В объятиях Нави: Игры Огненного Змея

Кэти Ди

В объятиях Нави: Игры Огненного Змея

Дорогой читатель!

Прежде чем ты перевернёшь страницу, забудь всё, что тебе рассказывали о славянских мифах. Нам веками твердили, что Навь — это лишь пугающая обитель мертвецов, вечный мрак и злые духи. Но что, если Навь не всегда бывает тёмной стороной? Даже самые грозные потусторонние силы умеют удивлять.

Навь — это просто иной мир. Невидимый, скрытый от суетливой Яви, он веками противопоставлялся миру живых. Но парадокс в том, что обычному человеку здесь может быть очень даже хорошо. Стоит лишь отвыкнуть от бешеного ритма современного мира, как туманы Нави начинают казаться родными. Но самое интересное и пугающее кроется в другом: живые люди, застрявшие здесь, со временем сами постепенно превращаются в навьих жителей. Они меняются, пропитываются местной магией и в конце концов просто не желают уходить обратно.

Но вот наша героиня Дарья — совсем не такая.

Ей абсолютно плевать на вековой покой, местную магию и роскошные замки. Она безумно хочет вернуться в свой привычный мир и сделает для этого всё возможное: завалит священные испытания, нарушит все незыблемые правила и доведёт до белого каления самого Владыку.

Вот только Огненный Змей уже сделал для себя выбор. И упрямая рыжая девица — теперь его личная добыча. А вот отпустит ли он её, решит ли наказать за дерзость или заставит остаться навсегда — об этом мы и узнаем в этой истории.

Устраивайся поудобнее и добро пожаловать в Навь!

Глава 1

Ровно три месяца назад её благоверный — теперь уже с приставкой «бывший» — заявил, что они «переросли эти отношения» и ему «нужно больше пространства для духовного роста». Под «пространством», как выяснилось позже, подразумевалась длинноногая блондинка из фитнес-клуба, которая путала австралопитеков с астрологами, зато умела красиво пить смузи.

— Духовный рост у него, надо же! — зло пробормотала Даша под нос, запихивая в боковой карман рюкзака банку тушёнки. — Ростилка ещё не выросла для такого роста. Локти кусать будешь, Костик. Всю жизнь кусать будешь! До крови изгрызёшь, да только фиг ты меня теперь достанешь.

Она резко дёрнула молнию, и та жалобно звякнула в тишине её маленькой съёмной квартиры, откуда Даша съехала сразу после того, как выставила Костика вместе с его ковриком для йоги и запасом протеина.

Она выпрямилась, упёрла руки в бока и окинула взглядом комнату. Вокруг царил образцово-показательный хаос сборов. На полу лежали кошки, карабины, мотки прочной статической верёвки и верный шлем. Даша была готова. План в её голове созрел идеальный, хладнокровный и чертовски мотивирующий.

— А всё почему? — Даша посмотрела на своё отражение в зеркале. Из глубины стекла на неё глядело сердитое чудо со взъерошенным водопадом ярко-рыжих кудрей, упрямо сжатыми губами и веснушками, которые от злости, казалось, стали ещё ярче. — Да потому что я умная. Я заберусь на самую высокую гору этой области. На самый неприступный, дикий пик, куда твои дизайнерские кроссовки даже близко не дойдут. Заберусь на самую вершину... и буду плевать тебе на голову! Прямо оттуда. Как голубь, который целенаправленно какает на свежевымытые машины под деревом. Вот чисто из принципа. Буду твоим персональным рыжим голубем возмездия, Костя.

Она присела на корточки, проверяя замок на берцах, и продолжила свой вдохновенный монолог, весело и зло улыбаясь собственным мыслям:

— Слушай, а это ведь реально отличный стартап для разбитых сердец. Экстремальный туризм «Плюй на бывшего с высоты птичьего полета». И ведь спрос бы был! Ох, Костенька... Здорово бы, конечно, было дать тебе хорошего такого, увесистого пинка прямо там, на скале. Чтобы ты летел, спотыкаясь о лапник, терял свои смузи-шейкеры и орал на всё ущелье: «Прости меня, Дашенька, я был не в себе! Мною управляли рептилоиды! Мой мозг захватили фитоняшки!». И чтоб эхо такое по горам: «...не в себе-е-е... ящер я конченый-й-й...». А я бы сидела на камне, пила горячий чай из термоса, заедала фисташковым мороженым и лениво так махала тебе ручкой.

Даша хмыкнула, чувствуя, как от этих картинок на душе становится капельку легче.

Она взвалила на плечи потяжелевший рюкзак, привычно застегнула поясной ремень и поправила лямки. Тяжело, но привычно. Вес распределился идеально.

Даша подошла к двери, выключила свет и бросила последний взгляд на пустую комнату.

— Ну всё, Костик, — тихо сказала она, выходя на лестничную клетку. — Считай, что абонемент на голубиную бомбардировку ты себе обеспечил. Погнали.

Даша вышла во двор и громко захлопнула подъездную дверь. На улице стояла прохладная утренняя полутьма. На парковке её ждала верная, видавшая виды «Лада Калина» — старенькая, со сколами на капоте и слегка помятым левым крылом. Эта машина, покрытая слоем дорожной пыли, была похожа на свою хозяйку: неказистая снаружи, но с упрямым характером, готовая завестись в любой мороз и проехать там, где пасуют пафосные кроссоверы.

Даша с трудом затолкнула тяжеленный рюкзак на заднее сиденье, отчего кузов машины ощутимо просел. Сама прыгнула в водительское кресло. Салон пах старым пластиком, кофе на вынос и походным костром — родной, успокаивающий запах.

Она достала из кармана телефон, закрепила его в потрескавшийся пластиковый держатель на лобовом стекле и вбила в навигатор координаты. Дикий район в паре сотен километров от города, где над хвойным лесом высились угрюмые, неприступные скалы.

«Через двести метров поверните направо, затем двигайтесь прямо сто сорок километров», — безразлично отозвался механический женский голос из динамика.

— Отлично. Вези меня подальше от цивилизации, родная, — тихо выдохнула Даша.

Она взглянула в зеркало заднего вида. Огненный водопад рыжих кудрей мешал обзору и лез в глаза. Даша привычным, ловким движением собрала всю эту буйную массу на макушке, закрутила в тугой жгут и зафиксировала большим пластмассовым крабиком. Открылась тонкая шея, а взгляд проницательных глаз стал ещё более сосредоточенным.

Даша повернула ключ в замке зажигания. «Калина» привычно чихнула, заурчала мотором и слегка завибрировала. На губах Даши впервые за утро появилась слабая, но настоящая улыбка.

Она знала, что окружающие — редкие коллеги по работе и соседи — втихую крутили пальцем у виска. Называли её сумасшедшей экстремалкой. Думали, что раз она в одиночку лезет на отвесные скалы без классической страховки напарника, значит, она просто не ценит собственную жизнь. Глупые. Даша ценила жизнь сильнее их всех. Она просто не переносила фальши.

— Говорят, я без тормозов, — негромко заговорила Даша сама с собой, трогаясь с места и выруливая со двора на пустую, спящую улицу. — Что я не боюсь разбиться. Да я до костей боюсь! Только вот горы, в отличие от людей, никогда меня не подставляли. Скала честна. Если ты совершил ошибку — ты летишь вниз, потому что таков закон гравитации, а не потому, что камень резко передумал или нашёл себе «скалу поудобнее». Горы не врут, не предают и не ищут выгоды.

Она покрепче перехватила потертый руль.

Кому какая разница, где она сейчас и с кем? Правильно — никому. У Даши не было близких подруг, которым можно было бы скинуть в мессенджере геолокацию на случай «если я не вернусь через три дня, вызывайте МЧС». Не было родственников, которые бы обрывали телефон. Жизнь научила её простой истине: каждый человек, появлявшийся в её пространстве, в итоге искал лишь личную выгоду. Как только выгода исчезала — исчезали и люди. Костик стал просто жирной, финальной точкой в этом списке разочарований. Последним говнюком, которому она позволила испортить себе настроение.

— На самом деле, для абсолютного счастья нужно ведь совсем немного, — Даша посмотрела на рассветное солнце, выползающее из-за горизонта. — Нужна просто трезвая, здравая голова на плечах, тишина и покой. Ну... ладно, конкретно мне ещё необходима высота и скалистая местность, чтобы почувствовать себя живой. И всё. Сама справлюсь. Всегда справлялась.

Она прибавила газу, и старенькая машинка резво вылетела на загородную трассу. Впереди тянулись километры свободы, а в ушах уже шумел ветер будущей высоты.

Дорога пролетела незаметно. Навигатор упрямо вёл Дашу всё дальше от цивилизации, пока асфальт под колёсами не сменился разбитой грунтовкой, а по бокам не зашумел хвойный лес.

Вскоре впереди показались окраины сонного пригородного посёлка. Даша припарковала свою «Калину» неподалёку от строящегося жилого комплекса, выбрав место поукромнее — у полуразрушенной старенькой постройки с проржавевшим навесом. Когда-то, судя по остаткам вывески, здесь была заправочная станция, а теперь царило полное запустение. Идеально. Тут машину никто не тронет.

Даша заглушила мотор, выбралась из салона и с трудом водрузила тяжеленный рюкзак на плечи. Лямки привычно въелись в куртку, заставляя мышцы собраться. Закрыв машину, она поправила крабик на макушке и уверенно зашагала по узкой, едва заметной тропинке, уходящей вглубь леса — прямиком к возвышающейся над деревьями каменной красавице.

Эту скалу Даша приметила давно. В интернете на альпинистских форумах о ней писали разное. Согласно неофициальной статистике, уже тридцать шесть человек успешно покорили эту вершину. И только четверо отказались от подъёма — да и то, бедолагам просто испортила настроение и удачу внезапно испортившаяся погода. Скала не считалась гигантской, но характер у неё был капризный: крутые откосы, коварные глубокие ущелья и предательски гладкая, местами словно отполированная поверхность, где зацепиться пальцами было практически невозможно.

Даша не была бы собой, если бы сунулась сюда очертя голову. Она вела подробное ознакомление с этим маршрутом около двух месяцев. Каждый вечер после работы она до боли в глазах всматривалась в чужие фотографии, схемы и отчёты, выискивая скрытые минусы и плюсы, просчитывая каждый шаг. В итоге три дня назад она просто плюнула на бесконечный анализ, закрыла ноутбук и решила: пора пробовать.

В конце концов, альпинизмом она занималась с самого детства. Базовые узлы, чувство скалы и умение доверять собственным пальцам — всё это когда-то вложил в неё папа. Он был заядлым скалолазом и таскал маленькую Дашку за собой на тренировки. Но потом у родителей что-то пошло наперекосяк. Громкий, болезненный развод, после которого Даша отца больше ни разу не видела. Мама до сих пор не могла простить ему уход. Каждый раз, когда по телевизору показывали сюжет об очередном происшествии в горах, она злобно цедила: «Может, этот твой папаша наконец-то шею себе сломал на своих чертовых горах?». Даша на эти вспышки обиды лишь тихо и горько усмехалась. Мама думала, что отец погиб, а Даша случайно узнала правду — он просто уехал в другую страну и построил там новую, совершенно чужую жизнь, в которой для брошенной дочери места не нашлось. Горы папу у неё не отнимали. Его отнял эгоизм.

Тропинка оборвалась, и Даша наконец вышла к подножию.

Скала вблизи выглядела монументально и сурово. Серый, покрытый зеленоватым мхом монолит уходил высоко вверх, упираясь в хмурое небо. В воздухе пахло сыростью, хвоей и холодным камнем. Атмосфера одиночества здесь была осязаемой. Настоящая тишина, о которой Даша так мечтала в душном городе.

— Ну привет, — тихо шепнула Даша, подходя к каменной стене и прикасаясь ладонью к шершавому выступу. Камень отозвался привычным, бодрящим холодом. — Проверим, чьё упрямство крепче.

Она скинула рюкзак, быстро достала страховочную обвязку, карабины и мешочек с магнезией. Ловко закрепила всё на поясе, натянула скальные туфли и надела шлем. Пальцы двигались на автомате — мышечная память, наработанная годами. Тщательно припорошив ладони белым порошком магнезии, Даша глубоко вздохнула, выкинула из головы мысли о Костике, о маме, о предательствах и ухватилась за первый надёжный зацеп.

Подъём начался. Даша двигалась плавно, словно ящерица, перенося вес тела с ноги на руку, выверяя каждый шаг. Высота под ней росла, деревья внизу превращались в зелёный ковёр. Она чувствовала себя живой, свободной и сильной. Она полностью контролировала свою жизнь здесь, на отвесной стене.

Каждый зацеп, каждое движение мышц возвращали ей уверенность в себе, которую так упорно пытался растоптать бывший.

Маршрут держал в напряжении. Около двух месяцев Даша выискивала по фотографиям коварные места этой скалы, и вот оно — то самое гладкое, словно отполированное зеркало, на котором срезались предыдущие альпинисты. Но Даша, стиснув зубы, упрямо двигалась вверх. Она аккуратно переносила вес, удерживаясь на едва заметных микрорельефах камня за счёт силы пальцев и безупречного трения скальников. Одно точное движение, второе, плавный перехват — и, к собственному удивлению, она чисто, без единого срыва прошла эту сложнейшую гладкую поверхность!

Ещё пара метров по шершавому выступу, мощный рывок корпуса — и Даша вылезла на плоскую, продуваемую ветром вершину. Покорила!

— Да! — победно выдохнула она в пустоту, расплываясь в счастливой улыбке.

Эйфория захлестнула с головой. Деревья внизу казались крошечными зелёными пупырышками, а бескрайнее небо, казалось, можно было потрогать руками. Даша тут же достала телефон и сделала несколько ярких селфи на фоне головокружительного обрыва. По её плечам, выбившись из-за крабика, вовсю полыхали на солнце рыжие кудри. Затем она достала из кармана свой традиционный походный маркер, специальный анкерный штырь и яркую текстильную ленту. Ловко вкрутив штырь в трещину на самой макушке скалы, она завязала на нём повязку, на которой крупными буквами размашисто написала: «Дашка — молодец!». Теперь тридцать седьмая победа официально зафиксирована.

На радостях Даша решила хорошенько передохнуть перед спуском. Она скинула огромный, тяжеленный рюкзак, поставив его на относительно ровную, как ей показалось, каменную полку у самого края, а сама устроилась рядом, вытянув гудящие ноги. Достала термос, налила горячего, пахнущего чабрецом чая и с удовольствием перекусила бутербродом. В этот момент мир казался идеальным. Никаких людей, никаких измен — только она и её триумф.

Но стоило ей закрутить крышку термоса и потянуться, чтобы убрать его, как рюкзак под собственным огромным весом вдруг неловко накренился на неровном стыке камней. Даша даже моргнуть не успела, как эта тяжелая махина плавно завалилась на бок и поползла прямо по крутому откосу вниз.

— Ой! Ай! — пискнула Даша, внутри которой всё похолодело от ужаса.

Без рюкзака — всё, это конец. Там вся её жизнь: сменная одежда, палатка, кошки, спальник и, самое главное, кошелек с документами и ключи от «Калины». Бросить его было равносильно самоубийству в глухом лесу.

Даша инстинктивно, забыв обо всей технике безопасности, рванулась вперед и вцепилась руками в лямку уползающего рюкзака. Но её собственного веса не хватило, чтобы затормозить махину, набравшую инерцию. Рюкзак сработал как мощный якорь и сдернул девушку за собой.

— Ой-ёй-ёй! Мамочки! — отчаянно заверещала Даша, соскальзывая с вершины.

Она полетела вниз по крутому, наклонному ущелью, словно по гигантской, безумной ледяной горке, только вместо льда под ней был безжалостный, острый гранит. Даша инстинктивно пыталась тормозить, отчаянно хватаясь за пролетающие мимо выступы, сдирая ладони в кровь и чувствуя, как с треском рвутся её любимые камуфляжные штаны. Скорость росла, в ушах свистел ветер, а ущелье впереди внезапно начало заполняться странным, неестественно плотным багровым туманом, который словно поднимался из самой преисподней.

Последнее, что Даша успела заметить перед тем, как окончательно влететь в эту сияющую багрянцем бездну — это то, что земля под ней куда-то исчезла, а её старенький пластиковый крабик на голове с треском лопнул, освобождая буйный водопад рыжих волос...

Глава 2

Даша открыла глаза от того, что кто-то сильно, но аккуратно толкнул её в плечо.

Она не лежала на дне ущелья. На удивление, руки были абсолютно целы, сбитые о гранит ладони больше не кровоточили, а в теле не осталось ни капли той дикой боли от падения. Даша стояла на ногах, ровно и твёрдо, но стоило ей опустить взгляд вниз, как её внутренний навигатор окончательно выдал системную ошибку.

На ней больше не было штурмовой куртки Columbia и порванных камуфляжных штанов. Даша была одета в белоснежную, свободную рубаху из плотного холста, подол и широкие рукава которой вручную расшивали причудливыми багрово-красными узорами. На ногах вместо тяжёлых походных берцев красовались мягкие кожаные поршни, а на макушке, бережно удерживая буйные рыжие кудри, сидел тяжёлый венок из переплетённых полевых трав и сухих колосьев.

Даша растерянно мотнула головой и огляделась. Она стояла в бесконечно длинной, идеально ровной шеренге среди других девушек. Все они были одеты в сарафаны разных цветов, расшитые рубахи, а их головы украшали самые разнообразные венки — от ярких свежих цветов до расшитых бисером повязок. Да и внешность у них разительно отличалась: тут были и утончённые, бледные, словно фарфоровые девицы с заносчивыми лицами, и простые румяные деревенские девчонки, которые тихонько всхлипывали, и статные темнокосые красавицы.

— Тихо ты! Не вертись! — шикнула на Дашу стоящая справа тоненькая девушка в зелёном сарафане, испуганно втягивая голову в плечи.

Даша её совет проигнорировала. Пытаясь нащупать хоть какую-то логику в происходящем, она принялась методично, как по струночке, пересчитывать девушек, переводя взгляд от одной макушки к другой.

«...Двадцать два, двадцать три, двадцать четыре», — мысленно подвела итог Даша, окончательно выбиваясь из этой ровной струны своим полнейшим непониманием. Всего двадцать три испуганные девицы в один ряд. И она — двадцать четвёртая, замыкающая эту странную шеренгу, упавшая сюда прямо с горной вершины.

Огромный зал, в котором они находились, поражал своими циклопическими масштабами и мрачным великолепием. Высокие каменные своды уходили так далеко вверх, что терялись в густой, лениво клубящейся темноте. Вместо привычных окон стены подпирали массивные колонны из тёмного, вулканического камня, по которым, словно вены, пульсировали едва заметные багровые прожилки лавы. Воздух здесь был сухим, тёплым и пах озоном, специями и едва уловимым дымом костра.

Прямо перед шеренгой невест, чинно сложа руки, замерли мужчины самых разных возрастов — от седовласых, сгорбленных старцев в парчовых кафтанах до крепких, суровых воинов в чешуйчатых доспехах. Все они стояли неподвижно, словно каменные изваяния, и не сводили глаз с центра зала.

А там, на возвышении, высеченный прямо в скальной породе, стоял массивный трон.

На нём, небрежно откинувшись на спинку, сидел невероятно, вызывающе красивый мужчина. Густые, длинные волосы цвета запекшейся крови и пламени огненным водопадом спускались до самых его плеч, резко контрастируя с бледной, словно благородный мрамор, кожей лица. У него были острые, хищные скулы, волевой подбородок и тонкие губы, изогнутые в едва заметной усмешке. Но самым пугающим в его облике были глаза — золотисто-карие, с узкими, абсолютно змеиными вертикальными зрачками.

Владыка Нави лениво постукивал по подлокотнику трона длинными пальцами, которые заканчивались аккуратными, но смертоносными тёмными когтищами, и смотрел на выстроившихся перед ним девушек с нескрываемым, холодным презрением.

«Так, — подумала Даша, рассматривая чешуйчатый блеск в его глазах. — Мориарти местного разлива. Либо я всё-таки очень качественно приложилась головой о гранит, либо Костик перед уходом подсыпал мне в чай что-то сильнодействующее. Ладно, рыжая, дыши глубже. Главное — сохранять спокойствие».

Владыка тем временем медленно поднял руку с когтями, призывая зал к абсолютной тишине, и его змеиный взгляд остановился ровно на Даше, заставив её венок из колосьев слегка качнуться от внезапно повеявшего жара.

Когда змеиный взгляд Владыки остановился на самом краю шеренги, внутри него что-то хищно и властно перевернулось. Древний драконий инстинкт, спавший веками под толщей сурового этикета и скуки, глухо зарычал.

Горыныч прищурился, внимательно и въедливо изучая её внешний вид. Из всех двадцати четырёх девушек эта рыжая была единственной, кто категорически не мог устоять на месте. Пока остальные замерли по струнке, боясь вздохнуть, она беспрестанно крутила головой, разглядывая стены и колонны. От этих резких движений её буйные, непослушные кудри то и дело вспыхивали в свете факелов, напоминая настоящее пламя костра. Среди невест были и другие рыжие девицы, но ни одна из них не выделялась так сильно, как эта странная гостья. Её волосы, словно живые упрямые огоньки, дерзко торчали во все стороны из-под тяжёлого венка. А её большие зелёные глаза выражали такое искреннее непонимание, будто она действительно искренне не доумевала, какого чёрта тут делает.

Змей подался вперёд, оперевшись локтями о подлокотники. В его голове промелькнул резонный вопрос: а и правда, когда она успела войти? Кто её привёл? Стража? Старейшины притащили силой? Или она пробралась сама?

Впрочем, Горынычу уже было абсолютно всё равно. От незнакомки разило такой бешеной, чистой энергией и живым интересом, каких он не чувствовал за все столетия своего правления. Её опешность, то, как она упрямо хмурила аккуратные бровки и тихо, недовольно фыркала на соседку в зелёном сарафане, которая то и дело трусливо тыкала её локтем в бок — всё это лишало Владыку привычного ледяного контроля.

Горыныч приоткрыл губы и на долю секунды выпустил наружу тонкий, слегка раздвоенный на конце змеиный язык. Едва заметное, чисто рефлекторное движение ящера, позволяющее уловить вкус чужой ауры на расстоянии. Воздух вокруг рыжей девицы оказался пропитан ароматом горной свежести, едва уловимого запаха чабреца и... мятной прохлады.

«Та самая...»— пронеслась в его трёх головах абсолютно синхронная, оглушительная мысль. Кончики его тёмных когтей непроизвольно царапнули древний камень трона.

Владыка лениво, аккуратно шевельнул указательным пальцем, подзывая к себе одного из старейшин — тощего старца в парчовом кафтане, что заправлял списками. Старик тут же семенящей походкой подбежал к возвышению, согнувшись в три погибели.

— Я хочу её, — низким, едва слышным, но вибрирующим рокотом произнёс Горыныч, кивнув в самый конец шеренги. — Эту рыжую. Кучерявую. Прямо сейчас. Отбор окончен.

Старейшина испуганно округлил глаза, судорожно прижимая к груди свиток из телячьей кожи, и зашептал в ответ, заикаясь от страха перед гневом Змея:

— О-о, Великий Владыка... Помилуй, так нельзя! Согласно древнему кону Нави, мы обязаны сначала проверить их всех. До единой! Нам нужен идеальный союз, чистая магия, покорность. На одной лишь красоте и буйном нраве здоровый наследник не появится, Владыченька. Девки должны пройти все туры, показать себя в хозяйстве, в этикете, в чарах... Мы же не хотим опозорить твой род перед лицом предков? Потерпи, Владыка, отбери её честно, по правилам!

Горыныч раздражённо зарычал, отчего прожилки лавы на колоннах вспыхнули ярче, но спорить с вековым законом Нави не стал. Его змеиные зрачки сузились, превратившись в две тончайшие чёрные нити. Он снова посмотрел на рыжую упрямицу.

А Даша... Даша его даже не замечала. Ей было абсолютно плевать и на Владыку, и на его когти, и на шепчущихся стариков. Забыв про всё на свете, она продолжала задрав голову изучать потолок. Она упорно выискивала глазами ту самую щель или расщелину, в которую только что с треском провалилась вместе с рюкзаком. Но никакой дыры наверху не было. Тёмный каменный свод был абсолютно монолитен, и лишь по самому центру, на массивных цепях, колыхалась огромная, потрясающе красивая кованая люстра, утыканная сотнями горящих восковых свечей.

«Ладно, — хмуро подумала Даша, переводя взгляд на люстру.

— Если это квест, то бюджет у него явно голливудский. Интересно, а где мой рюкзак? Если они спёрли мою куртку, я им эту люстру на головы обрушу».

Она сердито шмыгнула носом, поправила съехавший набок колосок в венке и снова проигнорировала очередной тычок испуганной соседки.

Старейшина, всё ещё слегка подрагивая от недавнего разговора с Владыкой, шумно прокряхтел, а затем громко, с надрывом прокашлялся на весь зал. Эхо от его кашля гулко пронеслось под высокими сводами, и этот звук наконец-то привлёк внимание Даши. Она нехотя опустила голову, перестав сверлить взглядом люстру, и уставилась на старика.

Все двадцать четыре девушки как по команде затаили дыхание и устремили взгляды на помост. Старейшина с важным видом раскрутил длинный, пожелтевший от времени свиток из телячьей кожи, поправил сползающие на нос старинные очки и принялся торжественно зачитывать, чеканя каждое слово: