Вчера я подарил тебе завтра

За эту ночь, я выделил много ключевых отличий между Фрейдом и Ангелиной, но основным, как по мне, была — переносимость алкоголя. Стойкости Ангелины позавидовал бы любой опытный алкоголик, в то время как Фрейда уносило с жестянки пива, после которой он рыдал на моем плече, вспоминая его первую неразделенную любовь в восьмом классе.

— Что-то ты приуныл Левушка, — уныло подметила Ангелина, облокотившись на спинку стула.

— Задумался о своих отношения с родными. Это круто, когда есть что вспомнить, а ещё круче, когда есть с кем.

— Может ты хочешь чем нибудь поделиться? Если хочешь, то не стесняйся, Боря ведь явно рассказывал тебе кем я работаю? — Сказала Ангелина заигрывающим тоном, подмигнув в конце, явно плохо считав обстановку.

— А четыре часа до этого, мы чем по-твоему занимались? — Ответил я с усмешкой.

— Ну нет, так нет. — Вздохнув, обреченно пробормотала Ангелина.

По рассказам Бори, я знал что Ангелина работает психотерапевтом в частном учреждении. И конечно же я знал, что Боря неспроста устроил эту встречу, на которой сам отсутствовал, ссылаясь на “дела”.

— На самом деле, повода для беспокойства нет. Чего бы тебе Боря не набрехал, чувствую я себя адекватно. — Сказал я неожиданно-трезвым голосом.

Ангелина пристально на меня смотрела, и по ее взгляду, казалось что я мог прочитать ее мысли. Что-то наподобие — “ага, отрицание — первый признак чего-то там”. Уж я то знаю этих “лекарей души”, и никогда им не доверял.

— Нет ничего осудительного в том, чтобы не доверять человеку, с которым ты знаком так недолго. — Ангелина не сдавалась.

— Речь не о недоверии. Вы психологи, психотерапевты, и прочие шарлатаны вечно вешаете на людей выдуманные ярлыки, просто потому что, вам самим так легче ориентироваться в этом мире. Вы и других к этому склоняете, — Вспыхнул я, не сумев скрыть свое истинное мнение, — Писала мне недавно одна из ваших, предлагала услуги ре… ре… ретроперспективного гипноза…

— Ты имеешь ввиду регрессивный гипноз? — Спросила Ангелина, недоуменно посмотрев на меня.

— Именно оно. Что она собиралась в моей прошлой жизни откопать? Бред какой-то.

Над столом нависла тишина, каждый из нас погрузился в свои мысли, и только недовольное цоканье Зинки, и звуки работающей посудомоечной машины периодически нарушали эту тишину.

— Я понимаю о чем ты говоришь. Я тоже не приветствую этих новоиспеченных регрессологов, которые за немалые деньги гарантируют погружение в прошлые жизни. Однако, изначально этот метод назначался для совсем других целей.

Ангелина в миг сделалась серьезной. Брови нахмурились, а ноздри расширились. Было похоже на то, что мне удалось ее раззадорить, к чему, я не скрою, стремился весь наш вечер. Оказалось что непробиваемую и ироничную Ангелину совсем не сложно довести до точки кипения. Нужно лишь задеть ее профессиональную сферу.

— Ну расскажи же мне, для чего нужен этот регрессивный гипноз. — Почти повелительным тоном сказал я, едва сдерживая прорывающиеся наружу смешки, от чего мое лицо приняло глуповатый, насмешливый вид.

— Ну… регрессивный гипноз применялся в конце позапрошлого века… — Начала отвечать Ангелина, стараясь не обращать внимания на мое издевательское выражение лица. Избегая прямого зрительного контакта со мной, уверенность Ангелины рассеивалась с каждой секундой, — Чтобы помочь клиенту вернуться в прошлое и пережить забытые события, которые могут влиять на его текущее состояние и поведение.

— Значит этот твой гипноз сможет помочь мне вспомнить, куда я спрятал пятьдесят баксов, подаренные дедом пятнадцать лет назад?

Ангелина медленно выжидала момент, будто готовясь прыгнуть на меня и растерзать на части.

— Я про этот метод только читала, но на практике не применяла ни разу. Но ты можешь стать первым на ком я это опробую. — Ответила Ангелина на мою провокацию. — Вот и рассудишь, бред это, или же действенный способ.

