Ульяна

— Так и было. Он всегда был её поддержкой и опорой. Он очень её любил.

— Вы очень похожи с отцом. Видимо, ты в него.

— Возможно. Они оба замечательные.

— Да, твои родители воспитали не менее замечательного человека — с таким огромным сердцем. Они могут гордиться тобой.

— Спасибо, Уля. Хочешь, мы покатаемся с тобой по городу? Или ты хочешь отдохнуть?

— Очень хочу! Проведёшь экскурсию? Только мне нужно привести себя в порядок. А ты точно отменил ужин у Кристофа?

— Да, конечно. А ты точно позвонила родителям? А то они мне потом устроят.

— Точно‑точно. Не переживай, не устроят.

Они сели в старенькую машину, которую Кристоф любезно оставил на время и поехали. Куда именно, Генрих не говорил. Спустя некоторое время, взяв Ульяну за руку, Альт сказал:

— Сейчас ты увидишь самое популярное место в Берлине. Его визитная карточка — это…

— Бранденбургские ворота! — прервала его на полуслове девушка.

— А ты хорошо осведомлена.

— Было бы странно мечтать о стране, не интересуясь ею.

— Тогда смотри, — он сделал жест рукой, указывая на Бранденбургские ворота.

— Здесь так людно и шумно, но архитектура просто поражает! Одно дело — смотреть картинки, а другое — вживую, быть на расстоянии вытянутой руки. Можно мне прикоснуться к ним?

— Конечно. Давай я тебя сфотографирую — отправишь родителям.

— А давай сделаем фото вместе, на память?

На вытянутых руках Альт сделал несколько снимков вместе с Ульяной. Оба искренне улыбались и были одинаково счастливы.

После этого молодые люди решили ещё немного побродить по Фридрихштрассе. Внезапно Альт остановил девушку и сказал:

— Ульяна! Я хочу тебе кое в чём признаться. Ты, возможно, посчитаешь меня сумасшедшим, но я хочу, чтобы ты знала.

Девушка волнительно взглянула на Генриха.

— Помнишь, весной, во время распределения, ты потеряла свой студенческий билет?

— Откуда ты знаешь об этом? — недоумевая, спросила Ульяна.

— Я был в тот день недалеко от твоего университета. Видел, как ты переходила через дорогу в белоснежном летящем платье. Видел, как ты выронила что‑то. Я как заворожённый остановился прямо посередине проезжей части, подобрал твой студенческий, но не успел тебя догнать. Потом я принёс его в университет, а когда уходил, снова увидел тебя: мы случайно столкнулись. Я вышел следом за тобой, но ты снова куда‑то исчезла. Мне даже показалось в тот момент, что ты ненастоящая, какое‑то наваждение. А потом ты пришла ко мне на собеседование.

Девушка слушала его и не могла поверить. Он смотрел ей в глаза, и слова его звучали убедительно. Она посмотрела наверх: небо было окутано облаками. А Ульяна — тёплыми объятиями мужчины, который появился в её жизни уж точно не случайно.

Глава 28. Между городами.

В это время Машка пыталась изо всех сил дозвониться до своей подруги. Но из‑за нескольких перелётов подряд и авиарежима телефон девушки был недоступен. А в этой суматохе Ульяна совсем забыла предупредить подругу о своём отъезде. Ни Маша, ни Ульяна уже давно не созванивались — только скидывали друг другу смешные картинки или видео в социальных сетях, поддерживая тем самым ощущение общения.

Испугавшись за подругу, Маша набрала её маме, Наталье Николаевне.

— Здравствуйте, Наталья Николаевна, это Маша. Не могу дозвониться до Ульянки. У неё всё хорошо?

— О, Машуль, привет! А Уля разве тебе не говорила?! Она ведь в Берлин улетела. Сегодня разговаривала с ней — всё хорошо, они долетели.

— Берлин? Они? А с кем она?

