Между двух Лун

— Где его искать?

— Мастерская при Доме Знаний. Второй уровень.

— Я засёк его биометрию! — застрекотал Шнырь. — За мной! У нас мало времени!

Они вышли, на улице стояла глубокая ночь. Воздух был прохладным, пахло сырой травой и речной водой. Город спал.

Мастерская находилась сбоку от Дома Знаний, в небольшой пристройке, увитой серебристым плющом, который слабо светился в темноте. Изнутри доносился ритмичный стук — кто-то работал, несмотря на поздний час.

Яра подошла к двери и постучала. Сердце колотилось.

Стук прекратился. За дверью послышались шаги, и она распахнулась. На пороге стоял Тарен — взъерошенный, с увеличительным стеклом на лбу, в руках он держал какой-то сложный инструмент, похожий на гибрид отвёртки и сканера. Увидев Яру, парень расплылся в улыбке, которая тут же померкла, когда заметил парящую у её плеча сферу.

— Яра! Ты вернулась! Я уж думал... — он осёкся, глядя на Шныря. Глаза его расширились. — Это... это что?

— Это Шнырь, — сказала Яра. — Можно войти? У нас разговор, который не терпит отлагательств.

Тарен молча посторонился, не сводя глаз со сферы.

Внутри мастерская оказалась уютным хаосом. Детали механизмов, светящиеся кристаллы, инструменты, свитки с чертежами — всё лежало в каком-то одному Тарену понятном порядке. Пахло маслом, пылью. Шнырь немедленно начал кружить по комнате, разглядывая всё с живейшим интересом, но останавливаясь лишь на мгновение.

— Гравитационный стабилизатор серии «Орбита»! Редкая модель! А это импульсный регулятор? Ему же триста циклов! И ты его починил? Сам? — в голосе Шныря слышалось искреннее восхищение.

Тарен переводил взгляд со сферы на Яру и обратно.

— Это правда Шнырь? Тот самый? С корабля Альтаира? Легендарный?

— Тот самый, — подтвердила Яра и перехватила инициативу. — Тарен, слушай. У нас мало времени, поэтому я скажу прямо. Альтаир в беде. Его вызвал Король, он ушёл и не вернулся. Навигационная служба заблокировала «Стрелу». Мы должны найти его старого друга, пилота Ирис, на Третьей Лунной Колонии. Но мы не можем улететь, потому что никто из нас не умеет управлять кораблём.

Она замолчала, глядя ему в глаза, и чувствуя беспокойство, что он не поверит.

— Ты говорил, что мечтаешь попасть на корабль к Альтаиру. Что хочешь путешествовать. Вот твой шанс. Помоги нам. Полети с нами.

Тарен молчал. Потом медленно снял увеличительное стекло, положил инструмент на стол и опустился на табурет, запустив пальцы в волосы.

— Ты понимаешь, о чём просишь? — спросил он тихо, не поднимая глаз. — Нарушить запрет навигационной службы — это не просто штраф. Я потеряю лицензию. Может, и свободу. У меня здесь мать, сестра. Я не могу просто взять и...

Он замолчал, глядя на свои руки, на мозолистые пальцы, сжимающие край стола.

Шнырь подлетел и завис прямо перед ним. Сфера стала медленно разгораться золотым — торжественным, глубоким, каким она светилась, когда рассказывала свою историю.

— Тарен, сын инженера, внук инженера, — произнёс Шнырь низким, проникновенным голосом. — Ты не просто механик. Ты — избранный.

Тарен моргнул, поднял голову.

— Что?

— Избранный! — повторил Шнырь, вспыхивая ярче. — Сама судьба привела нас к твоей двери! Ты думаешь, это случайность, что Искра встретила тебя? Нет! Звёзды сошлись! Древние механизмы пробудились!

— Шнырь, — прошептала Яра, чувствуя, как внутри начинает закипать смех пополам с отчаянием.

— Я вдохновляю! — отмахнулась сфера и снова повернулась к Тарену. — Ты следил за капитаном всю жизнь! Знаешь каждую заклёпку на «Стреле»! И теперь, когда он в беде, ты откажешься?!

Тарен открыл рот, но Шнырь не дал ему сказать ни слова.

— Ты думаешь, это просто так? Нет! Я пришёл к тебе, потому что ты — тот самый! Тот, кто поведёт «Стрелу»! Тот, кто спасёт капитана!

Тарен смотрел на них. Его лицо медленно озарялось улыбкой — недоверчивой, но живой, настоящей.

— Вы серьёзно? «Избранный»? Это твой главный аргумент?

Шнырь чуть потускнел, став смущённо-розовым.

— Ну... у меня есть версия про кармический долг...

— Нет, не надо, — Тарен покачал головой, но улыбка не исчезала. Потом он вдруг замер, и в его глазах зажглось то самое пламя, которое Яра видела, когда он говорил о звёздах. — Подождите. Вы сказали, навигационная служба запретила вылет именно «Стрелы». Они ориентируются на идентификатор?

— Да, — подтвердил Шнырь. — Стандартная процедура. Заблокировали конкретный регистрационный номер.

— А что, если... — Тарен вскочил и начал рыться в куче деталей на верстаке, отбрасывая в стороны какие-то платы и кристаллы. — Что, если мы подменим идентификатор? Перепрошьём навигационный модуль. Для службы мы станем другим кораблём.

Шнырь замер, задумчиво переливаясь фиолетовым.

— Теоретически — да. Нужно изменить сигнатуру в главном навигационном блоке. Но это сложно. Коды доступа зашифрованы по протоколу Короны.

— У меня есть инструменты, — Тарен вытащил из кучи прибор с множеством тонких проводов, похожий на спутанного металлического осьминога. — И я как-то чинил старый навигационный блок на патрульном катере. У них коды доступа хранились в открытом виде — никто не ожидал, что механик полезет. Я скопировал пару алгоритмов. На всякий случай.

Шнырь медленно разгорелся золотым — глубоким, теплым.

— Тарен... ты гений.

— Я знаю, — скромно ответил тот, уже запихивая инструменты в сумку. — Я согласен. Полетели.

Яра выдохнула — так сильно, что закружилась голова.

— Спасибо, Тарен.

— Не за что, — он улыбнулся, закидывая сумку на плечо. — В конце концов, когда ещё представится шанс угнать корабль легендарного Альтаира с его собственной командой? Это будет лучшая история в моей жизни. Или последняя, — он хмыкнул. — Но будем оптимистами.

Шнырь радостно закружил под потолком, оставляя за собой искрящийся след.

— Да! Команда собрана! Искра, Тарен-Избранный, и я, легендарный Шнырь! Мы спасём капитана!

Они выбежали из мастерской.

На посадочной платформе «Стрела» ждала их — тёмная, хищная, чуть покачивающаяся на гравитационных опорах. При виде корабля Тарен замер, как ребёнок перед гигантским праздничным тортом.

— Модифицированный «Корсар-7», — прошептал он, проводя пальцами по обшивке. — Усиленные двигатели... дополнительная броня... а это гравикомпенсатор старой серии! Я читал о них! Они капризные, но если настроить...

Он тряхнул головой, отгоняя восторг, и направился к креслу пилота. Уселся, положил руки на панель управления. Его лицо изменилось — ушла мальчишеская мечтательность, появилась сосредоточенность. Он стал механиком. Инженером. Тем, кто отвечает за корабль.

— Шнырь, — сказал он, не оборачиваясь. — Вот коды для подмены идентификатора.

— Уже! — сфера метнулась к навигационной панели, от неё потянулся тонкий, пульсирующий луч света, который вплёлся в разъём управления. — Я меняю наш идентификатор на «Вечерний Странник», грузовой транспорт, регистрация Окцид. Старый, никому не интересный кораблик. Навигационная служба увидит его и зевнёт от скуки!

— Отлично. — Тарен пробежался пальцами по сенсорам, и по всей рубке пробежала дрожь. — Двигатели прогреты. Системы в норме. Яра, пристегнись. Кресло второго пилота.

Яра опустилась в соседнее кресло, вцепившись пальцами в холодные подлокотники. Сердце выпрыгивало из груди.

«Стрела» задрожала, по корпусу пробежал глубокий, низкий гул, от которого завибрировали все внутри завибрировало. За иллюминатором огни Ветлани начали медленно проваливаться вниз.

— Взлетаем! — объявил Тарен, и в его голосе звенел чистый восторг.

Корабль рванулся в небо. Яру вдавило в кресло с такой силой, что перехватило дыхание. За бортом пронеслись огни башен, потом облака разорвались серой пеленой, потом небо потемнело, стало густо-фиолетовым, а затем — абсолютно чёрным. И в этой черноте, острой и бесконечной, зажглись звёзды. Настоящие звёзды. Холодные, далёкие, неподвижные.

Яра снова забыла, как дышать.

— Красиво, правда? — тихо сказал Тарен, и в его голосе слышалось благоговение.

— Я всегда мечтал это увидеть и честно признаться не верила, что это возможно.

Шнырь, переливающийся спокойным глубоким синим, подлетел к иллюминатору и замер рядом с Ярой.

— Я видел это тысячи раз, Искра, — сказал он тихо. — Но каждый раз — как первый.

Они вышли на орбиту. И тут Яра увидела её.

Вторая луна висела в пустоте, огромная и рыжая, как ржавчина, разъевшая металл. Вблизи стало видно то, что скрыто с поверхности. Она была не круглой, а слегка вытянутой, сплюснутой, и на её поверхности, в тусклом, собственном свечении, угадывались правильные структуры — линии, геометрические узоры.

— Что это? — прошептала Яра, чувствуя, как по спине пробегает холод.

Она смотрела в иллюминатор, и этот взгляд был не просто взглядом — он был падением. Она падала в эту черноту, и не было дна. Только бесконечность, такая огромная, что разум отказывался её вмещать. Она вдруг почувствовала себя крошечной, ничтожной песчинкой, случайно занесённой ветром в бескрайнюю пустыню.

Тарен проследил за её взглядом, и лицо его стало серьёзным.

— Вторая луна. Руда. Никто не знает точно, что это. Говорят, её построили Первые. Говорят, она — корабль. Древний, спящий. Но никто ничего до сих пор не нашел.

Шнырь подлетел ближе к иллюминатору, его свечение стало фиолетовым.

— Я пытался её сканировать. Один раз. Давно. Она не пускает. Стоит приблизиться

— и все системы глохнут. Как будто она живая и не хочет, чтобы её беспокоили.

— Боже мой... — выдохнула Яра, прижимаясь лбом к прохладному стеклу иллюминатора. — Это... это Луна...

Она чувствовала, как по щекам катятся слёзы — горячие, солёные, совсем не подходящие этому холодному миру.

Первая луна встретила их совсем иначе. При подлёте Яра увидела купола — огромные, прозрачные, раскинувшиеся на сотни километров. Под ними зеленели сады, блестели каналы с голубой водой, светились огни городов, а над ними, в прозрачной вышине, проплывали медленные, ленивые облака. Яра подумала обо всем, что с ней происходит. Как так получилось, что всего пару дней назад, она ходила по Земле, где не летали к Луне, а сейчас она сама находится в космосе, видит вживую Луну...

— Третья Лунная Колония, — сказал Шнырь. — Дом для десяти тысяч человек. Или чуть больше.

«Стрела» пошла на посадку. Мягкий толчок, едва заметная вибрация — и они на месте.

За прозрачной стеной купола раскинулся город — узкие, извилистые улочки, вырубленные в лунном камне, с домами, уходящими в скалы. Гравитация была ниже земной, и движения людей за стеклом казались плавными, почти танцующими. Воздух в шлюзе, когда они вышли, пах металлом, сухим камнем и чем-то сладковатым.

Они двинулись через город. Тарен крутил головой, не в силах скрыть любопытства.

— Не могу поверить, что я здесь, — бормотал он. — Луна! Я на Луне! И на корабле Альтаира! Вместе с...

Он осёкся и посмотрел на Яру.

— Кстати, о тебе. Ты ведь не Отшельник, да?

Яра вздохнула, чувствуя, как тяжесть лжи давит на плечи.

— Нет. Прости, что обманула. Я не из этого мира. Вообще не из этого. Я не знаю, как сюда попала. Проснулась в лесу, и всё вокруг было чужим.

Тарен замедлил шаг, потом и вовсе остановился, уставившись на неё. Несколько секунд он молчал, переваривая, а потом его лицо озарила широкая, мальчишеская улыбка.

— Это... это самое невероятное, что я слышал! Другой мир! — он тряхнул головой, как пёс, стряхивающий воду. Кем ты была в своем мире?

— Обычной девушкой. С обычной жизнью.

— Необычной, — поправил её Шнырь. — Ты — Искра. В этом вся суть.

Таверна называлась «Ржавый Шлюз» — приземистое здание, втиснутое между двух скальных выступов, с тусклой вывеской, мигающей неровным красным светом. Внутри было полутемно, пахло терпким напитком, похожим на горелый хлеб, и дымом, который вился к потолку.

Ирис Яра приметила сразу — она выделялась даже в этом полумраке. Женщина сидела в углу, спиной к стене, откуда можно было видеть весь зал и вход. Лениво крутила в пальцах стакан с тёмной жидкостью, из которой поднимался пар. Короткие, ярко-рыжие волосы, острые скулы, глаза цвета грозового неба — холодные, оценивающие. Одежда была простой, лётной, на поясе — импульсник в потёртой кобуре.

Она подняла взгляд на вошедших, и её глаза сузились, став двумя лезвиями.

— Шнырь, — произнесла она низким, чуть хрипловатым голосом. — Давно не виделись. А где твой капитан? И кто эти... люди?

Шнырь рванул к ней, заливаясь тревожным оранжевым.

— Ирис! Капитан в беде! Его вызвали к Королю, он ушёл и не вернулся! Навигационная служба заблокировала «Стрелу»! Мы сбежали, подменив идентификатор! Это Яра — Искра, она из другого мира, капитан её нашёл в лесу! Это Тарен, механик, он нас вёл! Нам нужна твоя помощь!

Ирис перевела взгляд на Яру — долгий, тяжёлый, оценивающий. Она изучала её, как изучают противника перед схваткой. Потом перевела взгляд на Тарена, на его руки в масле, на его взволнованное лицо. И снова на Шныря.

— Из другого мира, — медленно повторила она. — Альтаир нашёл её в лесу. И теперь он в беде. Совпадение?

— Мы не знаем! — Шнырь заметался перед её лицом, почти касаясь его своим свечением. — Но капитан в опасности! Ирис, ты должна помочь!

Ирис откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. Её лицо стало застывшим, твердым.

— Должна? — переспросила она, и в голосе послышались злобные нотки. — Я ничего никому не должна. Особенно ему. Мы давно идём разными дорогами.

— Ирис!..

— Нет, Шнырь, — отрезала она, и в этом коротком слове было столько боли, что Яра вздрогнула. — Я ушла из той жизни. Если он влип — пусть сам выкручивается.

Она поднялась, схватив стакан.

— Мне нужно ещё выпить, — бросила она через плечо и направилась к стойке.

Яра смотрела ей вслед, чувствуя, как в груди нарастает отчаяние. Она перевела взгляд на Тарена, который стоял, растерянно теребя лямку сумки, и на Шныря, медленно опускающегося на стол, его свечение стало тусклым, почти серым.

— Она серьёзно? — прошептала Яра, чувствуя, печаль. — Просто так, ни слова?

Шнырь поднялся, его свет стал глубоким, грустным синим.

— Искра, не суди её. Она многое пережила. Из-за капитана. Вернее, вместе с ним. Ты хочешь узнать, что случилось?

Яра села рядом, чувствуя, как ноги отказываются держать.

— Расскажи.

Шнырь помолчал, переливаясь задумчивым фиолетовым. Потом начал — тихо, без обычной суетливости, как старый воин, рассказывающий о былом.

— Давно, до того, как капитан стал одиночкой, у него была команда. Альтаир, Ирис, его младший брат Кай и Джакс. Они работали на Короля — искатели реликвий. Альтаир тогда был другим. Живым, весёлым. Он смеялся, зажигал всех вокруг. Ирис была его правой рукой. Они были не просто командой, они были семьёй.

Сфера стала темнее, её свет сжался до тонкого контура.

— А потом была Зена. Они нашли что-то в древнем храме, глубоко под поверхностью. Что-то пошло не так. Кай погиб. Джакс тоже остался там. Альтаир выжил, но вернулся другим. Молчаливым, как камень. Он распустил команду. Сказал, что больше никого не поведёт за собой. Ирис предлагала остаться. Она была готова идти с ним куда угодно. Но он отказался. Сказал, что так будет лучше. Она ушла. И с тех пор они не виделись.

Шнырь замолчал, и в тишине таверны слышно было только тихое гудение энергетических ламп.

Яра смотрела на стойку, где Ирис стояла спиной к ним. Её прямая спина, напряжённые плечи говорили о том, что она не пьёт. Она просто стоит, удерживая себя от того, чтобы обернуться.

Тарен тихо кашлянул.

— Может, ей просто нужно время?

— У нас нет времени, — ответила Яра.

Она поднялась и пошла к стойке.

Ирис стояла, облокотившись о деревянную поверхность, и смотрела в темноту за мутным окном. Перед ней стоял стакан, но она не притронулась к нему.

— Ирис, — позвала Яра, останавливаясь в шаге.

Та не обернулась.

— Я не знаю, кто ты, — сказала она тихо, не поворачивая головы. — Шнырь сказал, ты из другого мира. Я не знаю, что это значит. Но я знаю Альтаира. Если он тебя взял, значит, ты ему зачем-то нужна.

Яра молчала, чувствуя, как слова Ирис вонзаются в грудь.

— Я знаю, что случилось на Зене, — сказала она наконец, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Но тот Альтаир, о котором рассказал Шнырь — тот, каким он был раньше, — он, наверное, всё ещё там. Где-то глубоко. И сейчас он в беде.

Она замолчала, переводя дыхание. В горле пересохло.

— И есть ещё кое-что, — продолжала она, чувствуя, как слова путаются. — Я прошу помочь не только ему. Помоги мне. Если бы ты могла представить как мне страшно. Два дня назад у меня была нормальная жизнь. Дом. Родные. Друзья. А теперь меня выкинуло в чужой мир, я ничего не понимаю. Альтаир — мой единственный шанс что-то понять. И если он не вернётся... я никогда не узнаю, как попасть домой.

Ирис медленно повернулась. Её серые глаза встретились с глазами Яры, и в них, на мгновение, мелькнула тень узнавания. Боли.

— Ты правда веришь, что его можно вернуть? От него не было вестей почти 40 циклов. Он просто распустил всю команду и бросил нас. — взорвалась Ирис.

Яра выдержала её взгляд, чувствуя, как по спине пробегает холод.

— Я знаю его всего несколько дней и верю, что стоит попробовать, — сказала она просто.

Долгая пауза. В таверне кто-то засмеялся, где-то звякнул стакан, но Яра не слышала ничего, кроме биения собственного сердца.

Ирис взяла стакан, залпом выпила и стукнула его о стойку с такой силой, что он треснул.

— Ладно, — сказала она хрипло. — Ты мне нравишься. Ты — не такая, как все. В тебе есть... огонь. Помогу.

Она развернулась, не глядя на Яру, и пошла обратно к столу. За ней потянулся слабый запах старого вина.

— У меня есть связи, — бросила она через плечо, садясь и раскрывая старый планшет. — Есть должники. Я узнаю, куда его увезли и кто за этим стоит. Мне нужно время.

Яра вернулась к столу. Её руки дрожали.

— Договорились, — сказала она.

Ирис уже не смотрела на неё. Она быстро водила пальцами по экрану, и её лицо было сосредоточенным, как у хищника, взявшего след.

— Идите на «Стрелу» и ждите. Я свяжусь со Шнырём, когда будут новости. Не раньше. И не лезьте никуда.

— Спасибо, Ирис, — тихо сказала Яра.

Та не ответила. Только её пальцы на мгновение замерли над экраном, и она перевела дыхание.

Яра и Тарен вышли из таверны, оставляя Ирис за столом. Вокруг них шумела лунная станция — негромко, как спокойное море. Шнырь летел рядом, тихо переливаясь спокойным синим.

— Искра, — сказал он, когда они отошли на достаточное расстояние. — Ты молодец. Я в тебя верил. С самого начала верил.

Яра остановилась, глядя на чужое небо, на огромную голубую планету, которая медленно поднималась над краем кратера.

— Спасибо, Шнырь, — сказала она устало. — Я тоже в тебя верю.

Сфера вспыхнула тёплым золотым, как маленькое солнце в лунной ночи.

Часть 2. Зов.

Душ на «Стреле» оказался крошечным — узкая кабинка, в которой едва можно было повернуться, не задевая локтями холодные, влажные стены. Но Яру это не волновало. Она стояла под струёй горячей воды, чувствуя, как та смывает с её тела грязь двух дней — липкий пот, сухие ветки, кровь, которая уже успела въесться в поры. Вода пахла металлом и чем то похожим на запах цемента, как и всё здесь, но Яра уже начинала привыкать к этому запаху. Вместе с грязью уходило напряжение.

Когда она вышла, на койке её ждала одежда. Шнырь, который патрулировал отсек, замер и загорелся довольным оранжевым.

— Ирис раздобыла! — сообщил он с гордостью. — Я сказал, что ты мелкая, но не слишком, и она притащила это!

Яра провела рукой по тёмно-зелёному комбинезону. Ткань была мягкой, но плотной, с приятной шершавостью, как у хорошо выделанного хлопка. Рядом лежала куртка — потёртая кожа, с парой заплаток на локтях, но всё ещё крепкая. Она пахла чем-то слабым и приятным — не духами, а скорее сухими травами и старой кожей, как старый книжный переплёт.

— Передай ей спасибо, — сказала Яра, натягивая комбинезон. Он сел идеально — Ирис не промахнулась с размером.

— Обязательно! — сфера загорелась тёплым золотым. — Ты в этом выглядишь... как член команды. Очень по-нашему. Даже куртка тебе идёт, хотя она старая и потёртая.

Тарен, который копался в навигационной панели, обернулся. Он уже переоделся во что-то более подходящее — тёмный лётный комбинезон с множеством карманов, который он нашёл в одном из шкафчиков. Увидев Яру, он одобрительно кивнул.

— Тебе идёт, — сказал он просто.

Яра усмехнулась, закатывая рукава куртки — те были чуть длинноваты. Ей было всё равно, как она выглядит. Главное — чистая, в сухом и не в той рваной одежде, в которой она очнулась в лесу.

Девушка села в кресло второго пилота, поджав ноги. Шнырь и Тарен продолжали возиться с настройками — подменяли идентификаторы, заметали следы, проверяли системы. Тарен тихо бормотал технические термины, Шнырь вставлял комментарии, иногда споря и переливаясь возмущённо-красным. Их голоса сливались в успокаивающий фон, и Яра почувствовала, как веки тяжелеют.

Она смотрела на Руду через иллюминатор — на тусклую рыжую поверхность, испещрённую правильными линиями, которые не могли быть созданы природой. И внутри неё что-то отзывалось .

Она не заметила, как задремала.

Во сне перед её взором открылась поляна.

Та самая, с которой всё началось. Она узнала её сразу — тот же изгиб ручья, те же камни у старого дуба. Но теперь всё было иначе. Трава, которая в первый раз была зелёной и сочной, теперь стала серой, хрупкой, как пепел. Деревья стояли чёрные, обугленные, без листьев, их ветви тянулись к небу. Небо было багровым, низким, тяжёлым, и в нём клубился дым.

Всё горело.

Яра стояла в центре поляны, и жар обжигал её лицо, сушил губы, заставлял щипать глаза. В воздухе пахло гарью — горько, кисло, так, что хотелось кашлять. Где-то далеко, за чертой леса, кричали люди. Голоса были высокими, отчаянными. Яра попыталась позвать на помощь, но вырвался только хрип.

И тут она увидела её.

Женщина стояла на краю поляны, там, где начинался чёрный лес. Высокая, с белыми волосами, струящимися на ветру, которого Яра не чувствовала. Одежды её — светлые, почти прозрачные — колыхались, хотя вокруг было безветренно. Она протягивала руку к Яре. Губы её шевелились, но сквозь треск огня и крики Яра не могла разобрать слов.

— Не слышу! — закричала Яра, пытаясь шагнуть вперёд. Но ноги словно приросли к земле — серая трава держала её, как корни. — Кто ты?!

Женщина начала отступать, исчезая в дыму. Её силуэт таял, как мираж. Но последние слова пробились сквозь шум — чёткие, ясные, как удар колокола.

— Земля помнит. И я помню. Помни.

И поляна исчезла.

Яра распахнула глаза. Сердце стучало, часто, так что она слышала его стук в ушах. В груди горело, как будто она и правда бежала сквозь пожар. Она сидела в кресле второго пилота, на «Стреле». За иллюминатором всё та же Руда висела в пустоте.

Тарен и Шнырь замолчали и смотрели на неё.

— Искра? — осторожно позвал Шнырь, становясь тревожным фиолетовым. — Ты кричала.

Яра перевела дух, провела ладонью по лицу. Ладонь была влажной — она вспотела во сне.

— Сон, — сказала она хрипло. — Опять сон.

— Расскажи, — попросил Тарен, откладывая инструменты. Он подошёл ближе и присел на корточки рядом с её креслом.

И она рассказала. Про поляну, которая горит. Про серую мёртвую траву. Про женщину с белыми волосами. Про слова, которые преследуют её с того самого момента, как она очнулась в лесу: «Земля помнит. И я помню. Помни.

— Эта фраза, — Яра покачала головой, чувствуя, как внутри поднимается холодная волна. — Я слышала её, когда в первый раз очнулась. Слышала во сне. И теперь снова. Откуда она? Почему она меня преследует?

Тарен и Шнырь переглянулись. В рубке повисла тишина. Тарен и Шнырь переглянулись. Яра потёрла виски, чувствуя, как в голове пульсирует боль.

— Ладно, — сказала она, тряхнув головой, чтобы прогнать остатки сна. — С этим разберёмся позже.

— Согласен, — кивнул Тарен. — Сначала капитан. Шнырь загорелся решительным золотым.

— Тогда ждём Ирис. Она обещала выйти на связь, как только узнает что-то новое. Она не подведёт. И словно в ответ на его слова, на пульте вспыхнул сигнал входящего сообщения — резкий, короткий, как удар по стеклу. Шлюз открылся, впуская внутрь холодный воздух лунной станции, пахнущий сухим камнем. На борт «Стрелы» поднялись двое. Ирис прошла первой — всё та же пилотская куртка, всё тот же импульсник на поясе, всё те же огненно-рыжие волосы. Она двигалась с той же уверенностью, что и раньше, но Яра заметила: в уголках её глаз залегла усталость, которой не было в таверне. За ней шёл человек, которого Яра раньше не видела. Он был невысоким — для местных. Плотный, с седыми висками и тёмными, глубоко посаженными глазами, которые смотрели на мир с холодной, оценивающей настороженностью. Одет в неприметную серую одежду. На плече висела потёртая сумка, из которой торчал край какого-то прибора. Он двигался тихо, почти бесшумно, и от него веяло чем-то опасным.