Ульяна

— Кто?

— Сюрприз.

Увидев возле сада машину Генриха, Денис остановился как вкопанный.

— Здравствуйте… А вы что здесь делаете? — потрясённо спросил ребёнок.

— Собираемся ехать домой. Составишь нам компанию? — улыбнулся Альт.

— Это ваша машина? Вау… Я с радостью!

Дорога от сада до дома на машине была в разы быстрее, поэтому, подъезжая к дому, Дениска с тоской оглядел салон:

— А вы к нам зайдёте?

— Нет, разбойник, — тепло сказал Альт. — Подожду здесь.

— Кого? — удивился Денис.

— Меня. Кого же ещё? — ответила за него Ульяна.

— До свидания, — вежливо произнёс мальчик.

Дома Ульяна перевернула все коробки и папки с документами в поисках паспорта.

— Кто‑нибудь видел мой паспорт?!

— В столе, — подсказал отец.

— Точно!

Она вылетела из дома, не слушая, что ей вслед говорила мама.

— Вот паспорт… Я давно никуда не летала…

— Спасибо, что не заставила долго ждать, — по‑доброму улыбнулся Генрих. — Тогда до завтра, Ульяна.

— До завтра.

Машина плавно выехала со двора. Ульяна стояла на крыльце, кутаясь в кофту, и смотрела в даль, пока свет фар окончательно не растворился в сумерках. Мысли путались, подгоняя друг друга, опережая события, торопя тот самый момент поездки в город её мечты.

Глава 20. Родные.

В пятницу, за несколько минут до конца рабочего дня, Ульяна заглянула в кабинет Генриха. Он, как обычно, работал, глядя в экран ноутбука с особой сосредоточенностью.

— Хороших вам выходных, — сказала она, придерживая дверь. — Мы поедем в Черниговку к бабушке. Возможно, удастся что‑то узнать для работы над древом.

— И вам хороших выходных, — подняв взгляд, ответил он. — Надеюсь, ты найдёшь ответы на все свои вопросы.

— Спасибо. А какие планы у вас? — зачем‑то спросила она.

— Планов много, хватило бы времени, — усмехнулся Альт.

— Тогда желаю всё успеть. До понедельника.

— До понедельника, Ульяна.

Она поспешила домой. В квартире царила своя особая атмосфера. Мама собирала продукты по списку, отец ушёл на улицу укладывать вещи в багажник, а Дениска крутился под ногами, пытаясь помочь всем сразу. Когда наконец они отправились в путь, у Ульяны внутри тихо защемило сердце от радости. Она всегда любила эту дорогу, любила ездить к бабушке. Почти двести километров пути — и ощущение, что время здесь останавливается.

Бабушка Анфиса встретила их ещё на улице — будто чувствовала, что родные подъезжают.

— Улечка, милая, деточка моя! — она заключила внучку в крепкие объятия. — Такая взрослая стала… Дай полюбуюсь.

— Бабулечка, родная, — Ульяна прижалась к ней. — Как ты?

— Вот теперь — хорошо. Навестила старушку — и всё сразу стало хорошо.

— Да какая же ты старушка… — с улыбкой сказала Ульяна. — Ты у нас самая молодая.

— Идёмте, идёмте в дом. Пирогов настряпала, оладушки с яблоком, чай заварила с мятой. Пойдёмте, пока всё тёплое.

— Я первый! — крикнул Дениска и вихрем пронёсся мимо всех.

Пока родители разбирали сумки и раскладывали привезённые продукты, бабушка незаметно увела Ульяну в спальню.

— Ну, рассказывай, моя хорошая, — сказала она мягко.

— О чём, бабуль?

— Обо всём. Родители говорят, работаешь в престижном месте.

— Это всего лишь практика, — улыбнулась Уля. — Но место отличное. Люди хорошие, добрые, открытые.

