осторожнее произносить название.

Алексей сфотографировал три карты. Климов потребовал, чтобы в кадр вошли номера листов и грузики по краям. Каждую копию он зарегистрировал в журнале.