— Ой, я думала, ты в курсе. Она поехала подписывать какие‑то документы со своим начальником.

— Спасибо, что сказали. Передавайте ей привет, когда ещё раз выйдет на связь.

— А у тебя‑то, Маш, всё хорошо?

— Да‑да… До свидания.

Они закончили разговор, Маша швырнула телефон в сторону и заплакала. Девушке было обидно, что её даже не предупредили: она не знала, что происходит у Ульяны, а Ульяна не знала, что там с вечной оторвой Машкой. К горлу подкатила жгучая зависть.

«Опять ей всё…» — подумала Маша.

А Маша между тем хотела рассказать подруге, что с ней несправедливо обошёлся молодой человек. Он предал её, изменил, бросил, унизил и втоптал в грязь. Маша была одна в чужом городе, и единственный человек, с которым она могла поделиться, была Ульяна — которая тоже предала, так казалось в эту минуту.

— Все меня предали… И отец, и мать, и Антон, и Ульяна. Но я сильнее всех вас! Я ещё возьму своё! — твёрдо решила она для себя.

Бывают дни, когда мир кажется сплошным предательством, а бывают — когда даже тихий шёпот надежды звучит как обещание счастья.

Совсем другая тишина стояла рядом с Инной и Матвеем. Они уже успели сходить на первое УЗИ: оба волновались, как в первый раз. Но твёрдо решили, что раз это произошло с ними, значит, это чудо. И единственный верный путь, который подсказывает сердце, — ждать рождения чуда.

Не все восприняли идею стать родителями — особенно учитывая, что Инна и Матвей уже не были молоды. Сын Инны покрутил пальцем у виска:

— А если с тобой что‑то случится? У меня уже есть ребёнок, мне и вашего воспитывать предлагаешь?

Матвей заступался за жену, ограждая её от стресса и негативных эмоций. Он сразу же всех поставил на место и сказал:

— Мы сами со всем справимся. Нравится вам это или нет — это наше взвешенное решение, которое мы приняли и менять не собираемся.

Мужчина любил свою жену, и новость о ребёнке он воспринял как новый виток их жизни и молодости. Он ходил и зацеловывал Инну. Она, в свою очередь, не очень любила эти нежности. Но была безмерно рада такой реакции мужа. Когда рядом человек, полностью разделяющий с тобой и радостные, и тяжёлые моменты, поддерживающий и дарящий надежду на светлое будущее, — это дорогого стоит.

А в Берлине, в доме родителей Генриха, царило спокойствие. Уставшие и нагулявшиеся по ночному городу молодые люди уснули очень быстро, каждый в своей спальне.

Утром Ульяну разбудили тёплые лучи солнца, пробивающиеся сквозь плотную штору. Запах свежесваренного кофе смешался с запахом корицы, которую Альт добавил в напиток.

— Уже проснулась? Доброе утро, Ульяна! Кофе уже готов.

— Доброе утро! Я так хорошо выспалась, мне здесь очень нравится.

— Я рад! — кивнув, сказал он. — Давай завтракать и собираться: у нас много планов.

— По работе?

— По Берлину! — улыбнулся мужчина. — Поторопись, — нежно сказал Генрих.

— А я уже готова! — допивая на ходу кофе, воскликнула она. — Куда поедем?

— Увидишь. За всё это время, что мы работаем вместе, я немного узнал тебя и твои «места притяжения».

— Интересно! И что же меня притягивает, по‑твоему?

— Вода! Реки, озёра, море.

— И ведь действительно так. А как ты это понял?

— Ну, тут не нужно обладать сверхспособностями. Ты часто убегаешь к морю, в корпоративной поездке приходила к воде, чтобы побыть наедине с собой, мечтала увидеть Босфор. А сегодня мы прокатимся по реке Шпрее, увидим Берлин с воды. Думаю, тебе должно понравиться, — воодушевлённо рассказывал Альт.