Бабушка кивнула, но взгляд её был сосредоточен на внучке, она внимательно слушала, а потом добавила:

— Хорошо, что добрые. Только помни: иногда за добротой люди прячут то, что не сразу всем покажут. А когда лицо своё настоящее откроют — и сама не поверишь, что мог он таким казаться.

— Надеюсь, это не про них.

— А начальник твой? — прищурилась она. — Какой он человек?

Ульяна задумалась.

— Он… особенный. Я не могу даже объяснить. Словно родственная душа. Понимает и знает всё наперёд. Мы не так долго общаемся, но… он другой. Не такой, как все. Я ещё никогда не встречала таких людей.

Бабушка вздохнула:

— Ох, Улечка… Все они, в конечном итоге, оказываются одинаковыми. Только когда любишь — сердце твоё видит всё иначе.

— Бабуль… ну что ты такое говоришь? Какая любовь?

— Раз возражаешь — значит, точно любишь, — ласково улыбнулась она. — Я рада за тебя. Но всё же будь осторожна. Жизнь — штука непредсказуемая.

— Я хотела бы с тобой поспорить, но, если начну, значит, признаюсь сама себе в этом, а я пока не готова.

Они обнялись друг с другом и сидели так молча. В это время приехала тётя Инна, из гостиной раздавались громкие возгласы и смех.

— Мне кажется, нам пора. Думаю, тебя там ждёт сюрприз.

— Какой ещё сюрприз?

— Мамууулечка, привет! — протяжно сказала Инна.

— Гооосподи! Какие люди! Неужто мне это мерещится?

Они обнялись, тётя Инна поцеловала маму в обе щеки, и все сели за стол. Бабушка, не успев сесть, сразу попросила минуточку внимания.

— Дорогие мои, родные, я счастлива, что сегодня за этим столом мы собрались все вместе. Жаль, что не все мои внуки здесь, и правнуков давно уже не видала, жаль, что нет с нами вашего отца и дедушки, но для меня нет сейчас ничего важнее и главнее того внимания и заботы, которой вы окружили меня, приехав сюда. В свой отчий дом. Дом, чьи двери для вас всегда открыты. Люблю каждого из вас всем сердцем и душой, не забывайте меня, милые.

Многие не могли сдержать слёз. Дениска подбежал к бабушке и крепко её обнял. Мама с Инной хором сказали, что очень любят свою маму.

— Ну всё, теперь кушать! — решил разбавить этот трогательный момент отец Ульяны.

За семейным ужином много говорили о семье, о дедушке. Выяснилось, что бабушка с дедушкой родились и выросли в Иркутске. Учились вместе. Дедушка оказывал знаки внимания бабушке, а она его не замечала. После школы, вернувшись из армии, дедушка пришёл свататься к бабушке Анфисе. Такому статному и возмужавшему мужчине она не смогла отказать. Поженились, обзавелись детьми, какое‑то время ещё жили в Иркутске. А потом деду предложили работу в Черниговке и даже предоставили жильё. Они с двумя детьми переехали туда. Там и остались, и прожили счастливую жизнь.

Ульяна слушала всё как заворожённая, боясь вздохнуть и перебить рассказ бабушки Анфисы.

— Я никогда не слышала этой истории. Почему никто никогда не рассказывал?

— Да кому это интересно, дела давно минувших дней.

— Зря ты так. Мы с Генрихом собираемся сделать родословное древо со стороны папы и мамы, — сказала Ульяна.

— С Генрихом? Кто это такой? — с нескрываемым интересом спросила тётя Инна.

— Это мой начальник, я прохожу летнюю практику в его фирме.

— И твоему начальнику больше нечем заняться, как делать древо твоей семьи?

— Он мне согласился помочь, что в этом такого? — обиженно ответила Ульяна.

— Очень интересная история. А вы, родители, куда смотрите? Не «прохлопайте» свою единственную дочь.

— Мы знакомы с Генрихом, он приличный и воспитанный человек, — сказала мама.

