Ульяна

Родители Ульяны это почувствовали — и были тронуты. Так между двумя семьями родилось что‑то новое, искреннее и тёплое, похожее на дружбу и взаимное уважение.

Генрих передал несколько страниц Савелию Михайловичу. Там были даты, фамилии, города; что‑то было обведено красным, где‑то стояли знаки вопросов. Он поделился своими догадками о том, где конкретно мог жить после войны прадед Ульяны.

— Возможно, у вас сохранились какие‑то документы или фотографии, — предположил Альт.

— Нужно посмотреть в старых альбомах, но это уже не сегодня, — вмешалась Наталья Николаевна.

— Да, конечно, — согласился Альт.

Поблагодарив всех за удивительно тёплый и уютный вечер, Генрих явно не хотел уходить — поэтому прощание затянулось: никому не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался.

— Завтра на работу, — сказал наконец Генрих. — И Ульяне предстоит познакомиться с новыми заказчиками. Совсем забыл предупредить: та презентация, которую ты подготовила, как раз завтра и пригодится. Ты будешь переводить в режиме реального времени и диалога. Справишься?

— Ого! — не скрывая своего удивления, раскрыв рот, сказала Ульяна. — Сделаю всё возможное, чтобы заказчики остались довольны.

— Я почему‑то не сомневаюсь, — с улыбкой сказал Генрих. — Но мне действительно уже пора.

Проводив гостя, Уля помогла маме убрать всё со стола и ушла в комнату, ощущая приятную усталость и тихую радость. Она уснула почти сразу, едва коснувшись подушки.

А родители ещё сидели на кухне, перешёптываясь и делясь впечатлениями.

Утром Ульяна проснулась окрылённой и готовой к свершениям — к встрече с заказчиками. Волосы она спрятала в идеально убранный гладкий пучок. Покрутилась у зеркала, пшикнула на себя лёгкими духами и вышла в гостиную.

— Мам, пап, спасибо за вчерашний вечер. Он был чудесным. А сейчас я побежала. Пожелайте мне удачи!

— Удачи, доченька. Мы верим в тебя.

По дороге на работу Ульяна поймала себя на мысли, что тот город, из которого она мечтала уехать «любой ценой», вдруг стал ей особенно дорог. Стала какой‑то особенной и та дорога, по которой она идёт. Семья была её крепким тылом. И ей стало немного грустно за те прежние мысли. Но эта грусть была светлой. Ведь всё только начинается.

Глава 8. Заказчики.

Добравшись до работы, Ульяна шла по знакомым коридорам. В офисе уже чувствовалась утренняя суматоха: мягкое жужжание принтеров, приглушённые голоса за стенами, лёгкий аромат свежесваренного кофе.

Оказавшись на своём рабочем месте, она взглянула на часы, но резко распахнувшаяся дверь из кабинета Генриха отвлекла её — и она резко встала по стойке смирно. Вместе с ним в пространство ворвался лёгкий аромат его парфюма: древесный, со слабой ноткой табака, вперемешку с чем‑то цитрусовым.

— Доброе утро, Ульяна! Надеюсь, ты выспалась и готова к встрече? — произнёс он уверенным голосом.

Она вздрогнула — не от неожиданности, а скорее от самого голоса, который ещё вчера дарил ей ощущение безопасности, а сегодня звучал по‑деловому холодно.

— Доброе утро… Конечно, — смущённо ответила Ульяна.

Генрих посмотрел на неё чуть внимательнее, чем обычно, будто пытался уловить её внутренний настрой. Настрой хоть и был боевой, но коленки тряслись. Внутри маленькая девочка Ульяна больше всего боялась провалиться, забыть слова, перевести неточно и много‑много всего того, за что она переживала, ведь ответственность на неё возлагали немалую.

— Отлично. У тебя есть минут десять, чтобы подготовиться. Жду в конференц‑зале.

Он вышел из кабинета. И тогда Ульяна почувствовала, как между ними нарастает какое‑то внутреннее напряжение. Девушка заново перепроверила папки, поправила волосы, глубоко вдохнула и пошла вперёд.

Коридор казался длиннее обычного. Из‑за делегации в офисе будто отключили звук: все сидели по кабинетам, было тихо, и стук её каблуков эхом отражался от пола. Создавалось впечатление, что и сердце стучало так громко, что его можно было услышать в этой звенящей тишине.

За прозрачными стенами конференц‑зала Ульяна увидела гостей: строгие костюмы, аккуратные жесты, серьёзные лица.

Взяв всю смелость в кулак, Уля толкнула дверь.

— Guten Tag, meine Herren¹… Добрый день, господа, — и повторила на русском.

Она сказала это ровно, чисто, даже уверенно — хотя внутри всё дрожало.

Заняв место рядом с Альтом, она немного успокоилась. Генрих начал презентацию. Его голос наполнял зал, он говорил вдохновлённо и уверенно, проводя лазерной указкой по графикам. Жесты были спокойными и точными. Ульяна, глядя на него, на секунду заслушалась. Опомнилась только в тот момент, когда Генрих вопрошающе посмотрел на неё, и она тут же включилась в работу: перевела всё, что сказал Альт, добавила пару уточнений, ответила на вопросы заказчиков — и снова опустилась на стул. Дальше всё пошло как по маслу: перевод был параллельным, она всячески помогала своему начальнику.

Ульяна передала гостям папки. Они ознакомились с документами, поставили подписи, переглянулись, и, судя по выражениям лиц, остались довольны. Генрих кивнул ей лёгким движением головы в сторону выхода — почти незаметным для других, но очень значимым для неё.

После встречи, когда гости начали расходиться, он задержал Ульяну в коридоре и сказал:

— Gut gemacht², — и показал пальцем вверх: «класс».

— Это правда? Отличная работа? Вы довольны мной?

— Вполне. Заказчики, судя по всему, тоже довольны и хотят провести неформальную встречу для нас. Подробностей пока никаких не получил, но на днях их человек должен связаться с нашим отделом по связям с общественностью — скорее всего, это будет поездка за город всем коллективом.

Ульяна кивнула и ушла в кабинет. В то время как Генриха задержал в коридоре юрист. Усевшись в кресло, она наконец‑то выдохнула. Но как только в кабинет вошёл Генрих, у неё громко заурчало в животе.

— Вот бы сейчас пирога твоей мамы, — улыбнувшись, сказал он.

— Это точно, — смущаясь, ответила Ульяна.

— В целом всё прошло неплохо, — уже серьёзнее сказал Генрих. — Не хватает, конечно, сосредоточенности, но это была твоя первая встреча. Ты справилась. Поздравляю.

— Большое спасибо. Я постараюсь быть более собранной, — сказала Уля.

— Да куда уж ещё более? — рассмеялся Генрих. — На сегодня ты можешь быть свободна, потрудилась на славу. Мы сегодня были без обеда, поэтому жду тебя завтра. Отдохни как следует.

Внезапно он перешёл на «ты», и это не могло не радовать девушку.

— Хорошо… Тогда до завтра.

— До завтра, Ульяна, — с особенной нежностью в голосе сказал он.

Выйдя из офиса, Ульяна почувствовала, насколько она устала, но это не мешало ей вдохнуть полной грудью воздух этой хоть и маленькой, но победы. Она нервничала, переживала, как всё пройдёт, и теперь была счастлива, что всё позади. По дороге домой она позвонила Маше.

— Приветик, Маш! Как тебе Китай?

— Уля‑ля, моя, приветик! У меня всё шик‑блеск. Единственное — работа. Некогда даже потусить.

— Маш, ну ты же туда приехала на практику.

— Ну всё, начала нудеть… Лучше расскажи про свою.

— Сегодня я впервые была переводчиком у серьёзных людей. Я думала, от волнения упаду в обморок, но всё прошло хорошо. Точнее — «неплохо», как сказал мой начальник.

— Начальник? Симпатичный? Молодой?

— Да! И да…

— Неужто наша умница и красавица влюбилась?

— Нет, Маш. Он мой начальник, а я прохожу в его фирме практику. Только и всего.

— Ну‑ну…

— Всё, Маш, мой автобус. Мне пора. Пока.

— Пока.

На самом деле никакого автобуса не было — Ульяна просто хотела закончить этот разговор. Ей не нравилось, что Маша так быстро сделала выводы о ней и Генрихе.

Или… не такие уж они и поспешные?

¹ Guten Tag, meine Herren (нем.) — «Добрый день, господа».

²Gut gemacht (нем.) — «молодец», «хорошо сделано».

Глава 9. Ностальгия.

Сев в автобус, она по своему обычаю заняла место у окна и надела наушники, чтобы заглушить надоедливые мысли и немного расслабиться.

Дома Ульяна застала папу на кухне. Перед ним было разложено несколько старых фотоальбомов — тех самых, плотных, с тканевыми обложками, пахнущих прошлым. Он сидел, чуть наклонившись, и рассматривал снимки так внимательно, будто пытался услышать голоса людей, которых давно уже не было с ними.

— Вот и моя умница вернулась, — сказал он, но голос прозвучал тише обычного. — Как всё прошло? Всех поразила?

— Хорошо… Генрих сказал, что неплохо, — ответила Уля, стараясь подбодрить его улыбкой.

— Я рад, — папа улыбнулся, но рассеянно, как будто мыслями всё ещё был рядом с теми, кто смотрел на него со страниц альбома. — Ты голодная?

— Очень! Мы работали без обеда, я так перенервничала, что съела бы целую курицу.

— Тогда мой руки. Мама сварила суп с курицей.

— А где она? Почему не встречает?

Папа закрыл альбом и долго придерживал ладонь на обложке, словно не хотел разрывать ниточку воспоминаний.

— Ей пришлось срочно уехать. Вызвали на какую‑то конференцию. Так что мы будем тут хозяйничать вдвоём да Дениска на нас, — он пытался пошутить, но в голосе всё равно проскользнула нотка грусти.

— Точно всё в порядке? — насторожилась Ульяна.

— Она сама толком ничего не поняла. Как доберётся — позвонит.

Уля кивнула, взяла ложку, но взгляд невольно вернулся к альбому.

— Пап, а почему ты решил всё это пересмотреть? Ностальгия?

Отец провёл пальцами по старой фотографии — там были его родители: молодые, счастливые.

— Всё никак не выходит из головы то, что спрашивал Генрих… про твоего деда и прадеда, — признался он. — Давно я не брал в руки эти альбомы. Мама уехала, дома пусто. Генрих вообще один, ещё и тебе помогает копаться в прошлом.

— А что именно не выходит из головы? — удивилась Уля. — Есть что‑то, о чём я не знаю?

— Есть много того, чего и я не знаю, — тяжело вздохнув, сказал отец. — Жизнь так быстротечна… Половину вопросов задаёшь слишком поздно, когда и спросить уже не у кого…

Он перевёл взгляд на снимок прадеда — чёрно‑белый портрет, строгое лицо, глубокие морщины, словно отпечаток времени.

— А ты помнишь своего прадедушку?

— Смутно. Я тогда училась в школе, вроде, или ещё нет. Только помню, что он много кашлял, в его комнате всегда был спёртый запах табака, потому что он курил прямо там. Сидел в кресле… Где‑то вроде даже фотография такая была.

— Он прожил непростую жизнь, — сказал папа. — Многое носил в себе и о многом молчал. Мы ездили к нему по праздникам… А сейчас смотришь на эти фотографии и понимаешь: сколько всего мог спросить. Но время уже ушло, его не вернуть.

Он говорил негромко, почти шёпотом. И Ульяна почувствовала: эта тоска — не просто о прошлом, а о том, чего никогда уже не узнать.

— Жаль, что нельзя вернуть время, — прошептала она. — Я бы записала все истории… даты, имена… Чтобы навсегда оставить их в памяти.

— Главное — помнить, — сказал отец, чуть улыбнувшись. — Это всё, что нам остаётся.

— Я помню, — ответила Ульяна и обняла его.

Отец погрустнел, но взгляд был тёплым. Они поужинали в этот день без мамы. Дениска рассказывал о своём детсадовском друге, с которым они дрессировали муравьёв на улице. Папа почти ничего больше не говорил, но поддерживающе кивал головой, когда это требовалось.

Убрав посуду со стола, Ульяна уже еле стояла на ногах. Пожелав всем доброй ночи, она отправилась в комнату. Уже собираясь лечь спать, она услышала уведомление на телефоне: Машка писала.

«Уль, не дуйся на меня. Просто мне очень хочется, чтобы ты уже с кем‑нибудь начала встречаться. Мир?»

— Мир… — ответила коротко Ульяна.

Она обняла подушку и почему‑то подумала о Генрихе. Ей не хотелось о нём думать, но это получалось само собой. Девушка свернулась калачиком и уснула.

Утром папа был уже бодрым, сообщил, что у всех всё хорошо и мама скоро вернётся.

— Значит, Дениску сегодня заберёт мама?

— Она может не успеть. Забери, пожалуйста, ты, я сегодня задержусь на работе — вчера пришлось уйти раньше.

— Хорошо, пойду собираться.

Ульяна отвела полусонного брата в садик, поцеловала в щёчку и поспешила в офис.

У входа толпились ребята.

— Доброе утро, Ульяна! — поприветствовал её Макс.

— Доброе всем утро. Что за собрание? — оглядывая всех с интересом, улыбнулась она.

— Мы слышали, заказчики хотят устроить какую‑то поездку, — сообщил Макс.

— Лучше бы ты так же хорошо работал, как слушаешь, — строго заметил Иван.

Он стоял чуть дальше, но, увидев Ульяну, расправил плечи на автомате и выпрямился, пытаясь занять как можно больше пространства рядом.

— Все же уже об этом говорят, — пробормотал Макс. — Чего сразу я?

— Да, мне тоже сказал об этом начальник, но пока никакой конкретики, — поддержала Макса Ульяна.

— Вот. «Даже Уля в курсе», — довольно сказал Макс.

— Конечно, она в курсе, — ворчливо добавил Иван. — Она ведь работает… почти в одном кабинете с Альтом.

Он произнёс это так, будто ему самому не понравилось, как это прозвучало.

— Да что с тобой сегодня, Вань? — удивлённо спросил Макс.

— Всё в порядке. Пора работать.

— Хорошего вам рабочего дня, ребята! — крикнула Ульяна, подходя к лифту.

— И тебе, — прошептал Иван.

Он смотрел ей вслед — так, как смотрят те, кто старается скрыть симпатию.

А за стеклом, чуть выше по коридору, стоял Генрих. Он видел эту сцену целиком. Видел, как неравнодушно провожал взглядом Иван Ульяну. И ещё он видел, что девушка абсолютно не замечала этих явных знаков внимания.

Глава 10. Иван.

По дороге к кабинету Ульяна встретила уборщицу. Они поздоровались почти по‑родственному: девушка всегда относилась к Марии Петровне с теплотой. Женщина с гордостью рассказала, что её сын занял третье место в научном конкурсе и скоро вернётся домой. Ульяна искренне порадовалась и поспешила дальше.

В кабинете её уже ждал Генрих.

— Вот это я понимаю — с улыбкой на работу. Прекрасный настрой, — сказал Альт, оценивающе глядя на неё.

— Здравствуйте. Я встретила Марию Петровну, она рассказала радостную новость про своего сына.

— Очень рад, она мне уже тоже рассказала. Кстати… заказчики планируют поездку в эти выходные. Ты ведь поедешь?

— Да, если это необходимо, — пожав плечами, ответила девушка.

— Необходимо, — коротко ответил он, но тон был похож на приказной.

Он развернулся и спокойно ушёл в свой кабинет, аккуратно придержав дверь, чтобы не хлопнуть ею.

Через несколько минут после его ухода в кабинет влетел Макс.

— Ульяна! Тебе уже сказали, куда мы едем? Ты едешь? В эти выходные?

— Да, вот только что Альт сообщил. Но куда — не сказал, да и я не спросила. У вас уже были такие поездки?

— У меня это впервые. А вот Иван бывал. Правда, в другой фирме.

— А что с ним сегодня? У него какие‑то проблемы? — сочувственно спросила она.

— Да я и сам его не понял. Угрюмый, в своих мыслях, не разговаривает, огрызается.

— Ладно, я попробую аккуратно узнать за обедом.

— Тогда до обеда, увидимся.

Ульяна с головой ушла в подготовку нового проекта: готовила документы, проверяла, перепроверяла — и не заметила, как уже наступил обед. Она отложила папки, закрыла ноутбук, поправила ручки, убрала печати в стол, ещё раз оглянулась на своё рабочее место, задвинула стул и поспешила на обед.

Увидев ребят, она подсела к ним за столик.

— Можно к вам?

— Да, присаживайся, — ответил Иван, не поднимая взгляда.

— Спасибо. Как рабочий день?

— Как обычно. Работаем над внедрением новой системы документооборота, — хмуро бросил он.

Ульяна дождалась, пока Макс отойдёт с подносом, и аккуратно начала:

— У вас что‑то случилось?

— А мы снова на «вы»? — резко ответил Иван.

— Нет, конечно… Просто боюсь спросить что‑то не то и задеть тебя.

Иван замялся. Несколько секунд молчал, будто собираясь с духом.

— Можно я тебя сегодня провожу? — оставив без ответа всё вышесказанное, спросил, сомневаясь, Иван.

— Эм… Ты застал меня врасплох. Можно, но только до остановки — мне нужно будет забрать брата из садика, — не заметив подвоха, согласилась Ульяна.

— Хорошо.

Оставшееся время обеда они провели почти молча; эта тишина была неловкой. Да и хлюпающий супом Макс сегодня был на редкость тих. После обеда все разошлись по своим рабочим местам.

В конце дня Иван стоял у выхода из офиса и ждал Ульяну. Молодой человек был взвинчен: поправлял край рубашки, оттягивая его вниз, при этом то скидывал, то снова накидывал рюкзак на плечи.

— Давно ждёшь? — спросила девушка.

— Не помню, — коротко ответил он, не поднимая на неё взгляда.

Мимо них промчались сотрудники из других отделов, вежливо прощаясь: пожилая женщина‑бухгалтер и даже Альт. Именно сегодня, именно в тот момент, когда молодые люди вдвоём выходили из офиса. Попрощавшись, Генрих некоторое время простоял на парковке, оживлённо разговаривая с кем‑то по телефону, не сводя глаз с этой парочки. Но между ними было достаточное расстояние — безопасное, не вызывающее сомнений, что они просто коллеги.

Когда они отошли от офиса, Ульяна наконец спросила:

— Да что такое с тобой?

— Не знаю. Точнее… знаю, но не уверен.

— В чём?

Он остановился, набрался смелости и ответил:

— Во взаимности…

— Ты влюбился? — Ульяна даже обрадовалась за него. — Поздравляю! Кто‑то из офиса?

— Да.

— Я её знаю?

— Да.

Она начала перебирать в голове всех девушек, которые работают вместе с ними, но он оборвал её:

— Это не важно. Давай закроем тему.

— Хорошо… — согласилась она, чувствуя, что лучше не давить. — Пойдём в сторону остановки?

— Да. Расскажи о себе, какие у тебя планы? Ты у нас на время практики или останешься потом?

— Пока рано об этом думать. Мне работу не предлагали, да и смогу ли я совмещать учёбу и работу?

— У меня такое ощущение… что я тебя давно знаю, — снова невпопад сказал Иван.

— Я тоже. Я к вам всем так быстро привыкла. Даже грустно будет прощаться.

— Ну, пока прощаться рано, ты ведь поедешь в выходные?

— Да, я сомневалась, но Альт сказал, что это необходимо.

— Необходимо? — удивился Иван. — Обычно это по желанию. Но… — он отвёл взгляд, — я рад, что ты поедешь.

— Вот мы и дошли. Спасибо, что проводил. До завтра, — сразу обрубила девушка.

— До завтра… Ульяна. Хорошего тебе вечера.

— И тебе.

Она ушла к подъезжающему автобусу, помахав рукой, а Иван стоял и провожал взглядом до тех пор, пока очертания автобуса не исчезли совсем.

Глава 11. В кругу семьи.

Ульяна забрала брата из сада, и они торопились домой — ведь должна была вернуться мама. Когда Уля открыла дверь, из коридора послышался её уставший голос:

— Привет, мои родные!

— Мам! — Ульяна едва успела разуться. — Ты как? Как всё прошло?

— Давайте‑давайте, разувайтесь. Сядем спокойно, поужинаем.

— Ты пугаешь меня, — нахмурилась Уля.

— Нет‑нет, всё хорошо, правда, — мама улыбнулась, но по глазам было видно, как она устала.

— Привет, пап, — тепло сказала Ульяна, заметив отца на кухне.

— Здравствуй, дочь.

Дениска уже крутился рядом, перебивая всех:

— А мне мама подарок привезла! Вот! — он тряс в руках непонятную разноцветную штуку.

— Кстати, — вспомнила Уля, снимая пиджак, — я вам совсем забыла сказать. На этих выходных мы едем всей фирмой за город. С заказчиками.

Мама сразу поменялась в лице:

— Генрих тоже будет?

— Ну… конечно, — сказала Уля. — Он же начальник.

Папа хмыкнул с одобрением:

— Тогда мы спокойны. Он надёжный и правильный молодой человек.

— Внушает доверие, — добавила мама, хотя сама сомневалась в сказанном.

Они сели ужинать. Дом снова собрал всех членов семьи за одним столом.

— Расскажешь про конференцию? — спросила Уля.

Мама вздохнула:

— Знаете… особо и нечего рассказывать. Доклады, сложные случаи, методы лечения… Всё интересно, но я сама не поняла, почему меня так внезапно отправили. Я даже подготовиться не успела. Просто позвонили чуть ли не в последний момент.

— А мы вчера смотрели фотоальбомы, вспоминали, как ездили в гости и навещали прадедушку.

— Мы хотели тебе позвонить, но подумали, что можем помешать, и не стали, — пытаясь перевести тему, добавил отец.

— И я хотела вам позвонить, когда всё закончилось, но заболталась с коллегами, — махнула рукой мама. — А когда уже освободилась, было поздно.

Ульяна посмотрела на родителей — оба выглядели уставшими.

— Мам, пап… мне вот что пришло на ум, — не унималась Ульяна. — Хочется сделать родословную. Со всех сторон. Большо-о-о-е семейное древо. Класс?

Отец вздохнул:

— Идея хорошая… только как найти то, чего уже нет?

— О чём это ты?

— Если информация утеряна или ниточка обрывается, как быть тогда?

— Что‑нибудь придумаем.

Мама удивилась и приподняла на дочку бровь:

— Придумаем? С кем это?

Уля замялась, но сказала честно:

— Мне кажется… Генрих может помочь. Он же говорил, что у него есть связи, кто‑то работает в архиве.

Мама резко прервала:

— Дочь, у него фирма. Работа. Люди. Он не станет тратить своё время на это. Не питай иллюзий на его счёт. Тем более он и так тебе помог, угомонись уже.

Её слова прозвучали жёстко. В комнате повисла тишина. Ульяне стало обидно.

— Всё ясно… Вот и поговорили. Всем спокойной ночи, — обидевшись, как в детстве, сказала Ульяна.

Она встала, но папа сразу её остановил:

— Уль, подожди. — Он обнял дочь. — Не сердись. Мы просто… не уверены, что начальник станет этим заниматься.

— Он ведь уже помогал. И сам сказал, что это было увлекательно для него… Значит поможет ещё раз.

— Это большое и кропотливое дело, — добавила мама. — На которое потребуется уйма времени. А разве есть у твоего Альта лишнее время?

— Лишнего нет, а вот дополнительное найдёт, — буркнула Уля.

Атмосфера была натянутая. Девушке хотелось уйти из гостиной, но она оставалась — через силу, заставляя себя, чтобы не усугубить ещё сильнее момент.

Папа стараясь хоть как‑то разрядить обстановку сказал:

— Раз Ульяна уедет на выходные… может, и мы куда‑нибудь махнём?

— Я только с дороги, — возразила мама.

— Пап, поедем! — подскочил Дениска. — И муравьёв возьмём!

— Кого?! — мама даже побледнела. — Надеюсь, они не в квартире?

— Нет, на балконе! В банке! — гордо сказал ребёнок.

— Какой кошмар…

— Возьмём, сынок, возьмём, — примиряюще сказал отец.

— Делайте что хотите, — недовольно сказала мама. — Я спать.

Она ушла — быстро, почти сбегая. Чувствуя, что ещё чуть‑чуть, и она не в силах будет контролировать свои эмоции. Возможно, усталость давала о себе знать. За ней ушли папа и Дениска, что‑то обсуждая шёпотом.

Ульяна осталась одна в гостиной. Торшер мягко разливал свет, и она по привычке щёлкала им, включая и выключая, пытаясь избавиться таким образом от собственных мыслей в голове.

«Как попросить Генриха о помощи?.. И почему я действительно решила, что он должен мне помогать?»

Она всё‑таки не выдержала, взяла ноутбук с комода, села на край дивана и включила его. Страницы архивных сайтов открывались медленно, будто сопротивлялись её попыткам прикоснуться к прошлому. Ульяна знала только фамилию прадеда и год рождения — больше ничего. Вводила эти данные раз за разом, но поисковик упрямо отвечал: «Совпадений не найдено».

— Ну конечно… — прошептала она, устало потирая глаза.

Но всё же продолжила. Сохранила несколько ссылок, записала возможные варианты — даже те, что казались бессмысленными. То ли интуиция, то ли упрямство не давали ей бросить это. Она наткнулась на какое‑то сообщество, где люди, такие же, как и она, искали своих родных, корни, любую информацию. Ульяна создала пост, написала, кого она ищет, и, не дожидаясь ответов и реакций, закрыла ноутбук.

Она погасила лампу и ушла в темноту, в надежде, что сон станет отдыхом от всего, что так тяготило её в этот момент.

Глава 12. Неожиданность.

Утро было напряжённее обычного. Мама ходила тише, чем всегда, будто что‑то обдумывала; Ульяна делала вид, что не замечает её взгляда. Внутри был осадок из‑за вчерашнего разговора. Она даже не стала завтракать.

— Всё, я побежала. Всем пока! — попрощалась она.

— Пока, дочь, — хором ответили мама и папа.

Она вышла раньше: ей нужно сбегать к морю, подышать, набраться сил и прийти в себя.

— Трусиха какая‑то, — тихо сказала она себе. — Что со мной не так?

Море немного успокоило, и она направилась к остановке. Как только Ульяна вышла из автобуса, её громко окликнули:

— Ульяна! Привет!

Она обернулась — Иван. Улыбающийся, раскрасневшийся, будто бежал.