Между двух Лун

— Молодец, — коротко сказал Альтаир.

Тарен улыбнулся. Потом заговорила Яра. Её голос был тише, спокойнее. Она рассказала про полёт на Луну, про встречу с Ирис в «Ржавом Шлюзе», про катакомбы и навигационный узел Первых. Про то, как коснулась кристалла, и он засветился золотым. Альтаир нахмурился.

— Узел активировался? Просто от прикосновения?

— Да, — Яра пожала плечами, и в этом жесте чувствовалась неловкость. — Шнырь сказал, что это древняя технология. Что обычно они не работают.

— Я скопировал данные, — добавил Шнырь, не отрываясь от панели. — Карты. Координаты. Остаточные сигналы. Очень ценные. Те, которые лучше не показывать никому, кроме нас.

Альтаир сделал в мыслях заметку — расспросить Шныря позже, когда они останутся вдвоём.

Ирис рассказала о Корвусе, о том, как выяснили, что Короля не было на планете, и о том, что вызов пришёл от кого-то другого.

— Кассиан, — сказал Альтаир сжав зубы. — Это он.

— Он тебя допрашивал? — спросила Ирис.

— Да. — Альтаир помолчал, вспоминая. — Спрашивал про находки. Про последние рейды. Был уверен, что я что-то нашёл и скрываю. Какую-то конкретную реликвию.

— Какую?

— Не сказал. Говорил загадками. — Он усмехнулся — горько, безрадостно. — «Ты знаешь, о чём я. Оно было у тебя в руках. Верни его, и я отпущу тебя». Но я не знаю, о чём он. В последнее время я не находил ничего стоящего — обычный мусор Первых. Так что, — он обвёл команду взглядом, — Кассиан ищет какой-то предмет. Древнюю технологию. И думает, что она у меня.

— Значит, он не знает о Яре? — уточнил Тарен.

— Про девушку он спрашивал, — ответил Альтаир. — «Кто был с тобой в лесу? Где она?» Я сказал, что это была случайная Отшельница, которая уже ушла своей дорогой. Не думаю, что он поверил. Но и не думаю, что он связывает её с тем, что ищет. Яра выдохнула.

— Тогда у нас есть время, — Яра смотрела на Альтаира не отводя глаз.

— Есть. Но немного. Задумчиво ответив.

Когда все рассказали свои истории, Альтаир перевёл взгляд на Тарена. Тот замер, чувствуя на себе его взгляд.

— Ты угнал мой корабль. Подменил идентификатор. Провёл его через патрули. Посадил на Луне. И помог вытащить меня из катакомб, — перечислил Альтаир, и каждое слово звучало как награда. Тарен застыл, ожидая продолжения.

— Спасибо, — сказал Альтаир. — Нам повезло, что Яра тебя нашла.

Тарен расплылся в такой широкой улыбке, что, казалось, осветил весь отсек.

— Спасибо, капитан! Я... я просто делал то, что умею.

— То, что ты умеешь, спасло нам жизнь.

Тарен переглянулся с Ярой, и она кивнула ему — поддерживая, одобряя.

— Капитан, — заговорил он, немного запинаясь и теребя край комбинезона, — я хотел сказать... Я не против остаться. С вами. Если, конечно, вам нужен механик. Я знаю, что у вас нет постоянной команды, но... я бы хотел. Летать. Искать реликвии. Помогать. Я не подведу. Обещаю. Альтаир долго смотрел на него. В его янтарных глазах промелькнуло что-то — может быть, воспоминание о другой команде, о других людях, которые тоже когда-то обещали не подвести.

— Ты уже не подвёл, — сказал он наконец. — Оставайся. Ему было тяжело принять решение, Альтаир не хотел снова собирать команду, но обстоятельства складывались по другому. Тарен чуть не подпрыгнул на месте, сжав кулаки в победном жесте. Шнырь закружил над ним, вспыхивая радостным жёлтым.

— Да! Новый член команды! Официально! Я так рад! У нас теперь есть механик! Настоящий! А не просто кто-то, кто умеет менять лампочки!

— А я кто? — спросила Ирис, скрестив руки на груди, но в её голосе слышалась усмешка.

— Ты — пилот! — объявил Шнырь, подлетая к ней. — Ирис, ты очень нужна! Капитан без тебя как без крыльев!

— А я? — спросила Яра, и в её голосе послышалась лёгкая, почти робкая надежда.

— Ты — Искра! — Шнырь закружился вокруг неё, оставляя след из радужных искр. — Это вообще уникальная должность! Ни у кого такой нет! Ты — самая особенная!

Яра улыбнулась, но улыбка вышла чуть рассеянной, будто она всё ещё не до конца верила, что это происходит с ней по-настоящему. И тут по кораблю разнёсся сигнал. Короткий, резкий — не тревога, а оповещение из медицинского отсека.

— Он очнулся, — сказал Шнырь, становясь ярко-жёлтым.

Все переглянулись и двинулись в отсек, где лежал раненый. Мужчина был без сознания, но тело его дёргалось — не в конвульсиях, а так, как дёргается человек, пытающийся вырваться из кошмара. Тёмные вены на руках пульсировали быстрее, поднимаясь от запястий к локтям. Губы шевелились, издавая невнятные звуки — не слова, а скорее стоны, полные боли.

— Он зовёт, — тихо сказала Ирис, приближаясь. — Слушайте.

Все замерли. Сквозь шум корабельных систем, сквозь тихое гудение Шныря, прорывался шёпот — хриплый, срывающийся.

— Альтаир... где же ты...

Альтаир замер.

— Альтаир... мы ждали... ты обещал... Кай... Кай не выходил... ты обещал вернуться...

Ирис опустилась на колени рядом с койкой и приложила ладонь к его лбу. Незнакомец дёрнулся и затих, снова провалившись в беспамятство.

— Он горячий, — сказала она, убирая руку. — Но это не лихорадка. Это что-то внутри него. Регенератор не определяет. Я не знаю, что с ним сделали. Тарен, стоявший в дверях, тихо спросил, сжимая в руках инструмент:

— Вы его знаете?

Альтаир подошёл к койке. Он стоял, глядя на избитое, обезображенное лицо, на тёмные вены, на то, что осталось от человека, которого он когда-то знал. Его дыхание стало глубже, ровнее — он брал себя в руки.

— Знали, — сказал он наконец. — Когда-то. Это Джакс. Мой друг. Точнее... был другом. Мы вместе прошли через многое. Яра подошла ближе, остановившись в шаге от него.

Альтаир опустился на край соседней койки, ссутулив плечи. Ирис осталась рядом с Джаксом, придерживая его руку. Все смотрели на Альтаира. Он заговорил — тихо, глядя не на них, а на Джакса, на его неподвижное лицо.

— Джакс был самым молодым в команде. Самым энергичным. Самым везучим. — Альтаир усмехнулся — коротко, безрадостно. — Он пришёл к нам через Кая — моего младшего брата. Кай учился в Королевской Академии — лучшее военно-космическое заведение в Ориене. Джакс был с ним на одном курсе. Не самый сильный, но очень быстрый и ловкий. Ему всегда везло. Всегда. Если кто-то находил выход там, где его не было — это был Джакс. Если кто-то выживал там, где не должен был — это был Джакс. Мы шутили, что у него есть личный дух-хранитель. Он замолчал, переводя дыхание.

— Кай привёл его к нам, когда мы ещё служили Королю. Исследователи. Мы искали технологии Первых, составляли карты, изучали руины. Джакс с первого дня вписался. Он был... живым. Понимаешь? — он посмотрел на Яру. — Всегда в движении. Всегда что-то придумывал. Если мы сидели на месте больше двух дней, он начинал лезть на стены. Он хотел приключений. Хотел видеть всё. Мы отправляли его в разведку просто чтобы он выпустил пар.

— А потом была Зена, — глухо сказал Альтаир.

Повисла пауза. На койке Джакс снова застонал — тихо, жалобно. «Альтаир...»

— Мы нашли там храм. — Альтаир сжал зубы. — Древний, глубже всех, что находили раньше. Подземный комплекс Первых, нетронутый тысячами циклов. Внутри были технологии, которых мы никогда не видели. Кай... Кай думал, что это наш шанс. Что мы станем легендами. Он хотел активировать центральный реактор — думал, что это даст нам доступ ко всей системе. Мы спорили. Я кричал на него. Но он не послушал.

Альтаир замолчал. Ирис продолжила за него, в её голосе слышалась боль и потеря:

— Реактор запустил цепную реакцию. Храм начал рушиться. Мы бежали. Альтаира ранило. Кай... он был в эпицентре. Джакс пытался его вытащить. Мы кричали им, звали, но своды падали. Последнее, что мы видели — Джакс тащит Кая, а потом потолок рухнул. Мы думали, что они оба погибли.

— Я должен был, — сказал Альтаир. — Проверить. Убедиться. Но храм ушёл под землю. Мы едва выбрались сами. Потом были годы... Я распустил команду. Сказал, что больше никого не поведу за собой. Я возвращался туда постоянно, искал...

— Он винил себя, — сказала Ирис. — За Кая. За Джакса. За всё, что случилось. Он думал, что если бы настоял на своём, если бы был сильнее, всё было бы иначе.

— Но Джакс жив, — тихо сказала Яра. Она смотрела на лежащего человека, на его шрамы, на тёмные вены, и в груди разливалась жалость.

Альтаир поднял глаза и посмотрел на друга.

— Жив. Только это уже не тот Джакс, которого я знал. Прошло почти сорок циклов — Он покачал головой. — Кассиан... он что-то с ним сделал. Эти вены. Это свечение. Это — запрещённые технологии. Я не знаю, зачем Кассиану понадобился именно Джакс. Может, он просто попался под руку. А может... Кассиан что-то искал в нём. Что-то, связанное с Зеной. С тем храмом. С тем, что мы там нашли.

— Он кричит про Зену, — заметил Тарен. — Просит забрать его оттуда. Может, он до сих пор там? В смысле — в своих воспоминаниях?

— Возможно, — кивнула Ирис. — Эксперименты Кассиана могли повредить его память. Или он застрял в том моменте. В моменте, когда всё рухнуло.

Джакс снова застонал, и на этот раз его веки дрогнули. Все замерли.

— Альтаир... — прошептал он. — Где ты...

Альтаир склонился над ним, положив ладонь на его плечо. — Я здесь, Джакс. Я здесь. Слышишь?

Веки затрепетали — и он открыл глаза. Мутные, с неестественным синим свечением в глубине зрачков. Он посмотрел на Альтаира, и на его изуродованном лице что-то дрогнуло — не улыбка, но тень узнавания.

— Ты... жив, — выдохнул он хрипло.

— Жив, — ответил Альтаир. — И ты жив. Мы вытащили тебя.

— Зена... я думал... ты не придёшь...

— Я пришёл. Поздно. Но пришёл.

Джакс закрыл глаза, и по его щеке скатилась слеза — единственная, прозрачная, чистая. Секунда — и он снова провалился в беспамятство.

Ирис проверила пульс, приложив пальцы к его шее. — Спит. Уже не бредит.

Альтаир поднялся. Лицо его было каменным, но в глазах, если присмотреться, горела печаль.

— Орион, — сказал он. — Если кто и знает, что с ним делать — то только он. Он обвёл команду взглядом.

— Всей командой лететь нельзя. «Стрелу» ищут. Если засветимся, Кассиан поймёт. Пойдём втроём: я, Шнырь и Яра. На модуле.

— Почему я? — спросила Яра, чувствуя, как внутри поднимается дрожь.

— Потому что у тебя навигационный кристалл. И потому что Орион должен тебя увидеть. — Альтаир смотрел на неё в упор. — Твои сны, голос, то, что случилось в узле — он должен знать. Он единственный, кто может понять, что это значит. Яра кивнула.

— Ирис, Тарен и Корвус останутся на «Стреле» с Джаксом. — Альтаир перевёл взгляд на остальных. — Если что-то пойдёт не так — уходите. Никаких геройств.

— Дождусь, — кивнула Ирис, скрестив руки.

— Я тоже, — добавил Тарен, сжимая в руках инструмент. — Присмотрим за ним. И за кораблём.

— Тогда готовимся, — сказал Альтаир. — Вылетаем через час.

Модуль отделился от «Стрелы» и ушёл в темноту. Маленький, юркий, он был рассчитан на двух-трёх человек и использовался для коротких вылазок — невидимый для сканеров, быстрый, но тесный.

Яра сидела позади Альтаира в узком кресле. Шнырь расположился на приборной панели, транслируя карту с навигационного кристалла — того самого, что дала Илария в Доме Знаний. Кристалл пульсировал мягким голубым светом, указывая путь в горах.

За иллюминатором проплывали звёзды. Настоящие. Бесконечно далёкие. Яра смотрела на них и вдруг поймала себя на мысли, что ей совершенно не страшно. Странно. Совсем не страшно.

— У вас все так летают? — спросила она, не отрывая взгляда от звёзд.

Альтаир, не оборачиваясь, ответил: — Что значит «так»?

— Ну... просто. — Яра замялась, подбирая слова. — Сели в модуль, взлетели, и через минуту ты уже в космосе. Без подготовки. Без перегрузок. Без страха.

— А должно быть иначе?

— В моём мире люди летают в космос — но это было событием. — Она покачала головой. — Я читала про астронавтов, которые годами ждали своего шанса. Про то, как дрожит корабль при взлёте, как невесомость пугает и завораживает одновременно. Никогда не думала, что сама окажусь здесь — в маленьком модуле, летящем сквозь черноту, и даже не замечу перехода. Просто вдох — и ты уже в космосе. Как будто это обычное дело. Как будто так и должно быть.

Альтаир помолчал.

— Это технологии Первых. Мы их не создавали — мы их нашли. И приспособили. Большинство людей даже не задумываются, как это работает.

— А ты задумываешься?

Шнырь, не удержавшись, встрял, переливаясь хитрожёлтым:

— Капитан задумывается чаще, чем говорит! Он просто не любит признавать, что ему тоже иногда бывает интересно! Но я-то знаю! Однажды он просидел три часа, разбирая старый гравитационный компенсатор, просто чтобы понять, как Первые добились такой плавности хода! Три часа! Молча! Я думал, он уснул с открытыми глазами!

— Шнырь.

— Молчу! — сфера чуть потускнела, но через мгновение снова вспыхнула. — Но это правда!

Яра улыбнулась и снова посмотрела в иллюминатор. Земля приближалась — огромная, голубая, красивая, с белыми прожилками облаков. Такая знакомая. И такая чужая.

— Странно, — сказала она тихо. — Мне не страшно. Вообще. — Она покачала головой. — Космос, чужой мир, всё это. Как будто я всегда здесь была. Как будто это место знало меня до того, как я пришла.

Альтаир ничего не ответил, но в зеркале заднего вида Яра увидела, как его глаза на мгновение задержались на ней.

Горы вырастали из тумана — серые, покрытые редкой зеленью, которая цеплялась за камни. Модуль опустился на каменную площадку перед входом, мягко коснувшись поверхности. Вход выглядел как обычная скала — серая, потрескавшаяся, поросшая мхом. Но когда они приблизились, камень дрогнул и разошёлся в стороны, открывая коридор, залитый мягким, золотистым светом.

Орион ждал их внутри. Яра ожидала увидеть дряхлого старика — сгорбленного, с трясущимися руками, и потухшим взглядом. Но реальность оказалась совершенно иной.

Орион был высок. Почти ростом с Альтаира. Седые волосы, густые и блестящие, убраны в небрежный, но стильный пучок на затылке. Аккуратная борода, короткая и ухоженная, обрамляла лицо с острыми скулами и живыми, ярко-голубыми глазами, которые смотрели на мир с любопытством, почти детским. Одет он был в лёгкую тунику из ткани, похожей на шёлк, переливающуюся в тусклом свете, поверх которой был накинут жилет с множеством карманов, набитых инструментами и кристаллами. На носу сидели очки с тёмными стёклами — хотя в пещере было не так уж светло. Он выглядел как человек, который только что вернулся из творческой мастерской, а не из многолетнего заточения в горах. Живой. Энергичный. С лёгкой, чуть ироничной улыбкой на губах.

— Альтаир, — произнёс он глубоким, звучным голосом, который разносился по каменному залу. — Сорок циклов. Сорок. Ты пропадаешь и являешься только тогда, когда тебе что-то нужно. Я уже начал думать, что ты мёртв. Или, что ещё удивительнее, завёл семью и остепенился.

— Орион, — Альтаир скрестил руки на груди, но в его голосе не было злости. — Ты всё такой же.

— А ты всё такой же ворчливый. — Орион перевёл взгляд на Яру, и его глаза на мгновение расширились. — О! Какая прелесть. Девушка! В твоей компании, Альтаир? Невероятно. Мир точно катится к концу.

— Яра, — представилась она, чувствуя, как её лицо начинает теплеть.

— Яра, — повторил Орион, — Красивое. Древнее. И тебе очень идёт эта куртка. Ирис отдала? Сразу видно её стиль. Она всегда одевалась лучше всех нас.

— Ты и Ирис знаешь? — удивилась Яра.

— Я всех знаю, — Орион лучезарно улыбнулся, и его глаза засветились. — Особенно прекрасных девушек. Проходите, не стойте на пороге. У меня есть чай. Не тот, что в городах — настоящий. Он развернулся и пошёл вглубь пещеры, жестом приглашая их следовать за собой. Яра переглянулась с Альтаиром. Тот лишь покачал головой — мол, я предупреждал, что он странный.

Шнырь, который до этого молча висел у плеча Яры, вдруг ожил и метнулся вслед за Орионом, переливаясь возбуждённым жёлтым.

— Орион! Ты... ты выглядишь иначе! Я помню тебя более... более...

— Старым? — подсказал Орион, не оборачиваясь.

— Я не хотел обидеть! — сфера стала смущённо-розовой.

— Я не обижаюсь, Шнырь. Я просто хорошо сохранился. В отличие от некоторых, — он покосился на Альтаира. — Ты, кстати, всё ещё таскаешь с собой эту сферу? Я думал, она развалится ещё десяток циклов назад.

— Я не разваливаюсь! — возмутился Шнырь, вспыхивая ярко-жёлтым. — Я в отличной форме! Капитан за мной следит!

— Да? Альтаир следит за тобой? — Орион поднял бровь. — Раньше он не следил даже за собой. Помню, как он однажды три дня ходил с дырой в рукаве, потому что «некогда было поменять». Три дня, Шнырь!

— Я помню! — радостно подхватила сфера. — Я пытался ему сказать, а он говорил: «Отстань».

— Отстань, — Орион хмыкнул. — Классический Альтаир.

— Я всё ещё здесь, — сухо напомнил Альтаир, но в его голосе послышалась едва заметная усталость.

— Мы знаем, — Орион даже не обернулся. — Поэтому и говорим.

Яра не смогла сдержать улыбку. Ей нравился этот странный старик. Он был... настоящим. Не таким, как большинство в этом мире — серьёзные, сдержанные, вечно настороже. Он шутил, подкалывал, и от этого становилось легче. Они вошли в круглую комнату, заставленную стеллажами с кристаллами, свитками и древними артефактами. В центре стоял низкий столик, окружённый подушками. Орион опустился на одну из них и жестом пригласил остальных.

— Чай, — сказал он, разливая дымящийся напиток в глиняные чашки. — И рассказывайте. Всё. Особенно про тебя, Яра.

Он снял очки, протёр их краем туники и водрузил обратно на нос. Его ярко-голубые глаза смотрели на неё с интересом — не враждебным, не оценивающим, а искренним, почти детским.

— Ты пахнешь иначе, — сказал он, принюхиваясь. — Как поляна после дождя. Как трава на рассвете. Очень древний запах. Я такие вещи чувствую. Давно не встречал.

— Чувствуете? — уточнила Яра, сжимая тёплую чашку в ладонях.

— Не просто эмоции. — Орион покачал головой. — Я чувствую... эхо. Отголоски. Очень интересно.

Альтаир опустился на подушку рядом с Ярой и взял чашку с дымящимся чаем. Его пальцы сжались на обжигающей глине, но он не поморщился.

— Рассказывай, — сказал он Яре. — С самого начала.

И она рассказала. Про свой мир — серый, шумный, с его смартфонами и интернетом, с его суетой и одиночеством. Про лес, в котором очнулась. Про поляну, на которой стояла. Про то, как закрыла глаза в одном месте, а открыла — в другом. Про женщину с белыми волосами, которая приходит во сне и говорит: «Земля помнит. И я помню». Про волну, которая приняла её, как будто ждала. Про узел, который активировался от её прикосновения. Орион слушал молча, не перебивая, не задавая вопросов. Когда она закончила, он долго сидел, глядя в свою чашку, где дымка поднималась к потолку.

— Интересно, — сказал он наконец, поднимая глаза. — Очень интересно.

— Что? — спросила Яра с нетерпением.

— Всё. Твой мир. Твои сны. То, что технологии Первых реагируют на тебя. — Он посмотрел на неё поверх очков, и его глаза стали серьёзными. — Ты не просто попаданка, Яра. Это ясно. Но кто ты — я пока не понимаю. Ты связана с Первыми — это несомненно. Но как именно — загадка.

— Загадка, которую мы разгадаем, — сказал Альтаир, и в его голосе послышалась уверенность.

— Разгадаем, — согласился Орион. — Но не сегодня. Сегодня — чай. И отдых. Вы проделали долгий путь. Он отпил из чашки и посмотрел на Альтаира.

— А ты расскажи мне про себя. Что случилось? Почему ты пропал на сорок циклов? Я уж думал, ты забыл старика.

— Я не забывал, — буркнул Альтаир, отводя взгляд. — Просто... не хотел беспокоить.

— Беспокоить? — Орион поднял бровь. — Альтаир, я живу один в пещере. У меня единственное развлечение — старые кристаллы и голограммы. И ты думаешь, что мог бы меня побеспокоить? Ты серьёзно? Альтаир промолчал, сжав челюсть.

— Он винил себя, — тихо сказала Яра, чувствуя, как слова даются с трудом. — За то, что случилось на Зене. За брата. За Джакса, которого мы нашли.

Орион перевёл взгляд на Альтаира, и его улыбка погасла. — Джакс? Джакс жив?

— Да, — ответил Альтаир. — Мы нашли его в катакомбах под зданием Совета. Кассиан держал его там. Он... он не в себе. Тёмные вены, синее свечение в глазах. Запрещённые технологии. Регенератор не берёт. Мы не знаем, что с ним.

Орион помолчал. Потом медленно снял очки и потёр глаза.

— Кассиан, — сказал он, и в его голосе послышалась глухая ярость. — Я знал, что он опасен. Но чтобы такое... — Он поднял взгляд на Альтаира. — Ты правильно сделал, что пришёл. Я посмотрю на Джакса, когда вы привезёте его сюда. Может быть, смогу помочь. Но эти технологии... они древнее, чем всё, с чем я работал. Я ничего не обещаю.

— Я знаю, — сказал Альтаир. — Но попробовать стоит.

— Стоит, — согласился Орион. — Обязательно стоит. Он снова надел очки и отпил чай.

— А теперь, — сказал он, — расскажи мне про Кассиана. Что он спрашивал? Чего хотел?

— Он ищет какой-то предмет, — ответил Альтаир. — Древнюю технологию. Я не знаю, что именно. Он говорил загадками.

— Предмет, — задумчиво повторил Орион. — Интересно, какой именно. У Первых было много технологий. Некоторые — опасные. Очень опасные. Если Кассиан ищет одну из них... — он покачал головой.

— Мы должны найти её первыми, — закончил Альтаир.

— Именно, — кивнул Орион. — Но для этого нужно знать, что именно он ищет. И зачем. Он посмотрел на Яру, и в его глазах мелькнула какая-то мысль — быстрая, неуловимая. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но потом передумал.

— Ладно, — произнёс он, поднимаясь и отряхивая тунику. — На сегодня хватит разговоров. Вы устали. Я покажу вам комнаты. Завтра продолжим.

Яра и Альтаир поднялись. Шнырь, который всё это время тихо парил под потолком, оживился и закружился вокруг Ориона.

— Комнаты? У тебя есть комнаты? Настоящие? С кроватями?

— С кроватями, — подтвердил Орион. — С подушками и одеялами. Я не дикарь, Шнырь.

— Он меня удивляет! — прошептал Шнырь Яре, переливаясь изумлённым синим. — Каждый раз удивляет!

Орион провёл их по коридору, стены которого были покрыты гобеленами с древними узорами — спиралями и звёздами, — и остановился у двух дверей, вырезанных в скале.