— Внушает доверие, — добавил отец.

— Ну и семейка, — покачав головой, сказала тётя Инна.

— Инночка, идём, помоги мне с посудой, дочка, — схитрив, бабушка позвала тётю на кухню.

— Дочка, ты какая‑то нервная. У тебя всё хорошо? — спросила бабушка Анфиса.

— Мам, как ты сразу поняла?

— Знаю уж тебя немного. Рассказывай.

— Я беременна… Наташе тоже ещё не успела рассказать.

В это время как раз зашла сестра и услышала самую главную новость.

— Я думала, ты умираешь, что случилось что‑то непоправимое, а ты беременна?! — не скрывая своего удивления, завопила Наталья.

— Тише‑тише, девочки, — сказала бабушка Анфиса.

— Ну и ну… — не унималась Наталья.

— Раз теперь вы обе знаете, что мне делать?! — спросила Инна.

Мать обняла обеих своих дочерей и сказала:

— Ничего не делай, поступи, как сердце подскажет. И мужу своему признайся, он у тебя понимающий. Я уверена, что поддержит тебя в любом решении.

— Я, пожалуй, вовсе воздержусь от советов и комментариев, — сказала Наталья. — Ты уже девочка взрослая, решай сама.

Выходные прошли очень тепло и быстро, как и полагается всему хорошему, что с нами происходит. Расставаться совсем не хотелось. Каждая поездка к бабушке создавала внутри Ульяны ощущение, что она по‑прежнему ребёнок, ведь в этом доме она всегда будет внучкой, и неважно, сколько бы ей ни было лет.

Уезжая, она поцеловала бабушку и крепко‑крепко её обняла. А бабушка ей тихо прошептала:

— Приезжайте вместе.

— Хорошо, бабуль. Люблю тебя.

Глава 21. Чувства.

Обычно после таких выходных нужны ещё выходные. Утром в понедельник Ульяна излучала какую‑то решимость, и ощущение счастья не покидало её со вчерашнего вечера.

— Доброе утро, Ульяна! Ты сегодня какая‑то… другая, — поприветствовал её Генрих.

Смутившись, Ульяна начала впопыхах разглядывать и расправлять руками подол платья.

— Доброе. Что‑то не так? — тут же спросила девушка.

— Всё замечательно, Ульяна. Почему ты сразу ищешь какой‑то подвох?

— Просто… мне непривычно. Кажется, что вот‑вот что‑то пойдёт не так.

— Разве я давал повод усомниться в себе? Как твой начальник и просто как человек.

— Вы действительно внушаете доверие. Мои родители вами очарованы.

— А вы?

Но Ульяна не успела ответить. В панике, будто спасаясь от слишком прямого вопроса, она выпалила:

— А я доделала то, что вы просили. И мне сейчас нужно сбегать до разработчиков — зависла новая программа.

— Хм… Тогда захватите и эту папку, пожалуйста, — добавил Генрих, протягивая ей тонкую синюю папку с пометкой «Срочно».

Ульяна тут же выскочила из кабинета. Девушка была не на шутку взволнована. Успокоившись, она зашла к ребятам из IT‑отдела. Никакой зависшей программы не было — это был лишь повод избежать разговора и откровений. Она была уже готова сказать о своих чувствах, но вовремя остановилась и сбежала. Сбежала от своих чувств. Но разве можно сбежать от того, что внутри тебя?

Стыдливо опустив глаза в пол, девушка вернулась на своё рабочее место. Она понимала, что своим ответом задела Альта, но момент был упущен и испорчен. Чтобы снова не столкнуться с начальником и избежать напряжения, она ушла на обед раньше, чем обычно уходил Генрих. Но есть ей совсем не хотелось. Поэтому девушка бродила по улице рядом с офисом, вдыхая прохладный воздух и пытаясь унять дрожь в пальцах.