Готовясь ответить, легки вобрали в себя как можно больше кислорода, от чего резко закружилась хмельная голова. Весь наш спор нес исключительно комичный характер. Но тем не менее, проигрывать не хотелось.

— Ребят, — послышался раздраженный голос из кухни, — Ради бога, рассчитайтесь и идите по домам, мне к ребенку надо. — Жалобно молила Зинка.

Чувствуя свою вину перед Зинкой, я поспешно начал надевать куртку, в то время как Ангелина все так же безмятежно сидела и смотрела на меня.

— Может ко мне?

17 сентября 2025г.

Ангелина стояла за порогом, распахнув настеж дверь, ожидая пока я поднимусь по лестнице. Во всем подъезде не работала ни одна лампочка, что сложно было спихнуть на проблемы с проводкой.

— Можешь подниматься еще медленнее, я подожду. Мне на работу через шесть часов вставать, времени вагон. — Громко возмущалась Ангелина, не боясь потревожить соседей.

Подняться на седьмой этаж по лестнице, было тем еще испытанием, и мое колено, не дававшее о себе знать так давно, внезапно заныло. Несмотря на боль, я все же преодолел последний уступ и проскользнул за порог, захлопнув за собой дверь.

— Куртку можешь повесить здесь. — Ангелина указала на старую советскую вешалку, формы шахматной фигуры.

Повесив куртку и пройдя дальше вглубь комнаты, меня словно обдало теплыми весенними лучами, после промозглого, осеннего дождя. Дом отлично сохранил советскую эстетику, от которой я так давно отвык. С пыльным, персидским ковром на ободранной стене, каштановым шкафом-стенкой и столом трансформером, я будто бы на мгновение вернулся в свое постсоветское детство. Такое нелегкое, но счастливое детство.

— Не стой у двери, продует. — Ангелина копошилась на кухне, заваривая черный, похмельный чай.

— Чудесная квартира. В наследство досталась? — С изумлением спросил я, усевшись за стол.

— Снимаю тут у одной бабки. Квартира не очень, да и бабка та еще ведьма, зато бюджетно. Тебе чай с лимоном? — Не дождавшись ответа, Ангелина плюхнула в кружку две дольки лимона.

— Держи. — Ангелина поставила предо мной кружку с чаем.

— На электричестве экономишь? — Спросил я, продолжая разглядывая предметы советского декора в полутьме.

Пригнувшись около кулера, ритмично окуная чайный пакетик в свою кружку, Ангелина ответила не оборачиваясь на меня: — Большую часть времени дома я провожу в непроглядной темноте, просто не вижу смысла в освещении, мне и так комфортно. — Ангелина на мгновение замолчала, продолжая манипуляции с чайным пакетиком, будто бы стремилась полностью, без остатка растворить его в кипятке.

— А с чем, собственно говоря, это связанно? Ты ведь, наверняка, пыталась связать это с каким нибудь событием из жизни?

— А вот ни с чем, — закончив наконец пытку чайного пакетика, с кружкой в руке, Ангелина села напротив меня, — Борька тоже вечно гогочет, говорит, мол, психичка не может лечить других психичек, козлина.

В эту же секунду, распознав знакомые мотивы, меня пронзило безудержным смехом, осознавая, что это вполне в духе Фрейда.

— Мне тоже раньше много доставалось, “ребенок не может учить детей”, — Попробовал я передразнить манеру Фрейда.

Не обратив малейшего внимания на мою пародию, Ангелина продолжила:

— В юности сильно боялась темноты, особенно после некоторых событий. Наверное, я сама себя убедила в том, что самые страшные вещи в этом мире происходят ночью, в абсолютной тьме. Я думала, что тьма — это некая субстанция, которая вселяет в людей дурные мысли, наделяет их храбростью на реализацию этих дурных мыслей, — Ангелина достала из кармана джинс изрядно поношенную пачку женских сигарет, и достав одну, закурила.

— Похоже, весь выпитый накануне алкоголь дает о себе знать. — Отшутился я, остерегаясь такого накала разговора.

— Но знаешь что, — Ангелина сделала глубокую затяжку, — после стольких лет работы, я поняла, что тьма – это что-то исходящее изнутри, а не приходящее извне.

— Интересное наблюдение.

— Заруби себе на носу, что темный переулок не таит в себе никакой опасности, опасность представляет тот, кто поджидает тебя в этом переулке.

— Буду знать, спасибо за совет. — Ответил я, вежливо улыбнувшись.

После моего ответа, в комнате воцарилась мертвецкая тишина, и только редкие похлебывания из кружки, и несносный ритм настенных часов нарушал эту тишину. Ангелина украдкой осматривала меня замыленным, а может и — страстным взглядом. Вполне вероятно, что градус в моей крови самопроизвольно переквалифицировал взгляд Ангелины из любопытного взгляда, во взгляд с желанием. С удивлением для себя, я находил сестру своего названного брата довольно привлекательной, а местами даже красивой. Как же мало нужно мужчине, чтобы очароваться женщиной, всего-то навсего — посидеть с ней в тишине.

Настенные часы сигнализировали о скором приближении рассвета, а истошный собачий лай на улице и звуки сирен скорой помощи ввергали меня в невесомое, эфирное состояние.

— Ну а что насчет тебя? — Внезапно спросила Ангелина, прервав молчание.

Слегка приподнявшийся уголок брови транслировал мое непонимание.

— Ну… можешь поделиться со мной своими фобиями, повторяющимися паттернами, если посчитаешь нужным.

— Повторяющимися чем? — Спросил я, бросив недоуменный взгляд.

В тот же момент, я почувствовал легкую раздосадованность тем, что Ангелина в очередной раз разрушила сложившуюся идиллию своими психологическими штучками.

— Бывает такое, что в твоей жизни циклично воспроизводится один и тот же сценарий, часто бессознательно.

— Колено периодически стреляет, это к тебе? — Язвительно спросил я.

— Может и ко мне. — Ответила Ангелина без капли раздражения.

— В детстве, зимой, лет двенадцать, может быть, назад, упал в сугроб по дороге домой, — Я начал погружаться в прошлое, — Упал. Очнулся — гипс. Так вот, спустя время гипс сняли, коленка вернулась в исконное положение, а МРТ не показало никаких угроз, но вот с тех пор колено постоянно ноет, стоит мне подняться выше второго этажа.

— Опиши характер боли. — Не унималась Ангелина.

Мне ничего не оставалось, кроме как продолжить играть в эту бессмысленную игру, а потому я подыграл:

— Продолжительная, тупая боль, иногда начинаю прихрамывать, если целый день на ногах. Думаешь, нужно проработать с матерью?

— Не исключаю. — На полном серьезе ответила Ангелина.

— Ну с этим проблемы. Придется учить Латынь, чтобы быть с ней на одной волне.

Внезапно, каждый из нас снова погрузился в свои мысли, не отводя глаз друг с друга. Мне показалось, что последняя шутка была лишней, показалось что Ангелина не была готова к подобному юмору, но я успокоил себя, решив, что она, скорее всего, ничего не поняла.

Вскоре, вероятно преследуя цель разжечь мой не так давно угасший пыл, а может и ненароком, хрупкое, угловидное плечо Ангелины оголилось, неуклюже сбросив с себя неудобную лямку бюстгальтера. Передо мной предстала тончайшая, бархатистая плоть молочного цвета, соблазнительно румяная в изгибах. Я был более не в силах отвести взгляд от непристойных очертаний Ангелины, но смутить бестактным замечанием столь зрелую, уважаемую в узких кругах женщину, я не мог, а потому, я продолжал делать вид, что все еще корю себя за неуместную шутку про маму.

Ангелина, будто бы прочувствовав ход моих упаднических мыслей, не стала поправлять бесстыдно сбежавшую лямку, более того, сохраняя невозмутимый вид, она распустила свои пропитанные лунными лучами и табачным дымом волосы. Смоляные локоны, словно дикие лианы, спадая на утонченные плечики, стремились все ниже, насколько позволяла их длина. Ангелина привстала, отодвинув стул. В тотчас мое обоняние пронзилось умопомрачительным ароматом тела Ангелины. Без слов, она прошла вглубь коридора в полнейшей темноте и остановилась напротив уборной.

— Располагайся в моей комнате, и подожди меня немного, мне нужно подготовиться. — Безэмоционально отчеканила Ангелина, даже не обернувшись.

Такой сценарий нашего вечера я не мог воспроизвести даже в своих самых смелых фантазиях. Стоя на пороге непоправимого, мой разум и моя совесть, отчасти взрощенные теплыми, дружескими чувствами к Фрейду, убеждали меня не совершать ошибку и уйти, воспользовавшись моментом пока Ангелина “подготавливается”, но, давно заскучавшая физиология, конечно же, вела меня в комнату Ангелины.

Перешагнув трепетный порог, я оказался в комнате. Вдохнув полной грудью, голова закружилась не то от перенасыщения кислородом, не то от сладостных паров женской комнаты. Нащупав в темноте выключатель, я включил свет, и сразу же подумал, что зажги я свечи, обстановка в миг сделалась бы атмосфернее. Блеклый свет люминесцентных ламп обнажил передо мной самое обычное жилое помещение, с двухъярусной кроватью у продуваемого сквозняком окна без штор, дубовой тумбочкой у изголовья кровати и рабочим местом на противоположной стороне. Под рабочим местом я имею ввиду стеклянный журнальный столик с ноутбуком и кипой смятых бумаг. Выключив свет, я расположился на кровати звездочкой. Время, казалось, длилось вечность, а я в ожидании истечения вечности не нашел лучшего занятия, кроме как выдумывание оправдания перед Фрейдом. В одной из вариаций, Фрейд был бы даже очень рад, что два самых близких его человека “нашли общий язык” друг с другом, но я конечно же, сразу осознал, что этот вариант больше из области фантастики. А может, если все закрутиться, оборвать дружбу с Фрейдом на корню? Нет уж, слишком много я потерял близких за последнее время, потерю Фрейда я не переживу. Еще в голову пришла идея сохранить отношения с Ангелиной в тайне, но и эта идея терпит фиаско, так как 100% своего свободного времени Боря делит между мной и Ангелиной, и встречаться нам пришлось бы в те отрезки времени, когда Боря справляет нужду. Несмотря на хмельное состояние, идеи в голове резво отсеивались одна за другой, да так, что я не заметил силуэт Ангелины в дверном проеме.

— А ты чего свет не включил? — Недоуменно спросила Ангелина, копошась в темноте в поиске выключателя.

— Да так… Мне показалось что в темноте мы будем чувствовать себя более расслабленно, раскрепощенно что-ли… — Я попытался придать словам игривый тон.

— На твоем опыте это никак не скажется, а если ты беспокоишься обо мне, то я привыкла работать при свете. — Сказала Ангелина холодным, деловым голосом, вогнав меня в замешательство.

— Ну при свете, так при свете, — Только и смог я робко промямлить, — я бы понял, если бы ты решила записать это дело на камеру… Я слышал, сейчас так многие делают.

— Нет, Левушка, на камеру мы это записывать не будем. И про оплату тоже забудь, я все-таки в этом деле обыватель. Считай это благотворительной помощью. — Нисколько не смутившись сказала Ангелина.

После этих слов, казалось, алкоголь выветрился из крови, и я магическим образом мгновенно отрезвел. На смену похоти пришел стыд, и я уже чувствовал себя так смело в этом доме. Я приподнялся и посмотрел на Ангелину ошарашенными глазами, пытаясь подобрать слова чтобы ответить.

— Все, ложись, начинаем. — Ангелина легким толчком ладонью по лбу, уложила мою голову обратно на подушку.

— Закрой глаза, и слушай меня внимательно. — Скомандовала она.

Не смотря на внутренний протест и еще не прошедший шок, я все же послушался, лег обратно и закрыл глаза.

— В процессе нашего сеанса, ты возможно почувствуешь сильную усталость в глазах, твое тело самопроизвольно займет более комфортное для тебя положение, — Строгий, командирский голос Ангелины сменился на более нежный и обволакивающий, с легким мурлыканьем.

— Ангелин, что происходит? — Не выдержав, перебил я.

Но Ангелина непринужденно продолжила тем же спокойным, размеренным голосом, словно читала сказку ребенку:

— Твое тело расслабляется, наконец, за долгое время, ты можешь позволить своему телу стать легким, попытайся почувствовать каждую клетку своего тела. Ты слышишь мой голос, и отдаешь себе отчет о том, что происходит здесь и сейчас.

Ангелина остановилась и тоже закрыла глаза. После недолгой паузы продолжила, уже с закрытыми глазами :

— И с каждым сказанным мной словом, с каждым отвалившимся килограммом со своего тела — ты погружаешься все глубже и глубже, глубже и глубже в состояние умиротворенности.

До этого момента, за всю свою жизнь, я ни разу не сталкивался с гипнозом, а потому считал себя не подвластным всяким цыганским трюкам, но сейчас, ощущая как с каждой секундой мое тело деревенеет, а глаза засыпаются песком, я решил зкрыть глаза, и делать так, как мне велит Ангелина.

— Состояние легкости, безмятежности, которое переполняет каждый участок твоего тела, и теперь, обрати внимание на свое замедленное дыхание… — Чувствуешь?

Я не ответил, и Ангелина продолжила:

— Начиная с плеч, попытайся почувствовать, как каждая зона твоего тела расслабляется. Расслабляются твои плечи, расслабляются твои локти, дальше — грудная клетка, все медленней и медленней твоя грудь, твой живот поднимаются вверх, и опускаются вниз…

Я и правда ощутил замедление дыхания, пустоту в плечах, почувствовал как мои суставы становятся невесомыми, ватными. Ангелина целиком и полностью подчинила мою нервную систему, мой разум, мои инстинкты и мои рефлексы. На мгновение, она стала моим персональным Богом.

— Ты чувствуешь как с каждым вдохом и каждым выдохом, твои ступни, твои ладони больше не соприкасаются с грубым материалом матраса на котором ты лежишь, теперь они соприкасаются с водяной гладью. С каждым мгновением ты все глубже погружаешься в теплую реку твоих забытых воспоминаний и эмоций.

Река, в которую я погружался по мере продвижения сеанса состояла совсем не из воды. Река была заполнена вязкой, тягучей, теплой жидкостью, и вот я уже полностью погрузился в эту живительную субстанцию, но я мог дышать без затруднений.

— Перед тем как мы окончательно погрузимся в пучину твоих воспоминаний, я попрошу тебя сделать глубокий вдох, — Ангелина остановилась, в ожидании характерного звука вдоха с моей стороны.

Я вдохнул что было сил. Холодный водный поток обволок мои ноги.

— И медленный выдох, — Ангелина снова остановилась.

Стоило мне выдохнуть, как субстанция в которую я был погружен окрасилась в ярко-алый.

— Твой разум очистился, твой ум больше не хаотичен. Ты представляешь себя в приятной и непринужденной обстановке, далекой от реальности. Вспомни те часы своей жизни, когда ты чувствовал себя абсолютно счастливым и воссоздай эту обстановку абсолютного счастья вокруг себя. Обставь себя четырьмя стенами в направлении четырех частей света, а на смену бездонному небу возведи потолок. Готово? — Полушепотом спросила Ангелина.

— Угум.

— Теперь запомни это помещение, почувствуй каждой своей клеткой. Теперь это твой дом. Как бы далеко мы сегодня не зашли, в какие бы опасные воспоминания не погрузились, ты должен помнить, что ты всегда можешь вернуться в свой уютный, наполненный счастьем и умиротворением, безопасный дом, это твоя точка опоры.

Впервые я познал чувство абсолютной безопасности. Словно внутри этого помещения отсутствовала сама концепция опасности. Грань между этим миром и реальным размылась, и я уже не мог отличить где подлинность а где фальшь.

— Теперь, находясь в своем доме, я попрошу тебя закрыть глаза, — Ангелина снова дала мне время, — И вместе с этим я буду вести отсчет, а ты будешь двигаться в том направлении… В котором посчитаешь нужным.

— Десять, и ты делаешь первый шаг.

Доверившись Ангелине, я шагнул вперед с закрытыми глазами.

— Девять, второй шаг.

Восемь, и третий шаг. — Слышал я не голос Ангелины, а свой.

Семь, четвертый.

Шесть, пятый.

Пять.

Четыре.

Боль в колене снова возобновилась.

Три…