Между двух Лун

— Это Корвус, — коротко представила его Ирис. — Контрабандист. Работает по всему Ориену. Знает то, чего не знают другие. И умеет то, чего не умеют другие. Корвус молча кивнул, разглядывая корабль. Его взгляд скользнул по панелям, по обшивке, по креслам, и Яра поняла: он всё запоминает, всё оценивает, всё взвешивает.

— Что узнала? — спросила Яра, поднимаясь из кресла.

Ирис прошла к центру отсека и оперлась о пульт, скрестив руки на груди.

— Во-первых, Короля Эридана нет на планете, — сказала она. — Он улетел на Зену три дня назад. Официально — с дипломатической миссией. Неофициально — никто не знает, зачем. Но факт: когда Альтаира «вызывал Король», Короля во дворце не было. Повисла тишина.

— Значит, его вызвал кто-то другой, — медленно произнес Тарен. — Кто-то, кто использовал герб Короны.

— Именно, — кивнула Ирис. — И этот кто-то имеет доступ к системам дворца. А это значит — кто-то очень высокопоставленный.

— Лорд Кассиан, — тихо сказал Шнырь, становясь тёмно-фиолетовым. — Советник Короля. Я слышал о нём. Капитан... он говорил, что Кассиан интересуется древними технологиями. Опасными. Запрещёнными. Технологиями, которые лучше не трогать, что он скользкий тип.

— Кассиан, — повторила Ирис, и в её голосе прозвучали нотки волнения. — Если это он, то всё серьёзнее, чем я думала. Он имеет доступ ко всему. К Стражам, к архивам, к тюремному блоку.

Корвус, до этого молча стоявший у стены, негромко кашлянул — сухой, короткий звук, привлёкший внимание.

— Альтаир всё ещё в городе, — сказал он. — В здании Совета, нижние ярусы. Охрана усилена, но не гарнизоном — частной стражей. Те, кто его держит, не хотят, чтобы об этом знали даже во дворце. Я проверил. Мои люди видели, как его вводили туда вчера вечером. Живым.

— Что подтверждает: Король не при делах, — подытожила Ирис. — Тот, кто захватил Альтаира, действует тайно. И зная его, так просто не схватить. Поэтому взяли обманом. Яра выдохнула — медленно, глубоко.

— Мы можем его вытащить?

Ирис переглянулась с Корвусом. Тот чуть заметно кивнул.

— Можем, — сказала Ирис. — Но это будет тихо. Никакой стрельбы, никаких взрывов. Проникаем через старые туннели Первых, которые идут под зданием Совета. Корвус знает вход. Выводим Альтаира, уходим обратно. Никто не должен знать, что мы там были.

— Если Король не при делах, — добавил Корвус, и его голос был ровным, — то после спасения вам нужно будет скрыться до его возвращения на планету. Тот, кто захватил Альтаира, будет искать. И он не остановится.

— Тогда будем думать на ходу, — твёрдо сказала Яра, чувствуя, как слова даются с трудом. — Сначала вытащим его. Потом — к Ориону. Он знает ответы. Ирис посмотрела на неё долгим взглядом. В серых глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Хорошо. Тогда готовьтесь. Через час выступаем.

Ирис выложила на стол три предмета. Один — компактный импульсный пистолет, тёмно-серый, с матовой поверхностью, которая не отражала свет. Второй — такой же, но меньше, явно для скрытого ношения. А третий... Яра взяла его в руку, и по телу пробежала дрожь.

Рукоять была тяжёлой, из матового тёмного металла, слегка изогнутой, с углублениями для пальцев. Когда её ладонь сомкнулась вокруг неё, рукоять завибрировала — едва заметно, как будто внутри проснулось что-то живое. По пальцам пробежало покалывание, тёплое и странно приятное.

— Что это? — спросила она, не отрывая взгляда от оружия.