— Вау! Тогда чего мы ждём? Поехали!

— Только тебя и ждём. Поехали!

Девушка пристегнулась и, предвкушая поездку по реке, улыбалась, пытаясь запомнить каждый момент этого замечательного путешествия по городу её мечты.

Ульяна радовалась каждой капле, попавшей ей на руку брызгами с реки, смеялась и была так счастлива — так счастлива, что даже испугалась: а вдруг что‑то может произойти и всё исчезнет? Потом она прогнала эти мысли, смотрела на Генриха, а он был счастлив вдвойне, видя, как хорошо Ульяне.

— Укрыть тебя пледом? С реки дует, тебе наверное холодно, — бережно поинтересовался Альт.

— Да, я и не заметила, как замёрзла: слишком яркие эмоции.

— Я рад, что ты счастлива.

Ульяна решила поделиться своим страхом о том, что всё хорошее когда‑нибудь заканчивается. Генрих успокоил её, объяснив, что жизнь — это не всегда яркие эмоции и бесконечное счастье. Иногда это рутина и быт, иногда — взлёты и падения.

— Сейчас ты счастлива — наслаждайся этим моментом. Это не значит, что завтра будет всё плохо, но, скорее всего, этот взлёт сменится чем‑то менее ярким. Например, подписанием контракта и ужином у Кристофа, — посмеялся Альт.

— Точно! Сегодня же важный день, а мы тут рассекаем по Шпрее. Мне нужно будет ещё подготовиться к презентации. У Кристофа есть проектор или будем показывать на ноутбуке?

— Вот она, вернулась: чересчур серьёзная и ответственная Ульяна! Успокойся. Покажем на ноутбуке: это не тот человек, который будет искать изъяны и цепляться к каждому слову.

— Хорошо, а то я уже начала нервничать. После подписания контракта мы сразу домой?

— Да. Я взял билеты на завтра. С учётом наших пересадок вернёмся к концу следующей недели. А по возвращении — работа по новому проекту.

Глава 29. Кристоф и Ирма.

Вечером Ульяна и Генрих приехали к Кристофу. Они жили в соседнем районе, и, поскольку мужчины не виделись много лет, было ясно: за встречу они непременно выпьют. Генрих позаботился об этом заранее и вызвал такси.

На пороге их встретила Ирма, жена Кристофа. Она оказалась удивительно милой и приветливой — словно сошла со страниц американского журнала: аккуратные светлые локоны, безупречный маникюр, платье, идеально сидевшее по фигуре, — возможно, даже сшитое на заказ. Дополнял образ милый передник с рюшами. Поймав на нём взгляд Ульяны, Ирма тут же смущённо извинилась и сняла его.

Стол накрыли по-настоящему шикарный: белоснежная скатерть, свечи на длинных серебряных подставках, в центре — ваза с живыми цветами. В доме уютно пахло запечённым мясом и свежей выпечкой.

За ужином Генрих и Кристоф погрузились в разговоры о делах, а Ирма деликатно, будто боясь спугнуть, поинтересовалась у Ульяны, какие у неё отношения с Альтом. В этот раз девушке не было неловко. Она ответила просто, без прикрас:

— У нас чувства, даже взаимные, но пока мы не в отношениях. Возможно, после этой поездки что‑то изменится. До этого я ни с кем не встречалась, поэтому мне немного страшно: а вдруг ничего не получится?

— Ульяна, это ведь не только твоя ответственность. В отношениях находятся два человека, и каждый поддерживает друг друга. Если что‑то пойдёт не так, Генрих достаточно взрослый, чтобы закрыть глаза на что-то или, наоборот, помочь разобраться. Отношения — это как работа, а работать вместе, я поняла, у вас уже хорошо получается. Значит, вы обречены на успех.

— Спасибо, Ирма. Я впервые говорю с кем‑то об этом. Вы внушили мне уверенность. Если до этого дня я ещё сомневалась, то сейчас уверена, что всё получится. А как вы познакомились с Кристофом?

— О, это такая длинная и запутанная история. Вы верите в знаки судьбы?

— Честно говоря, до недавнего времени я отрицала такое, но наше знакомство с Генри, — девушка впервые его так назвала, — заставило меня поверить в это.

— Да, я тоже не верила, что такое возможно, но Кристоф появился в моей жизни неслучайно. С ним я абсолютно счастлива. Моя жизнь не была сказочно прекрасной до знакомства с ним. Возможно, он не первый красавец, но у него золотое сердце. Он прекрасный человек, которого я искренне люблю.

— Да, ваша любовь чувствуется. Вы очень милые и идеально подходите друг другу.

— Спасибо, Ульяна. Я желаю и вам излучать эту любовь.

После ужина Ульяна помогла Ирме с посудой. Они ещё долго говорили о женских премудростях, делились впечатлениями и шептались на кухне. А Генрих и Кристоф просматривали презентацию, подготовленную Ульяной, в гостиной: расположившись у журнального столика в креслах, они изучали материалы. Альт решил сам всё представить. Кристоф уже видел сырые документы, наброски и лишь зачаток проекта — и был готов к подписанию уже на том этапе.

— Ты только посмотри, как точно она передала характер этого проекта, как глубоко чувствует, — говорил Генрих с гордостью в голосе. — Мне так повезло, она ангел!

— Да, я вижу, без всякого сомнения. И это я не только про проект. Я готов подписать контракт с вашей фирмой. Ирме, судя по всему, тоже очень понравилась Ульяна. Будем дружить семьями и строить новое будущее вместе.

— Звучит как тост, — сказал Альт.

— Дамы? Закрепим успех? — выкрикнул Кристоф.

Ирма, закатив глаза, подошла к мужу, наклонилась и аккуратно сказала:

— Крис, не налегай. Завтра будешь мечтать об аспирине.

Они пожали друг другу руки и тут же отпраздновали сделку, звонко чокнувшись бокалами с виски.

Ирма и Ульяна переглянулись: их мужчины выглядели очень счастливыми.

Ульяна на автомате почему‑то сказала:

— Нам, наверное, уже пора? — и, приподняв бровь, посмотрела на Альта.

Он сразу же считал этот взгляд и не стал сопротивляться, чтобы не ставить в неловкое положение ни себя, ни Ульяну, и уж точно не выглядеть глупо в гостях.

Поблагодарив хозяев за тёплый приём, молодые люди вызвали такси и уехали в дом родителей Альта.

Наутро нужно было быстро собираться. Ульяна суетилась, на бегу складывая бутерброды в пакет. Она напевала что‑то себе под нос. Альт спустил чемоданы сверху.

На улице уже ждал Кристоф, чтобы отвезти их в аэропорт. По виду мужчинам было не очень хорошо.

Ульяне так не хотелось покидать этот дом. Она подошла к Генри и аккуратно спросила:

— А мы можем вернуться сюда когда‑нибудь? Мне совсем не хочется покидать этот дом.

Генрих очень удивился, нежно приобнял её и сказал:

— Конечно, можем. Но для этого тебе придётся стать Альт.

Ульяна сразу поменялась в лице и хаотично начала засовывать вещи в чемодан. Вспомнив о Кристофе, она хотела перевести тему с неудобного разговора:

— Некрасиво заставлять человека ждать.

— Вот именно, Ульяна, некрасиво заставлять человека ждать, — посмеялся Генрих, показывая пальцем на себя.

— Ну уж нет! — посмеялась девушка и побежала налегке в сторону машины Кристофа.

Альт, пыхтя от возмущения, с чемоданами долго шёл до машины. Потом остановился, грустно взглянул на дом, вздохнул и сказал:

— Что ж, нам пора!

