В объятиях Нави: Игры Огненного Змея

Девицы из Нави и Яви тут же оживились, наперебой принимаясь расписывать свои родословные. Деревенские славянки со слезами на глазах лепетали про многочисленных братьев, сестёр, бескрайние поля, коров и домашнее хозяйство. Ведьмы высокомерно хвастались древней тёмной кровью и колдовскими династиями.

Когда очередь дошла до земного профсоюза, Юлька честно пожала плечами:— Да я обычно часто путешествую, автостопом катаюсь. С семьёй как-то особо не общаюсь, у всех своя жизнь.

Анька, тихо вздохнула:— А я вообще из детского дома. Так что из родственников у меня только кот и фикус на подоконнике.

Горыныч внимательно выслушал каждую, делая в уме какие-то свои драконьи пометки, а затем его взгляд снова плавно переместился в самый конец стола.

Даша к этому моменту уже расправилась с кашей и теперь с явным удовольствием отпивала прохладный ягодный морс, наслаждаясь его насыщенным вкусом. Почувствовав на себе пристальный золотистый взор, она снова привычно прокашлялась и, не отрывая руки от бокала, лениво выдала:

— Ну, у меня мама и папа есть. Живём отдельно, в разных городах. Квартиру я сама снимаю. Бывшего вот три месяца назад вышвырнула под зад коленкой за измену, так что теперь я официально свободная женщина. Работаю, в выходные лазаю по горам — вот, собственно, и всё. Кошек и собак дома нет. Да я и вообще животных не люблю. Особенно с чешуёй, — добавила она и, абсолютно не постеснявшись, нагло ткнула указательным пальцем прямо в сторону Горыныча.

Девчонки из Яви дружно и громко посмеялись над её прямолинейным жестом. Ведьмы испуганно затаили дыхание, ожидая, что за такое кощунство рыжую точно превратят в пепел.

— Отчего же такая нелюбовь к чешуе, Дарья? — искренне удивился Горыныч, вкрадчиво подавшись вперёд.

— Потому что они противные, — Даша забавно передёрнулась всем телом от отвращения и снова отпила морс.

— Вы её хоть раз трогали, чтобы судить? — на губах Змея заиграла хищная, опасная полуулыбка.

— Да, — упрямо кивнула она, убирая упавший на глаза локон. — Я ящериц в детстве на даче ловила. Маленькие такие, скользкие. Хватаешь её, а у неё хоба — и хвост отпадает прямо в руках. Дёргается ещё потом минут пять отдельно от хозяйки. Зрелище, скажу я вам, просто ужас, меня потом полночи тошнило. У вас, кстати, тоже хвост отваливается, если за него покрепче ухватиться?

В эту же секунду стол просто взорвался от дикого, неудержимого хохота. Девчонки из Яви буквально заржали в голос, согнувшись пополам, и даже высокомерные навьи ведьмы не выдержали, прыская в кулаки от такой убойной картины — упрямая смертная девица всерьёз допрашивает Великого Владыку Нави на предмет отваливающегося хвоста.

Горыныч на секунду опешил. Его красные волосы слегка приподнялись от волны хлынувшего жара, но затем он низко, вибрирующе рассмеялся вместе со всеми:— Нет, Дарья... Мой хвост не отваливается. Исключительно потому, что я не ящерица. Я древний Огненный Змей.

— Здорово, — ни капли не смутившись, прокомментировала Даша, покрутив бокал в руке. — А правда, что у вас три головы? А то вы тут сидите один, вполне себе стандартный, с одной шевелюрой. Где остальные запчасти прячете?

Змеиные зрачки Горыныча сузились, вспыхнув чистым золотом. Он заговорщицки подмигнул ей:— Как-нибудь я обязательно покажу их вам, Дарья...

После этих слов он громко хлопнул в ладоши, прерывая затянувшийся диалог, и величественно поднялся со своего места.— Завтрак окончен, леди. Нас ждёт Магический Сад Нави. На выход.

Даша со стоном поднялась со стула, допивая остатки морса. Сонливость окончательно испарилась.

Магический Сад Нави встретил претенденток оглушающей, таинственной красотой. Едва тяжелые бронзовые ворота распахнулись, девицы дружно ахнули, замирая на пороге. Это место ни капли не походило на привычные земные оранжереи. Здесь не было солнца — огромный пещерный купол подпирали вековые светящиеся сталактиты, заливавшие всё вокруг мягким фосфорическим неоново-голубым светом. Повсюду журчали прозрачные ручьи, вот только вместо обычной воды в них искрилась серебряная жидкость.

Но главная магия крылась в самих растениях. Под ногами вместо травы расстилался ковёр из живого пушистого мха, который тихонько вздыхал, когда на него наступали. Вокруг высились диковинные деревья с прозрачными, словно хрустальными листьями, тихо звенящими от малейшего сквозняка. Из кустов распускались гигантские чашечки цветов, которые светились изнутри фиолетовыми и лазурными искрами, а над ними лениво порхали крупные ночные бабочки с прозрачными крыльями. Атмосфера была настолько сказочной, что земной профсоюз на пару минут напрочь забыл про свои дедлайны. Юлька с открытым ртом тянулась сфотографировать всю эту красоту несуществующим телефоном, а ведьмы победно улыбались, чувствуя родную навью магию.

— Ваша задача — созидание! — громогласно объявил семенящий следом старейшина, указывая на подготовленные вдоль каменных дорожек грядки с темным, жирным грунтом. — Каждой из вас выдано семя королевской Огнецветной лозы. Этот цветок растёт лишь от искренней нежности, магии и заботы. Та, чей росток окажется самым слабым и полным изъянов, покинет замок на закате!

Даша, услышав заветное условие вылета, хищно прищурилась. «Слабым и полным изъянов? Ни слова больше, дедуля. Сейчас я устрою вашему ботаническому союзу такой ландшафтный кошмар, что этот сад объявит карантин».

Пока другие девушки нежно ворковали над своими лунками, шептали семенам заклинания и едва ли не целовали почву, Даша подошла к своей клумбе как заправский прораб на стройке. Она решительно опустилась на колени прямо в серым сарафане, наплевав на роскошную ткань, схватила ржавую кованую лопатку и принялась яростно, со злостью копать землю. Грунт летел во все стороны, пачкая безупречные каменные дорожки.

Даша с остервенением швырнула редкое семя в глубокую, кривую яму и принялась зарывать его с таким видом, словно закатывала в асфальт своего бывшего Костика. Она яростно орудовала руками, совершенно не заботясь о маникюре. Непослушный рыжий локон в очередной раз упал ей на лицо, и Даша, попытавшись убрать его грязной ладонью, размазала по бледной щеке и носу жирную полосу черной земли. Из-под серебряной повязки во все стороны торчали взъерошенные кудри. На её сером сарафане, прямо на вышитом трехглавом змее, теперь красовалось огромное грязное пятно, отчего вышитый ящер выглядел глубоко оскорбленным.

— Дарья... — вдруг раздался прямо над её ухом тихий, опасно вибрирующий рокот, от которого по спине девушки пробежал табун мурашек.

Даша замерла с лопаткой в руке. Она даже не услышала, как он подошёл. Горыныч бесшумно вырос за её спиной. Владыка Нави стоял, величественно скрестив руки на груди, и сверху вниз созерцал этот штурм подземной грязи. Его волосы лениво шевелились от сквозняка, а в золотистых глазах полыхал пожар чистейшего, искреннего забавления.

— Дарья, — тягуче повторил Змей, лениво сощурившись. — Мне веками докладывали, что Огнецветную лозу нужно сажать с трепетом и любовью. Ты же закапываешь королевский цветок Нави с таким остервенением, будто прячешь улики после тяжелого преступления. В тебе снова ноль грации. Посмотри на себя — ты вся в грязи. Настоящий ходячий изъян.

Даша медленно, с хрустом в шее повернула к нему голову. Она сидела на корточках, взъерошенная, с черной полосой на щеке, упрямо сжав губы.

Она не произнесла ни единого слова. В зале Нави на секунду повисла тишина — все невесты замерли, наблюдая за ними. Даша демонстративно, не сводя с Владыки ледяного взгляда, взяла последнюю горсть земли, с глухим хлопком бросила её обратно в клумбу, а затем резко поднялась на ноги. Она с вызовом отряхнула грязные ладони прямо перед его безупречным бархатным кафтаном, заставив Горыныча слегка качнуть головой от такой наглости.

Поправив съехавшую серебряную повязку, Даша развернулась и молча пошла прочь из теплицы, бросив испытание прямо на середине. Ей было абсолютно плевать на регламент, на старейшин и на королевские ростки.

— Куда же ты, Дарья? Испытание ещё не окончено! — растерянно крикнул вслед захлебнувшийся воздухом старейшина.

Даша даже не обернулась. Она лишь на ходу бросила короткое и очень колкое:

— Мой артрит не выносит повышенной влажности. Принимайте ландшафтный дизайн, Ваше Змейшество. Я пошла спать.

Земной профсоюз в лице Юльки и Ани за кустами беззвучно согнулся от хохота, прикрывая рты ладонями. Старейшины судорожно бросились к её грядке, требуя немедленно выписать нахалке дисквалификацию за порчу имущества.

Но Горыныч остался стоять на месте. Он медленно проводил взглядом уходящую рыжую фигуру в испачканном сарафане. Кончики его темных когтей лениво погладили подбородок, а на безупречном лице расцвела широкая, хищная и абсолютно счастливая улыбка. Эта девчонка только что устроила бунт в его священном саду и бросила его перед всеми подданными, но её гордость и этот упрямый, бьющий ключом характер заводили дракона сильнее любого приворотного зелья.

Дарья первая вернулась в жилую комнату, на ходу отряхивая с серого сарафана остатки навьей земли. Служанки, завидев её в таком боевом и взъерошенном виде, ни слова не говоря, слаженно принялись за работу. Они быстро принесли чистую холщовую рубаху взамен испачканной, помогли Даше смыть чёрную полосу со щеки и привести себя в полный порядок.

На этот раз одна из служанок, ласково улыбнувшись, вежливо предложила свою помощь с волосами:— Позвольте, леди Дарья, я укрою ваши кудри, чтобы они больше не лезли вам в глаза и не мешали сердиться на наш мир.

Даша, уставшая воевать с собственной шевелюрой, обречённо махнула рукой и уселась на лавку. Ловкие пальцы навьей служанки сотворили настоящее чудо, бережно усмирив упрямую рыжую копну. Теперь у самого лица на серебряную повязку изящно падали две тонкие аккуратные косички, а ещё две — уходили назад, сплетаясь в стильную «мальвинку», которая надёжно стягивала буйные кудряшки у макушки. Волосы больше не падали на лоб, открывая точёные скулы и сердитый взгляд зелёных глаз. Даша посмотрелась в медное зеркало, довольно кивнула и искренне поблагодарила служанку:— Спасибо, золото. Хоть кто-то в этом замке заботится о моём зрении, в отличие от некоторых трёхголовых ландшафтных дизайнеров.

Вскоре в комнату подтянулся и весь остальной промокший и уставший лагерь невест. Земной профсоюз во главе с Юлькой сразу завалился на кровати, наперебой обсуждая, как эпично Даша умыла Горыныча прямо посреди его священных грядок.

Однако расслабиться им не дали. Ближе к вечеру тяжелые двери покоев снова отворились, и служанки внесли деревянные подносы, доверху уставленные разноцветными отрезами дорогих тканей, шёлковыми нитями и наборами костяных игл.

— Навечерие приносит новое испытание! — объявили прислужницы. — Его Величество желает проверить ваше терпение, аккуратность и верность традициям Нави. Каждая из вас обязана вручную вышить священные узоры на полотне, дабы преподнести этот подарок Змею перед оглашением дневного вердикта. Помните: кривой стежок — изъян в вашей карме!

Ведьмы тут же принялись за работу, усердно вырисовывая иглами сложные защитные руны и вековые орнаменты Нави, надеясь растопить суровое сердце Горыныча.

Даша же, глядя на шёлковую ткань, хмуро усмехнулась. На самом деле шить она умела, и весьма недурно — в детстве бабушка насильно обучила её всем видам крестиков и глади. Но сейчас перед ней лежал легальный, стопроцентный шанс сотворить такой швейный триллер, после которого Горыныч лично выпишет ей депортацию. Даша уселась в угол и принялась вдохновенно, со вкусом портачить. Она брала самые неподходящие, ядовито-зелёные и алые нитки, намеренно путала узлы, делала стежки разной длины и стягивала ткань так, что её перекашивало. К концу часа на её полотне красовался шедевр: жуткий,невероятно кривой трёхглавый змей, у которого все три головы смотрели в разные стороны, одна косила, а вместо лап были вышиты какие-то невнятные куриные окорочка.

«Чисто психологический портрет ящера в декрете, — довольно подумала Даша, сворачивая своё убожество. — Уж за это меня точно выпрут».

Когда солнце окончательно зашло за черные скалы, стража выстроила девиц по двое и повела в тронный зал. Багровое сияние лавовых прожилок на колоннах делало атмосферу вечера особенно торжественной. Горыныч уже восседал на своём каменном троне. Небольшая корона из тёмного золота тускло поблёскивала на его макушке. Он сидел, небрежно закинув ногу на ногу, лениво постукивая когтями по подлокотнику, и его змеиные зрачки мгновенно замерли на Даше. Змей сразу оценил её новую причёску с косичками, и в его глазах промелькнул одобрительный блеск.

Старейшина вышел вперёд, прочистил горло и громогласно объявил на весь зал:— Претендентки! Время оглашения вердикта за два испытания! Положите ваши вышитые дары к подножию трона и займите свои места в шеренге!

Даша бодро шагнула вперёд, швырнула свой кривой шёлковый кошмар поверх роскошных, расшитых золотом платков других ведьм и со спокойной душой встала в самый конец линии, мысленно пакуя чемоданы.

Горыныч величественно поднялся с трона и не спеша спустился к подножию, где горой лежали подношения. Старейшина семенил следом, усердно скрипя пером в своём бесконечном свитке. Владыка Нави лениво, подцепляя длинными тёмными когтями, начал разбирать вышитые полотна претенденток.

Шелковые платки местных ведьм, расшитые идеальной золотой вязью, он откидывал почти не глядя, с маской привычного безразличия. Но вот настал черёд Дашиного швейного триллера. Стоило Змею развернуть кривое полотно, затянутое узлами, как в зале повисла испуганная тишина. Ядовито-зелёный трёхглавый дракон с косящими в разные стороны глазами и куриными окорочками вместо лап гордо предстал перед судом правителя.

Горыныч замер. Красные волосы скользнули по его плечам, когда он наклонил голову, внимательно изучая шедевр. Старейшина за спиной Змея шумно выдохнул и схватился за сердце, беззвучно шевеля губами: «Казнить... немедленно казнить!»

— Дарья... — негромко, но так, что эхо прокатилось под сводами, протянул Горыныч. На его губах медленно расцвела хищная полуулыбка. — Это, надо полагать, мой парадный портрет в момент глубокого душевного кризиса? Почему у средней головы левый глаз косит в сторону теплиц, а правый смотрит на потолок?

Даша, стоявшая в своей новой причёске, даже бровью не повела. Она лишь невозмутимо отфыркнула невидимый локон и ровно ответила:— Это авторское видение, Ваше Змейшество. Средняя голова просто контролирует периметр. А окорочка вместо лап — для лучшей аэродинамики при взлёте. Изъян швейного мастерства, с кем не бывает. Списывайте меня в тираж.

Владыка рокочуще усмехнулся, но полотно не выбросил, а аккуратно перекинул через руку. Он вернулся к процедуре отсева. В этот вечер Навь безжалостно покинули ещё пять девушек, чьё терпение и магия не выдержали суровых стандартов. К огромному сожалению земного профсоюза, среди выбывших оказалась и Аня. Под её ногами соткался мягкий депортационный туман, и Анька, напоследок заговорщицки подмигнув Даше, с облегчением растворилась в воздухе, возвращаясь к своему коту и фикусу.

Дашу Горыныч, по уже сложившейся издевательской традиции, оставил напоследок.

Он медленно, заложив руки за спину, принялся расхаживать прямо перед ней взад-вперёд. Шаг — шуршание тяжёлого бархатного кафтана. Шаг — тусклый блеск короны из тёмного золота. Змеиные зрачки хищно сузились, изучая её сердитое лицо с аккуратными косичками у повязки.

— Итак, Дарья, — Владыка остановился в шаге от неё, опасно наклонившись к самому её лицу, так что она почувствовала сухой жар его кожи. — Твои минусы за сегодня растут в прогрессии. Утром ты устроила бунт против моих вековых кроватей, потребовав ортопедические блага своего мира. Днём ты разгромила Магический Сад, устроив там, как ты выразилась, «радикальный ландшафтный дизайн», и дезертировала прямо посреди испытания. А к вечеру вышила мне чудовище, способное напугать даже навьих гончих.

Даша за спиной упрямо скрестила пальцы, мысленно уже включая телевизор в Питере. «Давай, ящер, скажи это слово!»

— Но... — Горыныч резко выпрямился, закинув красные пряди за спину, и его голос зазвучал с гордым, властным удовлетворением. — В отличие от остальных, в тебе есть характер. Настоящий, несгибаемый стержень. Мне не нужна бесхребетная, покорная кукла, которая будет падать в обморок от каждого моего рыка. Владычица Нави должна быть под стать самому Змею — упрямой и сильной. К тому же, шьёшь ты на самом деле хорошо, Дарья. Твои узлы крепкие, а стежки — чёткие, это сразу видно глазу знатока. Ты просто очень старательно пыталась схалтурить. И самое главное... из всех девиц ты единственная, кто вышил именно трёхглавого змея, проявив уважение к моей истинной сущности. Мне это весьма приятно.

Даша вытаращила глаза, понимая, куда клонится этот швейный приговор.

— Посему, — Горыныч хищно улыбнулся, обнажая острые клыки. — Недочёты признаю несущественными. Ты остаёшься. Запиши, старейшина.

Старик испуганно кряхтя тут же шлёпнул жирную пометку в телячий свиток.

Даша от такой несправедливости лишь шумно фыркнула. Она упрямо, со злостью сложила руки на груди, резко опустила голову вниз, пряча пылающее от возмущения лицо под рыжими кудрями, и едва слышно, сквозь зубы прошептала:— Издевательство... Чистой воды садизм.

Горыныч, обладая идеальным драконьим слухом, прекрасно услышал её шёпот. Из его груди вырвался низкий, счастливый рокочущий смех, который эхом раскатился по потемневшему тронному залу.

Глава