— Волновой клинок, — ответила Ирис. — Или просто «волна». Оружие, которое подстраивается под хозяина. Смотри. Она взяла рукоять из рук Яры, и лезвие, которое только начало формироваться — мерцающая полоса дрожащего воздуха, — погасло. Когда Ирис сжала пальцы, лезвие возникло снова, но другой формы — длиннее, уже, с лёгким изгибом, который подходил её руке. Казалось, что лезвие собирается из мелкого песка.

— Каждый владелец уникален, — пояснила Ирис. — Волна чувствует хватку, длину руки, даже пульс. Подстраивается. Может быть с одной стороны, с двух, может удлиняться или укорачиваться. В бою это решает.

Она нажала на едва заметную кнопку у основания, и лезвие исчезло. Рукоять стала просто куском металла.

— А это, — Ирис коснулась другой кнопки, — импульс. При ударе волна испускает кинетический заряд. Врага отбрасывает. Доспехи гнутся. Даже щит не всегда спасает. Она протянула рукоять Яре.

— Держи. Это тебе.

Яра взяла оружие, и по её пальцам снова пробежало покалывание — только теперь сильнее, увереннее. Рукоять нагрелась, пульсируя в такт её сердцу. Из неё вырвалось лезвие — мерцающее, переливающееся, как воздух над раскалённой землёй. Оно было короче, чем у Ирис, но шире — под её хватку, под её руку. Цвет лезвия был не синим и не белым — тёплым, золотистым, как свет заката. Она смотрела на него, и внутри разливалось странное чувство. Не страх. Не удивление. Что-то другое — как будто этот кусок металла и света был частью её самой, которой она не знала.

— Она тебя приняла, — заметила Ирис, и в её голосе послышалось лёгкое удивление. — Обычно волна привыкает к хозяину не сразу. Несколько дней, а то и недель. А эта... как будто ждала. И цвет лезвия золотистый, я давно такого не видела.

— Что это значит? — спросила Яра, не отрывая взгляда от золотистого сияния.

— Не знаю, — Ирис покачала головой. — Но это хороший знак. Если волна тебя приняла — она будет защищать тебя. Как друг. Как часть тебя. Яра выключила лезвие. Рукоять остыла, но в ладони всё ещё пульсировало тепло. Она сунула её в петлю на поясе, и волна легла у бедра, тёплая и живая.

— Спасибо, — сказала она.

— Не благодари, — ответила Ирис. — Ты идёшь в бой. Ты должна быть защищена.

Тарену она протянула второй пистолет. Тот взял его с благоговением, чувствуя тяжесть в руке. Видно было, что оружие он держал в руках не часто — его пальцы сжались на рукояти чуть слишком сильно, но он справился.

— Это на всякий случай, — сказала Ирис. — Если дойдёт до стрельбы — значит, план провалился. Но лучше иметь и не использовать, чем наоборот. Корвус, проверив свой собственный импульсник, кивнул в сторону шлюза.

— Пора. Туннели ждут.

Ночная Ветлань встретила их тишиной. Огни на верхних уровнях ещё горели — сотни маленьких окон, парящих в темноте, — но на первом, среди лугов и серебристых деревьев, было пусто. Только ветер шелестел листвой, сухой и тёплой, и где-то вдалеке журчала вода в каналах — тихо, как лёгкая музыка.

Корвус вёл их к окраине города, туда, где платформы Второго уровня нависали над землёй, создавая длинные тени. Он двигался быстро и бесшумно, несмотря на плотное телосложение. Яра едва поспевала, стараясь не шуметь, чувствуя, как под ногами пружинит трава. Тарен был рядом, его дыхание было ровным, хотя он явно напряжён. Шнырь летел впереди, бесшумно сканируя пространство и переливаясь тёмно-синим — цветом маскировки.

— Вход здесь, — сказал Корвус, останавливаясь у основания одной из опорных колонн.

На первый взгляд здесь не было ничего, кроме гладкого камня, увитого плющом, который слабо светился в темноте. Но Корвус провёл рукой по стене, и панель бесшумно ушла в сторону, открывая тёмный проход. Изнутри повеяло холодом и древностью — запах камня, и чего-то ещё, чему Яра не могла подобрать названия. Что-то живое.

— Технический ярус Первых, — пояснил Корвус, зажигая фонарь. — Заброшен пять тысяч циклов назад. С тех пор здесь мало кто бывал. Только такие, как я.

— А зачем ты сюда спускался? — спросила Яра, чувствуя, как по спине пробегает холод.

Корвус усмехнулся — коротко, безрадостно.

— Люди прячут вещи в местах, куда боятся заходить. А я не боюсь.

Он шагнул в темноту первым. За ним — Ирис, потом Яра, Тарен, и последним — Шнырь, чей корпус разгорался мягким синим, освещая стены.

Туннель уходил вниз под углом. Стены здесь были не каменными — они были сделаны из того же светлого материала, что и платформы Ветлани. Только здесь он потускнел, покрылся паутиной трещин, похожих на сеть старых вен. Местами на стенах проступали узоры — спирали, волны, символы, похожие на звёздные карты, выгравированные сотни поколений назад. Яра провела по ним пальцами, и ей показалось, что камень на мгновение потеплел. По коже пробежала слабая вибрация, как будто кто-то откликнулся на её прикосновение.

— Ты чувствуешь? — прошептала она.

— Что? — спросил Тарен, оглядываясь.

— Оно... живое.

Тарен посмотрел на неё с сомнением, но ничего не сказал. Он просто шагнул ближе, прикрывая её спину. Команда спускалась всё глубже. Воздух становился холоднее, в нём появилась влажная тяжесть. Звуки города исчезли — теперь только шаги отдавались эхом от стен да тихое гудение Шныря. Туннель расширился, превратился в коридор, а потом — в огромный зал.

Здесь Яра остановилась.

Зал был круглым, с куполообразным потолком, уходящим в темноту. Стены покрывали те же узоры, но здесь они были ярче — некоторые линии слабо светились, пульсируя. В центре возвышалось нечто — конструкция из тёмного металла и кристаллов, похожая на алтарь. Или на пульт управления. Кристаллы были тёмными, мёртвыми. Но когда Яра подошла ближе, один из них — самый маленький, у основания — слабо засветился.

— Что это? — спросила она, её голос обрывался от сильного волнения.

Корвус подошёл ближе, светя фонарем. Его лицо в тусклом свете стало сосредоточенным.

— Не знаю. Я здесь был раз десять, и никогда оно не светилось.

Шнырь тоже подлетел ближе, сканируя конструкцию. Его корпус стал задумчивым фиолетовым — глубоким, почти чёрным.

— Это... это древний навигационный узел, — сказал он медленно. — Очень древний. Ещё до Воссоединения. С его помощью Первые прокладывали курсы между планетами. Он был частью сети, которая охватывала всю систему. Я читал о таких, но никогда не видел вживую. Они все были уничтожены.

— Почему? — спросил Тарен, придвигаясь ближе.

— Потому что они хранили карты, — ответил Корвус. — Карты мест, которые кто-то очень хотел скрыть.

Яра протянула руку к светящемуся кристаллу. Пальцы дрожали, но она не могла остановиться.

— Не прикасайся, — предупредила Ирис. — Мы не знаем...

Но было поздно. Яра коснулась кристалла. И мир взорвался. Перед глазами вспыхнула карта — не плоская, а объёмная, парящая в воздухе, как голограмма. Яра видела всю Солнечную систему: Земля, Луна, Марс, какая то планета за Марсом — все планеты, о которых она слышала. Они вращались, медленно, величественно, как в планетарии. Но дальше, за ними, что-то огромное мерцало в темноте. Станция? Корабль? Яра не могла понять — координаты пульсировали, но само место оставалось размытым, скрытым, как будто кто-то намеренно стёр его. И голос. Тихий, далёкий, но отчётливый — как шёпот, который она слышала во сне.

— Земля помнит. Цивилизации гибнут от забвения!

Не просьба. Не приказ. Мягкое, печальное напоминание. Как будто кто-то знал, что она забыла что-то важное, и хотел, чтобы она вспомнила. В голосе была боль, но и надежда. Яра почувствовала, как внутри неё что-то откликается. Тепло разлилось по груди, по рукам, по кончикам пальцев. Слёзы выступили на глазах — она не знала, от чего. От страха? От тоски? От странного, почти забытого чувства, что она здесь не случайно. Видение погасло. Кристалл перестал светиться, став холодным и мёртвым. Девушка отдёрнула руку, часто дыша. В ушах звенело. Все смотрели на неё.

— Что ты видела? — спросила Ирис, и в её голосе не было обычной стальной твёрдости — только настороженность.

— Карту, — прошептала Яра, чувствуя, как слова застревают в пересохшем горле. — Всю Солнечную систему. И что-то ещё. Что-то огромное за ней. Но я не увидела, где именно. И голос. Тот же, что во сне.

— Что он сказал? — Продолжила Ирис

— «Помни»

— Это не просто так, — сказал Корвус, глядя на Яру. Его глаза в темноте казались почти чёрными. — Обычный человек не смог бы его разбудить. Он бы даже не почувствовал. Шнырь, который всё это время молча сканировал кристалл, вдруг заговорил — очень тихо и быстро, как будто боялся, что его услышат.

— Я скопировал данные. Все, что были в узле. Координаты, карты, остаточные сигналы. Это очень ценная информация. Но она... она не для всех. — Он на мгновение замер, став тёмно-синим.

Ирис прищурилась. — Ты что-то скрываешь, Шнырь?

— Я ничего не скрываю! — сфера стала ярко-жёлтой, почти оранжевой. — Я просто... проявляю осторожность! Это не мои тайны. Это тайны Первых. И они не должны стать тайнами Короны. Ирис переглянулась с Корвусом, но настаивать не стала. Она знала Шныря достаточно долго, чтобы понимать: если он что-то скрывает, значит, у него есть причина.

— Ладно, — сказала она. — Потом разберёмся. Нам нужно двигаться. Мы уже близко.

Они пошли дальше. Яра задержалась на мгновение, глядя на погасший кристалл. «Помни». Она не знала, что должна помнить. Но теперь была уверена: ответы существуют. И она их найдёт. Даже если придётся пройти через всё это снова. Туннель снова сузился, потом резко ушёл вверх. Корвус остановился у очередной панели — такой же, как у входа.

— Мы под зданием Совета, — сказал он тихо. — За этой дверью — нижний ярус. Охрана через каждые двадцать метров. Но в это время суток они расслаблены — смена караула только через час. Ирис повернулась к команде.

— Значит так. Идём тихо. Никаких разговоров. Шнырь глушит камеры и сканеры. Корвус ведёт. Яра и Тарен — в центре, я замыкаю. Если встретим охрану — Корвус и я снимаем. Вы не вмешиваетесь. Всё понятно?

— Понятно, — ответила Яра, чувствуя, как дрожат коленки. Она сжала рукоять волны на поясе — та отозвалась коротким импульсом.

— Альтаир в камере на этом ярусе, — продолжала Ирис. — Точное местоположение неизвестно — мы найдём его.

Она коснулась панели, и дверь бесшумно ушла в сторону. За ней был коридор. Серый, холодный, освещённый тусклыми лампами, которые давали ровный, безжизненный свет. Пахло, плесенью и чем-то кислым — как в старом подвале. Где-то далеко, в глубине, ритмично капала вода — кап-кап-кап, как тиканье часов. Корвус скользнул вперёд. Ирис двинулась за ним, и команда потянулась следом. Они миновали первый пост — двое охранников во что-то играли за столом, не глядя по сторонам. Их голоса эхом разносились по коридору — смех, лёгкая брань. Шнырь погасил камеру над ними одним импульсом. Второй пост — спящий стражник, привалившийся к стене. Третий — пустой. Камеры тянулись вдоль стен — тёмные, холодные, с тяжёлыми дверями, за которыми царила тишина. Большинство были пусты. Но из одной, примерно в середине коридора, доносился тихий, прерывистый стон. Ирис подняла руку, останавливая группу. Прислушалась. Стон повторился — слабый, едва живой, как у раненого зверя.

— Это не он? — прошептала Яра.

Шнырь подлетел ближе к двери, просканировал и стал тревожным фиолетовым.

— Нет, — ответила Ирис, покачав головой. — Альтаир дальше. Но...

— Мы не можем просто пройти мимо, — сказала Яра. Это был звук человека, которого ломали. Ирис посмотрела на неё, потом на Корвуса. Тот пожал плечами.

— Лишний груз, — сказал он ровно. — Но дело ваше.

— Открывай, — решила Ирис.

Шнырь взломал замок за считанные секунды. Дверь открылась с тихим, протяжным скрипом. В камере, на голом холодном полу, лежал человек. Он был в лохмотьях — остатках одежды, которая когда-то могла быть лётной курткой или комбинезоном. Лицо было так избито, что черты едва угадывались — распухшие губы, заплывшие глаза, сплошной синяк вместо. Но самое странное было не в этом. На его руках и шее, проступая сквозь кожу, пульсировали тонкие тёмные вены. Не естественные сосуды — что-то иное. Как будто чернила текли под кожей, медленно, ритмично, подчиняясь какому-то внутреннему ритму. Глаза, которые он с трудом приоткрыл, были мутными, но в глубине зрачков мелькал слабый, неестественный синий свет.

— Что это?.. — выдохнул Тарен, и его голос дрогнул.

— Запрещённые технологии, — мрачно сказал Корвус, и его голос был тихим. — Следы экспериментов. Над ним работали.

Человек повернул голову на голос. Его губы шевельнулись, но звука не вышло — только слабый хрип.

— Забираем, — приказала Ирис. — Тарен, помоги.

Тарен и Корвус подхватили его с двух сторон. Он был лёгким — слишком лёгким для такого роста. Голова упала на плечо Тарена, и тот вздрогнул, чувствуя, как кожа под его пальцами неестественно холодна.

— Дальше, — скомандовала Ирис. — Альтаир ещё ждёт.

Они двинулись в конец коридора. Капли воды стучали где-то в тишине. Яра шла за ними, сжимая рукоять волны, чувствуя, как её пальцы дрожат. Камера Альтаира была последней — усиленная дверь с дополнительным замком, которую не взял бы обычный взлом. Шнырь подлетел, на мгновение завис, и дверь открылась с тихим шипением.

Альтаир сидел на полу, привалившись спиной к холодной стене. Одежда на нём была разорвана, на лице — синяки и запёкшаяся кровь, которая уже начала темнеть. Одна рука была прикована цепью к стене — короткой, не позволяющей двигаться дальше метра. Но когда он поднял голову и увидел их, в его янтарных глазах вспыхнула знакомая искра.

— Долго же вы, — сказал он хрипло. Губы разбиты, но он всё равно усмехнулся — криво, с болью. — Я уж думал, вы забыли про меня.

— Капитан! — Шнырь метнулся к нему, закружил вокруг, вспыхивая всеми цветами разом. — Ты жив! Ты ранен! Но жив!!!

— Тише, — Ирис уже снимала цепь отмычкой, и в её пальцах чувствовалась дрожь, которую она не могла скрыть. — Уходить надо. Быстро.

Яра шагнула в камеру и опустилась на колени рядом с Альтаиром. Вблизи раны выглядели ещё хуже — разбитые костяшки пальцев, следы ударов по рёбрам, синяки, покрывающие его торс. Она на мгновение замерла, встречаясь с ним взглядом.

— Жив, — сказала она, и голос её прозвучал тихо, почти шёпотом.

— А ты сомневалась? — Прохрипел Альтаир.

— Нет. Он хмыкнул и попытался встать. Тело не слушалось, пришлось опереться о стену. Яра и Тарен подхватили его с двух сторон, чувствуя, как он тяжело опирается на них. Но Альтаир замер, заметив человека, которого несли Ирис и Корвус.

— Кто это? — спросил он, и в его голосе слышалась тревога.

— Не знаем, — ответила Ирис. — Нашли в камере. Он...

Она замолчала, потому что Альтаир вдруг замер. Он смотрел на человека — на его избитое лицо, на тёмные вены, на слабое синее свечение в полузакрытых глазах. Его взгляд изменился. Яра не могла понять, что именно — страх, ярость, боль, — но его лицо побледнело, и он сжал зубы.

— Альтаир? — позвала Яра.

— Потом, — сказал он, отводя взгляд. Его голос был ровным, как будто он изо всех сил держал себя в руках. — Уходим. Сейчас.

Они двинулись обратно по коридору. Шнырь летел впереди, сканируя пространство. Яра слышала, как тяжело дышит Альтаир, как его шаги иногда сбиваются, как он сжимает зубы, чтобы не застонать.

Но когда группа почти дошла до туннеля, за спиной раздался крик.

— ТРЕВОГА!

Кто-то из охранников проснулся. Тяжёлые шаги эхом разнеслись по коридору.

— Бегом! — рявкнула Ирис.

Они побежали. Сзади уже слышались шаги — тяжёлые, множественные. Стражи. Корвус рванул панель, открывая вход в туннель. Ирис втолкнула туда Тарена и Корвуса с незнакомцем. Альтаир, превозмогая боль, шагнул сам.

Яра обернулась, выхватывая волну. Мерцающее лезвие вспыхнуло в её руке, залив коридор тёплым золотистым светом. Первый Страж вылетел из-за угла — высокий, в чёрной форме, с оружием в руках — и тут же отлетел обратно. Кинетический импульс отбросил его, как тряпичную куклу, с глухим стуком о стену. Второй замешкался, и этого хватило.

— Яра, уходим! — крикнула Ирис.

Яра нырнула в туннель последней. Панель закрылась за ней, отрезая крики Стражей и гул тревоги. Тишина. Темнота. Только их дыхание — частое, прерывистое, эхом разбивающееся о древние стены.

— Все целы? — спросила Ирис.

— Да, — ответил Тарен, сжимая в руках пистолет, который он так и не использовал.

— Капитан?

— Живой, — отозвался Альтаир, и в его голосе прорезалась боль.

— А он? — Ирис кивнула на незнакомца.

Корвус приложил пальцы к его шее.

— Живой. Еле-еле. Пульс слабый. Нужен срочно регенератор.

— На «Стреле» есть, — сказал Шнырь. — И я могу просканировать его. Но не здесь. Надо уходить.

— Кто он? — не унималась Яра, глядя на незнакомца. Его лицо в тусклом свете Шныря казалось бледным, почти прозрачным. Альтаир, привалившийся к стене туннеля, смотрел на избитое лицо, на тёмные вены, на то, что осталось от человека, которого он когда-то знал. Его глаза были пустыми.

— Я не уверен, — сказал он наконец тихо. — Но если это то, что я думаю... мы спасли не просто кого-то. Мы спасли призрака. Ирис перевела взгляд с Альтаира на незнакомца и обратно. Её лицо побледнело.

— Ты думаешь, это...

— Потом, — оборвал Альтаир, — Сначала выберемся. Потом я расскажу.

Они двинулись вверх по туннелю. В темноте шаги звучали гулко, как удары сердца. Яра шла последней, сжимая в руке остывающую рукоять волны, и чувствовала, как внутри неё растёт какое-то странное предчувствие.

Часть 3. Орион.

Альтаир открыл глаза.

Первое, что он услышал, был смех. Не тревожный, не нервный — тёплый, искренний, которого ему не хватало очень долгие годы. Он лежал на койке в своём отсеке. Одежда, в которой его спасали, была безнадёжно испорчена — разорвана, в запёкшейся крови, в грязи катакомб. Рядом с койкой лежала чистая — кто-то позаботился. Тёмно-синяя футболка, мягкая, как вторая кожа. Простые, но добротные штаны. Никаких доспехов, никакой брони. Просто одежда. Он надел её. Ткань пахла чистотой и чем-то слабым, травяным — как сушёные цветы. Давно он не чувствовал себя так... по-человечески.

За стенкой, в главном отсеке, продолжали смеяться. Он узнал голоса — Шнырь, Тарен, Яра. И Ирис, которая, судя по звуку, сидела в стороне и не вмешивалась.

Альтаир поднялся и вышел в главный отсек. Разговор оборвался на полуслове. Шнырь замер в воздухе, застыв ярко-жёлтым пятном. Тарен открыл рот, не договорив. Яра моргнула. Даже Ирис, сидевшая на своём ящике у стены, чуть приподняла бровь.

— Капитан! — выдохнул Шнырь, нарушая тишину, и его цвет стал тёплым золотым.

— Ты... ты оделся! Без доспехов! Я не видел тебя без доспехов уже... даже не помню сколько! Ты выглядишь как... как...

— Как кто? — сухо спросил Альтаир, скрестив руки на груди.

— Выглядит... иначе, — осторожно сказал Тарен, явно не зная, как реагировать. Он переглянулся с Ярой, ища поддержки.

— Хорошо выглядит, — поправила Яра, и в её голосе послышалась улыбка. — По-человечески.

— Вот! — Шнырь вспыхнул золотым, счастливым, как щенок, который нашёл хозяина. — По-человечески! Капитан, тебе идёт! Тебе очень идёт! Ты такой красавчик — Люди точно перестанут шарахаться от тебя в тёмных переулках! Они будут просто... любоваться! И бояться! Альтаир медленно перевёл взгляд на Ирис. Та всё так же сидела, скрестив руки с легкой усмешкой. Она смотрела на него так, как смотрят на старого друга, который наконец-то перестал быть дураком.

— Видишь, — тихо сказал он, подходя и останавливаясь рядом с ней. — С кем мне приходится иметь дело.

— Ты сам их выбрал, — ответила Ирис, и в её голосе прозвучала мягкая, почти незаметная теплота.

Альтаир опустился в кресло капитана. Оно скрипнуло под его весом — привычно, по-домашнему. Он откинулся на спинку и обвёл взглядом команду: Тарен и Яра сидели на полу, скрестив ноги, Шнырь парил над ними.

— Ладно, — сказал он, и голос его стал деловым. — Шнырь, сканируй. И рассказывайте, что я пропустил. Всё. С самого начала.

Робот тут же принялся за дело — суетился вокруг, сканировал, бормотал медицинские термины, вспыхивал то зелёным «Заживает! Быстро! То жёлтым «Питательных веществ не хватает! Ты опять не ел, да?».

— Все в порядке! — объявил он наконец, отлетая на безопасное расстояние. — Почти. Нужно больше питаться и отдыхать. И не лезть в передряги.

— Постараюсь, — сухо сказал Альтаир.

— Ты всегда так говоришь! — возмутился Шнырь. — И никогда не стараешься!

— Шнырь.

— Понял... — сфера чуть потускнела, но через мгновение снова загорелась. — Но я записал «Обещал стараться».

— А теперь рассказывайте, что я пропустил.

Сфера удовлетворившись результатами, устроился на спинке кресла Альтаира, переливаясь спокойным, глубоким синим. Остальные расселись вокруг.

Первым говорил Тарен. Он рассказывал сбивчиво, с горящими глазами, часто жестикулируя. Про то, как навигационная служба заблокировала вылет «Стрелы», как Яра нашла его в мастерской посреди ночи, как он подменил идентификатор, превратив «Стрелу» в безобидный грузовой транспорт «Вечерний Странник».

— Ты взломал навигационный код? — Альтаир поднял бровь.

— Ну... — Тарен замялся, потупив взгляд. — Там была старая система. Я когда-то чинил патрульный катер и запомнил пару кодов доступа. На всякий случай. Просто... ну, я подумал, что когда-нибудь это может пригодиться. И этот случай настал.