Дорога домой, обратно во Владивосток, оказалась быстрее, чем до Берлина. Даже несмотря на утомительные пересадки, долгие разговоры и споры в полёте, молодые люди не скучали: слушали музыку, играли в города, пытаясь скоротать время. Они благополучно приземлились и явно очень сблизились за эти дни, проведённые вместе.

Генрих довёз Ульяну до дома, помог с чемоданом и лично вернул её в руки родителям.

— Возвращаю вашу дочь целой и невредимой. Надеюсь, даже немножечко счастливой. Спасибо, что оказали такое доверие мне. Надеюсь, я не подвёл. Всего доброго, — прощался он со всеми, протягивая руку отцу Ульяны.

Ульяна закрыла за Альтом дверь. Уставшая, но очень счастливая, она принялась распаковывать подарки, привезённые из Берлина для родных.

Глава 30. Конец практики.

В этот же вечер в университетском чате пришло сообщение от куратора курса Степана Львовича о том, что до конца следующей недели необходимо сдать отчёты по летней практике.

Это сообщение застало Ульяну врасплох: она совсем забыла, что работа в компании Альта — это всего лишь практика и она так быстро подошла к концу. Девушка не смогла сдержать слёз. На всхлипы тут же прибежала мама.

— Что случилось, девочка моя? Не успела ты вернуться, а уже слёзы. Он обидел тебя чем‑то?

— Ма‑а‑ам, у меня практика летняя кончается, на следующей неделе отчёт нужно сдать, а значит, я больше не буду с ним работать. Почему всё так несправедливо? Я не готова…

— Напугала меня! Ну и бог с ней, с этой практикой. Тебе сейчас о защите диплома нужно думать: последний курс, а ты себе голову Альтом забила.

— Ты не понимаешь, мам…

Но мама всё понимала. Она понимала, что дочь по уши влюблена в него.

— Хватит разводить тут моря и океаны. Иди умойся, будем ужинать: мы приготовили по случаю твоего возвращения.

— Мам, можно я схожу прогуляюсь?

— Как прогуляешься? Ты ведь даже переодеться не успела с дороги.

— Мне очень нужно, я быстро.

— Но если нужно, иди, конечно… — недоумевая, посмотрев на дочь, сказала Наталья Николаевна.

Ульяна стёрла ладонью слёзы и быстро выбежала из дома. «Куда теперь? Что дальше?» — крутилось у неё в голове. Она судорожно набрала Машку.

— Алло, Маш, я влипла…

— Уля? Что случилось?

— Кажется, я влюбилась, да так, что по уши…

— Я же говорила… В начальника? Вы уже вернулись?

— В начальника… Мы вернулись сегодня, буквально несколько часов назад, а Степан Львович написал, что всё, сдавать отчёты по практике, а я не готова… Не готова с ним расстаться.

— А он знает о твоих чувствах? Подожди, давай всё по порядку. Я завтра приезжаю, давай встретимся?

— Давай… Тогда до завтра, — так и не успокоившись, попрощалась Ульяна.

Девушка побрела знакомой дорогой к морю. До этого она не осознавала, как сильно привязалась к Генриху. «Что же теперь будет?» — задавала она себе один и тот же вопрос.

Домой Ульяна вернулась поникшей: праздновать возвращение совсем не хотелось.

— Мам, а мы можем перенести праздничный ужин на другой день? Совсем нет настроения праздновать. Я лучше бы разобрала чемодан и постирала вещи.

— Как скажешь, доченька, — спокойно и понимающе ответила мама.

Впереди были выходные, но Ульяна была им совсем не рада. Она зашла к себе в комнату, открыла чемодан и, перебирая каждую вещь, вспоминала тот или иной момент, связанный с путешествием. Слова Генриха в воспоминаниях Ульяны звучали так громко! Она вновь и вновь прокручивала в своей голове каждый диалог: каждое слово грело и волновало её сердце одновременно.

