Ульяна

— Спасибо, я наелась, — тихо сказала она. — Всем спокойной ночи. Увидимся завтра.

— Тебя проводить? — одновременно спросили Генрих и Макс.

Кто‑то громко расхохотался от синхронности молодых людей, но сразу замолчал, когда все взгляды были устремлены в его сторону.

— Дойду сама. Спасибо. Оставайтесь.

Она ушла. Коллектив постепенно переключился на танцы и разговоры между собой, ещё некоторое время обсуждая случившееся. Ульяну одолевало двоякое чувство: жалость к Ивану и неприятный осадок от его слов. Что касается Генриха… Всё происходящее ей казалось выдуманным и ненастоящим. Как будто читаешь книгу и наблюдаешь за героями, за их постепенным притяжением — или это она тоже придумала?

Ульяна села на скамейку у корпуса и с надеждой посмотрела в небо.

— Облачно. Звёзд не видно, — прозвучал знакомый голос из темноты.

Она вздрогнула от страха или удивления.

— Складывается впечатление, что вы везде, где я.

— Это плохо? — спросил он и подошёл ближе. — Я решил убедиться, что ты дошла до номера. Темно ведь, и ты совсем одна.

— Не плохо… Даже приятно.

— Если хочешь ещё посидеть здесь, накинь мою кофту.

— Совсем не холодно. Не стоит.

— Только кажется. Ветер холодный. Возьми, — и накинул на её плечи огромную, по её меркам, кофту.

Она послушно укуталась и села, обняв обеими руками колени. Кофта пахла чем‑то тёплым и знакомым — может, утренним кофе, или его духами, вперемешку с запахом моря. Он смотрел на неё с особым трепетом, наблюдая, как постепенно розовеют щёки от тепла и смущения.

— Спасибо, — тихо сказала Ульяна. — Я могу спросить у вас кое‑что?

— Всё, что угодно. Я слушаю.

— Помните, вы искали информацию о моём дедушке… о корнях? Я решила составить родословное древо. И помочь мне, наверное, можете только вы. Я понимаю, что это выглядит странно. И вам, возможно, это ни к чему, но я очень…

— Я помогу, — перебил на полуслове Генрих.

— Только… зачем это вам?

— Тебе нужна помощь или нет?

— Нужна. Очень.

— Значит, договорились.

— Договорились. Вот ваша кофта… В ней действительно тепло. Я пойду, уже поздно.

— До завтра, Ульяна. Оставьте её себе.

Он развернулся и хотел уже уйти, но всё‑таки дождался, когда в номере у девушки загорится свет.

Глава 16. Вода.

Весь прошлый вечер тётя Ульяны — Инна — была озадачена новостью о беременности. У неё совсем вылетело из головы, что звонила сестра и просила навестить маму. Рассказать мужу о новом статусе она так и не смогла. Как обычно, они поужинали вдвоём, поговорили на отвлечённые темы и легли спать. Она изо всех сил старалась выглядеть так, словно ничего не произошло. Но, живя каждый день с родным человеком, сразу замечаешь малейшие изменения в поведении. Её муж, Матвей, с огромным уважением относился к личным границам и не стал донимать уставшую жену расспросами.

Матвей Андреевич, так величали его подчинённые, — мужчина в годах, уже седовласый, крепкого телосложения. Занимал должность директора сети небольших магазинов сантехники.

На утро Наталья Николаевна сама позвонила сестре:

— Алло, Иннусь. Как там у вас обстановка? Приедете?

— Привет. Я совсем забыла… Слушай, у меня тут такие новости, но это не телефонный разговор. Я приеду в выходные, но одна. У Матвея будут рабочие поездки по областям, он как раз завезёт меня.

— Ну что, даже не навестит тёщу?

— Ему правда некогда… На работе я договорилась, возьму отгулы на пару дней. Или лучше больничный взять?

— Инна, что случилось?

— Всё при встрече…

Инна была непростым человеком: строгой и требовательной ко всем и в первую очередь к себе, немного отстранённой, резковатой. Но, несмотря на всё это, была хорошей тётей и бабушкой для своих трёх внучат. На тот момент женщине было уже больше пятидесяти лет.

Инна была выше Натальи и даже выше своего мужа Матвея. Спортивная, немного угловатая, всегда быстро ходила, следила за здоровьем, употребляла БАДы, думая, что они ей на пользу, и вела здоровый образ жизни. Работала в реабилитационном центре. В основном носила спортивную одежду, ценила практичность. Внешне с сестрой почти не похожи: ни цветом глаз, ни цветом волос, и уж точно не похожи характерами. Наталья и Инна никогда не соревновались, но тонкий холодок недопонимания тянулся между ними с детства.

Утро в загородном клубе началось с запланированной зарядки. На поляне возле корпусов собрался весь коллектив. Кто‑то едва проснулся, кто‑то был чересчур бодр и энергичен, а кто‑то явно неловко избегал взглядов и чувствовал себя отвратительно — это был Иван.

— Доброе утро, коллеги! — бодро произнёс Альт.

— Доброе утро, — раздалось в ответ хором.

Макс посмеивался с кем‑то из ребят, специально показывая неправильные упражнения. Девчонки из отдела маркетинга фотографировали друг друга для социальных сетей. Ульяна прилежно и сосредоточенно повторяла движения.

Когда зарядка подошла к концу, Генрих подошёл к ней:

— Какие у тебя на сегодня планы?

— Пока не думала. Есть какая‑то программа? И где заказчики?

— Они организовали эту дружескую поездку, но у них появились срочные дела, и им пришлось покинуть страну.

— Жаль… А какие планы у вас?

— Выпить кофе. Пойдём?

— А если я не соглашусь? — хитро прищурилась она.

— Тогда я очень расстроюсь и отправлю Макса составить тебе компанию.

Ульяна улыбнулась:

— Согласна. Только без Макса.

Они поспешили к кафе, пока туда не сбежался весь офис.

— По‑моему, чудесное начало дня, — сказала Ульяна, вдыхая аромат свежесваренного кофе.

Она закрыла глаза, обняла обеими руками бумажный стаканчик, сделала глоток и продолжила:

— Восхитительный кофе, природа, вода… Она всегда успокаивает и наполняет силой. Идеальный рецепт счастья.

— Как мало нужно человеку для счастья. Почему вода? Её ведь слишком много и в городе.

— Люди стремятся к морю, когда живут далеко от него. А я стремлюсь, даже когда оно рядом. В воде есть что‑то особенное, что‑то… моё.

— Я тоже немного море, — усмехнулся Генрих, посмотрев Ульяне прямо в глаза.

— Сегодня ваше море спокойное. В ваших глазах штиль. А вчера вечером они были сине‑серыми.

Его зрачки резко расширились, когда он смотрел в глаза Ульяне.

— Мама раньше легко считывала мои эмоции по цвету глаз. Не думал, что кто‑то ещё сможет так.

— Мама вас чувствовала.

— Да…

— А моя мама делает это профессионально каждый день. Такая у неё работа.

— Она очень тебя любит и переживает. Её можно понять.

— Я знаю.

Он помолчал, оглядывая девушку, потом добавил:

— Я тоже за тебя переживаю. И чувствую ответственность перед твоими родителями. Когда ты работаешь — и сейчас, когда мы здесь.

— Это не обязательно. Вы не обязаны.

— Не обязан, но чувствую, что должен быть рядом.

Ульяна на секунду замерла, не зная, что ответить.

— В таком случае… я не могу вам это запретить.

Понимая, что этот разговор заходит в тупик и смущает этим девушку, он тут же добавил:

— До вечера я занят по работе. Надеюсь, ты найдёшь, чем себя занять.

— Я сама о себе позабочусь. Может, я могу чем‑нибудь помочь с работой?

— Лучше отдыхай. А вот в понедельник действительно будет много работы.

— Хорошо. Тогда до вечера.

— Хорошего дня, Ульяна.

Они допили кофе и разошлись. Ульяна решила позвонить родителям и узнать, как себя чувствует Дениска.

— Мам, привет! Как ваши дела? Как здоровье у Дениски?

— Привет, доченька! У нас всё хорошо, Дениска передаёт тебе привет и ждёт дома. Температуры больше нет. Расскажи лучше, как ты проводишь время?

— Вчера был сумасшедший день: приехали, заселились. С Генрихом катались верхом на лошадях. Вечером — шашлыки. Скучать некогда.

— Как верхом? Сама?

— Мам, не волнуйся. Генрих меня сопровождал, вечером проводил до корпуса. Всё хорошо. Мне уже надо бежать, ребята зовут. Целую. Пока!

Ульяна поспешила закончить разговор, чтобы избежать лишних вопросов.

— Ну, как там наша Улечка? — спросил Савелий Михайлович.

— Говорит, всё хорошо: Генрих и провожал, и сопровождал…

— И прекрасно, — ответил папа Ульяны. — Он воспитанный, взрослый человек. Успокойся уже.

— Ладно. Пойдём, может, прогуляемся до моря? Дениске свежий воздух тоже необходим.

— Денис? Пойдём выгуливать твоих муравьёв?

— Конечно, да! Я мигом! — соскочил ребёнок.

— Опять эти муравьи… — закатывая глаза, вышла из кухни Наталья.

— Ну, Наташ, дети не всегда будут детьми. Пусть играет.

— Одна пусть отдыхает с начальником, другой пусть играет с муравьями… Какой ты добрый и мягкий.

— Я не мягкий, я справедливый.

— Я готов. Вы скоро? Жарко же! — нетерпеливо крутился Денис в коридоре.

Семья направилась к остановке. И вода — будь то озеро или море — снова становилась частью этой истории.

Глава 17. Возвращение.

Весь день Ульяна провела на свежем воздухе, устроившись с книгой у воды. Ветер трепал страницы, будто подглядывал, что происходит в книге. Девушка наконец смогла вынырнуть из круглосуточных мыслей о Генрихе, о работе, обо всём происходящем в её жизни. Она читала сосредоточенно, долго, вчитываясь в каждый эпизод — ей давно не удавалось полностью погрузиться в чужую историю. Ей удалось не думать об Альте. Совсем.

К вечеру в загородном клубе стало оживлённее. Коридоры наполнились голосами. Сотрудники собирались устроить на берегу прощальный вечер. Несли пледы, термосы, остатки еды с ужина. Макс принёс гитару. Уже в темноте развели костёр, и огонь ярко окрасил лица собравшихся тёплым светом. Ульяна с удовольствием присоединилась к ним. Генриха не было.

«Наверное, работает», — подумала она.

Максим сел на бревно и звонко ударил по струнам. Коллеги сразу подхватили знакомый мотив песни — громко, не стесняясь ни себя, ни других. Даже обычно тихая Оксана громко выкрикивала припев, словно выступала на фестивале.

На этот шум пришла администратор клуба и серьёзно сказала:

— Вы потрясающе поёте, но не все постояльцы довольны. Можно чуть тише?

Все дружно рассмеялись и пообещали исправиться, но продолжили петь так же громко.

Огонь освещал всё вокруг. Казалось, что в этом огне сгорали переживания, обиды и тени прошлых мыслей. Ульяна смотрела на пламя и чувствовала, как что‑то внутри неё меняется, становится легче и лучше.

«Сегодня начинается что‑то новое», — решила она для себя.

Сладко зевнув, она попрощалась с коллегами и отправилась спать.

Утром она снова пришла на зарядку. На площадке было шумно. Оксана жаловалась, что совсем не выспалась, а Макс подшучивал над ней, мол, она слишком высоко поёт. Ульяна искала глазами Альта, но и тут его не было.

После зарядки она взяла уже по привычке кофе и пошла к озеру. Он стоял к ней спиной.

— Доброе утро, Ульяна, — сказал Генрих, не поворачивая головы. — Уже успела размяться?

— Доброе. А как вы узнали, что это я?

— Почувствовал… Как прошёл твой вчерашний день? Не скучала?

— По вам?

— В целом, — поправил он с лёгкой усмешкой.

— Тогда — нет, не скучала. Я читала, а вечером мы пели песни под гитару.

— Я слышал.

Он произнёс это так, словно из‑за этих песен он не смог поработать.

— А почему вы не пришли?

— Было много работы. Мне непозволительно много отдыхать.

— Я так и думала. Во сколько у нас отъезд?

— Ты уже собрала вещи?

— Да, ещё вчера.

— Тогда можем ехать хоть сейчас.

— А остальные?

— Их заберёт автобус. Мы будем уже в городе — тебе не придётся ехать с сумкой от офиса.

— Тогда… поедем, — сказала она неожиданно уверенно.

Генрих и Ульяна дошли до номера, он забрал её вещи, и они пошли в сторону парковки, цепляя взгляды всех, кто попадался им навстречу.

Сев в машину, она аккуратно пристегнулась и украдкой ущипнула себя за руку. Воздух в салоне пах кофе и духами Генриха: древесно‑табачный аромат вперемешку с тонкими нотами цитруса обострял обоняние. Снова возникло чувство, будто происходящее — не взаправду. Фоном играла музыка — тихая, мягкая, словно созданная для долгих бесед по пути.

— Можно вопрос? — стесняясь, начала она. — Скорее всего, глупый…

— Попробуй.

—Вы всех сотрудниц подвозите домой?

Он повернулся в её сторону и поднял бровь — то ли от удивления, то ли от внезапности и абсурдности вопроса.

— Я не подвозил ещё никого, — уверенно ответил он. — И тебя не подвожу, а везу домой, к семье. Это совсем разные вещи.

Она кивнула и опустила глаза.

— А если бы я сказал «да» — что бы изменилось?

— Из машины я бы, конечно, не выпрыгнула… Но было бы неловко.

— А сейчас не неловко?

— Немного…

Некоторое время они ехали молча, пока Генрих не спросил:

— Итак. С чего бы ты хотела начать своё родословное древо?

— С начала, — улыбаясь, ответила она.

— Прямо с истоков?

— Это вряд ли возможно. Поэтому хотя бы с прадеда, ну и там, как получится.

— Это уже реальнее, — сказал он и провёл рукой по подбородку, словно у него есть борода. — Помогу тебе, но только в свободное от работы время. В выходные, например.

— Но… у вас же нет выходных.

— У меня — нет. А у тебя — есть.

Ей стало внезапно смешно. Он взглянул на неё и сам улыбнулся.

— Меня уже распирает от любопытства и желания быстрее начать.

— Или от смеха? Всему своё время.

Когда машина остановилась у дома, он сказал:

— Вот мы и приехали. Надеюсь, тебе понравились эти выходные?

— Понравились? Не то слово. Меня переполняют эмоции. Спасибо вам. И заказчикам. Я бы их поблагодарила лично, но не знаю, когда они вернутся.

— Обязательно ещё поблагодаришь.

Она уже взялась за ручку дверцы, но вдруг обернулась.

— Передавай родителям привет, — сказал Альт, поймав её растерянный взгляд.

— Передам. До завтра.

Она вышла. Машина плавно отъехала. Тепло растекалось по её телу, а на лице повисла тихая и глупая улыбка. Приведя себя в чувства, она направилась к подъезду.

Глава 18. Корни.

Дома Ульяну уже ждали родители. В квартире царила привычная суета: родители разбирали сумки с моря, вовсю гудела стиральная машина, а на кухне уже начинал посвистывать чайник, норовя выплеснуть из носика капли кипятка. Каждый был занят делом, но в этой суматохе чувствовалось домашнее тепло.

— Привет, семья, я дома! — громко объявила Ульяна, снимая обувь.

— О, доченька! — первым подошёл папа. — Как добралась? Как отдохнула?

— Прекрасно. Отдохнула, перезагрузилась, гуляла, читала, даже пела песни у костра. Зарядилась положительными эмоциями надолго.

— Звучит как сказка, — сказала мама, выходя из кухни и по привычке вытирая руки о фартук.

— А как вы провели время? Где мой любимый брат‑пират? — спросила Уля, оглядывая квартиру.

— Как только спала температура, мы решили съездить к морю: свежий воздух прекрасно влияет на здоровье, — ответил папа, поправляя очки, словно строгий профессор.

— А ещё я нашёл улитку, она такая классная! — выкрикнул Дениска из комнаты, неся трофей на вытянутой руке.

— Идём сюда, юный натуралист! — рассмеялась Ульяна и крепко обняла брата. — Я так по тебе скучала!

— И я скучал, — буркнул Денис. — Улитку раздавишь — и меня вместе с ней.

Мама присела на диван, выждала минутку и начала:

— Мы решили: в следующие выходные едем все вместе к бабушке. Тётя Инна взяла отгулы. Ты поедешь? Или у вас было что‑то ещё запланировано на выходные?

— Конечно, поеду! Мам, какие могут быть планы у меня на выходные? — удивлённо спросила Ульяна.

— Ну, поездки какие‑нибудь корпоративные или ещё что‑то…

— Не каждую же неделю. Ты не в духе? Что‑то случилось?

— Да Инна… Говорит какие‑то новости, что‑то про больничный. Странно как‑то. Переживаю.

Ульяна подсела к маме на диван, легонько приобняла её и сказала:

— Что толку сейчас гадать? Наступят выходные — узнаешь всё. У вас будет много времени, чтобы поболтать. Если бы было что‑то важное или страшное, она сказала бы сразу.

— Да, ты права. Какая ты у меня уже взрослая девочка, а я всё ещё думаю, что ты ребёнок.

— Все мы дети для своих родителей, — добавил папа.

— О! Пап, кстати… — она сбегала за блокнотом. — Вот, смотри: с твоей стороны — папа Михаил Петрович Калинин. Его жена, твоя мама, Тамара Яновна. Откуда они родом?

Папа задумался, почесал затылок и снял очки.

— Они из Польши, из Варшавы. Какое‑то время там жили, потом переехали в Россию.

— А твои бабушка и дедушка? Пётр и Мария?

— Они тоже оттуда. Хотя, может, жили и не в самой Варшаве.

— Значит… у нас польские корни? И искать информацию нужно не в Германии? — расстроилась Уля.

— Почему ты думаешь, что мы как‑то связаны с этой страной? Или тебе хочется быть с ней связанной?

— У меня ощущение, что я должна там быть… Ну, или побывать. Какая‑то внутренняя потребность, что ли, — пожав плечами, сказала Ульяна.

— Какие твои годы, дочь… Побываешь, — пытаясь поддержать, сказала мама.

— В любом случае придётся подключать Генриха. У него есть знакомый в архиве, и как раз в Польше — он говорил за ужином, я помню. И снова все пути ведут к нему… — вздохнула девушка.

— Может, чаю выпьем? С печенюшками? — предложил папа.

— Ну если только с печенюшками, — улыбнулась Ульяна.

— А мне малиновое варенье в кружку, две ложки! — оживился Денис.

Все дружно из гостиной перешли на кухню. Ульяна грустила: ей хотелось самой узнать всё, не прибегая к чужой помощи. Но, не имея такой возможности и необходимых связей, ей приходилось отвлекать Альта от работы своими просьбами. При этом она понимала, что становится зависимой от него — пусть и в своей наивной затее.

Внезапно Ульяна посмотрела на маму и спросила:

— А тётя Инна приедет со своими детьми?

Мама рассмеялась:

— Детьми? Ты когда их видела последний раз? У них у самих уже дети.

— Ого… — удивилась Уля. — Мы так редко общаемся…

— Да, жизнь разбросала, — тихо сказала мама. — Поднимешь голову — лето, опускаешь — уже зима. И так год за годом.

Ульяна снова достала свой блокнот.

— Мам, расскажи мне про своих родителей. Я буду записывать.

— Что мне тебе рассказать… Ты знаешь столько же, сколько и я. Мама — Анфиса Алексеевна. Вышла замуж за Захарова Николая Павловича. У них родились две девочки: сначала Инна, потом я.

— Они всю жизнь прожили в Черниговке? — уточнила Уля.

— Мы родились там. А вот жили ли они там с молодости — не знаю. Это военный гарнизон, там всю жизнь летали вертолёты.

— Дедушка Николай был лётчиком?

— Он был техником, обслуживал летательные аппараты. Был очень грамотным человеком в своём деле.

— Ого, а я ведь совсем не помню, — с досадой сказала Ульяна.

— У бабушки вроде была фотография. Ты на руках у деда, рядом с КПП.

— Хорошо, спрошу у бабушки при встрече. Спасибо… — улыбнулась Уля, закрывая блокнот. — Что‑то я устала. Слишком много информации и разных эмоций. Пойду спать.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — настороженно поинтересовалась мама.

— Да, всё в порядке. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, доченька, — почти одновременно ответили родители.

Ульяна ушла в свою комнату, а за дверью ещё долго слышался тихий мамин голос и низкий, спокойный голос папы — они обсуждали, как быстро растут дети и как неожиданно возвращается прошлое, стоит лишь начать его приоткрывать.

Ночью Ульяне снилось море — не то, к которому она ездила с семьёй, а чужое, далёкое, с незнакомым берегом. Будто она шла вдоль кромки воды, а волны шептали ей обрывки фраз на непонятном языке. Проснулась она рано, с ощущением, что сон был не просто сном, а чем‑то вроде подсказки.

Первым делом она достала блокнот и перечитала записи. Взгляд зацепился за фамилию «Калинин» — и вдруг Ульяна вспомнила: в старом альбоме, который хранился на антресолях, была целая страница с пожелтевшими фотографиями и подписями. Она тихонько достала альбом, стараясь не шуметь, и принялась листать.

На одной из фотографий она увидела молодого мужчину в форме — очень похожего на её деда. На обороте было выведено аккуратным почерком: «Михаил Петрович. Варшава, 1948». Рядом — ещё одна надпись, едва читаемая: «Переезд. Начало новой жизни».

Ульяна замерла. Это была первая настоящая зацепка.

Глава 19. Командировка.

Как обычно, девушка отвела брата в сад и поспешила в офис. У входа никто не поджидал — и это её обрадовало. За выходные она успела соскучиться по офисной суматохе. Когда она вошла внутрь, администратор Алина, поправляя свои идеально уложенные волосы, улыбнулась:

— Доброе утро, Ульяна! Ты такая посвежевшая!

— Доброе, Алин! Спасибо, всё благодаря выходным, — кивнула девушка. — А ты почему не поехала?

— Были неотложные дела, — с грустью в голосе сообщила Алина.

Оказалось, что у Алины две работы: одна основная — у Альта, а вторая по выходным. Отпроситься не получилось, поэтому она пропустила поездку.

Поднявшись на этаж, Ульяна услышала из конференц‑зала чей‑то взволнованный голос:

— Я говорю, если мы не успеем к пятнице, он нас съест живьём!

Ульяна почему‑то сразу подумала, что речь идёт об Альте, и зашла в свой кабинет. На рабочем столе лежала высокая стопка документов — новые проекты. На верхней папке было написано: «Берлин».

— Доброе утро, Ульяна Савельевна, — голос Альта прозвучал сдержанно.

— Доброе утро. Я… ещё не смотрела документы.

— А зря… Этот проект… Потом сама всё увидишь, — с некоторым волнением произнёс Генрих. — Скажи, у тебя есть шенгенская виза?

— Конечно же нет, — удивившись такому вопросу, ответила девушка.

— Не страшно. У нас ещё есть время. Я знаю, кто сможет сделать визу быстро. Понадобится твой загранпаспорт. Он ведь у тебя есть?!

— Он дома. Могу принести завтра. А… в чём дело? Для чего это? — с полным непониманием спрашивала Ульяна.

Генрих взглядом показал на папку.

— Это новый проект. Сейчас все «на ушах» из‑за него. Нам предстоит командировка к заказчику.

— А зачем ехать мне? Заказчик ведь из Германии, значит, вы оба говорите по‑немецки.

— Он понимает, а ты, помнится мне, мечтала всеми своими фибрами оказаться там. Прекрасная практика. А главное — так кстати. Сегодня могу подвезти тебя домой и забрать паспорт.

— Только нужно будет забрать Дениску из сада.

— Разумеется. Просмотри документы. Позже обсудим.

Генрих ушёл. Ульяна повернулась к окну — ей нужно было несколько секунд тишины, чтобы прийти в себя.

Минут через тридцать, когда она наконец открыла первую страницу проекта, за спиной послышался знакомый шаг.

— Что скажешь о проекте?

Она подняла голову и посмотрела на него.

— Я ещё не успела изучить.

— Тогда обсудим на обеде. Собирайся.

Он словно сам был окрылён предстоящей командировкой и не замечал ничего вокруг. Коллеги, видя их в коридоре, опускали глаза и начинали шептаться. В лифте Альт эмоционально размахивал руками, рассказывая о новой концепции проекта. Поднявшись в ресторан, их встретил официант и проводил к тому же столику у окна.

— Как всегда — суп и салат? — уточнил Генрих.

— И кофе, — улыбнулась Ульяна.

— И кофе обязательно!

Сделав заказ, Альт вернулся к теме:

— Итак, внесу некоторую ясность. Командировка нужна для подписания документов. Один из заказчиков — мой давний приятель. Он и пригласил меня… нас, — осёкся Альт, — в гости.

— Но зачем тогда нужна я? Переводчик вам точно не потребуется. И неправильно всё это. Что подумают коллеги? Как это будет выглядеть в глазах моих родителей? Пойдут слухи…

— Я уже говорил и повторюсь: это будет прекрасная возможность для тебя. В первую очередь — профессионально.

Ульяна вздохнула:

— Кажется, у меня больше нет причин против поездки.

— Вот и отлично. Приятного аппетита.

После обеда Ульяна принялась за работу, не поднимая головы и не отвлекаясь ни на что. Она подготовила презентацию, распечатала документы, и вот рабочий день подошёл к концу. У выхода её ждал Альт.

— День так быстро пролетел, — сказала девушка.

— Если человек увлечён, день всегда проходит быстрее, — добавил он. — Это как допинг. Я так живу-тем, что наполняет меня живой энергией.

— Получается, вы живёте на износ?

— Отчасти. Но лучше так, чем просто существовать.

На машине они быстро добрались до детского сада. Поездка с Генрихом в одной машине уже не пугала её. Дениска гулял на улице с группой и, увидев сестру, сорвался с места — за что тут же получил выговор от воспитателя.

— Эх ты, мой проказник, — Ульяна наклонилась к нему.

— Прости, Уля…

— Идём. Нас ждут, — приобняв брата, сказала она.