Она прокручивала в голове тот момент и сочиняла, как могла бы ответить, если бы не струсила. Нервничала и не могла найти себе места. Проветрив голову и вдоволь нагулявшись, Ульяна вернулась в кабинет.

Альт, чувствуя, что давит на девушку, решил дать время обоим успокоиться. В конце рабочего дня, как ни в чём не бывало, они попрощались и разошлись по разным сторонам: он — к машине, а она — на остановку, торопясь забрать Дениску из сада.

Пока они шли до дома, Ульяна решила аккуратно поделиться своими переживаниями с братом.

— Дениска, а тебе нравится кто‑нибудь из девочек в садике?

— Да, есть одна, Ленка.

— А ты ей говорил, что она тебе нравится?

— А зачем? Если мы и так вместе играем, иногда за ручку ходим и в пару вместе встаём.

— Эх, жаль, у взрослых не так всё просто, — вздохнула Ульяна.

— Ты влюбилась, что ли? В Генриха? — спросил Дениска, глядя на сестру с детской прямотой.

— Думаю, отпираться нет смысла. Раз даже ты заметил, то и он, скорее всего, всё знает. Знает и молчит. Сам хотел от меня услышать. Вместо того чтобы первым признаться. Ох, этот Альт.

— Я ничего не понял, — честно признался Дениска.

— Да это я сама с собой. Проехали.

Между родителями и Ульяной уже долгое время держался то ли нейтралитет, то ли полное понимание и благополучие. Во всяком случае, с мамой они больше не ругались, выяснять было нечего. Все были заняты своими делами. Ульяна была увлечена поиском истины, которая уже отошла на второй план. В центре её мыслей был Генрих. Родители тоже уже всё давно поняли: разница в возрасте их немного смущала, но она была не такой колоссальной. Они были спокойны за дочь, но не форсировали события. Лишний раз никто не провоцировал друг друга. Всюду царила тишь да благодать.

Следующим утром Ульяна с нетерпением ждала прихода Альта, чтобы спросить о предстоящей командировке: когда она состоится и что нужно будет взять с собой. Ведь это её первая серьёзная поездка.

— Доброе утро, Генрих! — первой поприветствовала его Ульяна, стараясь говорить спокойно и ровно.

— Оно действительно доброе, Ульяна? — язвительно спросил Альт.

— Что вы имеете в виду?

— Сегодняшнее утро действительно доброе для тебя?

— Да, вполне. А у вас?

— Это от многих факторов зависит. Пока ещё никто не успел меня огорчить, — усмехнувшись, ответил Альт.

— Хорошо. Я хотела бы уточнить некоторые детали предстоящей командировки. Это волнительное для меня событие: я ведь никогда и никуда так далеко не уезжала.

— Слушаю. Что конкретно тебя интересует?

— Когда она запланирована и как надолго?

— Да, ты молодец, что напомнила. Твои документы будут готовы на неделе. Поэтому нам предстоит подготовить все бумаги, проверить и тщательно перепроверить уже готовые, чтобы в следующий понедельник вылететь.

— Уже в следующий понедельник? Так скоро?

— Да. А тебя что‑то смущает?

— Скорее пугает.

— Что тебя пугает?

— Неизвестность…

— Не переживай. Тебе не стоит этого бояться. Лучше не думай об этом. Я уверен, что тебе очень понравится Берлин.

— Я очень надеюсь.

— Тогда вперёд. У нас есть неполная неделя на подготовку.

— Хорошо, сейчас же займусь документами.

— Не перетрудись. Мне пригодится ещё твоя светлая голова во время переговоров.

— Постараюсь, — смущённо ответила Ульяна и отвернулась к окну.

Уже через неделю произойдёт то, ради чего девушка столько лет училась на лингвиста. Её действительно пугала эта неизвестность. Эти отношения между ней и Альтом… Она боялась остаться с ним наедине, боялась его и своих чувств, ведь это логично, что скоро им придётся поговорить об этом.

Уйдя с головой в работу, она снова чуть не пропустила обед, но вовремя вспомнив, поспешила в кафе. Ребята уже заняли столик, и Ульяна присоединилась к ним. Макс, главный сплетник отдела, был уже осведомлён о предстоящей поездке девушки в Берлин вместе с начальником и решил всё‑таки уточнить:

— Уль, а правда, что ты с Альтом? — с намёком в голосе спросил парень, внимательно наблюдая за её реакцией

— Что я с Альтом? — невозмутимо переспросила девушка.

— Что вы с ним поедете в Берлин.

— Откуда у тебя эта информация?

— Алина с ресепшена. Она всё про всех знает. Альт ей сказал, чтобы она заказала вам билеты на понедельник.

— Ого, как у вас тут оперативно распространяются слухи.

— Значит, это неправда? — вклинился в разговор Иван.

— Это правда. Мы улетаем в Берлин подписывать документы с заказчиком.

— Только подписывать? — ревностно поинтересовался Иван.

— Только подписывать! — резко обрубила диалог Ульяна.

Иван ревновал девушку к начальнику, но ничего не мог поделать. Очевидно, что у Ульяны и Генриха какая‑то симпатия. И предстоящая поездка буквально убивала Ивана морально.

Глава 22. Серьезный разговор.

Вечером того же дня Ульяна объявила родителям, что в следующий понедельник они с Генрихом летят в Берлин подписывать документы с заказчиком.

— Только вдвоём?! — удивлённо спросила мама, моментально отложив все свои дела в сторону.

— Да, заказчик — его друг, и он ждёт нас в гости, — сглаживая разговор, отвечала девушка.

— А не лететь ты можешь?! — не унимаясь, спрашивала мама.

Её реакция вполне понятна: она переживала за дочь.

— Мам, ну почему ты всегда так? Нет! Не лететь я не могу, потому что, во‑первых, это моя мечта, а во‑вторых, я действительно этого хочу. И полечу, даже если мне придётся с тобой поругаться! — почти перейдя на крик, сказала Ульяна.

— Дочь, не кипятись, — чувствуя напряжение, вступил в разговор отец.

— Не работает это так, пап. Вы пока переваривайте информацию, а я — собираться.

Ульяна ушла к себе в комнату, отказавшись от дальнейшего разговора с родителями.

— Я, мягко говоря, ошарашена, — продолжала мать, обращаясь к отцу.

— Это деловая поездка, что тут такого? — спросил отец.

— Что тут такого? Что тут такого? Твоя дочь полетит в другую страну со взрослым мужчиной. Произойти может что угодно, — не скрывая эмоций, ответила мама.

— Дорогая, успокойся, пожалуйста. Если всегда думать о плохом и только о плохом, можно сойти с ума.

— Не успокаивай меня!

— Хорошо. Не успокаиваю. Но я считаю, что лишать Ульяну поездки мы просто не имеем права.

— А потом она приедет и скажет, что беременна или что он её обидел. Как ты потом заговоришь?

— С чего ты решила, что именно так должно произойти?

— А с чего ты решил, что можешь один решать и разрешать ей ехать неизвестно куда, неизвестно к кому и неизвестно с кем?

— Пойду я, пожалуй. Поговорим завтра: сегодня на адекватный диалог ты не настроена.

У Натальи Николаевны затряслись руки. Ей казалось, что чем громче она говорит, тем меньше её слышат. А кричала она от бессилия. От того, что всё уже давно решено. От того, что никакого влияния на эту ситуацию она не может оказать. От того, что её дочь стала достаточно взрослой, чтобы брать ответственность за свою жизнь и поступки самостоятельно. Это был материнский бунт. Переход на новый уровень, к которому она ещё не была готова.

Наутро никто ещё не был готов к продолжению вчерашнего разговора: мама не смогла найти нужных аргументов, Ульяна твёрдо стояла на своём, а отец хотел мира и спокойствия.

Придя на работу, Генрих сразу заметил что‑то неладное. Ульяна не умела скрывать свои эмоции — всё сразу было на лице.

— Ульяна, здравствуй! Что у тебя случилось? — сразу же спросил Генрих.

— Здравствуйте. Даже не буду пытаться что‑то выдумывать. Вчера мы поругались с мамой из‑за поездки. Она категорически против. Причём бесповоротно.

— Давай я поговорю с ней, всё объясню, успокою?

— Думаете, вы сможете её переубедить?

— У меня нет другого выхода: билеты уже куплены, работа полным ходом. Мне проще уговорить её, чем всё отменить.

— Попробовать, конечно, можно, но я не уверена.

— Во мне? Или в том, что получится?

— В том, что получится. И давайте дальше не будем продолжать. Я сама на нервах.

— Понял. Сегодня я могу поговорить с Натальей Николаевной?

— Давайте попробуем. Я предупрежу её.

— Хорошо. А ты, пожалуйста, не думай об этом, сконцентрируйся на работе.

— Спасибо.

Ульяне удалось отвлечься от мыслей и поработать. Работа действительно спасала.

В конце рабочего дня они спустились вдвоём вниз, и у ресепшена их заметили сотрудники почти из всех отделов: и Алина с ребятами‑разработчиками, и уборщица Мария Петровна. Генрих и Ульяна попрощались со всеми. Он придержал дверь, чтобы Ульяна вышла, и, вместе сев в машину, они уехали. Всё это было видно сквозь зеркальные окна здания. Всё это стало темой для обсуждения, но уже за их спинами.

Забрав Дениску из садика, они зашли в кондитерский магазин за тортиком к чаю и уже подъехали к дому Ульяны. Увидев на пороге Генриха с тортом, Дениску и Ульяну, мама онемела. Хоть Ульяна и предупредила, но, видя их вместе, женщина снова завелась.

Савелий Михайлович поздоровался за руку с Генрихом и пригласил войти. Собравшись за одним столом, разговор начал Альт:

— Я понимаю ваши переживания и волнения. Вы, как родители Ульяны, имеете полное право мне не доверять. Но я — человек слова. И клянусь, что с вашей дочерью ничего страшного не произойдёт. Обещаю отвечать за неё головой. Эта поездка очень важна для моей фирмы, так же как и для Ульяны. Я знаю, что она мечтала побывать в Германии. И эта возможность сейчас появилась. Она — ценный сотрудник. Вы воспитали замечательную дочь. Позвольте нам съездить в эту командировку. Мы будем на связи 24 часа в сутки: можете звонить и мне, и ей. Я полностью беру на себя ответственность за Ульяну. Обещаю вам, что всё будет хорошо.

— Вы не в тех отношениях, чтобы вдвоём ехать в чужую страну и уж тем более брать за нашу дочь ответственность, — обрубила мама.

— Это не чужая страна для меня. Какие должны быть у нас отношения, чтобы вы со спокойной душой отпустили Ульяну?

— Это я хочу спросить у вас: в каких вы отношениях? — вопрошающе, чуть приподнявшись, спросила мама.

— Честно говоря, на этот разговор я сегодня не был настроен, но скажу всё как есть. Мне действительно очень нравится Ульяна — не как сотрудник, а как девушка. Я чувствую, что между нами это взаимно. Но я не хочу торопить события. И, если для вас это важно, я могу сейчас предложить Ульяне стать моей девушкой или, наоборот, подождать нашего возвращения из Германии. Клянусь, что даже пальцем не трону её в поездке.

— Подождём возвращения и после вернёмся к предложениям, — сердито сказала мама.

— Может быть, кто‑то спросит моё мнение? Или я ничего не решаю? Разве речь идёт не обо мне? Не о моих чувствах? — возмущённо спросила Ульяна.

Савелий Михайлович молча встал и пошёл за коньяком. Достал рюмки и лимон. Также молча налил две рюмки и протянул Генриху одну из них, чтобы тот выпил с ним. Альт не стал сопротивляться. Следом за первой последовала вторая — также молча и совсем не корчась. Потом — третья. И, наконец, набравшись храбрости, отец сказал:

— Я не против ваших отношений, но решить вы должны сами между собой, а не под давлением сложившихся обстоятельств. Решайте сами: сейчас или потом. Я даю отцовское добро. Наталья Николаевна тоже примет вашу сторону, но чуть погодя: я знаю её уже много лет. Мы просто очень любим свою дочь и переживаем за её будущее. Отвечаешь за неё головой, как и обещал, — и сейчас, и потом, и всегда.

— Понял. От слов своих не отказываюсь.

— Вот и договорились.

Они пожали друг другу руки, и Генрих тактично удалился из квартиры, попрощавшись.

Глава 23. Напряжение.

После того как Генрих ушёл, в квартире Калининых повисла давящая тишина. Ульяна была растеряна. Наталья Николаевна была недовольна решением отца. Они все сели на диван, и девушка прервала тишину своими словами:

— Родители! Я не знала, что сегодняшний разговор повернёт в такое русло. Для меня это тоже было неожиданно. Но Генрих прав: я очень долго не могла самой себе признаться в том, что действительно испытываю к нему чувства. Сегодня мне даже стало легче от того, что все обо всём узнали. Но мы с ним не встречаемся. Наши отношения сугубо деловые. Да, мы с ним говорим о многих вещах, не касающихся работы, но это максимум. Я вас уверяю, что в этой поездке всё будет так же: мы едем не отдыхать, а работать. Пожалуйста, услышьте меня, поймите и отпустите.

— Папа тебя уже отпустил — без моего согласия.

— Перестаньте, пожалуйста, делить родительские права. Я вас обоих люблю и ценю.

— Езжай, раз всё уже решили. Но будь, пожалуйста, осторожна. Не на месте моё сердце, — уже спокойнее сказала мама.

— Спасибо, мам, спасибо, пап. Люблю вас, родители. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, дочь. И мы тебя любим, — вместе ответили родители.

Следующим утром Генрих не поприветствовал девушку, как обычно: его не было на своём рабочем месте, машины у здания тоже не было. Ульяна не понимала, почему его ещё нет. Может, что‑то произошло? Или вчерашний разговор вывел его из строя? Не найдя объяснений, она спустилась вниз к Алине.

— Алин, привет! А Генрих сегодня ещё не приезжал?

— Вы разве не вместе приезжаете и уезжаете? — загадочно спросила девушка, намекая на отношения.

— Нет. Вчера мы уехали вместе, чтобы урегулировать некоторые вопросы по поводу командировки, — совершенно ровно сказала Уля.

— Сегодня его ещё не было. Он предупредил, что будет к обеду.

— Тебя предупредил? — удивилась она.

— Да, чтобы никаких встреч утром я не назначала.

— Спасибо, Алина.

— Не за что.

Позвонить самой и уточнить она побоялась: вдруг у него что‑то важное. Поэтому с нетерпением ждала обеда и его возвращения.

После обеда, в приподнятом расположении духа, Генрих зашёл в кабинет.

— Ульяна, как твои дела?

— Здравствуйте. У вас что‑то случилось?

— Нет, всё замечательно. А почему ты спрашиваешь?

— Вас не было утром, я подумала, что‑то произошло.

— Утром я забирал машину, которую оставил у твоего дома вчера. Мы ведь выпили с твоим отцом — за руль я не сел, решил прогуляться.

— Значит, всё хорошо?

— Конечно. А у тебя всё хорошо?

— Да, всё прекрасно. Родители разрешили ехать. Спасибо вам.

— Всегда пожалуйста. Как подготовка? Документы в порядке? Ты скинула на флешку?