Следующим вечером вернулась Машка. Они договорились встретиться в кафе недалеко от университета. Девушки так давно не виделись, они обнялись крепко-крепко, а потом плюхнулись на диванчик у окна.

— Странный выбор места. Почему здесь? Напомнить мне, что учёба не за горами? — спросила Машка.

— Оказывается, здесь всё и началось… Помнишь, после распределения ты рассказывала мне про иностранца, который никак на тебя не отреагировал?

— Смутно что‑то припоминаю. А к чему это?

— Это был Альт. Он принёс в тот день мой студенческий.

— Ну ничего себе, вот дела! Значит, вы встретились с ним ещё до того, как ты узнала, что будешь проходить практику у него.

— Да. Понимаю, что в это трудно поверить, и всё это кажется таким невероятным.

— Ну а дальше… Меня интересуют подробности: вы встречаетесь?

— Нет, но в то же время мы с ним стали очень близки. Его намёки на общую фамилию и наше будущее… Я очень боюсь его потерять.

— Он знает о твоих чувствах? Почему я всё из тебя вытягиваю?

— Маш, я в растерянности. Я боюсь, что с этой практикой придёт конец нашим ещё не начавшимся отношениям.

— Уля‑Уля, ты с ним об этом говорила? Что ты раньше времени устраиваешь трагедию?

— Нет. Завтра нам нужно будет поговорить, а я боюсь.

— Да уж, что касается дел сердечных, ты, Ульяна, двоечница.

— И не говори…

Девушки ещё немного поговорили и разошлись по домам.

Выходные быстро сменились буднями, и наконец‑то наступил понедельник. Ульяна уже была на своём рабочем месте и хотела уже начать писать отчёт по практике, который должен был подписать Альт. Но никак не могла сосредоточиться и приступить. Сегодня она должна была сообщить, что доработать она может максимум до конца недели.

Дверь широко распахнулась, и в кабинет бодро вошёл Генрих.

— Ульяна! Ты уже вся в работе? Как прошли выходные? — спросил он.

— Доброе утро, — грустно взглянула на него девушка.

Генрих подошёл к её столу:

— Что случилось?

Девушка приподнялась, отодвинула стул и, чтобы ещё сильнее не волноваться, подошла к окну, встав спиной к Альту. Он подошёл к ней ближе, аккуратно взял за плечи и повернул к себе. Она, глядя на него снизу вверх, начала:

— Моя практика в фирме закончилась. До конца этой недели я должна написать отчёт, а ты его подписать. Мне очень жаль, что не смогу довезти проект Кристофа до конца. И очень жаль, что нам придётся расстаться.

Ульяна готова была расплакаться в эту же секунду.

— Подожди. Если закончится практика, это ведь не значит, что мы должны из‑за этого расстаться.

— Мы не сможем видеться каждый день, и ты не будешь говорить мне: «Доброе утро, Ульяна!» Мы больше не будем проводить время вместе. Нас во многом связывала работа.

— Почему не сможем? Я буду рядом, если ты позволишь. Могу забирать тебя после учёбы, а хочешь — вообще переезжай ко мне?

— Это уж точно будет неправильно… Жить вместе. Я не знаю, я запуталась…

— Давай распутываться. Не будем торопиться. Закончится практика — решим, как поступить дальше. Но я тебя точно никуда не отпущу из своей жизни.

— В том‑то и дело, что и я не хочу из неё уходить.

Молодые люди стояли очень близко друг к другу — так близко, что Генрих не смог совладать с собой и поцеловал Ульяну. Со всей нежностью и любовью, которой было так много в нём. Потом он обнял её, и они ещё некоторое время стояли молча. Это молчание было так красноречиво. А атмосфера только зародившихся отношений окрыляла обоих. Казалось, что вот он, весь мир, как на ладони, что вместе они смогут всё и даже больше. Главное для них — это быть вместе.

— Значит, ты согласна? Этот день — начало наших отношений?

— Согласна! Но давай постараемся не афишировать их на работе?

— Если это действительно для тебя важно… Но, по‑моему, нужно быть слепым и глухим, чтобы не заметить то, что между нами происходит.

Ульяна кивнула, сама понимая это.

— Вот видишь. Когда нужно подписать твой отчёт?

— За сегодня я планирую всё закончить. А про Берлин в отчёте писать?

— Даже не знаю. Твои одногруппники сгорят ведь от зависти.

— Тогда пишу, — улыбнувшись, сказала Ульяна.

И сразу же принялась за него, упустив неофициальные моменты. Спустя полдня он был готов. Альт внимательно изучил отчёт: никаких недочётов он не заметил. Глубоко вздохнул и сказал:

— Приятно было поработать с вами, Калинина Ульяна Савельевна, — и в шутку протянул ей свою большую и тёплую ладонь, чтобы пожать руку.

— Взаимно, — она протянула свою руку в ответ.

Глава 31. Год спустя.

— Я защитилась! Пятёрка! Генрих! Ура!

— Моя милая Уля, я не сомневался в тебе! Ты просто золото! — мужчина с нежностью обнял её.

Ульяна благополучно сдала все экзамены, защитила и получила красный диплом, а вместе с ним — предложение Генриха стать его женой. Она догадывалась, что Альт временит с предложением только из‑за учёбы. Ведь некая договорённость между родителями была ещё тогда, перед поездкой в Берлин. Об этом никто не говорил вслух, но все понимали, что учёба для Ульяны была на первом месте. Молодые люди встречались целый год, и Генрих ждал не меньше Ульяны окончания её университета.

— Пойдём, — загадочно произнёс Альт, взяв её за руку.

Девушка не догадывалась, куда именно её ведут. Они сели в машину и поехали к морю.

Генрих немного нервничал, Ульяна это сразу почувствовала.

— Фух, — наконец он произнёс, выдыхая. — Ульяна! — начал он официально.

Она понимала, что сейчас что‑то будет, и с интересом смотрела на своего любимого человека.

— Ульяна, — ещё раз он повторил, — я целый год думал о том, как пройдёт этот день, но, даже готовясь к этому так долго, я всё равно почему‑то нервничаю.

Ульяна подошла к нему и взяла за руку — аккуратно, чтобы успокоить его. Она смотрела снизу вверх и молчаливо ждала.

— Хочется, чтобы этот день ты запомнила на всю жизнь.

Ульяна улыбнулась и сказала:

— Я его запомню.

— Сейчас, секунду, — он отошёл от неё и взял что‑то из машины. — Вот, — из‑за спины он достал свёрток, похожий на ватман. — Я готовил этот подарок целый год.

Ульяна думала, что он сейчас сделает ей предложение, а он вручил ей какой‑то свёрнутый плакат. Она не спешила его открывать и с непониманием в глазах продолжала наблюдать за Альтом.

— Смелей, открывай!

Бумага этого плаката была тёпло‑коричневого цвета, ближе к персиковому, приятная на ощупь, глянцевая и плотная. Она разворачивала его, не понимая, что это такое. В центре плаката было написано её имя:

Альт (Калинина) Ульяна Савельевна.

Слева от её имени было написано: «Альт Генрих Генрихович».

Вниз уходили ветки и корни обоих семей, занимая крону и пространство под деревом. Над именами молодых людей было пусто.

Ульяна подняла взгляд и спросила:

— Я — Альт?

Генрих улыбнулся, встал на одно колено, вытащил из кармана небольшую коробочку и, открыв её, сказал:

— Калинина Ульяна, станешь Альт? Напишем историю нашей семьи вместе?

Девушка посмотрела на плакат, потом на Генриха, который всё ещё стоял на одном колене, не шелохнувшись. Она подошла к нему, опустилась, чтобы быть на одном уровне, и сказала: