Золотая бочка

Девять дней спустя, 4 февраля 1860 года, ближе к ночи «Святой Жан-Батист» вошел в залив Голуэй и встал на рейде в полумиле от берега. Теперь для нас первоочередным делом стало освобождение Бамбо. Я выпросил себе место в лодке, на которой братьев Смит собирались переправить в город, и запретил кому-либо сопровождать меня, чтобы не вызывать подозрений. На набережной я распрощался с братьями Смит. Я точно знал, как проводить вербовку членов новой команды, и в этом деле очень рассчитывал на свое хорошее знание английского языка, которому нас обучил Томас Стоун. Братья Смит видели собственными глазами, как я направился в расположенный в порту трактир «Три гиганта».

Однако, едва я вошел в общий зал трактира, как сразу попросил хозяина заведения, чтобы он отвел меня в полицейский участок.

Припортовый полицейский участок здесь считается окаянным местом. Когда у сердобольной Европы дойдут наконец руки до кровоточащей ирландской раны, к которой англичане, привыкшие рассуждать о свободе, благородстве и терпимости, относятся с полнейшим безразличием, тогда мир узнает такое, что станет для него настоящим потрясением. Произойдет это нескоро, потому что гораздо проще и приятнее превозносить до небес английскую конституцию, провозглашая ее образцом открытости и человеколюбия. К тому же Ирландия давно уже не в моде.

Хозяин трактира взглянул на меня очень косо, а добропорядочные граждане, явившиеся насладиться местным пивом, шарахались от меня одновременно по двум причинам: потому что я говорил на чистейшем английском языке, которому обучился у Томаса Стоуна, и потому что интересовался дорогой в полицейский участок. Добрых полтора часа я бродил по улицам, пытаясь отыскать дом, в котором проживал начальник участка, а когда наконец нашел его, мерзкая служанка захлопнула дверь у меня перед носом, заявив, что она не понимает английский Томаса Стоуна.

К тому времени, когда часы на ратуше прозвонили десять часов вечера, я уже три часа бродил по разбитой мостовой столицы Коннахта[17]. Наконец какой-то сердобольный полисмен сообщил мне, что я смогу найти мистера Пруфа в его клубе. Клуб мистера Пруфа оказался обычным питейным заведением. Там я действительно обнаружил мистера Пруфа, который отдыхал от тяжких трудов, играя с каким-то толстомордым джентльменом в триктрак. Рядом с ними расположились полдюжины респектабельных джентльменов в рубашках сомнительной свежести. Все они крепко сжимали желтыми зубами короткие курительные трубки, делали ставки на играющих и пили неразбавленный виски. Не успел я и рта раскрыть, как мистер Пруф послал меня ко всем чертям и поинтересовался, не принял ли я его за тюленя.

Томас Стоун не говорил мне, что у англосаксов так называют служащих морской администрации.

Пришлось мне возвращаться в порт. Около одиннадцати часов я обнаружил трактир, в котором морской инспектор капитан О'Кир играл со своими благородными друзьями в шашки. Капитан О'Кир поинтересовался, не принимаю ли я его за ворону. При этом он страшно разгневался.

Только на следующий день мне удалось привести констебля с четырьмя полицейскими на борт «Святого Жан-Батиста». Братья Смит находились на палубе и не мешали властям проводить расследование. Мало того, они приветствовали их крепкими рукопожатиями и заговорили между собой на каком-то странном языке, который лично для меня был так же понятен, как иврит. Томас Стоун никогда не обучал нас такому языку. Я выдал констеблю самые точные сведения, после чего он с полицейскими спустился в трюм и никого там не обнаружил. Исчезла даже сама будка, а весь трюм был заполнен разнообразным грузом.

Я испытал такой ужас, что весь покрылся холодным потом. Констебль потребовал, чтобы я уплатил штраф за ложный вызов, а когда я вошел в свою каюту, то тут же решил, что на судне произошло убийство. Каюта была пуста.

– Где моя жена? – закричал я. – Где мои компаньоны?

– Теперь вы видите, что он сумасшедший, – невозмутимо сказал Джонатан Смит.

– Причем очень опасный сумасшедший. Это очевидно.

Тут я заметил, что убранство каюты было полностью изменено. Теперь ничто здесь не выдавало присутствия женщины. Увиденное лишь усилило мое отчаяние.

Неожиданно силы оставили меня, и я позволил отнести себя в шлюпку. Меня будто подменили. Собрав волю в кулак, я обвинил братьев в убийстве, но в ответ услышал всеобщий смех.

Перед расставанием представители властей и братья Смит устроили попойку.

Когда мы подошли к набережной, мои глаза застилала кровавая пелена. Я был уверен, что на морском дне покоятся четыре трупа. Но тут мне в голову пришла мысль, от которой даже стало легче. Джонатан Смит находил Наранху слишком красивой, чтобы так просто взять и убить ее. Скорее всего, эти дьявольски хитрые люди где-то спрятали ее на борту…

– Выходите в море! – закричал я. – Я желаю вернуться, я хочу все видеть своими глазами! Даю пятьдесят унций золота тому, кто вернет меня на бриг!

Но мне никто не ответил. Констебль и полицейские стояли на набережной и любовались морским пейзажем.

В это же время «Святой Жан-Батист» поднял паруса и, поймав попутный ветер, быстро удалился в сторону Арранских островов.

Я смог лишь шепнуть: «Наранха!» – и без чувств свалился на землю.

Очнулся я в бедной лачуге на берегу озера Кориб, которое находится на противоположном берегу залива Голуэй. Я лежал на кровати, а рядом стояли Мигель, Грело и Наранха и улыбались сквозь слезы. На соседней койке находился Бамбо. Его голова была обмотана окровавленными тряпками.

Оказалось, что друзья отправили Грело на поиски моего тела, и он обнаружил меня лежащим на набережной в окружении зевак, рассуждавших о вреде пьянства. Констебль и полицейские милосердно оставили меня в бессознательном состоянии, а сами пошли по своим делам.

Что же касается исчезновения на судне негра и моих товарищей, то дело обстояло так.

После того как старшие братья отправились в город, Джонатан Смит остался на судне за старшего. Из троих братьев младший, несомненно, был самым умным и опасным типом, но он обожал спиртное, и, как только надзор братьев ослабевал, он тут же предавался любимому занятию. А напившись, Джонатан превращался в дикого зверя.

Мигель услышал, что он заперся на камбузе, и на всякий случай приготовил оружие, потому что одному Богу было известно, что могло прийти в голову пьяному Джонатану. Следить за ним поручили Грело.

Джонатан провел на камбузе больше часа. Судно стояло в трех кабельтовых от суши, повернувшись к ней левым бортом. Время от времени до Мигеля и Наранхи доносились звуки падающих в море тел. Оказалось, что оставшиеся без надзора матросы, мечтавшие попасть в местные питейные заведения, прыгали за борт и добирались до берега вплавь. Мигель успел насчитать десять ныряльщиков, когда явился Грело и сообщил, что на судне остались только юнга Джек и Джонатан Смит.

Как раз в этот момент Джонатан покинул камбуз. Он был бледен, бессмысленно таращил глаза и едва держался на ногах.

Младший Смит проковылял к нашей каюте и позвал Наранху, сопроводив свой зов недвусмысленными угрозами. Одновременно он схватил попавший ему под руку топор, но закачался, случайно ступил на трап и свалился в трюм.

Через секунду послышался такой громкий вопль, что содрогнулось все судно.

Удержать Наранху не удалось, и она бросилась на помощь. Она единственная догадалась, откуда исходил этот крик, тогда как Грело и Мигель решили, что Джонатан при падении что-нибудь себе сломал. Но в действительности пьяный Смит скатился по трапу, как шар, не причинив себе ни малейшего вреда, а крик исходил из закутка, в котором заперли Бамбо. Подбежавший Мигель увидел, что негр находится при последнем издыхании, тихим голосом молит о пощаде, а Джонатан, словно бешеный, лупит его и приговаривает: «Я вырву из тебя твою тайну, мерзкое животное. Где находится бочка золота? Говори, где бочка золота? Я вскрою твой череп и разгадаю твою тайну!»

Одновременно на голову Бамбо сыпались жуткие удары.

Наранха бросилась на Джонатана и ее легкого тычка оказалось достаточно, чтобы сбить его с ног. Мигель тут же уперся ему в грудь коленом, а Грело мгновенно его связал.

Наранха перевязала негру раны, и он несмотря на страдания повеселел и все повторял: «Сам Бог послал тебя, Анита. Ты станешь богатой, как королева!»

Он тут же уперся ему в грудь коленом

Все это слышал Джонатан. На губах его выступила кровавая пена, и он бросал на Наранху угрожающие взгляды. Помнишь, я сказал тебе, что они хотят похитить Наранху. Причина в том, что женщины не в состоянии вынести пытку. А Бамбо был мужчиной.

Всеми последующими действиями командовала Наранха. Юнгу Джека привязали к мачте, затем спустили на воду гичку. Обо всем остальном ты и сам можешь догадаться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

  Во второй половине XIX века в популярном еженедельнике «Газета для всех» из номера в номер печатались произведения известных авторов не только приключенческого жанра. Наряду с Февалем и Дюма там можно было встретить тексты Вольтера и Шатобриана, Шекспира и Свифта, Теккерея и Диккенса. Дальнейший рассказ маркизы о «Золотых ножах» – причудливая смесь верных и неверных деталей сюжета этого романа с героями и именами, взятыми с потолка. – Примеч. ред. «Вече».

2

  Роже-Добряк, он же Роже-Бонтан, – жизнерадостный бедняк, герой одноименной песенки Беранже (в русском переводе «Бедный чудак»).

3

  Прозвище грозного герцога Нормандии Робера I (ок. 1000—1035), героя одноименной оперы Джакомо Мейербера.

4

  Габриэль Ферри (1809—1852) – автор романов «Лесной бродяга» (1850), «Косталь-индеец» (1852), действие которых происходит на американском Западе, один из первых европейских писателей, получивший прозвище «французский Купер». Поль Дюплесси (1819—1861) – автор многотомной серии о пиратах «Буканьеры» (1853—1854), романов о Мексике и индейцах: «Американские приключения» (1860), «Краснокожие» (1864) и мн. др. Некоторые источники утверждают, что Дюплесси был племянником Габриэля Ферри. Далее Феваль называет их кузенами (двоюродными братьями или просто дальними родственниками).

5

  Голубчик мой (англ.).

6

  Граф (исп.).

7

  Naranja – апельсин, оранжевый (исп.).

8

  Одно из величайших вин Бургундии. – Здесь и далее, кроме оговоренных случаев, примечания переводчика.

9

  Дело сделано! (англ.)

10

  Мальгашами, или малагасийцами называют коренное население Мадагаскара. Малагасийцы живут также на Реюньоне, на Сейшельских и Коморских островах.

11

  Гамен – уличный мальчишка, тип никогда не унывающего парижского ловкача и пройдохи.

12

  Маркиз Шарль де Пиндрэ (1816—1852) и граф Гастон де Рауссе-Бульбон (1817—1854) – французские эмигранты-авантюристы, исследователи мексиканских дебрей Соноры, прототипы героев нескольких приключенческих романов Гюстава Эмара (серия «Чистое Сердце» и др.) – Примеч. ред. «Вече».

13

  Калифорнийский залив.

14

  Знаменитое красное бордоское вино.

15

  История из книги Бытия. Жена Авраама Сара не могла родить ребенка, поэтому она благословила мужа на брак со своей служанкой египтянкой Агарью.

16

  Кафе на Монмартре близ театра Варьете, популярное место встречи актеров, писателей, журналистов и представителей богемы того времени.

17

  Провинция на севере Ирландии.